Глав: 10 | Статей: 195
Оглавление
Ядерное оружие начало вызывать у людей страх уже с того самого момента, когда теоретически была доказана возможность его создания. И уже более полувека мир живет в этом страхе, меняется лишь его величина: от паранойи 50-60-х до перманентной тревоги сейчас. Но как вообще стала возможной подобная ситуация? Как в человеческий разум могла прийти сама идея создания такого жуткого оружия? Мы ведь знаем, что ядерная бомба фактически была создана руками величайших ученых-физиков тех времен, многие из них были на тот момент нобелевскими лауреатами или стали ими впоследствии.

Автор попытался дать понятный и доступный ответ на эти и многие другие вопросы, рассказав о гонке за обладание ядерным оружием. Главное внимание при этом уделяется судьбам отдельных ученых-физиков, непосредственно причастных к рассматриваемым событиям.

Млад и Чарльз

Млад и Чарльз

Бирнс надежно закрыл парадную дверь, но был открыт черный ход, через который секреты атома продолжали стремительно утекать в Советский Союз.

Сакс решил в начале 1945 года вернуться в Гарвард, где годом ранее не смог закончить обучение. Он решил посещать физику, химию, астрономию и инженерное дело. Таким образом, НКГБ потерял связного, посредника между резидентурой и Холлом. В качестве возможного кандидата рассматривался Голд, но он уже работал с Фуксом (а недавно — и с Гринглассом), и было нежелательно налагать на него дополнительные обязанности. Недавно в число действующих агентов Квасников вернул Леонтину Коэн, симпатичную 32-летнюю уроженку Массачусетса, члена Коммунистической партии. Она стала советской разведчицей под влиянием мужа Морриса. Теперь Яцков сделал ее связной Холла.

Коэн отправилась в Нью-Мексико примерно в конце апреля — начале мая 1945 года. Она не встретилась с Холлом, тем не менее вернулась с пакетом, который передала Яцкову в манхэттенской кофейне. Феклисов ожидал снаружи[147]. Содержимое пакета так и осталось тайной, но есть основания полагать, что в нем было подробное описание бомбы модели «Толстяк».

Теперь Квасников столкнулся с дилеммой. Если эти разведданные — не дезинформация, их важность невозможно переоценить. Но он не хотел отправлять документы в Москву, пока сведения не подтвердятся. 26 мая он послал в Москву шифрограмму, но в ней было не так много нового. Он объяснил, что «материал еще не до конца проработан. О содержании документов будет сообщено позже».

В тот же день Яцков встретился с Голдом, чтобы проинструктировать его о предстоящей встрече с Фуксом, которая должна была состояться 2 июня в Санта-Фе. Он также поручил Голду встретиться с Гринглассом. Незадолго до этого жена Грингласса Рут сняла квартиру в Альбукерке. В качестве опознавательного сигнала Яцков дал Голду половинку крышки от торта. Голд стал отказываться. Такой маневр не был описан в советском руководстве для шпионов и, кроме того, не отрабатывался на тренировках. Но задание было настолько важным, что отклонение от строго протокола признавалось допустимым риском. Яцков потерял терпение. «Я разжевал вам, идиотам, каждый шаг. Вы даже не понимаете, как важна эта миссия в Альбукерке!» — воскликнул он.

Тем временем Фукс также готовился к встрече. Он спокойно сидел в своей комнате в Лос-Аламосе и составлял подробные описания урановой и плутониевой бомбы. Модель «Малыш» можно было собрать довольно быстро. «Толстяк» требовал большего внимания. Фукс описал твердое плутониевое ядро, плутониево-бериллиевый инициирующий заряд, отражатель нейтронов, оболочку бомбы и форму, применяемую для создания взрывных линз. Он привел расчеты, позволяющие вычислить мощность бомбы, отметил, что взрыв должен составить около 5000 тонн в тротиловом эквиваленте, и начертил схему, на которой указал наиболее важные параметры. Фукс также упомянул о том, что американцы собираются применить бомбу против Японии.

Голд уже прибыл в оговоренный пункт встречи, Кастильо-стрит-бридж на Аламейд-стрит, когда Фукс подъехал на своем сером подержанном «бьюике»[148]. Фукс отвез Голда в тихий тупичок. Они немного поговорили. По подготовленному документу Фукс сообщил дополнительные сведения. Весь штат Лос-Аламоса в ускоренном темпе завершал подготовку испытания «Троица», назначенного на 10 июля. Мощность бомбы пересчитали — теперь прогнозировалось, что взрыв будет соответствовать 10 000 тонн тротила.

Фукс предложил еще раз встретиться в августе, но у Голда уже в этот раз возникли трудности, когда для поездки он брал отпуск на работе. Голд полагал, что встретиться в августе не получится. Следующую встречу назначили на 19 сентября в 18:00 и в другом месте. Фукс передал конверт со своим докладом, Голд вылез из машины, и Фукс уехал.

Голд переночевал в Альбукерке, а на следующее утро направился по адресу, который сообщил Яцков. Он пришел в квартиру 209 по адресу Норс-Хай-стрит, сказал Гринглассу: «Я от Юлиуса» — и передал ему половинку крышки от торта. Грингласс принес вторую половинку крышки из кухни. Правильные сигналы были поданы, встреча состоялась. Они повторно встретились в тот же день, и Грингласс передал Голду список сотрудников Лос-Аламоса, которых потенциально можно было завербовать, а также набросок чертежа взрывной линзы, которая использовалась в бомбе «Толстяк».

Голд передал Яцкову конверты, полученные от Фукса и Грингласса, при встрече в Нью-Йорке 4 июня. Квасников получил нужное ему подтверждение. Доклад Фукса был еще более подробным, чем информация, полученная от Холла. Полный отчет отправили в Москву 13 июня. Курчатов получил эту информацию через две недели, 2 июля.

4 июля Квасников послал еще одно сообщение, в котором изложил подробности, рассказанные Голдом после итогового разбора задания. Полученные материалы стали достаточно важны, чтобы представить их краткое содержание самому Берии. В письме Берии от 10 июля упоминались два «надежных агентурных источника» под кодовыми именами МЛАД и ЧАРЛЬЗ, а также приводилось краткое содержание сообщений Квасникова от 13 июня и 4 июля. «НКГБ СССР получил информацию о том, что в США в июле текущего года намечен первый экспериментальный взрыв атомной бомбы. Предполагается, что испытание пройдет 10 июля». МЛАДом и ЧАРЛЬЗом были соответственно Холл и Фукс.

Несмотря на свидетельства разведчиков из эпицентра Манхэттенского проекта, советская атомная программа не стала немедленно наращивать темп. Казалось, Берия очень скептически относился к разведданным, подозревая, что имеет дело с дезинформацией. Берия не верил даже своим ученым.

Оглавление книги


Генерация: 0.128. Запросов К БД/Cache: 3 / 1