Глав: 10 | Статей: 195
Оглавление
Ядерное оружие начало вызывать у людей страх уже с того самого момента, когда теоретически была доказана возможность его создания. И уже более полувека мир живет в этом страхе, меняется лишь его величина: от паранойи 50-60-х до перманентной тревоги сейчас. Но как вообще стала возможной подобная ситуация? Как в человеческий разум могла прийти сама идея создания такого жуткого оружия? Мы ведь знаем, что ядерная бомба фактически была создана руками величайших ученых-физиков тех времен, многие из них были на тот момент нобелевскими лауреатами или стали ими впоследствии.

Автор попытался дать понятный и доступный ответ на эти и многие другие вопросы, рассказав о гонке за обладание ядерным оружием. Главное внимание при этом уделяется судьбам отдельных ученых-физиков, непосредственно причастных к рассматриваемым событиям.

Глава 18 Догнать и перегнать!

Август 1945 — февраль 1946

Но уже очень скоро должна была начаться новая, совсем иная война.

Союзники аргументировали сброс атомных бомб на Хиросиму и Нагасаки тем, что это поможет быстро завершить войну и сохранить жизни сотен или тысяч солдат. Сталин видел ситуацию иначе. Советский Союз намеревался усилить свои позиции на Дальнем Востоке — не только в Маньчжурии, но и в самой Японии. 16 августа советский руководитель написал Трумэну письмо, в котором попросил согласия на оккупацию советскими войсками Хоккайдо, самого северного из крупных островов японского архипелага, и принять капитуляцию японцев на этом острове. Трумэн отказал, настояв на том, что японские войска на всем архипелаге должны сдаться Соединенным Штатам.

Несмотря на несогласие Трумэна, 19 августа советские войска получили приказ оккупировать северную часть острова Хоккайдо. Этот приказ отменили тремя днями позже. Сталин передумал. Он решил, что такой поворот событий рискует вылиться в крупный политический спор с Соединенными Штатами и даже спровоцировать прямой конфликт. «Во избежание конфликтных ситуаций и недопонимания с Союзниками, — сообщалось в приказе от 22 августа, — категорически запрещается посылать корабли и самолеты в направлении острова Хоккайдо».

Сталин понял, что применение атомных бомб против Японии должно было умерить аппетиты Советского Союза в тихоокеанском регионе после окончания войны. Он не боялся, что Америка сбросит атомную бомбу на его государство, но был тем не менее потрясен разрушительной силой этого оружия. Он понял, что соотношение сил изменилось.

Сталину приписывают следующие слова: «Хиросима потрясла весь мир. Равновесие нарушилось». Вождь предполагал, что Америка воспользуется завуалированной угрозой применения бомбы как инструментом торга при послевоенных переговорах с Советским Союзом. Этого он не мог допустить.

Бомбардировка Хиросимы получила в советской прессе сдержанное одобрение. Молодой советский физик Андрей Сахаров как раз шел в булочную в то утро, когда появилась новость о бомбардировке. Он остановился, взглянув на газетный заголовок. «Я оцепенел настолько, что ноги просто отказывались идти, — писал он позже. — Не могло быть никакого сомнения в том, что моя судьба, а возможно, и судьба многих других людей всего мира за ночь изменилась. Что-то новое и ужасное вошло в нашу жизнь, творение величайшей из наук, того предмета, который я боготворил».

Еще до официальной капитуляции Японии Сталин решил, что в арсенале Советского Союза должно быть атомное оружие. Та открытость, за которую выступали Оппенгеймер и Бор, ни в коей мере не изменила простого факта: Сталину была нужна собственная бомба.

20 августа Государственный комитет обороны выпустил указ о создании Специального комитета, на который среди прочего возлагалась задача «создания атомных электростанций, разработки и создания атомной бомбы». Комитет должен был возглавить Берия — «кнут» Сталина. Сначала комитет подчинялся ГКО. После того как ГКО расформировали 4 сентября, комитет перешел в подчинение Совету Народных Комиссаров СССР.

Назначение на роль руководителя Специального государственного комитета человека, известного своей жестокостью, «правой руки» Сталина, скорее всего, не встретило всеобщего одобрения в кругу Советских физиков. Берия не был ни ученым, ни инженером, он крайне не доверял интеллигенции. Однако под его руководством советская атомная программа приобрела некоторые сильные, положительные черты. Об этом писал Павел Судоплатов, ответственный за решение «особых задач» НКВД (в том числе за диверсии и устранение неугодных[164]):

Берия, грубый и жестокий в общении с подчиненными, мог быть внимательным, учтивым и оказывать каждодневную поддержку людям, занятым важной работой, защищал этих людей от всевозможных интриг органов НКВД или же партийных инстанций. Он всегда предупреждал руководителей предприятий об их личной ответственности за неукоснительное выполнение задания, и у него была уникальная способность как внушать людям чувство страха, так и воодушевлять на работу.

Курчатов с трудом работал под руководством Молотова и не скрывал своего разочарования. Несмотря на серьезные оговорки, физики считали, что Берия — человек, с которым можно работать. Вот как об этом много лет спустя говорили Юлий Харитон и Юлий Смирнов:

Берия быстро придал всем работам по проекту необходимый размах и динамизм. Этот человек, явившийся олицетворением зла в новейшей истории страны, обладал одновременно огромной энергией и работоспособностью. Наши специалисты, входя в соприкосновение с ним, не могли не отметить его ум, волю и целеустремленность. Убедились, что он первоклассный организатор, умеющий доводить дело до конца.

В состав нового комитета вошли Георгий Маленков, член ГКО и восходящая звезда политбюро; Николай Вознесенский, глава Государственного комитета планирования (Госплана); Борис Ванников, народный комиссар оборонной промышленности; Завенягин, руководивший в мае того же года советской миссией, аналогичной «Алсос»; Михаил Первухин, комиссар химической промышленности; Виталий Махнев, генерал НКВД; физики Капица и Курчатов. Как ни удивительно, в комитете не было военных.

Курчатов остался в должности научного руководителя программы. В указе говорилось также о создании Технического совета. Он состоял из одиннадцати человек, возглавлял его Ванников. Совет состоял из выдающихся советских физиков. Его членами были в том числе Капица, Курчатов, Абрам Иоффе, Харитон, Алиханов и Кикоин.

Первой реакцией Сталина на новость о бомбардировке Хиросимы было обвинение своих ученых в том, что они не смогли решить задачу, с которой справились американцы. Он впал в ярость, колотил кулаками по столу и топал. Сталин сделал выговор Курчатову за то, что он так мало требовал для работ. Курчатов же просто указал Сталину, что страна, в которой погибло 25–26 миллионов советских граждан, разорена войной, что уничтожена значительная часть довоенной инфраструктуры. Сталин раздраженно проворчал: «Дитя не плачет — мать не разумеет, что ему нужно. Просите все, что угодно. Отказа не будет».

Курчатову было приказано создать советскую атомную бомбу в кратчайшие, насколько возможно, сроки, не считаясь с расходами.

Оглавление книги


Генерация: 0.141. Запросов К БД/Cache: 3 / 1