Глав: 10 | Статей: 195
Оглавление
Ядерное оружие начало вызывать у людей страх уже с того самого момента, когда теоретически была доказана возможность его создания. И уже более полувека мир живет в этом страхе, меняется лишь его величина: от паранойи 50-60-х до перманентной тревоги сейчас. Но как вообще стала возможной подобная ситуация? Как в человеческий разум могла прийти сама идея создания такого жуткого оружия? Мы ведь знаем, что ядерная бомба фактически была создана руками величайших ученых-физиков тех времен, многие из них были на тот момент нобелевскими лауреатами или стали ими впоследствии.

Автор попытался дать понятный и доступный ответ на эти и многие другие вопросы, рассказав о гонке за обладание ядерным оружием. Главное внимание при этом уделяется судьбам отдельных ученых-физиков, непосредственно причастных к рассматриваемым событиям.

Глава 20 «Перекрестки»

Ноябрь 1945 — январь 1948

Заключенное между Британией и Америкой союзническое соглашение об обмене секретной информацией по ядерным разработкам воплотилось в Квебекском договоре и в меморандуме, подписанном после встречи в Гайд-парке 18–19 декабря 1944 года. Эти документы появились на свет благодаря тесным личным связям между Рузвельтом и Черчиллем. В мае 1944 года Черчилль сказал Бору: «А из всех проблем, которые могут возникнуть после войны, я не вижу ни одной, которой мы бы не могли полюбовно решить с моим другом, президентом Рузвельтом». Но будущее оказалось совсем иным. Война была выиграна, но Черчилль уже не был премьер-министром, Рузвельт умер, а СССР быстро превращался из союзника во врага.

Скорее всего, вопрос о том, должна ли послевоенная Британия стремиться стать независимой ядерной державой, никогда по-настоящему не обсуждался. Британия требовала для себя места в кругу наиболее могущественных мировых держав, а это означало развитие атомного потенциала. Через несколько дней после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки Эттли сформировал небольшой закрытый комитет, который должен был заняться атомной политикой Великобритании. Эттли, как и Черчилль, упорно стремился сохранить атомные вопросы в секрете, не посвящая в них остальных членов кабинета министров. Комитет стал известен под названием «Ген» — так обозначали идентификационные номера, которые присваивались специальным правительственным органам, чье существование и задачи не афишировались.

Основной задачей комитета «Ген-75» стала разработка собственной британской мирной ядерной программы, решение проблем, связанных с международным контролем и сотрудничеством с американцами. Хотя пока еще не было принято решение о том, должна ли Великобритания владеть собственным ядерным оружием, Эттли дал комитету «Ген-75» неофициальное название — Комитет по атомной бомбе. Это означало, что вопрос решен.

Для комитета «Ген-75» требовался консультативный орган. Проблема состояла в том, что в новом правительстве лейбористов не нашлось никого, кто имел бы опыт работы в ядерной сфере и мог бы возглавить Консультативный комитет по атомной энергии. Чтобы создать какое-то подобие преемственности, Эттли предложил на эту должность кандидатуру Джона Андерсона. Андерсон, который теперь был независимым членом парламента и олицетворял оппозицию, согласился с этим назначением. Это было совсем не изящное соглашение. Андерсон, имея статус министра и доступ к вспомогательным структурам Кабинета министров, чувствовал, что его исключили из определяющих министерских собраний.

Эттли и Андерсон отправились в Вашингтон в ноябре 1945 года, имея как минимум три задачи. Во-первых, следовало засвидетельствовать участие Великобритании в международной атомной политике, подписав декларацию Трумэна-Эттли-Кинга. Во-вторых, нужно было навсегда закрепить союзническое соглашение, подписанное Рузвельтом и Черчиллем во время войны, и увековечить послевоенное англо-американское сотрудничество в атомной сфере.

Третья задача заключалась в решении проблемы с Квебекским соглашением, в котором Великобритания прямо отказалась от «любой заинтересованности в промышленных и коммерческих аспектах, кроме тех, которые Президент Соединенных Штатов сочтет честными и не противоречащими экономическому благополучию мира». Эту статью, которую британцы хотели оспорить, нужно было заменить формулировкой из Гайд-паркского меморандума от 18 сентября 1945 года: «Всестороннее сотрудничество между Соединенными Штатами и Британским Правительством в разработке металлических сплавов для военных и коммерческих целей должно продолжиться и после поражения Японии до тех пор, пока не будет принято совместное соглашение о прекращении такого сотрудничества».

Но Эттли и Андерсон столкнулись с серьезными трудностями, так как никто из американских коллег, по-видимому, не слышал о секретном соглашении, подписанном в Гайд-парке. Британские представители Объединенного комитета по политическим вопросам настаивали, что этот документ существует и имеет гриф «секретно». Но его так и не нашли в архиве Рузвельта. В итоге англичанам пришлось предоставить американцам копию[175].

Пока Эттли занимался международной политикой, Андерсон и Гровс бились над будущим англо-американского сотрудничества. Гровс оказался в достаточно затруднительном положении: вместе с Андерсоном он должен был составить меморандум по решениям, уже принятым в Белом доме, о которых он ничего не знал и которые принимались неизвестными ему людьми. Получившийся в результате меморандум Гровса-Андерсона постулировал «полное и эффективное сотрудничество» в области базовых научных исследований, что соответствовало «полному и эффективному обмену информацией и идеями», упоминавшемуся в Квебекском соглашении.

Однако, как и прежде, сотрудничество в узких областях, в частности в проектировании, строительстве и эксплуатации производственных комплексов, должно было в большей мере регулироваться послевоенным Объединенным комитетом по политическим вопросам. Объединенный фонд развития, созданный в феврале 1944 года, должен был обеспечить контроль над эксплуатацией всех залежей урана и тория на территории США, Канады, Великобритании и Британского Содружества и управления ими[176]. Видимо, на тот момент никто не считал, что этот трехсторонний передел будет как-то противоречить призыву к международному сотрудничеству.

Соглашения между главами государств Союзников сохранялись в секрете даже от правительств этих государств. Необходимость этого объяснялась нуждами военного времени. Однако официальные договоры между главами государств, подписанные президентом Соединенных Штатов, должен был ратифицировать Сенат. Эттли намеревался быстро продавить соглашение о сотрудничестве, чтобы обойтись без сложностей с задержками и не потерять контроль над ситуацией — такие проблемы могли возникнуть в ходе рассмотрения документа в Сенате. В конце ноябрьской встречи на подпись Трумэну и Эттли передали поспешно подготовленный меморандум. В нем, в частности, говорилось:

Желательно обеспечить полное и эффективное сотрудничество в области атомной энергетики между США, Соединенным Королевством и Канадой. Мы соглашаемся, что работа Объединенного комитета по политическим вопросам и Объединенного фонда развития должна быть продолжена в приемлемой форме. Поручаем Объединенному комитету по политическим вопросам подготовить и рекомендовать нам соглашения, подходящие для достижения этих целей.

После того как было обеспечено «полное и эффективное сотрудничество», в декабре 1945 года Эттли назначил лорда Портала главным инспектором по производству и атомной энергии, Кристофера Хинтона из Имперского химического треста — руководителем работ по производству ядерного топлива, Джона Кокрофта — директором британского Научно-исследовательского центра по атомной энергии. Кокрофт работал научным руководителем монреальского проекта, заменив на этом посту Хальбана в апреле 1944 года и попытавшись расширить профиль работ проекта и поднять моральный дух ученых. Научно-исследовательский центр по атомной энергии, созданный 1 января 1946 года, должен был располагаться на территории аэродрома Королевских ВВС в Харвелле, примерно в 25 километрах южнее Оксфорда. Началась независимая британская атомная программа.

Несмотря на эти внешние проявления взаимной поддержки, Чедвик чувствовал, что между Великобританией и Америкой растет пропасть. Он сказал Андерсону, что «те силы, которые объединяли людей различных убеждений во время войны, теперь стремительно ослабевают: любые мысли об общих усилиях либо даже об общих целях с нами или другими людьми становятся все более неясными и встречаются все реже».

Убеждение Чедвика окончательно оформилось к тому времени, как на пути «полного и эффективного сотрудничества» стали один за другим вырастать все новые барьеры. На следующем заседании Объединенного комитета по политическим вопросам Гровс указал, что секретное соглашение, заключенное между Трумэном и Эттли, противоречило статье 102 Хартии ООН, согласно которой любые новые межгосударственные соглашения должны представляться в секретариат ООН и открыто публиковаться. В таком случае неизбежно открылись бы противоречия — из-за одновременного стремления к международному контролю над атомной энергией со стороны ООН и заключения секретных соглашений, о которых не сообщалось новоиспеченной организации.

Когда Великобритания настойчиво пыталась узнать у США подробную информацию по ядерным разработкам, началось обсуждение того, как именно следует понимать «полное и эффективное сотрудничество». 20 апреля Трумэн сообщил Эттли, что «считает нецелесообразным для Соединенных Штатов содействовать Соединенному Королевству в постройке атомных электростанций ввиду заявленных нами намерений стремиться к международному контролю над атомной энергией при посредничестве Организации Объединенных Наций».

Окончательный анализ показал, что вопрос международного контроля не имел никакого значения. Вскоре все англо-американское сотрудничество в атомной энергетике оказалось перечеркнуто внутренним законом, предложенным Брайеном Макмагоном, сенатором от демократической партии США. Билль Макмагона стал проектом Закона об атомной энергии, согласно которому разработки по атомной энергии и контроль над ними принадлежат новой гражданской Комиссии США по атомной энергии[177]. Законопроект направили в Конгресс в декабре 1945 года. На первый взгляд закон не представлял никакой угрозы. Документ призывал к «максимально свободному распространению относящейся к предмету технической информации в той мере, в какой это не противоречит внутреннему и внешнему политическому курсу, избранному Президентом».

Но тот закон, который приняли в итоге, предписывал совсем не такое либеральное обращение с информацией.

Оглавление книги


Генерация: 0.201. Запросов К БД/Cache: 3 / 1