Раскрыть секрет книги

Капитуляция Японии и окончание военного времени означали, что дешифровщики Армейской службы безопасности[187], ранее занятые немецкими и японскими кодовыми сообщениями, освободились и могли работать с потоком советских сообщений. Закономерности, обнаруженные Хэллоком и Филипсом в Арлингтон-Холле, теперь сделали советские сообщения гораздо более уязвимыми. Стало возможно частично «открыть» шифр одноразового кода и распознать лежавшие в его основе «обычные» группы кодовых символов, содержавшиеся в сотнях сообщений, которыми обменивались Москва и советские посольства, консульства и торговые организации, расположенные в Америке.

По мере того как повышалась точность расшифровки — до 50 %, а затем и до 75 %, — возрастала и уязвимость сообщений. Один особенно талантливый дешифровщик, Сэмюэл Чью, научился пользоваться очень предсказуемыми схемами из сообщений, которые описывали запланированные поставки по ленд-лизу из американских портов.

Оставалось взломать сам код. Чтобы это сделать, нужно было либо заполучить кодовую книгу, либо воссоздать ее путем скрупулезного анализа уже раскрытых кодовых групп.

В начале 1946 года к работе над русскими шифрами подключился Мередит Гарднер. Гарднер был превосходным лингвистом. До войны он преподавал языки в университетах Техаса и Висконсина. Он умел читать на немецком, французском, санскрите и литовском, изучал древневерхненемецкий, средневерхненемецкий и церковнославянский. Гарднер поразил всех своих коллег по Арлингтон-Холлу, изучив японский за три месяца. Теперь он взялся за русский.

Гарднер поручили раскрыть секрет советских кодовых книг. Он должен был, опираясь на свои языковые навыки, идентифицировать общие места в кодовых группах и шаг за шагом воссоздать советскую кодовую книгу, которой шифровальщики пользовались до того, как кодировали сообщения через одноразовые блокноты. Эта задача требовала безграничного терпения и совершенно определенного склада личности. Гарднер был как раз тем человеком, которого искали: «высокий, нескладный, сдержанный, настоящий интеллектуал, абсолютно не склонный много говорить о своей работе», — так его описал агент контрразведки ФБР Роберт Лэмфер.

На первый взгляд информация, предоставленная Гузенко, не могла прямо помочь Гарднеру. Но в ней было несколько зацепок — в виде вышедших из употребления кодовых книг. С поля боя в Финляндии удалось забрать частично сгоревшую кодовую книгу, а Донован купил у финнов ее экземпляр для нужд УСС. Книгу передали в. Армейскую службу безопасности. Этот материал послужил образцом, подсказкой, как могут быть структурированы новые кодовые книги.

Летом 1946 года Гарднер наконец начал читать фрагменты некоторых сообщений двухлетней давности. Он понимал достаточно, чтобы заключить, что эти материалы касались советского шпионажа.

В некоторых сообщениях, конечно же, содержались англоязычные топонимы и названия, и советские шифровальщики использовали «таблицу транслитерации», чтобы кодировать буквы из латиницы. Гарднеру удалось восстановить эту таблицу, и 20 декабря он расшифровал сообщение, посланное из Нью-Йорка в Москву 2 декабря 1944. Он прочитал список имен:

Ганс БЕТЕ, Нильс БОР, Энрико ФЕРМИ, Джон НЕЙМАН, Бруно РОССИ, Георгий КИСТЯКОВСКИЙ, Эмилио СЕГРЕ, Дж. И. ТЭЙЛОР, Уильям ПЕННИ, Артур КОМПТОН, Эрнест ЛОУРЕНС, Гарольд ЮРИ, Ханс СТЭНАРМ, Эдвард ТЕЛЛЕР, Перси БРИДЖМЕН, Вернер ЭЙЗЕНБЕРГ, ШТРАССМАН.

Это был список ученых Манхэттенского проекта, к которому по каким-то причинам были добавлены фамилии Эйзенберга (то есть Гейзенберга) и Штрассмана. Хотя Гарднер этого еще не знал, список относился к отчету, который Холл передал Курнакову и Яцкову в октябре 1944 года.

Из-за дезертирства Гузенко был раскрыт Нанн Мэй, шпионивший за Манхэттенским проектом в пользу СССР из далекой монреальской лаборатории. Теперь, как можно было полагать, появилось свидетельство о шпионаже на территории самих США.

Похожие книги из библиотеки

История винтовки

Книга представляет очерк исторического развития ручного метательного оружия.

Предназначается для младшего начальствующего состава.

Полуброненосный фрегат “Память Азова” (1885-1925)

Проект “Памяти Азова” создавался в 80-е годы XIX века, когда в русском флоте с особой творческой активностью совершался поиск оптимального типа океанского крейсера. Виновником этой активности был управляющий Морским министерством (в период с1882 по 1888 гг.) вице-адмирал Иван Алексеевич Шестаков (1820–1888). Яркая незаурядная личность (оттого, наверное, и не состоялась обещанная советскому читателю в 1946 г. публикация его мемуаров “Полвека обыкновенной жизни”), отмечает адъютант адмирала В.А. Корнилов, он и в управлении Морским министерством оставил глубокий след. Но особым непреходящим увлечением адмирала было проектирование кораблей. Вернув флот на путь европейского развития, он зорко следил за новшествами техники и постоянно искал те типы кораблей, которые, как ему казалось, более других подходили для воспроизведения в России.

Hawker Hurricane. Часть 1

В момент своего появления истребитель Хоукер «Харрикейн» был хорошей машиной, но имевшей довольно архаичную конструкцию. В конечном счете именно это обстоятельство привело к тому, что потенциал развития самолета быстро исчерпался и самолет устарел. С появлением более современных самолетов «Харрикейн» отошел на вторую линию и на второстепенные ТВД. Конец войны поставил точку на карьере «Харрикейна».

Прим.OCR: К сожалению не найден оригинал издания. В имеющемся первоисточнике все иллюстрации собраны после текста.

Штурмовое орудие Stug III

В период между двумя мировыми войнами создание новых образцов штурмовых орудий продолжилось в разных странах, в том числе и в Германии, где работа над ними особенно интенсифицировалась после прихода к власти нацистов, кроме того, именно здесь этот вид вооружения приобрел совершенно новое качество.

В 1935 году генерал-майор Эрих фон Манштейн опубликовал меморандум по принципам взаимодействия танков, пехоты и подвижных артиллерийских подразделений. Он предлагал придать пехотным соединениям по дивизиону самоходных штурмовых орудий, состоящему из трех батарей по шесть орудий каждая. Планировалось, что к 1939 году такие дивизионы должны получить все пехотные дивизии первой линии, а в следующем году — резервные.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»