Охота на ведьм

Разумеется, самонадеянность, невежество и догмы были свойственны не только великим диктаторам XX века. Эти человеческие пороки способны рождаться, расти и множиться и в свободных, демократических обществах, в чем Оппенгеймеру довелось убедиться на собственном опыте. Последнее наказание пришлось понести Юлиусу и Этель Розенбергам.

В 1934 году была создана Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности, из которой через четыре года образовался особый следственный орган. К обязанностям Комиссии относилось расследование дел по пропаганде нацизма, по участию американцев в нацистской деятельности, а также борьба с Ку-Клукс-Кланом. После того как Комиссии не удалось собрать достаточное количество информации по деятельности Ку-Клукс-Клана, ее внимание обратилось к Коммунистической партии США. В 1945 году Комиссия занялась компартией вплотную. Еще через два года она начала расследование, связанное с американской киноиндустрией, и в итоге в черные списки попало около 300 деятелей искусства, в том числе Ричард Аттенборо, Леонард Бернстайн, Чарли Чаплин, Дэшилл Хэммет, Лилиан Хеллман, Поль Робсон и Орсон Уэллс.

В 1949 году Комиссия занялась делом Джо Вайнберга, физика из радиационной лаборатории Беркли. Доказательства, собранные ФБР против него, были основательными (Вайнберга уличили в разглашении атомных секретов), но представляли собой записи, сделанные жучком в доме Стива Нельсона, а в суде такие доказательства не принимались. В 1949 году была предпринята попытка выбить признание. Для этого Нельсона и Вайнберга вызвали на слушание в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности, где им устроили очную ставку. Но Вайнберг утверждал, что никогда ранее не встречался с Нельсоном.

Отлично зная, что Вайнберг лжесвидетельствует, юристы Комиссии, чтобы докопаться до истины, направили повестки в суд Ломаницу, Фридману и Бому. ФБР постоянно преследовало Ломаница по всей стране: его с позором гнали со всех мест работы, когда ФБР сообщало работодателю о его коммунистическом прошлом. Бом, напротив, занимал академический пост в Принстонском университете и начинал многообещающую карьеру в теоретической физике.

Эйнштейн посоветовал Бому не давать никаких показаний, предположив, что коллега может «на какое-то время сесть». Иными словами, наказанием за столь долгое молчание мог быть небольшой тюремный срок. Ломаниц и Бом пересеклись в Принстоне, чтобы обсудить предстоящие слушания. На улице они встретили Оппенгеймера и объяснили, что случилось. «О Господи, — воскликнул Оппенгеймер. — Все пропало. В Комиссии есть агент ФБР». Оппенгеймеру также пришла повестка с вызовом в суд, и он знал, что один из членов Комиссии был агентом ФБР, работавшим в радиационной лаборатории в годы войны.

Бом решил дать показания. Когда 25 мая 1949 года его спросили, состоит ли он по-прежнему в комсомоле, он отвечать отказался, сославшись на свободу собраний и объединений в соответствии с Первой поправкой к Конституции. Когда его спросили, знает ли он Стива Нельсона, он вновь не ответил, воспользовавшись правом на отказ от самообвинения в соответствии с Пятой поправкой. На вопрос, состоял ли он когда-либо в политической партии или ассоциации, он заявил: «Могу с определенностью сказать, что голосовал за демократов».

И на этом слушании, и на следующем, состоявшемся 10 июня, Бом отказался назвать имена, интересовавшие следствие. Принстонский университет поддержал его и назвал «истинным американцем».

Оппенгеймер давал показания 7 июня, мастерски обходя неудобные вопросы. Говоря о «деле Шевалье», он дал ту версию событий, которую высказывал в ФБР в сентябре 1946 года. Его не просили восстанавливать ту «неправдоподобную историю», которую он поведал Пашу и Джонсону в Беркли тремя годами ранее.

В 1947 году осудили брата Оппенгеймера Франка. Заголовок в Times Herald гласил: «Брат американского ученого-атомщика, работавший над атомной бомбой, оказался коммунистом». На вопрос о членстве брата в Коммунистической партии, заданный в Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, Оппенгеймер ответил: «Если вы спрашиваете, то я отвечу, но прошу вас — не задавайте мне таких вопросов». Оппенгеймер, прославляемый как «отец атомной бомбы», еще не стал мишенью. Комиссия сняла этот вопрос.

После того как Оппенгеймер закончил давать показания, один из членов Комиссии, конгрессмен Ричард М. Никсон высказал свое мнение: «Думаю, он оказал на всех нас огромное впечатление и мы должны быть счастливы, что он занимал в нашей программе высокое место».

Но события следующего года подняли антикоммунистические настроения на беспрецедентный уровень. Ранее, в августе 1948 года, Уитакер Чемберс, бывший агент ГРУ и член редколлегии журнала Time, давая показания в Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, назвал имена высокопоставленных коммунистов в администрации Трумэна-Олджера Хисса из Государственного департамента и Гарри Декстера Уайта из Министерства финансов[204]. Позже Хисса уличили в двух случаях лжесвидетельства в январе 1950 года и он получил два одновременно отбываемых пятилетних срока. На тот момент «красный кошмар» уже разрастался и демократическая администрация Трумэна подвергалась критике, в частности за недостаточную надежность и явную беспечность. Даже после осуждения Хисса Трумэн говорил о подозрениях, что в Белом доме есть советские шпионы, используя их как отвлекающий маневр.

Сенатор Джозеф Маккарти, член Республиканской партии, усмотрел в этом возможность заработать политический капитал. В День Линкольна в феврале 1950 года, произнося речь в городе Уилинг штат Западная Вирджиния, он объявил: «У меня в руке список из 205 имен. Госсекретарю известно, что эти люди — члены коммунистической партии, и тем не менее они все еще работают в Государственном департаменте и участвуют в формировании его политики[205]». Маккарти затронул обнаженный нерв общества, уже раздраженный международными послевоенными событиями, сильно напугавшими американцев. Очень скоро он стал пользоваться огромной популярностью среди СМИ.

«Крестовый поход сенатора Маккарти, растянувшийся на несколько следующих лет, всегда был для меня анафемой, — писал через несколько лет специальный агент ФБР Лэмфер. — Методы и тактика Маккарти вредили антикоммунистическому движению и настраивали многих либералов против законных способов свертывания коммунистической деятельности в США».

Но произошедшие вскоре события придали убедительности заявлениям Маккарти о существовании высокопоставленных коммунистических шпионов. Фукс, осужденный в Олд-Бейли 1 марта 1950 года, получил максимальный срок по данной статье — 14 лет лишения свободы. Он с самого начала отказывался раскрыть своих связных, да и в любом случае знал их только под псевдонимами. Правда, Фукс согласился сотрудничать, когда Лэмфер, приезжавший в мае в тюрьму Уормвуд-Скрабе, туманно, но мрачно намекнул ему о тех проблемах, которые могли появиться в Америке у его сестры Кристель. Когда стало ясно, что одна из первоочередных целей ФБР — Голд, Фукс 22 мая признал, что его связной Раймонд и этот Голд — вероятно, одно и то же лицо. В тот же день Голда арестовали. При обыске у него в квартире в Филадельфии нашли карту Санта-Фе, которую ему дал Фукс. До этого Голд утверждал, что никогда не бывал в Нью-Мексико. Теперь он ссутулился, сидя в кресле, и сказал: «Я тот человек, которому Фукс передавал информацию».

Голд оказался слабым звеном в шпионской сети. От него ниточка потянулась к Гринглассу, который уже был под подозрением на основании дешифровок «Венона». Его арестовали в июне. Через Грингласса удалось выйти на Юлиуса и Этель Розенбергов, арестованных через месяц. Тем временем силы Северной Кореи 25 июня атаковали Южную Корею вдоль полуострова Онджин, намереваясь воссоединить Корею под коммунистическим флагом. 5 июля 24-я пехотная дивизия армии США вступила в первое сражение под южно-корейским городом Осан и потерпела поражение. Холодная война вызвала первый локальный «горячий» конфликт. Впереди зловеще маячила настоящая крупномасштабная война.

Из показаний Бома и Ломаница Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности не получила никаких новых доказательств, но в сентябре 1949 года пришла к выводу, что Вайнберг, Ломаниц и Бом были членами коммунистической ячейки, которая передавала атомные секреты СССР. Бома арестовали 4 декабря 1950 года и обвинили в невыполнении распоряжений суда. Затем его освободили под залог. На этот раз администрация Принстонского университета не оказала такой поддержки, как раньше. Беспокоясь о сохранении финансовых потоков университета со стороны состоятельных меценатов, президент Принстона Гарольд Доддс уволил Бома как минимум до окончания суда.

Бом предстал перед судом 31 мая 1951 года. Его оправдали. Тогда же оправдали и Ломаница, а через несколько лет освободили и Вайнберга. Контракт Бома истек в июне 1951 года, и Принстон его не продлил. Эйнштейн пытался устроить его в Институт перспективных исследований, утверждая, что если кто-то и способен создать радикально новую квантовую теорию, то это Бом. Но Оппенгеймер отказал. В октябре 1951 года Бом эмигрировал из США в Бразилию. С собой он увез экземпляр своей новой книги «Квантовая теория». Идеи, зародившиеся в этой книге, в итоге привели к замечательным открытиям и помогли проложить путь к некоторым принципиальным экспериментам в современной квантовой физике.

Похожие книги из библиотеки

Подводные лодки Его Величества

Аннотация издательства: П. К. Кемп посвятил свою книгу истории подводного кораблестроения в Англии, особое внимание уделив британскому подводному флоту в годы Первой и Второй мировых войн. Книга содержит схемы и приложения и будет интересна как специалистам, так и всем любителям истории.

Grumman Avenger. Часть 1

В 1939 году флот Соединенных Штатов (US Navy) начал амбициозную программу, по модернизации старых и постройке целого ряда новых авианосцев. На новых авианосцах должны были базироваться истребительные (VF — «fighter») и разведывательно-бомбардировочные (VSB — «scout-bomber») эскадрильи, которые вооружались уже находящимися в производстве самолетами F4F Уайлдкет и SBD Донтлесс соответственно. Кроме того, предусматривалось, что вскоре эти самолеты будут заменены более совершенными машинами, прототипы которых уже проходили на тот момент испытания (F4U Корсар, F6F Хеллкет и SB2C Хеллдайвер). Однако торпедные эскадрильи (VT- «torpedo-bomber») по своему оснащению существенно отставали от истребительных и разведывательно-бомбардировочных, до сих пор имея на своем вооружении самолеты Douglas TBD-1 Девастайтор, которые были приняты на вооружение еще в 1937 году. Флот США сознавал, что устаревший Девастайтор не может быть модернизирован таким образом, чтобы устранить два его основных недостатка, недостаточную скорость и малый радиус действия. Был необходим совершенно новый самолет. Начало немецкой агрессии в Европе и японской в Китае еще раз подчеркнуло безотлагательность замены Девастайторов новым торпедоносцем-бомбардировщиком с лучшими боевыми характеристиками.

Су-25 «Грач»

Пока дискуссии о штурмовой авиации шли в высших кругах ВВС и минавиапрома, инженеры ОКБ Сухого начали прикидки будущего Су-25 в сугубо инициативном порядке, даже без ведома П.О. Сухого. «Закоперщиком» работ являлся бывший командир танка Т-34, один из самых блестящих авиаконструкторов XX века, Олег Сергеевич Самойлович. Другим «генератором идей» стал преподаватель Военно-инженерной авиационной академии им. Н.Е. Жуковского полковник И. Савченко. Аванпроект разрабатывался зачастую в домашних условиях инженерами КБ Ю.В. Ивашечкиным, Д.Н. Горбачевым, В.М Лебедевым, А. Монаховым.

История Войска Донского. Картины былого Тихого Дона

Генерал Петр Николаевич Краснов вошел в историю России прежде всего как доблестный воин, один из лидеров Белого движения, а также как военный историк и писатель. Литературное творчество П.Н. Краснова многообразно. Его перу принадлежат прекрасные путевые дневники, яркие исторические работы, любопытные мемуарные очерки, глубокий труд по военной психологии, исторические романы и исследования. П.Н. Краснов был большим знатоком и патриотом донского казачества. Одна из его лучших исторических книг – «Картины былого Тихого Дона» (в нашем издании «История войска Донского»), где он ярко и увлекательно описывает славные страницы истории Дона, традиции, быт казачества, рассказывает о казачьих героях – Краснощекове, Денисове, Платове, Бакланове и др. По мнению Краснова, слава Дона связана именно с самоотверженным служением казаков общерусскому делу. Причем имперский период дал наибольшее число казачьих имен, ставших национальной гордостью всей России.