Технически привлекательный

Когда Трумэн 31 января 1950 года объявил о намерении создать водородную бомбу, ученые из Лос-Аламоса даже не представляли, как это сделать. Несмотря на постоянное ворчание Теллера и на его доклад, в котором приводилось доказательство возможности создания этого оружия, «достаточное при отсутствии опровержения», общее мнение ученых значительно отличалось от теллеровского. Георгий Гамов демонстрировал проблему практического воплощения классической модели «Супер», пытаясь — безуспешно — поджечь кусочек окаменелого дерева, зажигая находящийся рядом с ним маленький хлопковый шарик. В этом опыте хлопковый шарик представлял собой ядерный заряд, который моментально вспыхивал и быстро выгорал, никак не действуя на дерево, которое, в свою очередь, изображало дейтериево-тритиевое топливо для термоядерной бомбы. «Вот на каком этапе разработки водородной бомбы мы сейчас находимся», — сказал он.

Теллер уже вернулся в Лос-Аламос из Чикаго и был все так же непредсказуем, переменчив и раздражителен. Он бросался от одной навязчивой идеи к другой и не мог сконцентрироваться на одной мысли и развивать ее. Беспокойство Теллера росло вместе с паранойей, как будто Оппенгеймер и Комитет советников при Комиссии по атомной энергии, а также сам Брэдбери продолжали в Лос-Аламосе вставлять ему палки в колеса.

Прорыв смог совершить У лам, который однажды вечером в конце января 1951 года стоял и пристально смотрел в окно. Проблемы, с которыми пришлось столкнуться при создании бомбы «Супер», сводились к сложностям, возникавшим с одновременным или почти одновременным инициированием ядерного распада и термоядерного синтеза. Проблема заключалась в том факте, что весьма значительная часть энергии, выделявшейся при ядерном распаде, мгновенно распылялась в виде радиации, точно как в опыте Гамова, когда хлопковый шарик сгорал, не успев поджечь окаменевшее дерево. Теперь У лам понял: если образовать последовательность — то есть отделить «первичный» ядерный механизм от «вторичного» термоядерного устройства — можно использовать идущий от первого устройства мощный поток нейтронов для сжатия и нагревания топлива в термоядерной сборке, достаточного для запуска реакций термоядерного синтеза.

Идея стала быстро развиваться. Теллер понял, что сжать топливо можно рентгеновским излучением, идущим от первичного ядерного устройства, и в таком случае бомбардировка будет производиться быстрыми фотонами, которые, в отличие от медленных нейтронов, гораздо активнее воздействуют на термоядерное топливо. Сама по себе идея радиационного сжатия была не нова: Фукс и фон Нейман подали на нее заявление о патенте в 1946 году — но Теллер до сих пор не воспринимал ее серьезно. Теперь, когда радиационное сжатие можно было применить в двухступенчатой модели, он осознал, что совершил одну из «простых, великих и очень глупых»[206] ошибок.

Когда Оппенгеймер изучил двухступенчатую модель Теллера-Улама на заседании Комитета советников при Комиссии по атомной энергии в июне 1951 года, он назвал это решение «технически привлекательным» и поддержал дальнейшие работы по созданию водородной бомбы. На тот момент моральная сторона этого оружия не обсуждалась. Кажется, как и раньше, страх перед потенциалом «вражеских» ученых, которые могли совершить такой же прорыв, заставлял физиков закрывать глаза на дурные моральные предчувствия. Бете, решительно выступавший против создания водородной бомбы, признал, что новая модель все меняла. Советские физики были вполне способны изобрести подобную модель, и, поскольку ситуация в Корее грозила выйти за пределы регионального конфликта, он чувствовал, что американцы должны попытаться сделать это первыми. История повторялась. Как и в прошлый раз, великое открытие в области ядерной физики совершалось под грозовыми облаками надвигающейся войны. Немного поколебавшись, Бете вернулся в Лос-Аламос летом того же года.

Теллер, решительно продвигавший идею создания супербомбы с 1942 года, со времен летней школы в Беркли, наконец выиграл спор, показав при содействии Улама, как это можно сделать. Он мог бы удовлетвориться, но достигнутого ему было мало. Теллер предложил остаться в Лос-Аламосе и взять на себя административную ответственность за программу по созданию водородной бомбы. Но ему ответили, что он может продолжить работу лишь в качестве заместителя руководителя или консультанта. Поставить неуравновешенного Теллера во главе проекта было бы безумием. Когда Брэдбери поручил руководство программой водородной бомбы Маршаллу Холловею, Теллер покинул Лос-Аламос. Он продолжал высказывать недовольство со стороны, в частности лоббировал создание второй лаборатории по разработке ядерного оружия.

С некоторыми превратностями модель первой водородной бомбы одобрили в марте 1952 года. Она работала на основе последовательности физических реакций. Сначала ядерный заряд взрывался на кончике 6-метрового 82-тонного цилиндра. Рентгеновские лучи, испускаемые при делении ядер, направлялись вдоль цилиндра и вокруг внешней части второго устройства, расположенного по длинной оси цилиндра. Полиэтиленовая прокладка превращалась в плазму и испускала еще больше рентгеновских лучей по направлению к центру вторичного устройства. Радиационное сжатие вызывало рост концентрации холодного жидкого дейтерия, содержавшегося внутри второго устройства. При стекании дейтерия от краев к центру взрывался ядерный «запал» из плутония, прикрепленный снизу второго устройства, в центральной его части. Так инициировался второй ядерный взрыв, катализируемый быстрыми нейтронами, испускаемыми при ядерном распаде. Теперь дейтерий начинал распространяться также и изнутри наружу. Нагревание дейтерия рентгеновскими лучами запускало в нем серию реакций ядерного синтеза. Все эти реакции высвобождали ядерную энергию, но основным источником взрывной силы служили быстрые нейтроны, испускаемые из ядер урана-238, из которого состоял специальный урановый стимулятор, расположенный по внешней стороне вторичного устройства.

Бомбу, названную «Майк», испытали на атолле Эниветок 1 ноября 1952 года в рамках серии испытаний «Айви». Сила взрыва составила 10,4 миллиона тонн в тротиловом эквиваленте — примерно в 1000 раз сильнее взрыва атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму. Через несколько секунд после начала реакции образовался гриб диаметром 5 километров. Он стер с лица земли маленький остров Элугелаб, оставив на его месте круглый кратер шириной около 2 километров и глубиной 60 метров.

Чего бы это ни стоило, но Америка восстановила свое лидерство в сфере ядерного оружия.

Похожие книги из библиотеки

Дуэли авианосцев. Кульминация Второй мировой!

Полтысячи лет исход любой войны на море решало артиллерийское сражение — сначала парусных кораблей, затем броненосцев и, наконец, огромных линкоров. Но в годы Второй мировой в военно-морском деле произошел коренной переворот, настоящая революция, в результате которой бронированные исполины уступили первенство авианесущим кораблям. Когда в апреле 1945 года американским самолетам потребовалось всего полтора часа, чтобы пустить на дно самый большой линкор в мире, гордость японского флота «Ямато», даже скептикам стало окончательно ясно, что настала новая эра — отныне победа в морской войне зависит не от огня корабельной артиллерии, а от дуэлей авианосцев.

В этой книге ведущий историк флота дает глубокий анализ ВСЕХ авианосных сражений Второй мировой, ставших кульминацией войны на Тихом океане и превративших Его Величество Авианосец во Владыку морей.

Основные боевые танки «Чифтен» и «Виккерс»

Подход к проектированию британского основного боевого танка резко отличался от такового в других странах Европы. Конец 1950-х гг. совпал по времени со всеобщим увлечением ракетным оружием. Считалось, что от ракеты не защитит никакая броня, а значит приоритет следует отдать скоростным качествам в ущерб защищенности. По такому пути пошли танкостроители с континента. Англичане, как и положено консерваторам, справедливо полагали, что появление ракет вовсе не отменяет обычную ствольную артиллерию и мины. На британцев большое впечатление произвел опыт, полученный при использовании танков «Центурион» в Корее, когда толстая броня не раз спасала танкистам жизнь. Опираясь на опыт войны в Корее, британцы сделали основной вывод: бронезащита перспективного танка ни в коем случае не должна приноситься в жертву подвижности и огневой мощи, а толщина брони — не уступать таковой у «Центуриона». При этом англичане хотели получить те же маневренные характеристики, что и их коллеги из Франции и ФРГ, а по огневой мощи превзойти их. Но сочетание толстой брони и мощной пушки вело к резкому росту массы танка, что, в свою очередь, заставило бы конструкторов искать такие технические решения, которые бы способствовали при данных требованиях к боевой машине повышению ее подвижности.

Линейные корабли типа “Орион”. 1908-1930 гг.

В книге на основе отечественных и зарубежных материалов описана история проектирования, строительства и боевой службы английских линейных кораблей типа «Орион».

Появление этих первых супердредноутов с 13,5-дюймовыми орудиями главного калибра ознаменовало начало эпохи создания крупных морских артиллерийских систем. Рациональное размещение орудийных башен по линейно-возвышенной схеме в диаметральной плоскости позволило стать им сильнейшими линкорами того периода.

Войдя в строй, они стали самыми большими и мощными боевыми кораблями военно-морского флота Великобритании.

Me 262 последняя надежда люфтваффе Часть 3

Очевидно, ни один из немецких самолетов не ролучал такого приоритета для своего производства, как Ме-262 «Швальбе». В драматичный для Третьего Рейха период конца войны в нем видели одно из чудотворных орудий, которое могло бы помочь избежать поражения и проложить путь в будущее. Проблемы производства этого самолета могли бы послужить темой отдельного большого исследования. Но мы рассмотрим эту проблему только коротко.

Продолжение выпуска № 30