Глав: 10 | Статей: 195
Оглавление
Ядерное оружие начало вызывать у людей страх уже с того самого момента, когда теоретически была доказана возможность его создания. И уже более полувека мир живет в этом страхе, меняется лишь его величина: от паранойи 50-60-х до перманентной тревоги сейчас. Но как вообще стала возможной подобная ситуация? Как в человеческий разум могла прийти сама идея создания такого жуткого оружия? Мы ведь знаем, что ядерная бомба фактически была создана руками величайших ученых-физиков тех времен, многие из них были на тот момент нобелевскими лауреатами или стали ими впоследствии.

Автор попытался дать понятный и доступный ответ на эти и многие другие вопросы, рассказав о гонке за обладание ядерным оружием. Главное внимание при этом уделяется судьбам отдельных ученых-физиков, непосредственно причастных к рассматриваемым событиям.

Теодор Холл

Теодор Холл

В 1950 году в лондонском Олд-Бейли за передачу атомных секретов и нарушение Закона о государственных тайнах судили Фукса. Сначала Клаус думал, что его ждет смертная казнь. Но, несмотря на решение суда, который указал, что преступление Фукса «сложно отличить от государственной измены», судили его все же не за измену. Фукс получил максимальный срок по своей статье — 14 лет лишения свободы.

В декабре к 30 годам тюремного заключения приговорили Голда. 6 апреля 1951 года получил 15 лет Грингласс. Юлиуса и Этель Розенбергов также судили за шпионаж, а не за измену, тем не менее 5 апреля за преступление, которое суд охарактеризовал «хуже, чем убийство», им вынесли смертный приговор. Дело Розенбергов получило громкий международный резонанс, вызвало массовые протесты и пикеты. Надеясь приобрести статус мучеников, Розенберги отказались от признания и сотрудничества и оба умерли на электрическом стуле 19 июня 1953 года. Лэмфер, активно участвовавший в предоставлении улик по этому делу, испытывал смешанные чувства: «Я чувствовал не удовлетворение, а поражение. Я знал, что Розенберги виновны, но это не снижало моего чувства тяжелой вины за их смерть».

Так получилось, что Теодора Холла и его жену Джоан пригласили на обед как раз в тот день, когда казнили Розенбергов, и они проезжали на машине мимо нью-йоркской тюрьмы Синг-Синг. Холл также испытывал смешанные чувства. Уехав из Лос-Аламоса, он перебрался в Чикаго и некоторое время работал с Теллером. В 1946 году он познакомился с Джоан Краковер, и 25 июня 1947 года они поженились. Друг Холла Сакс, который одно время был его шпионским связным, также переехал в Чикаго. Джоан знала, что раньше оба молодых человека работали на СССР. Теодор и Джоан все больше увлекались политической деятельностью и в конце 1947 года вступили в коммунистическую партию США. Они полностью сознавали, какие последствия это может иметь для них в Америке, где набирала обороты холодная война. Кроме того, вступление в компартию означало, что Холлу придется прекратить свою тайную деятельность, так как скрыть свою принадлежность к коммунистам он бы не смог. Холл написал Саксу (он к тому времени тоже женился и жил в Нью-Йорке), что пришло время обрывать связи с советской шпионской сетью.

Но этим дело не закончилось. Сакс сохранил связи с СССР и теперь убеждал Холла, что тот по-прежнему очень нужен в качестве разведчика. Несмотря на молчаливое соглашение, заключенное с женой, Холл решил вернуться к шпионской работе. Холл уже не имел необходимого допуска к секретной информации, поэтому не имел возможности сообщать атомные секреты. Однако он вполне мог узнать у коллег по Хэнфорду детали получения полония-210, изотопа, использовавшегося в ядерном оружии в качестве инициирующего элемента. В августе 1949 года Джоан была уже на четвертом месяце беременности их первым ребенком, когда Холл вновь хотел завязать со шпионажем. Супруги встретились с Моррисом и Лоной Коэн в Нью-Йоркском городском парке, чтобы это обсудить. Холлы были твердо намерены выйти из игры. Когда 31 января 1949 года Трумэн объявил, что СССР испытал атомную бомбу Джо-1, Холл счел, что его работа закончена. Он попросил Сакса передать советским связным, что заканчивает шпионскую деятельность.

Это решение оказалось своевременным. Весной 1950 года Мередит Гарднер из Арлингтон-Холла составил отчет, основанный на частично дешифрованной телеграмме НКГБ от 12 ноября 1944 года. В ней говорилось о шпионе по имени Теодор Холл из Лос-Аламоса:

БЕК встретился с Теодором Холлом, 19 лет, сыном скорняка. Он — выпускник ГАРВАРДСКОГО университета. Как талантливый физик, он был приглашен на государственный подряд… По мнению БЕКа, Холл обладает исключительно острым умом и широким кругозором, а также политически развит. В настоящее время X. работает в группе специалистов в «ЛАГЕРЕ-2» [САНТА-ФЕ]. X. передал БЕКу отчет о ЛАГЕРЕ, где перечислил основных сотрудников ЭНОР-МОЗ. Он решил сделать это по совету своего коллеги СЕВИЛЛА САКСА, ГИМНАСТА, живущего в ТИРЕ… Считаем целесообразным поддерживать связь с X [1 группа не расшифрована] через С. и не вовлекать никого больше. МЭЙ не возражает…

Кодовое имя БЕК носил Сергей Курнаков. ГИМНАСТ, возможно, означало «член комсомола», а ТИР — кодовое название Нью-Йорка. Псевдоним МЭЙ принадлежал Степану Апресяну, советскому вице-консулу в Нью-Йорке.

Телеграмму послали еще до того, как были назначены псевдонимы для Холла и Сакса. Из всех сообщений, расшифрованных в рамках проекта «Венона», это было одним из наиболее ясных и недвусмысленных и напрямую касалось атомного шпионажа.

Дело Холла передали агенту ФБР Маккуину. Гарднер вычислил связь между Холлом и шпионом, проходившим под кодовым именем МЛАД. В телеграмме от 23 января 1945 года указывалось, что МЛАДа (чье имя потом заменили на ЯНГ) призвали в армию, но он остался работать в Лос-Аламосе. Временные рамки в точности совпадали с данными из личного дела Холла.

Это было изобличающее доказательство, но нельзя было раскрывать сами расшифровки «Веноны». Маккуин должен был найти доказательства того, что Холл по-прежнему действующий шпион, либо заставить его в этом сознаться. Это была задача не из легких. В то время и Холл, и Сакс уже активно занимались политической деятельностью, такое поведение было исключительно нехарактерно для действующих шпионов. ФБР еще предстояло выйти на Морриса и Лону Коэн, но эта семейная шпионская пара уже отправилась в СССР, прибыв в Москву в ноябре 1950 года.

Холла и Сакса по отдельности вызвали в ФБР на допрос 16 марта 1951 года. Однако оба ожидали такого развития событий и были готовы к нему. Хотя хладнокровие и невозмутимость Холла в течение многочасового допроса только подогрели подозрения Маккуина, дело не продвинулось ни на йоту. Интенсивная слежка не дала никаких новых улик. В конце 1951 года Маккуина отстранили от этого дела, и оно значительно понизилось в списке приоритетов ФБР.

Несмотря на то что во время допроса Холлу удалось сохранять спокойствие, внутри у него все бурлило. В середине 1952 года с ним на контакт снова вышла советская разведка. Они с Джоан переехали в Нью-Йорк осенью того же года. Неизвестно, передавал ли Холл какие-либо секреты наэтом, третьем и последнем, этапе своей шпионской карьеры, но когда Розенберги оказались под угрозой казни, Холл предложил своему советскому куратору экстраординарный ход. Чтобы снять с Розенбергов часть вины, он предложил выдать себя и признаться, чем занимался во время войны. «Я бы это сделал, — говорил он другу после. — Я чувствовал в этом острую необходимость. Но он [куратор] считал, что эта идея никуда не годится. Так ничего и не получилось». В СССР уже пришли к выводу, что Розенбергами можно пожертвовать.

После того как в 1953 году мир облетела новость о первом испытании советской термоядерной бомбы, а Холл узнал, что Джоан ждет второго ребенка, он решил окончательно порвать с советской разведкой. Советский куратор поблагодарил Холла за все, что тот успел сделать.

Холл начал академическую карьеру биофизика и в июле 1962 года поступил в Кавендишскую лабораторию в Кембридже. Вместе с женой и тремя дочерьми он переехал в Англию. Хотя и оставались опасения, что шпионская деятельность Холла еще может быть раскрыта (особенно после ареста и осуждения Морриса и Лоны Коэн, задержанных в Лондоне в марте 1961 года; там они маскировались под букинистов Питера и Элен Крогер[208]), но со временем арест Холла казался все менее вероятным. Телеграмму, расшифрованную специалистами «Веноны» и изобличавшую вину Холла как советского шпиона в годы войны, опубликовали только в июле 1995 года. Холла так и не судили по этому делу, но из-за резонанса, который эта информация произвела в обществе, Теодору пришлось объясниться. Холл умер в ноябре 1999 года. В апреле 2003 года Джоан опубликовала длинные мемуары, в которых написала:

Но в 1995 году, когда все раскрылось, я была счастлива. Лично для нас опасность давно уже миновала, и Тэд наконец получил возможность связать две части своей жизни воедино. Благодаря этому он думал, что сделал в жизни еще что-то стоящее, кроме научной работы, — дело, за которое он заплатил долгими годами тревоги и напряженности. Дело Тэда, а также дело Фукса и всех остальных, кто пытался законным путем сдержать ядерную угрозу, возможно, и помогло отсрочить на несколько десятилетий тот жестокий финал, который вполне мог наступить, пока «социалистические» нации пытались взять под контроль гонку вооружений. Есть достаточные основания верить, что эта отсрочка дала человечеству больше времени на надежду — времени, за которое успели вырасти наши дети и внуки, а также миллионы других детей, которым предстояло унаследовать от нас этот мир.

Оглавление книги


Генерация: 0.191. Запросов К БД/Cache: 3 / 1