«Автомат»

Зимой 1940–1941 годов Пайерлс продолжал активно работать над проектом, курируемым Комитетом М.О.Д., но ему очень не хватало помощи своего коллеги Фриша. Проблемы физики газовой диффузии, стоявшие перед ним, принимали все большую остроту, и Пайерлс решил, что ему нужен новый ассистент. В помощники себе он взял тихого, немного замкнутого и очень скромного эмигранта, ранее работавшего в Эдинбургском университете. Этот ученый обладал весьма незаурядными математическими способностями — Пайерлсу как раз недоставало одаренного теоретика. В состав бирмингемской группы его включили в мае 1941 года. Новый ассистент Пайерлса поселился в его доме в Эдгбастоне — в комнате, которую около года назад покинул Фриш.

Звали этого человека Клаус Фукс.

Фукс приехал в Великобританию 24 сентября 1933 года вместе с первой волной эмигрантов, бежавших от ужасов нацистской Германии. Однако его выезд из страны спровоцировали не расистская политика и новые антисемитские законы. Фукс был римским католиком. И коммунистом. Идеи социализма он еще мальчиком перенял у своего отца Эмиля, лютеранского священника, но в 1932 году вышел из социал-демократической партии Германии, став членом Коммунистической партии Германии, предлагавшей более жесткий курс преобразований. Что-то внутри подсказывало ему: строгий порядок внутри партии и широко применяемая ею массовая политическая активность — единственно возможный и значимый ответ на нацистскую угрозу.

Когда Гитлер начал вовсю пользоваться неограниченными полномочиями, дарованными ему как рейхсканцлеру, Фукс стал еще активнее. Клаус был хрупкого телосложения, да еще постоянно недоедал, поэтому никакой серьезной угрозы для профашистски настроенных подонков, наводнивших улицы, он не представлял. Однако храбрости ему было не занимать. Когда Фукс выступил против коричневорубашечников, выражавших свое недоверие ректору Кильского университета[57], его тут же избили, а затем бросили в реку. После того как фашисты начали массовые аресты коммунистов, Фукс остался в Берлине, хотя и ушел в подполье. Однако затем, следуя совету своих партийных соратников, он все же решил покинуть страну. Тогда ему был всего 21 год.

В Англии он нашел прибежище в доме Рональда и Джесси Ганнов, весьма обеспеченной британской пары, симпатизировавшей коммунистам. Ганны представили молодого человека Невиллу Мотту, профессору физики из Бристольского университета, буквально только что возглавившему целый факультет. Мотт согласился дать Фуксу должность ассистента в своей исследовательской группе.

В Германии Фукс был настоящим активистом и никогда не боялся прямо высказать свое мнение, каким бы оно ни было, а его уверенность в себе и упование только на свои силы граничили порой с дерзостью. Оказавшись в Британии, он почему-то стал очень робким, замкнутым и редко когда мог начать разговор первым. При общении на людях Фукс старательно уклонялся от обсуждения любых вопросов, напрямую связанных с политикой. В то же время, перестав открыто высказываться на острые темы, он вовсе не отрекся от своих политических убеждений. Спустя некоторое время он тайно сообщил о том, что находится в Великобритании, Юргену Кучинскому — своему старому соратнику, члену Коммунистический партии Германии, оказавшемуся в Англии в 1936 году. В отличие от Кучинского, Фукс не спешил открыто заявлять о своей принадлежности к партии. Однако, несмотря на его осторожность, британская полиция все же узнала о членстве Клауса в компартии: ей сообщили об этом из немецкого консульства в Бристоле.

Мотт достаточно быстро выяснил, что Фукс — весьма одаренный теоретик, в своих изысканиях настойчивый до упрямства. Клаус работал с огромным усердием и через четыре года защитил докторскую диссертацию о применении к металлам принципов квантовой механики. Убедившись в том, что характер и манера поведения Фукса вряд ли позволят ему стать хорошим лектором, Мотт подыскал ему должность в Эдинбургском университете, у другого немецкого физика-эмигранта, Макса Борна.

В 1920-х — начале 1930-х годов в Геттингенском университете Борн многое сделал для зарождения новой отрасли науки — квантовой физики. В 1925 году он опубликовал в соавторстве со своим ассистентом Паскуалем Йорданом работу, в которой предложил дальнейшее развитие теории Гейзенберга, получившей впоследствии название матричной механики (а еще позже — квантовой механики). У Борна писал диссертацию Оппенгеймер; его научными сотрудниками в разное время были Ферми, Теллер и Вигнер. Будучи лютеранином, он имел предков-евреев, и поэтому в 1933 году его сняли с профессорской должности. Вскоре он с готовностью принял предложение прочитать курс лекций в Кембридже, а в 1936-м — стать профессором естествознания в Эдинбургском университете.

Борн тепло встретил Фукса. Они быстро подружились — если дружба вообще возможна с человеком, не желающим никому и никогда открывать свою душу. Тем временем репутация Фукса росла он начал делать научную карьеру, и это отразилось на его характере: Клаус стал менее замкнутым. Однако полностью своей сдержанности он не утратил.

Советско-германский пакт о ненападении и последовавшее за ним вторжение войск СССР на территорию Финляндии стали для системы ценностей Фукса хорошим испытанием на прочность. Однако он довольно быстро оправился от первоначального шока, найдя рациональное объяснение действиям Сталина: Клаус истолковал их как вынужденную меру в ходе подготовки к войне с Германией, которая, вне всякого сомнения, должна была вскоре начаться. Вторая мировая, грянувшая в сентябре 1939 года, перечеркнула его шансы на получение британского гражданства. Теперь Фукс — подданный враждебной страны. Хотя поначалу — по причине твердой антифашистской позиции — ученого отнесли к категории лиц, представлявших собой наименьшую угрозу для безопасности государства, его все же выслали на остров Мэн в июне 1940 года. В это время войска вермахта уверенно продвигались по территории Европы. С острова Мэн Фукса вскоре перевели в лагерь для интернированных, который находился в районе города Шербрука неподалеку от Квебека.

Лагерь был населен главным образом евреями, поскольку на тот момент большинство немецких эмигрантов в Великобритании составляли именно они. Канадцы — охранники лагеря — никак не могли взять в толк, почему еврейских беженцев посчитали опасными, ведь те (в их числе было и несколько раввинов) навряд ли могли представлять значительную угрозу для безопасности страны, которая вела войну с фашистской Германией. Однако справедливости ради следует заметить, что не все интернированные были евреями — среди них встречались и настоящие фашисты. Фуксу было противно даже думать о том, что такие люди находятся рядом с ним.

В жизни лагеря культура и образование стояли отнюдь не на последнем месте. Фукс читал лекции по физике. Снова почувствовав себя в окружении немцев, он перестал скрывать свои коммунистические убеждения и регулярно посещал собрания, организуемые его однопартийцами, коих в лагере было немало. Клаус поддерживал контакт со своей младшей сестрой Кристель: в 1936 году она выехала в Америку и вышла там замуж. Жила Кристель в штате Массачусетс в городе Кембридже. Через одного из своих знакомых она смогла передать Фуксу несколько журналов. В лагерь журналы переправил Израэль Гальперин, молодой профессор математики из Королевского университета в Кингстоне, что в канадской провинции Онтарио. Фукс с Гальпериным никогда не встречались, но стоит отметить, что последний был членом Коммунистической партии Канады.

Борн надавил на британские власти, и спустя полгода с момента перевода в Шербрук Фукса освободили и он вернулся в Эдинбург. Шербрук он покинул 25 декабря 1940 года, как раз на Рождество. Пять месяцев спустя Клаус получил письмо от Пайерлса: тот приглашал его присоединиться к проекту, о котором пока не мог подробно рассказать, заметив только, что упомянутый проект, по всей видимости, будет напрямую связан с нуждами фронта. Фукс принял приглашение без всяких колебаний.

На тот момент вопрос о допуске Фукса к секретным работам еще не был решен. Досье МИ-5[58] на него состояло всего из двух документов: первый — сообщение из немецкого консульства в Бристоле, второй — недавнее донесение одного из немецких беженцев. Оба документа однозначно свидетельствовали: Фукс — коммунист. Пайерлсу сообщили, что он может взять Клауса в свою команду, но при условии, что ему будет предоставлена только та информация, которая нужна исключительно для исследований. Пайерлс, однако, воспротивился такому решению, заявив, что не сможет так работать с Фуксом. В итоге все ограничения по допуску Клауса к проекту были сняты и он вошел в состав Комитета М.О.Д. на правах ее полноценного члена.

Фукс быстро освоился в Бирмингеме. Он взялся сразу за два основных направления: теорию ядерной цепной реакции в уране-235 и теорию газовой диффузии — метода, который предстояло использовать для того, чтобы отделить друг от друга изотопы урана-235 и урана-238. Своей скрытностью и неразговорчивостью Фукс заслужил прозвище «автомат», которое ему дала Женя Пайерлс. Когда ее спрашивали, почему она так называет Клауса, она отвечала: «От него можно что-то услышать только тогда, когда ему вопрос задашь. Как будто монетку в автомат бросаешь: не бросишь монетки — ничего не получишь».

Похожие книги из библиотеки

Линкоры кригсмарине

Fleet-in-being. Труднопереводимое, но всем понятное английское выражение – флот воюет самим фактом своего существования, не ввязываясь в сражения. Такой стратегии придерживалось командование Флота Открытого моря в годы Первой мировой войны, когда германский флот количественно уступал британскому. Немцы сумели построить немалое количество дредноутов, по своим боевым качествам даже превосходивших британские, однако численность современных линкоров в составе Флота Открытого моря составляла всего 2/ 3 от численности дредноутов Гранд Флита. Германские линкоры почти не выходили в море, но одним фактом своего существования доставляли британским адмиралам постоянную головную боль. Все операции британский флот был вынужден проводить с учетом возможности появления грозного противника в лице дредноутов Флота Открытого моря.

Асы нелегальной разведки

Кто-то из видных деятелей культуры однажды сказал, что артист не может стать в одночасье разведчиком, но каждый разведчик обязательно должен быть артистом. В истории советской и российской разведки известны разведчики, которые были и послами чужих стран в чужих странах, и бизнесменами, и гангстерами, и просто уличными продавцами, как, скажем, «молочница» Марина Кирина на улицах Вены. Всё изложенное в книге основано исключительно на архивных документальных материалах. Разведчики-нелегалы — люди необычайной судьбы. Такими их делает специфика работы вдали от Родины, тайная жизнь под чужими именами и с фиктивными документами. В книге пойдёт речь о замечательных советских разведчиках, выполнявших в самое суровое время весьма сложные задачи в логове врага, причём всегда рискуя своей жизнью.

Ла-5

Первый номер за 2006 г. периодического научно-популярного издания «История самолета» для членов военно-исторических клубов рассказывает о легендарном истребителе Ла-5, истории его создания, конструкции, боевом применении, вариантах окраски.

Т-34 в бою

Легендарный Т-34.

Прославленная «тридцатьчетвёрка».

Символ нашей Победы.

Сотни этих танков, вознесённых на пьедестал, стоят по всей стране и половине Европы в качестве памятника Освобождению.

Несколько поколений советских людей выросли, твёрдо зная, что Т-34-это наше всё! «Лучший танк Второй Мировой войны, шедевр мирового танкостроения, на многие десятилетия вперёд определивший генеральный путь его развития», – вот лишь немногие из восторженных отзывов, которыми традиционно награждается Т-34.

Но так ли это на самом деле? Действительно ли «тридцатьчетвёрка» была лучшим танком в мире, или только мы так считаем? В чём секрет популярности этой боевой машины? И чем объяснить чудовищные потери Т-34 в годы войны: недостатками конструкции, низким качеством изготовления или просто неумением воевать?

Новая книга популярного историка – ПЕРВОЕ отечественное исследование боевого применения самого прославленного советского танка, анализ его сильных и слабых сторон, достоинств и недостатков, поражений и побед; рассказ о тех, кто воевал, умирал и побеждал на легендарном Т-34.