Январь 1942 — январь 1943

«Мы запустим ядерную реакцию здесь [в Чикаго] к концу года», — 24 января 1942 года заявил лежа в постели заболевший Артур Комптон. Эрнест Лоуренс поспорил с ним на тысячу долларов, что им это не удастся.

«Ловлю вас на слове», — ответил Комптон.

Лоуренс пошел на попятную. «Давайте, пожалуй, уменьшим ставку до пятицентовой сигары», — предложил он.

Комптон, в жизни не куривший сигар, согласился.

Соединенные Штаты вступили в войну чуть больше чем полтора месяца назад. Комптон поспешно составил план программы S-1, и стоило ему только подойти к переломному этапу, как ученого свалил грипп. Программа должна была следовать решениям третьего и окончательного доклада Национальной академии и сосредоточиться на проблеме разделения изотопов урана, а также на изучении физики бомбы, начиненной ураном-235. Возможность создания атомной бомбы на основе элемента-94 в заключительном докладе Академии даже не упоминалась, но Комптон об этой возможности не забыл.

Главной задачей Комптона в рамках программы S-1 было изучение физических принципов создания бомбы, но он исследовал также потенциальные возможности элемента-94. «Без этих дополнительных исследований, — писал он позже, — разработка реактора в качестве военного проекта могла и не состояться».

С самого начала назначением реактора считалось получение элемента-94. Работы следовало вести в одном месте, и Комптону следовало принять решение, что это будет за место. Сцилард предлагал Колумбийский университет, Лоуренс настаивал на университете Беркли. Рассматривались также Принстон и промышленные лаборатории в Питтсбурге и Кливленде. Комптон думал организовать работу в Чикаго. Как и физики «Уранового общества» в сентябре 1939 года, из ученых американской ядерной программы никто не хотел переезжать. Комптон воспользовался своей властью и сообщил Конэнту, что работы будут проводиться в Чикаго. Его спор с Лоуренсом был в силе.

Из соображений секретности в лаборатории Чикаго развернули некий проект под названием «Металлургическая лаборатория», или просто «Метлаб», — не менее туманным, чем Комитет М.О.Д. или «Трубные сплавы». Единственная тайна о «Метлабе», которую удалось узнать Лауре, жене Энрико Ферми, заключалась в том, что никакие металлурги в этой лаборатории не работали. «Даже эти крупицы информации не стоит разглашать, — писала она. — По сути дела, чем меньше я говорила, тем было лучше; чем меньше людей я видела вне рабочей группы „Метлаб“, тем было разумнее».

По словам Комптона, Ферми сразу согласился переехать из Колумбии в Чикаго. На самом деле Ферми был вынужден это сделать. Он и его маленькая исследовательская группа в Колумбии достигли значительных успехов в создании реактора, который состоял из кубиков оксида урана, вставленных в решетку из графитовых брусков. То, что ученым не удалось создать среду для самоподдерживающейся ядерной реакции, компенсировалось решением проблемы с примесями. Теперь группа распалась, так как физики стали работать над различными задачами в рамках программы S-1.

Ферми наездами бывал в «Метлабе», пока окончательно не перебрался в Чикаго в конце апреля 1942 года. Супруга Лаура присоединилась к нему в конце июня, а перед этим отыскала и забрала деньги Нобелевской премии — Ферми получил премию в 1938 году и спрятал деньги в свинцовой трубе под бетонным полом в фундаменте их нью-йоркского дома. Так он перестраховался на тот случай, если их активы — как враждебных иностранцев — попробуют конфисковать.

К тому времени, как Ферми обосновался в Чикаго, элемент-94 наконец получил название. В отчете от 21 марта 1942 года о химических свойствах элемента-93 и элемента-94 Сиборг и Валь решили назвать элемент-94 плутонием. «Мы рассматривали названия экстремий и ультимий, — писал Сиборг. — К счастью, мы смогли справиться с постыдным и неизбежным соблазном, с которым сталкивается всякий, кто может сделать последнее, заключительное[84]открытие в какой-либо области, и решили последовать системе обозначений, заложенной в двух предыдущих элементах… Был вариант „плутий“, но слово „плутоний“ показалось нам более благозвучным».

Этот отчет напечатала секретарь Лоуренса в его радиационной лаборатории в Беркли, Хелен Григгс. «Хочу сказать, что она была замечательным секретарем, и я начал ухаживать за ней, — вспоминал Сиборг. — Ей не нравилось обсуждать свои профессиональные качества, и мне пришлось немедленно согласиться, что у нее есть и другие достоинства». Сиборг женился на Григгс в Неваде, на пути в Чикаго.

Сиборг прибыл в Чикаго 19 апреля 1942 года в свой 30-й день рождения. Если Ферми мог запустить реактор до конца года, как на то спорил Комптон, то перед Сиборгом стояла задача разработать метод, который позволил бы выделить плутоний из отработанного ядерного топлива. Самая большая трудность для Сиборга состояла в том, что ему нужно было понять химию нового элемента еще до того, как будет построен действующий реактор. Это означало поиск иного способа получить новое вещество в количестве, достаточном для химического анализа.

Лучшее, что он мог сделать, — бомбардировать нейтронами нитрат урана в циклотроне в течение нескольких недель или месяцев кряду. Тогда удалось бы получить плутоний в количествах, превышавших миллионные доли грамма, а с такими объемами вещества уже могли работать химики, и Сиборг собрал маленькую группу специалистов по ультрамикрохимии — науке о химических исследованиях с ничтожно малым количеством вещества.

К 14 августа группе Сиборга удалось выделить первую крохотную партию плутония.

Похожие книги из библиотеки

Немецкие бронетанковые войска. Развитие военной техники и история боевых операций. 1916–1945

Генерал танковых войск, участник Первой и Второй мировых войн представляет историю создания и развития германских бронетанковых войск в обход решений Версальского договора. Автор прослеживает путь совер шенствования танка, от первых неповоротливых образцов до мощных боевых машин 1945 г., анализирует их возможности и эффективность применения в сражениях. Наряду с историей бронетанковых войск, в том числе создания танковых школ для обучения личного состава, Неринг уделяет большое внимание наиболее значительным по масштабам действий этого рода войск во время Второй мировой войны в кампаниях во Франции, на Балканах, в Северной Африке, Польше и Советском Союзе.

Руководство по 40-мм подствольному гранатомету ГП-25

ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ БОЕВОЙ ПОДГОТОВКИ СУХОПУТНЫХ ВОЙСК

Для служебного пользования

Введено в действие приказом главнокомандующего сухопутными войсками от 19 мая 1980 г. № 37

Броненосцы типа Екатерина II

Строившийся для боевых действий, этот корабль волею судьбы так и не сделал ни одного выстрела в бою, хотя учебными стрельбами его служба изобиловала. Но прошло три десятилетия, и он, как и все его ровесники, устарел. И лишь тогда, будучи исключенным из состава флота, он испытал на себе всю мощь воздействия артиллерии с линейного корабля.

Японские тяжелые крейсера. Том 2: Участие в боевых действиях, военные модернизации, окончательная судьба

Боевая деятельность японских тяжелых крейсеров в ходе войны на Тихом океане отличалась необычайно широким диапазоном решаемых с их помощью задач. Вряд ли какие-нибудь другие корабли Императорского японского, да и любого другого, флота участвовали в таком же большом количестве операций, часто заканчивающихся ожесточенными схватками. Трудно даже себе представить, насколько менее интересной для современного читателя была бы история второй мировой войны на море, если в ней не рассматривать события, так или иначе связанные с японскими тяжелыми крейсерами. Созданные и прекрасно подготовленные для надводного морского боя, они вполне оправдали вложенные в них средства и усилия, оказавшись бессильными только против стремительно набиравших мощь в ходе войны палубной авиации и подводных лодок, которые и по сей день остаются, пожалуй, самым эффективным морским тактическим оружием, которое в свое время подписало приговор всем крупным артиллерийским кораблям.