Атака на Веморк

Торстейна Скиннарланна арестовали в ходе одной из многих зачисток местного населения, последовавших за неудачной десантной операцией англичан. Торстейн и его брат Олав попали в концлагерь Грини. Эйнара предупредили о немецком рейде, и он смог сбежать на плато Хардангер, где присоединился к Поульссону и другим членам передовой группы.

Эйнар Скиннарланн стал для отряда полезным подкреплением. Он умел добывать пропитание, а его оптимистическое отношение к общим тяготам помогало не падать духом. С его помощью передовой группе — теперь она называлась «Ласточка» — удавалось по рации поддерживать связь со штабом УСО в Британии.

В Лондоне же УСО предстояло принять очень сложное решение. Сорок один человек погиб из-за провала операции «Незнакомец». А исключительно важные объекты в Веморке остались невредимыми и продолжали поставлять тяжелую воду для немецкого атомного проекта. Ничего не изменилось: основной целью было разрушить завод по производству тяжелой воды, хотя теперь эта задача усложнилась минимум в два раза.

Было очевидно, что повторять операцию «Незнакомец» нельзя. Управление общевойсковых операций передало задачу обратно в УСО. Разработали альтернативный план. На этот раз УСО решило воспользоваться доскональными знаниями Бруна, еще недавно работавшего на заводе. И Тронстад, и Брун были уверены, что маленькая диверсионная группа сможет достичь успеха там, где потерпел поражение крупномасштабный десантный рейд.

Из рядов «Компании Линге» набрали группу, в которую входили шесть норвежцев. Руководил группой 22-летний Иоахим Реннеберг, один из лучших диверсантов, выпускник Школы особого назначения УСО. Реннеберг взял в свою группу Хаукелида, выздоровевшего после ранения, полученного при тренировке, Каспера Идланда, Фредрика Кайзера, Биргера Стремсхейма и Ханса Сторхауга. Все они были опытными лыжниками и умели выживать в дикой местности.

Как ни странно, но Тронстад кратко проинформировал всех шестерых о судьбе участников операции «Незнакомец» и о недавнем приказе Гитлера казнить десантников. Позже Хаукелид писал: «Тронстад и Уилсон сочли, что лучше объяснить нам всю ситуацию: если мы попадем в плен, должны быть готовы — нас ждет не лучшая участь, чем тех британских солдат».

Новый рейд получил кодовое название «Операция Ганнерсайд». На этот раз ее спланировали тщательно и дотошно. Под руководством Тронстада и Бруна в ШОН-17 (Школа особого назначения УСО в Хэтфилде, графство Хетфордшир) построили макет завода по производству тяжелой воды. Диверсионная группа отрабатывала закладку зарядов именно в тех местах, где находились концентрационные элементы, чтобы нанести максимальный ущерб. «Раньше никто из нас не бывал на том заводе, но когда мы отбыли из Британии, мы знали его планировку лучше любых местных рабочих», — говорил Реннеберг.

У всех членов группы были «самоубийственные пилюли» — небольшие дозы цианида в оболочке. Прокусив такую пилюлю, диверсант умирал в течение трех секунд. В последний день перед отбытием из ШОН-17 Тронстад рассказал солдатам, что их миссия «на века» останется в истории Норвегии.

Из Хэтфилда группа направилась на север, в ШОН-61. Этот лагерь располагался в большом деревенском доме постройки XVIII века недалеко от Годманчестера графство Кембриджшир. Здесь команда могла немного расслабиться и отдохнуть перед заданием. Их гостеприимно принял Добровольный сестринский корпус медицинской помощи. Женщины смотрели за домом, готовили, вносили разнообразие в солдатский быт. Этот дом еще называли Фарм-Холлом. Он принадлежал УСО, но использовался как перевалочная база для агентов С PC, которые готовились к отправлению на неприятельскую территорию, а также в качестве центра для докладов по возвращении с задания или допросов соответственно для агентов и пленных. Эрик Уэлш опутал весь Фарм-Холл проводами, замаскировав в спальнях и приемных прослушивающие устройства. Пост для перехвата информации оборудовали в служебном флигеле за дверью, запиравшейся на специальные замки.

Как ни приятно было оставаться в этом последнем домашнем приюте, задержка группы в Фарм-Холле действовала солдатам на нервы. В декабре 1942 года операцию «Ганнерсайд» отложили из-за плохой погоды. Реннеберг настаивал на возвращении в Шотландию для более напряженных тренировок. Операцию вновь отложили 23 января 1943 года, когда пилот и штурман Королевских ВВС не смогли найти назначенную зону десантирования и с полупустыми топливными баками были вынуждены вернуться в Шотландию.

«Ласточка», остававшаяся на Хардангерском плато, пережила в ту зиму самую собачью погоду, которую можно себе вообразить: температура едва превышала —30° C. И хотя разведчики оставались в хорошем расположении духа, пайки их оскудели, а здоровье быстро расшатывалось. Когда группа «Ганнерсайд» снова села в самолет, было уже 16 февраля, то есть передовая группа провела в одной из самых негостеприимных европейских пустошей почти четыре месяца на непрекращающемся морозе. Состояние солдат оставляло желать лучшего.

По рации группу уведомили о приземлении отряда «Ганнерсайд», но разыгралась сильная буря, и связь прервалась на несколько дней. Неудивительно, что члены «Ласточки» стали опасаться самого худшего. Неделей позже группа «Ганнерсайд», наконец, вышла на контакт с двумя солдатами передовой группы, Хельбергом и Кьельструпом, которых Поульссон отправил на поиски десантников. Четыре месяца борьбы за жизнь на Хардангерском плато не прошли бесследно. Хельберг и Кьельструп выглядели как бродяги, их одежда была замусолена и покрыта пятнами крови северных оленей, мужчины заросли, истощились, их изможденные лица приобрели нездоровый желтоватый оттенок.

За радостными объятиями и сердечными поздравлениями последовал настоящий пир, на котором подавалось мясо северного оленя и свежие пайки. Через пару дней, ушедших на восстановление сил, норвежцы были готовы атаковать. Хельберга отправили в Рьюкан, чтобы добыть сведения о гарнизоне Веморка у связного, жившего в городе. Это был инженер, работавший на заводе, звали его Рольф Серле. Затем группа приступила к разработке плана выполнения своей задачи.

Сам завод охраняли примерно 30 немецких солдат, гораздо больше их было расквартировано в Рьюкане. На завод можно попасть с дороги только через узкий подвесной мост, длиной чуть более 20 метров. Мост был перекинут через глубокий овраг, который отделял диверсантов от их цели; этот овраг тщательно охранялся. Казалось, что проникнуть на завод незамеченными и не открывая огня невозможно.

Но то, что казалось невозможным немецкому гарнизону, норвежские диверсанты считали вполне осуществимым. Хельберг обнаружил, что можно спуститься в овраг, перейти замерзшую речку Мана и подняться по другому его склону, откуда открывался путь к железной дороге, врезавшейся в горы. Эта железнодорожная линия соединяла Веморк и Рьюкан и использовалась лишь от случая к случаю — для доставки на завод тяжелой техники. Она не охранялась. Итак, путь на завод нашли.

Уйти с завода было сложнее. Взрыв, несомненно, поднимет немцев, и если диверсанты станут уходить через овраг, могут попасть в засаду. Реннеберг и Поульссон считали, что нужно пробиваться через мост, но остальные не соглашались. Решения в группе принимались демократически, поэтому было выбрано отступление через овраг.

Группа разделилась на две части. Реннеберг вел диверсионную группу, в которую входили Идланд, Кайзер и Стреме — хейм. Хаукелид руководил отрядом прикрытия — в нем были Поульссон, Хельберг, Кьельструп и Сторхауг. Хаугланд и Скиннарланн оставались работать с рацией — они должны были поддерживать связь с УСО и доложить о результатах операции.

Операция началась в 20:00 в воскресенье 28 февраля. Все солдаты были в британской военной форме и имели британские документы — таким образом, в случае провала их вылазку расценили бы как военную, что, возможно, снизило бы размах репрессий против местного населения. Хотя подъем и был очень крутым, овраг пересекли без происшествий и благополучно добрались до железной дороги. Затем солдаты пошли вдоль колеи строго на юго-запад. Шум их шагов полностью скрадывал ветер. Около 23:30 они добрались до небольшого здания примерно в 500 метрах от завода и дождались смены караула на подвесном мосту, которая произошла в полночь.

В 00:30 группа разделилась. Диверсанты разрезали непрочную цепь, опоясывавшую заводскую изгородь, и двинулись к концентрационным элементам с тяжелой водой — в подвалы. Пытаясь проникнуть в здание, диверсанты разделились попарно. Реннеберг и Кайзер наконец нашли вход через узкую кабельную шахту, очень удивив норвежского ночного сторожа, с которым столкнулись внутри. Кайзер наставил на сторожа пистолет, а Реннеберг стал размещать заряды.

Он справился примерно наполовину, когда, разбив окно, в подвал влез Стремсхейм. Они с Идландом пытались проникнуть через дверь на цокольном этаже, но она была заперта. Не найдя другого входа, они решились на риск и проникли внутрь вот так, не бесшумно. Кайзер инстинктивно направил пистолет на окно. «Я тогда чуть не убил его, — вспоминал Кайзер позднее. — Если бы в камере пистолета был патрон, то точно убил бы. Я узнал его в последний момент».

Идланд остался сторожить снаружи, за разбитым окном, а Реннеберг и Стремсхейм расставили оставшиеся заряды. Они как раз устанавливали взрыватели, когда вдруг объявился начальник цеха, норвежец. Реннеберг поджег фитили, и Кайзер приказал двоим пленникам как можно быстрее подниматься по лестнице вверх. По его расчетам, до взрыва они должны были успеть добраться до второго этажа. Диверсанты выскочили через подвальную дверь и успели отбежать от здания не дальше двадцать метров, когда услышали приглушенный взрыв.

«Сам взрыв получился не очень громким, — вспоминал потом Поульссон, — как будто три автомобиля столкнулись на площади Пикадилли». Но внутри здания все было иначе — один из инженеров, который работал на третьем этаже, отметил, что «взрыв был чудовищным, он отразился эхом во всем здании».

Диверсанты спрятались, так как Хаукелид и группа прикрытия ожидали, что сейчас из близлежащих казарм появятся немцы. Но снаружи взрыв был почти не слышен, а небольшие взрывы топочного оборудования (которое за характерные очертания называли «пушками») случались регулярно. Вышел один охранник, посветил фонариком всего в нескольких дюймах над головой Хаукелида и вернулся обратно.

Прикрывающая и диверсионная группа вновь объединились. Они двинулись прочь от завода вдоль железнодорожной линии, потом снова спустились в овраг. Они уже пересекали реку на дне оврага, лед на которой сейчас стремительно таял, когда услышали гул сирен. Реннеберг опасался, что группу поймают прямо в овраге, высветив прожекторами и отрезав таким образом всякую возможность к бегству. Но немцы прочесывали сам завод, уверенные, что диверсанты все еще находятся на его территории. Фашисты знали, что никто не прошел мимо караульного поста на мосту, который, как им казалось, был единственным путем к отступлению.

Операция завершилась успешно, и теперь основной задачей группы стало спасти собственные жизни. Бойцы поднялись по склону оврага. На дороге из Рьюкана теперь было полно транспорта, в том числе по ней шли грузовики с немецким подкреплением. Через овраг виднелись лучи прожекторов, прорезавшие ночь: немцы старались выследить беглецов вдоль железной дороги. Времени было в обрез.

Диверсанты направились вдоль линии электропередач, которая вела к Рьюкану, а потом поднялись на склон Райс-Роуд — провода виднелись и над ним. Эту линию протянули еще до войны, с ее помощью в дома рьюканцев провели свет, который был так нужен в течение четырех долгих месяцев зимней тьмы. Сейчас эта линия для общественных нужд не использовалась. Дорога вела к Гвепсеборгу — там линия электропередач обрывалась. И начиналось Хардангерское плато.

Применить оружие так и не пришлось. Кроме двоих норвежских рабочих, которые видели диверсантов на заводе, никто не заметил, как группа пришла и ушла. Запасы тяжелой воды, произведенной за три или четыре месяца, просто вылились в подвале на пол.

Генерал Редиес счел, что это была акция британской разведки и норвежского Сопротивления, и угрожал провести показательную казнь десятерых уважаемых граждан Рьюкана. Вскоре после этого распоряжения на место событий прибыл генерал-полковник Николаус фон Фалькенхорст, главнокомандующий немецкими войсками в Норвегии. Он пришел к выводу, что это была военная операция, выполненная солдатами регулярной британской армии. Он назвал ее «самым профессиональным рейдом», который видел за всю войну, и распорядился освободить граждан Рьюкана[99].

Операция вызвала широкий резонанс в прессе. 1 марта по шведскому радио передали репортаж, в котором сообщалось, что диверсия на заводе по производству тяжелой воды в Рьюкане была направлена на срыв производства высококачественных взрывчатых веществ. В Daily Mail от 2 марта 1943 года о происшествии разместили искаженный материал, присланный стокгольмским корреспондентом газеты. В нем ничего не говорилось о тяжелой воде. Еще позже в Svenska Dagbladet сообщалось о «секретном оружии», работающем на тяжелой воде. The Times сообщила о рейде 4 апреля. В тот же день новость попала на страницы New York Times, где была смутно обозначена взаимосвязь между тяжелой водой и атомной энергией. Гровс, не питавший особых симпатий к британцам, такие репортажи считал просто утечкой информации, которая свидетельствовала о низком уровне безопасности. Буш написал возмущенный рапорт, прикрепив к нему вырезку из New York Times, доказывая, что «существуют серьезные основания требовать, чтобы информация сообщалась только тем лицам, которым она действительно предназначена».

Похожие книги из библиотеки

Великая огнестрельная революция

Уникальное издание, не имеющее себе равных! Первое отечественное исследование Великой огнестрельной революции XV–XVII вв., перевернувшей не только военное дело, но и всю историю человечества. По мере распространения огнестрельного оружия на смену прежней ударной тактике (когда на поле боя преобладала пехотная пика, а главным родом войск были пикинеры) пришел «огневой бой», дистанционное поражение противника массированным огнем мушкетеров и артиллерии, – так, в крови и пороховом дыму, умирало Средневековье и рождалось Новое Время.

Военная революция, чреватая радикальными социальными преобразованиями, с разной скоростью протекала в Западной Европе, на Руси, в Речи Посполитой и Оттоманской империи – именно этими различиями во многом объясняется возвышение Запада и упадок Восточной и Юго-Восточной Европы, а запоздалый отказ Руси от «османской» военной модели в пользу западноевропейской традиции во многом предопределил особый путь развития русской цивилизации.

Истребитель И-15бис

Перед Второй мировой войной практически все самолеты-истребители, состоящие на вооружении советских ВВС, были созданы в конструкторском бюро Н.Н.Поликарпва. В период с 1934 по 1942 годы авиазаводы произвели более 16 тысяч истребителей И—16, И—15, И—15бис и И—153. Значительная часть этой крылатой армады принимала участие в воздушных сражениях с 1936 по 1945 годы.

Полутороплан И—15бис в ряду других поликарповских истребителей смотрится середнячком. Особыми достоинствами не блистал, более того, не успев появиться, устарел практически безнадежно по всем своим характеристикам.

Тем не менее, оказывается, что этот ладный и гармоничный с виду самолетик успел «отметиться» практически везде: в Испании, Китае, на Халхин-Голе, в зимней войне с Финляндией, прошел всю Великую Отечественную войну вплоть до японской кампании.

Т-54 и Т-55. «Танк-солдат»

Эти легендарные танки в боевом строю уже 70 лет.

Эти грозные, сверхнадежные, недорогие в производстве и простые в эксплуатации машины стали эталоном мирового танкостроения — даже натовские стратеги подсчитывали мощь своих танковых войск в «пятьдесятпятках», которые первыми в мире были оснащены системой противоатомной защиты и способный вести боевые действия в условиях ядерной войны.

Кроме Советской Армии, Т-54 и его «наиболее продвинутая модификация» Т-55 стояли на вооружении в 67 странах и сражались на всех континентах — от подавления Венгерского мятежа 1956 года до разгрома Грузии в 2008-м, от Вьетнама и Афганистана до Югославии и «Бури в пустыне», от арабо-израильских, индо-пакистанской, кампучийской, вьетнамо-китайской, ирано-иракской и ливанской войн до Анголы, Судана, Эфиопии, Сомали и Чада, от Приднестровья, Карабаха, Абхазии и Южной Осетии до Ливии и Сирии.

В новой книге ведущего историка бронетехники вы найдете исчерпывающую информацию о прославленном Т-54/55, заслужившем звание «ТАНК-СОЛДАТ».

ЦВЕТНОЕ коллекционное издание иллюстрировано сотнями эксклюзивных чертежей, «боковиков» и фотографий.