Глав: 10 | Статей: 195
Оглавление
Ядерное оружие начало вызывать у людей страх уже с того самого момента, когда теоретически была доказана возможность его создания. И уже более полувека мир живет в этом страхе, меняется лишь его величина: от паранойи 50-60-х до перманентной тревоги сейчас. Но как вообще стала возможной подобная ситуация? Как в человеческий разум могла прийти сама идея создания такого жуткого оружия? Мы ведь знаем, что ядерная бомба фактически была создана руками величайших ученых-физиков тех времен, многие из них были на тот момент нобелевскими лауреатами или стали ими впоследствии.

Автор попытался дать понятный и доступный ответ на эти и многие другие вопросы, рассказав о гонке за обладание ядерным оружием. Главное внимание при этом уделяется судьбам отдельных ученых-физиков, непосредственно причастных к рассматриваемым событиям.

«Дело Шевалье»

«Дело Шевалье»

Когда Курчатов указал в качестве основной цели советской разведки радиационную лабораторию Беркли, Хейфец и Иванов сразу приступили к вербовке связных среди радикально настроенных физиков этой лаборатории. Поскольку Оппенгеймер слыл своими «левыми взглядами», разведка неизбежно должна была выйти с ним на контакт.

Хейфец был дружелюбным, располагающим к себе человеком и хорошо говорил по-английски. Он знал многих физиков, представителей научных кругов и когда-то, будучи в 1930-е годы резидентом в Риме, планировал завербовать Ферми и Понтекорво. В декабре 1941-го и в 1942 году он пару раз встретился с Оппенгеймером на мероприятиях по сбору средств (Оппенгеймер знал Хейфеца только под именем «Мистер Браун»). Вскоре после первой встречи с Оппенгеймером Хейфец доложил в Москву об их частном разговоре за обедом, в ходе которого Оппенгеймер упомянул о письме Эйнштейна, адресованном Рузвельту, и о своей обеспокоенности недостаточно быстрым продвижением работ. Хейфец счел, что речь идет о секретном атомном проекте.

Позже, в 1942 году, с Джорджем Элтентоном, английским инженером-химиком, сблизился Иванов. Некоторое время назад Элтентон работал в Ленинградском институте химической физики вместе с известными советскими химиками Юлием Харитоном и Николаем Семеновым. Живя в СССР, Элтентон и его жена Долли стали убежденными коммунистами. Теперь Элтентон работал в лаборатории Shell Development в Эмеривилле, всего в километрах тринадцати от Беркли. Здесь он организовал ячейку ФАИХТ. Иванов рассказал ему, что по имеющимся данным работа в радиационной лаборатории Беркли связана с изучением атомной энергии. «Знаете ли вы кого-нибудь, кто участвует в этих работах?» — спросил он Элтентона. Элтентон вызвался найти подход к Оппенгеймеру через их общего друга, Хаакона Шевалье.

Шевалье, уроженец Нью-Джерси, франко-норвежец, был профессором французской литературы в Беркли, талантливым переводчиком, автором биографии Анатоля Франса. После визита во Францию в 1933 году и начала гражданской войны в Испании в 1936 году он стал приверженцем коммунистической идеологии. С Оппенгеймером Шевалье познакомился на собрании преподавательского совета, и они стали хорошим друзьями.

«Элтентон немного смущался, — вспоминал Шевалье. — Казалось, он не уверен в себе. Он говорил вокруг да около, и постепенно мне стало понятно, кто за ним стоял и в чем эти люди были заинтересованы — в секретном проекте, которым занимался Оппенгеймер». Позже Шевалье признавался, что не захотел шпионить в пользу СССР, но решил рассказать Оппенгеймеру о попытке Элтентона выйти с ним на связь.

Такая возможность представилась во время приема, который Оппенгеймер и его жена Китти организовавали у себя дома в Игл-Хилле[104]. Семья Оппенгеймеров готовилась к переезду из Беркли в Лос-Аламос и хотела провести прощальный ужин с самыми близкими друзьями. Когда Китти и Барбара, жена Шевалье, стали дуэтом играть на фортепиано, Оппнгеймер направился на кухню, чтобы приготовить свое прославленное мартини. Шевалье пошел за ним.

Свидетельства о том, что произошло далее, разнятся. По словам Шевалье, он просто описал свою беседу с Элтентоном и его предложение. Оппенгеймер ответил, что Шевалье правильно поступил, сообщив ему об этом сейчас, и, как показалось, был достаточно потрясен. Больше ничего они тогда не сказали.

Оппенгеймер же позже заявлял, что, по словам Шевалье, «через Элтентона можно передавать техническую информацию советским ученым». Это было откровенное предложение разглашать секреты, связанные с атомным проектом, Советскому Союзу.

В то время в браке Шевалье уже начались не лады, и спустя 40 лет озлобленная Барбара, уже бывшая жена Шевалье, писала о мотивах, которыми ее муж руководствовался тем вечером: «Конечно, я не была на кухне, когда Хаакон говорил с Оппи, но я знаю, что он собирался ему сказать. Я полностью уверена, что Хаакону было выгодно узнать, чем именно занимается Оппи, и сообщить об этом Элтентону. Кроме того, я думаю, что Хаакон вполне рассчитывал склонить Оппи на сотрудничество с русскими. Я знаю, так как у нас уже задолго до того были большие споры по этому поводу».

По версии, которую через много лет сообщила секретарь Оппенгеймера Верна Хобсон, Китти не хотела оставлять Оппенгеймера и Шевалье наедине, она вошла в кухню и также слышала предложение Хаакона. Китти сказала, что передача информации советской стороне — это предательство.

Независимо от того, кто и что говорил, очевидно: попытка завербовать Оппенгеймера в советские шпионы провалилась, если все было именно так. Своим ответом Оппенгеймер избавил себя от потенциальных проблем. Но скоро «дело Шевалье» вновь аукнулось Оппенгеймеру, правда, уже иначе.

Хотя ФБР и не знало о зарождающейся атомной программе, первое веское доказательство о шпионаже СССР за этой программой появилось 29 марта 1943 года. ФБР установило жучки дома у Стива Нельсона и в его оклендском кабинете. Нельсон вернулся домой поздно, после собрания общества, и встретился с гостем по имени Джо, который терпеливо ждал его и хотел поговорить. Джо рассказал, что физиков, занятых разработкой бомбы в радиационной лаборатории, вскоре переведут в другое место, и сам Джо собирался отправиться вместе с ними.

Они говорили о некоем «профессоре», который, повидимому, забыл о своей былой приверженности коммунистическому делу. «К сожалению, на него влияет жена и сбивает его с верного пути», — сказал Нельсон. Затем Нельсон настойчиво потребовал у Джо рассказать ему все детально; сначала Джо говорил уклончиво, но потом подробно описал, как в радиационной лаборатории идут исследования электромагнитного разделения, а также о том, что в Теннеси уже строится крупный комплекс для разделения изотопов.

Прямую связь этого происшествия с советской разведкой подтвердила агентура ФБР. За Нельсоном наблюдали, когда он 6 апреля встречался с Ивановым в больнице Сент-Джозеф в Сан-Франциско. Позже, 10 апреля, удалось записать беседу между Нельсоном и неким человеком (выяснилось, что это был Зарубин). Зарубин считал пачки денег «как банкир». Потом обсуждалась система советской разведки в Америке.

Итак, Джо определенно числился физиком в радиационной лаборатории и передавал СССР секретную информацию о ядерной программе. И этот человек собирался переехать в Лос-Аламос.

Оглавление книги


Генерация: 0.223. Запросов К БД/Cache: 3 / 1