Февраль — декабрь 1944

Прибыв в Нью-Йорк, Фукс сначала остановился в отеле Taft неподалеку от Таймс-сквер, а потом перебрался в отель Barbizon. Рождество 1943 года он провел в Кембридже, Массачусетс, вместе со своей сестрой Кристель, ее мужем Робертом Хайнеманом и двумя их детьми. Хотя многие из пятнадцати ученых британской делегации, занятые газовой диффузией, вернулись на родину через несколько месяцев, Фукс остался в Нью-Йорке и снова переехал — на этот раз в съемную квартиру на Западной 77-й улице.

После Бирмингема, которому постоянно угрожали налеты, Нью-Йорк производил гораздо более приятное впечатление. Еду в Америке выдавали по карточкам, но все же нормы были не так скудны, как в Британии. Рестораны полнились коренными нью-йоркцами, туристами и обслуживающим персоналом. Театры и концертные залы успешно собирали зрителей. Но у Фукса было не так много времени для развлечений.

Холодным субботним днем в начале 1944 года Фукс шел по Генри-стрит, расположенной в восточной части Манхэттена. Если бы кто-нибудь обратил на него внимание, то заметил бы, что Фукс выглядит достаточно странно. Выполняя инструкции, полученные от Сони, он шел по улице и нес теннисный мячик. На Генри-стрит стоял ночлежный дом, из которого навстречу Фуксу вышел низкий, смуглый, довольно полный лысеющий американец в толстых очках. Мужчина был в перчатках и, что опять же выглядело странно, держал в руке вторую пару перчаток. Это был опознавательный сигнал для Фукса.

«Скажите, пожалуйста, как пройти к центральному вокзалу?» — спросил этот человек Фукса.

Они обменялись еще несколькими ничего не значащими фразами. Нужные пароли и отзывы были получены. «Раймонд?» — спросил Фукс.

Раймонд ничего не знал об атомной программе Союзников. Он составил Фуксу компанию, и по дороге Клаус сообщил Раймонду базовые данные о делении ядра, разделении изотопов и газовой диффузии. У Фукса еще не было никаких документов, которые он мог бы передать. Сообщники договорились о следующей встрече.

Фукс никогда не знал своего связного под другим именем — только как Раймонда. На самом деле это был Гарри Голд, еврей родом из Швейцарии, выпускник химического факультета. Его привезли в Америку ребенком, в возрасте всего двух лет. Агентом СССР Гарри стал в 1936 году. Он передавал информацию о химических производствах, которую добывал на заводе Pennsylvania Sugar — там он работал. Посредником было советское агентство торговли с зарубежными странами «Амторг».

Хотя Голд и разделял советское представление о справедливом обществе (или как минимум то представление об обществе, которое навязывалось советской пропагандой), этот шпион никогда не был горячим сторонником коммунистических идей или Советского Союза. Голд так и не вступил в партию. Он не требовал вознаграждения за добываемую информацию. Голд был социально неприспособлен. Возможно, он стал заниматься шпионажем просто потому, что его об этом попросил некто, подсобивший с поисками работы — то есть стал разведчиком из благодарности.

Можно предположить, что Голд постоянно фантазировал о себе и своей жизни. Он жил в Филадельфии, был холост и одинок. Но он мог душещипательно рассказывать о своей жене, о ее измене и о том, как после развода она запретила ему видеться с детьми. Он говорил о своем младшем брате Джо, погибшем во время военных действий на Тихом океане. У него действительно был младший брат Джо, но он не просто жил и здравствовал, но даже имел награду за мужество.

Его доступ к секретным данным достаточно ограничивали, и вскоре польза от него как от шпиона сошла на нет. Голда перевели в связные, пока не дали этого последнего задания. Фукс и Голд несколько раз встречались в людных местах. Когда Фукс начал работать в Манхэттенском проекте, он в очередной раз передал отчеты, которые сам и составил. В основном это были технические статьи об эксплуатации К-25, крупного заводского газодиффузионного комплекса в Ок-Ридж, а также описания работы с применявшимися в то время защитными материалами. Несмотря на все меры безопасности, которые требовал соблюдать Гровс, засекреченные документы ученые часто брали с собой, гарантируя при этом, что не покажут их никому из третьих лиц. Фукс отдавал секретарше для печати свои рукописные отчеты: все отпечатанные отчеты и их копии находились на строгом учете, но рукописные оригиналы никак не контролировались. Фукс вручал свои бумаги Голду в самом конце каждой встречи. Таким образом, если бы их раскрыли агенты контрразведки, засекреченные документы нашли бы именно у Фукса.

В свою очередь, Голд передавал эти статьи, а также собственные отчеты о беседах с Гровсом контактному лицу из СССР. Это был нью-йоркский вице-консул и агент НКГБ[121]Анатолий Яцков.

Фукс предупредил Голда, что работы в рамках Манхэттенского проекта надежно изолированы друг от друга, и он предполагает, что его переведут куда-то в юго-западную часть США к концу 1944-го или к началу 1945 года. Фукс был уверен, что недвусмысленно назвал Нью-Мексико, но Голду показалось «куда-то в Мексику». Фукс дал Голду кембриджский адрес Кристель и объяснил, что, если по каким-то причинам их контакт будет разорван, он оставит сообщение Голду у своей сестры. Тем не менее Голд был немало возмущен, когда 5 августа Фукс не явился на заранее назначенную встречу за бруклинским кинотеатром «Колокол». На следующую встречу Фукс также не пришел. Яцков узнал нью-йоркский адрес Фукса и приказал Голду пойти туда и прояснить ситуацию. Голд взял с собой роман Томаса Манна — на одной из страниц были записаны имя и адрес Фукса — и пошел в гости, выдумав для прикрытия повод, что якобы должен отдать Фуксу книгу, которую брал у него почитать. Из квартиры ему никто не ответил. Голд обратился к швейцару. Тот ответил, что Фукс уехал. Яцков приказал Голду затаиться и ждать.

После того как Теллер самоустранился от основных разработок теоретического отдела, Оппенгеймер решил перевести в Лос-Аламос Пайерлса. Бете и Пайерлс знали друг друга много лет (Бете останавливался у него, живя в Англии в 1934 году). И Бете, и Оппенгеймер считали, что Пайерлс лучше, чем кто бы то ни было, справится с работой над теорией имплозии. К лету 1944 года завод в Ок-Ридж уже стабильно работал, поэтому не было острой необходимости оставлять физиков из «Трубных сплавов» в Нью-Йорке для работы над теорией диффузии. Было решено, что Пайерлс и Фукс переедут в Лос-Аламос.

Итак, Фукс не явился на встречу с Голдом, так как уже был в Лос-Аламосе.

Похожие книги из библиотеки

Хороший нож

Витрины оружейных магазинов и уличных ларьков сейчас заполнены самыми разными ножами, дорогими и дешевыми, отечественными и зарубежными. За стеклом лежат устрашающего вида кинжалы и скромные складники, массивные тесаки и обычные кухонные ножи. Какой нож выбрать и взять с собой на охоту? Ответ простой: нужен

нож!

хороший

О том, что такое

нож для охотников, рыболовов и туристов - читатель узнает из этой книги.

хороший

Провал блицкрига

«Почему мы проигрываем войну?» — самые проницательные и дальновидные из немецких генералов начали задаваться этим вопросом уже поздней осенью 1941 года. Почему, несмотря на внезапность нападения и чудовищные потери Красной Армии, Вермахту так и не удалось сломить сопротивление советских солдат? Почему сокрушительная машина блицкрига, завоевавшая для Гитлера пол-Европы, впервые дала сбой и была остановлена у ворот Москвы?

Авторы этой книги, входившие в военную элиту Рейха, активно участвовали в подготовке войны против СССР и во всех крупных сражениях на Восточном фронте, разрабатывали и проводили операции на суше, на море и в воздухе. Поскольку данное издание изначально не предназначалось для открытой печати, немецкие генералы могли высказываться откровенно, без оглядки на цензуру и пропагандистские штампы. Это — своего рода «работа над ошибками», одна из первых попыток разобраться, почему успешно начатая война завершилась разгромом Вермахта и капитуляцией Германии.

Пехотный танк «Матильда»

В отличие от многих других боевых машин, давать оценку «Матильде» достаточно просто. Англичане добросовестно разработали тактико-технические требования (ТТТ) к танку непосредственной поддержки пехоты и столь же добросовестно воплотили их в металле. Так что оценивать нужно не столько сам танк, сколько ТТТ к нему, а в более широком плане — саму концепцию пехотных боевых машин.

Пожалуй, единственным крупным промахом при создании танка -Матильда I" можно считать отсутствие пушечного вооружения, что было уже неприемлемо даже для середины 30-х годов. Да и сама конструкция танка в целом, несмотря на соответствие поставленным при проектировании задачам, несла в себе слишком много черт прошлого. "Матильда II" в этом плане оказалась в гораздо большей степени соориентирована на перспективу.

Приложение к журналу "МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР"

Танки Блицкрига Pz.I и Pz.II

Когда речь заходит о немецких танках Второй Мировой, прежде всего на ум приходят знаменитые «Тигры», «Пантеры» и «Фердинанды». Однако всё это техника периода заката Панцерваффе и поражений Германии. А боевые машины, с которыми связаны поразительные успехи Вермахта в начале войны, остаются как бы «за кадром». Pz.I и Pz.II — «единички» и «двойки» — эта «бронированная кавалерия» Блицкрига была основой немецкого танкового парка до конца 1941 года. Именно эти легкие танки, наматывавшие на гусеницы тысячи километров польских, французских и русских дорог, стали символами «молниеносной войны». Именно они завоевали для Гитлера полмира. И даже сойдя со сцены на третьем году боевых действий, они остались в строю, став базой для различных типов самоходок, командирских и вспомогательных машин.

В чем заключался секрет успеха этих слабовооруженных и легкобронированных машин в бою? Благодаря чему они побеждали гораздо более сильных противников? Как им удалось дойти до Москвы, Волги и Кавказа? На все эти вопросы отвечает новая книга ведущего историка бронетехники.