Недооцененная проблема

Игорь Курчатов был по натуре человеком терпеливым, и его темперамент хорошо подходил для руководства важной, фундаментальной, масштабной научной программой. Однако к сентябрю 1944 года и его терпение истощилось.

Для развития советской ядерной программы Курчатов собрал вокруг себя плеяду талантливых молодых ученых. В эту группу входил Юлий Харитон, получивший в 1928 году докторскую степень в Кембридже и изучавший взрывчатые вещества в Институте химической физики в Ленинграде; до войны Харитон работал вместе с Яковом Зельдовичем над теорией цепных ядерных реакций. В группу вошли также Флеров, Исаак Кикоин, Абрам Алиханов и Александр Лейпунский, все — выпускники Ленинградского политехнического института. В середине 1943 года к группе присоединился брат Курчатова Борис.

В Московском институте сейсмологии была образована новая секретная лаборатория под общим контролем Михаила Первухина, народного комиссара химической промышленности. Чтобы замаскировать предмет исследований этой лаборатории, ее назвали просто № 2. По мере того как к работе подключались все новые специалисты, лаборатория занимала прилегающие помещения, пока в апреле 1944 года для нее не выделили свое здание на северо-западе Москвы, на берегу Москвы-реки.

Курчатов строил программу традиционно. Он взял на себя проектирование и конструирование первого советского ядерного реактора, выбрав для него ураново-графитовую решетчатую конфигурацию[124]. Курчатов отлично сознавал, что самой большой проблемой станет дефицит уранового сырья. Предполагалось, что для постройки реактора понадобится около 60 тонн урана — а в 1943 году в распоряжении была всего пара тонн. Поиски залежей урана в Средней Азии показали, что к началу 1944 года можно добыть чуть более 10 тонн. Это означало, что до накопления необходимых объемов урана и создания ядерного реактора пройдет от пяти до десяти лет. Народному комиссариату цветной металлургии было приказано найти 100 тонн урана «в кратчайшие сроки», но эта задача имела меньшую важность, чем неотложные запросы фронта.

Не имея реактора, невозможно было получить плутоний. Курчатов поручил своей группе в срочном порядке сконструировать в лаборатории № 2 циклотрон — из элементов разобранного циклотрона, уже имевшегося на ленинградском физтехе, в опасной близости от линии фронта. Циклотрон нужен был, чтобы синтезировать микроскопическое количество плутония для проведения в дальнейшем важнейших измерений.

Кикоин взялся определить, как можно получить значительные объемы урана-235. Опять же эта работа напрямую зависела от того, сможет ли Курчатов получить нужное — большое — количество природного урана. Кикоин сначала проверил центрифугирование, потом перешел к газовой диффузии; изучил также диффузию термическую. В 1944 году в состав лаборатории № 2 вошел Лев Арцимович, который исследовал электромагнитное разделение.

Предстояло решить вопрос и о том, какой должна быть конструкция бомбы. Когда советская ядерная программа пошла полным ходом, Курчатов поручил руководство проектированием реактора Харитону, которого знал уже почти двадцать лет. Сначала Харитон отказывался оставить свою прежнюю работу — он занимался противотанковым оружием, — но Курчатов смог настоять на своем. В итоге Харитон начал некоторые базовые эксперименты по использованию пушечного метода.

25 сентября 1944 года заработал циклотрон. Курчатов и циклотронщики отпраздновали успех с шампанским. Но вся эйфория вскоре сменилась сильным разочарованием. По разведданным ЭНОРМОЗа, было очевидно, что американцы взялись за реализацию крупного ядерного проекта. Советская программа, напротив, сильно задерживалась из-за отсутствия сырья. Без урана можно было заниматься только теоретизированием и проводить эксперименты, которые лишь слегка затрагивали реальные насущные проблемы. Через несколько дней Курчатов выразил все свое раздражение в письме к Берии:

У нас же, несмотря на большой сдвиг в развитии работ по урану в 1943–1944 году, положение дел остается совершенно неудовлетворительным.

Особенно неблагополучно обстоит дело с сырьем и вопросами разделения. Работа Лаборатории № 2 недостаточно обеспечена материально-технической базой. Работы многих смежных организаций не получают нужного развития из-за отсутствия единого руководства и недооценки в этих организациях значения проблемы.

Похожие книги из библиотеки

Искусство снайпера

В настоящем пособии обобщен опыт реальной работы снайперов в различных условиях, а также подробно представлены разделы по материальной части отечественного снайперского оружия и устройству оптических прицелов, технике практической стрельбы, пристрелке снайперских винтовок, винтовочной баллистике и маскировке на местности. Разделы по снайперской тактике в боевых условиях составлены с учетом опыта снайперов Великой Отечественной войны, афганской кампании, а также действий снайперов в современных горячих точках на территории СНГ и Европы. Разделы по теории стрелкового снайперского оружия, боеприпасов и ремонту оружия позволяют расширить технический кругозор практического снайпера и объясняют причины промахов, связанных с работой оружия и неправильным уходом за ним.

Книга предназначена для подготовки снайперов непосредственно в частях и подразделениях, в контртеррористических подразделениях, органах правопорядка и для охотников-промысловиков.

Асы люфтваффе пилоты Fw 190 на Восточном фронте

Первой частью, полностью оснащенной истребителями Fw 190, которая появилась на Восточном фронте, был I./JG 51 «Molders» — 1-й дивизион 51-го истребительного полка. Ничего не знавшие о закулисной борьбе вокруг нового истребителя пилоты отнеслись к своему отзыву с фронта для перевооружения как к счастливой возможности отдохнуть и побывать на родине. I./JG 51 сформировали 1 апреля 1937 года в Бад-Альбиге (Бавария) как I./JG 135. Непосредственно перед началом французской кампании дивизион вошел в состав 51-го истребительного полка. I./JG 51 участвовал в боях в Нидерландах, во Франции и в Битве за Англию. В конце мая 1941 года I./ JG 51 перебросили на восток в рамках подготовки плана «Барбаросса». Первые потери дивизион понес вскоре после начала боевых действий на Восточном фронте.

Стратегические операции люфтваффе. От Варшавы до Москвы. 1939-1941

Бомбардировочной авиации люфтваффе, любимому детищу рейхсмаршала Геринга, отводилась ведущая роль в стратегии блицкрига. Она была самой многочисленной в ВВС нацистской Германии и всегда первой наносила удар по противнику. Между тем из большинства книг о люфтваффе складывается впечатление, что они занимались исключительно поддержкой наступающих войск и были «не способны осуществлять стратегические бомбардировки». Также «бомберам Гитлера» приписывается масса «террористических» налетов: Герника, Роттердам, Ковентри, Белград и т. д.

Данная книга предлагает совершенно новый взгляд на ход воздушной войны в Европе в 1939–1941 годах. В ней впервые приведен анализ наиболее важных стратегических операций люфтваффе в начальный период Второй мировой войны. Кроме того, читатели узнают ответы на вопросы: правда ли, что Германия не имела стратегических бомбардировщиков, что немецкая авиация была нацелена на выполнение чисто тактических задач, действительно ли советская ПВО оказалась сильнее английской и не дала немцам сровнять Москву с землей и не является ли мифом, что битва над Англией в 1940 году была проиграна люфтваффе.

Бомбардировщик – торпедоносец Фэйри "Барракуда"

Морской торпедоносец-бомбардировщик и разведчик "Барракуда", модель которого выпускается Донецкой фабрикой игрушек, получил свое громкое название в честь тропического хищника, которого многие считают принадлежащим к семейству акул. Однако ученые называют барракуду морской щукой. Тем не менее эта рыба длиной до полутора метров и весом до 75 килограммов часто даже более опасна, чем акулы. Оправдала ли небесная тезка хищника свое имя? Ну что же, давайте совершим путешествие во времени к берегам туманного Альбиона.