На грани тяжкого преступления

Попытки Бора решить атомный вопрос дипломатическим путем разбились о рифы патологической веры Черчилля в сохранение тайн. Однако выдвинутые датчанином аргументы подействовали на многих приближенных Черчилля, в том числе на Червелла и Андерсона. Бор вернулся в Вашингтон 16 июня 1944 года и через несколько дней сообщил Франкфуртеру о бесплодной встрече с Черчиллем. Франкфуртер уведомил об этом Рузвельта. Несмотря на то что Бор не мог похвастаться успехом, Рузвельт продолжал выказывать к нему расположение и пригласил Бора обсудить проблему тет-а-тет.

Сначала Бор обобщил свои взгляды в кратком докладе. Он писал о «недопущении фатальной гонки, связанной с созданием апокалипсического оружия». Пока отец и сын работали над этим документом, Вашингтон плавился под летним солнцем. Оге печатал, а отец боролся за точность формулировок, штопая при этом носки и пришивая пуговицы. Бор встретился с Рузвельтом 26 августа.

Эта встреча совсем не походила на встречу с Черчиллем. Она продлилась более часа. В отличие от Черчилля, который сразу же повел себя несдержанно и с первого взгляда невзлюбил Бора, Рузвельт был внимателен и заинтересовался мыслями Бора. Что гораздо важнее, Бору удалось убедить президента в своей правоте. Оге Бор рассказывал:

Рузвельт согласился, что с Советским Союзом следует выйти на контакт, и сказал, что уверенно ожидает от такого шага благоприятных результатов. Президент считал Сталина достаточно рациональным для того, чтобы тот оценил революционное значение такого научно-технического достижения, а также последствия, которые может повлечь обладание ядерным оружием.

Встреча завершилась на оптимистической ноте. Бор резюмировал основные моменты этого разговора в письме к Рузвельту, которое пришло к президенту за день до его отправления на новую встречу с Черчиллем в Квебеке.

У Бора были основания для оптимизма, но он недооценил своеволия Черчилля и степени влияния британского премьера на американского президента. После окончания Квебекской конференции Черчилль и Рузвельт выехали в частное владение Рузвельта в Гудзонской долине неподалеку от Гайд-парка штат Нью-Йорк. В ходе этой встречи Черчилль настаивал на том, что недопустимо разглашать факт существования ядерной программы Советскому Союзу, а также любой другой стороне — дружественной или враждебной, если это не было специально оговорено на квебекской конференции. Результатом встречи стал секретный меморандум, принадлежавший, надо полагать, в основном авторству Черчилля. В документе два лидера договорились сохранять наивысшую секретность. Было достигнуто следующее соглашение: «Когда бомба будет готова, то после тщательного взвешивания всех обстоятельств она может быть применена против японцев, которых следует предупредить о том, что бомбардировки продолжатся в случае отказа от капитуляции».

Особенно гневно Черчилль высказался о Боре: «Относительно деятельности профессора Бора следует провести расследование и принять меры, которые наложили бы на него ответственность за недопущение утечки информации, в частности к русским».

Особые подозрения были вызваны тем, что в апреле того же года Бор получил в советском посольстве в Лондоне письмо от советского физика Петра Капицы. В этом письме, датированном 28 октября 1943 года, Капица приглашал Бора в СССР, причем стиль его был так завуалирован, что приглашение можно было истолковать как предложение о сотрудничестве в разработках атомного оружия[125]. Бор послал ни к чему не обязывающий ответ, так как был уверен, что письмо обязательно прочтут в СРС. Он отреагировал на предложение аккуратно и корректно.

Но Черчилль чуял предательство. Он считал, что с русским профессором, своим старым другом, которому Бор писал ранее и мог писать сейчас, датчанин вел доверительную переписку. На следующий день после встречи с Рузвельтом в Гайд-парке Черчилль написал Червеллу, высказав еще более серьезные подозрения: «Мне кажется, Бора нужно взять под стражу либо ему следует, по меньшей мере, показать, что он находится на грани совершения преступления, караемого смертной казнью».

Черчилль не смог понять принципа дополнительности для атомной бомбы. У Рузвельта же, скорее всего, были свои причины, чтобы согласиться с Черчиллем. И оба они могли усомниться в надежности Бора, первого дипломата атомной эры, и уклониться от решения проблем, которые пытался поднимать Бор. В любом случае, несмотря на все усилия ученого, перспектива послевоенной гонки атомных вооружений теперь стала гораздо более близкой.

Червелл и Андерсон самоотверженно вступились за Бора. По ту сторону Атлантики то же сделали Конэнт и Буш. Бора так и не арестовали.

Похожие книги из библиотеки

Отечественные автоматические винтовки

В этой книге приводится информация о всех типах автоматических самозарядных винтовок, созданных в России в период с конца XIX века по сегодняшний день. Даются биографические справки о создателях данного вида оружия, описываются основные конструктивные особенности представленных образцов, рассматриваются перспективы развития данного класса оружия. Издание рассчитано на широкий круг читателей, интересующихся военной техникой

Отечественные противотанковые комплексы

Аннотация издательства: В данном издании широкому кругу читателей впервые представлена полная история отечественного противотанкового ракетного оружия за период с конца 40-х годов и до наших дней. Книга богато иллюстрирована уникальными фотографиями и оригинальными схемами, ранее не публиковавшимися в печати. Материал подготовлен на основе открытых публикаций и архивных данных, собранных автором.

Прим. OCR: Известная серия популярных справочников.

Авиация Японии во Второй Мировой войне. Часть первая: Айчи, Йокосука, Кавасаки

Сборник состоит из трех частей, издаваемых последовательно и отражает развитие авиационной науки и техники Японии с середины тридцатых годов до ее капитуляции 1 сентября 1945 г. Часть первая: Айчи, Йокосука, Кавасаки

Легкий танк «Шеридан»

Запрос проектов «бронированной разведывательной/воздушно-десантной штурмовой машины» (Armored Reconnaissance/Airborne Assault Vehicle, AR/AAV) был разослан всем американским фирмам, связанным с производством бронетехники. Лучшим из представленных оказался проект танка ХМ551 фирмы «Дженерал Моторс».

Конструкторы зашли в тупик. Для борьбы с Т-54 требовалось орудие калибра не менее 90 мм, но установка такой пушки влекла за собой увеличение массы до неприемлемого для воздушно-десантной машины значения. Выход из создавшейся ситуации появился с началом испытаний революционного на тот момент оружия — комбинированной пушки/пусковой установки, способной стрелять как обычными снарядами, так и ПТУР «Шиллела». С новой системой связывались далеко идущие планы — ею предполагалось вооружить танки М60А2 и МВТ70. Так почему бы не попробовать установить пушку/пусковую установку и на легкий танк?

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»