«Метеор» F.1 и F.3

По решению RAF, первой должна была получить «Метеоры» F. 1 616-я эскадрилья вспомогательных ВВС. Подразделение только что перебазировалось в Калмхед в Сомерсете и на «Спитфайрах» VII вело вооруженную разведку над Францией, в преддверии высадки в Нормандии. Пилоты тешили себя иллюзией, что скоро они пересядут на «Спитфайры» XIV, которые, как им было известно, имелись в достаточном количестве.

Новый командир 616-й эскадрильи сквадрон-лидер Эндрю Макдауэл и ещё пять пилотов получили распоряжение прибыть в Фарнборо для прохождения короткого курса переподготовки. Именно тогда они узнали, что должны первыми освоить «Метеоры». Пилоты нашли, что переход с поршневых на реактивные самолёты оказался довольно лёгким, основной проблемой, фактически, стало освоение шасси с носовой стойкой.

Первый самолёт с серийным номером ЕЕ219 был поставлен эскадрилье 12 июля, а вскоре подразделение перебазировалось в Мэнстон, который стал его базой вплоть до достижения полной боеготовности. После первой недели полётов на «Метеорах» более 30 пилотов успешно выполнили программу переучивания. Хотя эскадрилья должна была получить только четырнадцать из двадцати построенных F. 1. Остальные шесть машин использовались для различных экспериментов и испытаний.

Первоначально RAF решили использовать «Метеоры» для борьбы с германским «оружием возмездия» – самолётом-снарядом V-1 (англичане ещё называли его Buzz Bomb – гудящая бомба). Эти снаряды, получившие в документах RAF кодовое имя «Ныряльщик» (Divers) несли существенную угрозу для морального состояния британской нации, особенно, с учётом только что начавшейся высадки в Европе. Предполагалось, что «Метеоры» будут подходить к V-1 сзади и расстреливать их из своих 20-мм пушек над безлюдными районами. Очевидно, что такая задача была легче, чем атака пилотируемого самолёта, который, в отличие от беспилотного V-1, мог начать резко маневрировать, попав под обстрел.

Первая попытка перехвата была предпринята над Кентом сквадрон-лидером Уоттсом и пайлот-офицерами Дином и Маккензи. Последним не удалось обнаружить ни одной летающей бомбы, но Уоттс перехватил V-1 над городом Эшфорд. Сблизившись с самолётом-снарядом на дистанцию стрельбы, он нажал гашетку на ручке управления, но ничего не случилось. Его пушки отказали в самый ответственный момент, и V-1 продолжала свой полёт к цели.

После этой неудачи было принято решение вести патрулирование парами истребителей, так чтобы один подстраховывал другого на случай отказа оружия. Первую победу эскадрилья одержала 4 августа, когда Дин обнаружил V-1, направлявшийся в сторону Танбридж Уэлс, впереди и ниже своего самолёта. Он перевёл свой «Метеор» в пологое пикирование, увеличив скорость до 725 км/ч, и успел дать короткую очередь, прежде чем его пушки отказали. Тогда Дин подвёл свой «Метеор» к V-1 на безопасное, по его мнению, расстояние и резко ввел истребитель в вираж. Гироскопический автопилот V-1 не смог справиться с внезапными возмущениями, вызванными потоком воздуха от реактивного истребителя и, потеряв управление, самолёт-снаряд рухнул на землю. Это был первый случай применения тактики «tip and run», в дальнейшем регулярно использовавшиеся пилотами «Метеоров» в борьбе с V-1. Вопреки распространённому мнению, «Метеоры» никогда не касались законцовкой крыла (tip) V-1, поскольку это было чревато повреждением самолёта или даже его потерей вместе с пилотом. Они использовали возмещения от воздушной струи, эффективно действовавшей против V-1 в случае отказа бортового оружия.

Похожие книги из библиотеки

Тяжелые САУ Красной Армии

Практически одновременно с началом проектирования тяжелого танка Т-35 в СССР началась разработка на его базе тяжелых самоходно-артиллерийских установок. Шасси тяжелого танка было привлекательным для размещения на нем артиллерийских систем большой и особой мощности.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

КВ. «Клим Ворошилов» — танк прорыва

Тяжелый танк КВ («Клим Ворошилов») к началу Великой Отечественной войны был, безусловно, самым передовым по конструкции и самым мощным танком в мире. Он создавался специально для прорыва укрепленных линий обороны, имел очень сильное для своего времени вооружение, а его броню не могла пробить ни одна из противотанковых пушек Вермахта. Немецкие танки в поединке с КВ вообще не имели никаких шансов выйти победителем, что и заставило конструкторов рейха срочно приступить к проектированию «Тигра» и «Пантеры».

В Красной Армии танки семейства КВ (КВ-1, КВ-1С, КВ-2, КВ-8 и КВ-85) сражались на всех фронтах с первых дней войны и до 1944 года, когда им на смену пришли знаменитые ИС-2. Последние, кстати, представляли собой глубокую модернизацию все того же КВ. Впрочем, все тяжелые танки, появившиеся в разных странах в годы Второй мировой войны, так или иначе создавались с оглядкой на «Клима Ворошилова» — одного из самых удачных проектов в истории отечественного танкостроения.

Первые германские танки. «Тевтонский ответ»

«Танки — это нелепая фантазия и шарлатанство! Здоровая душа доброго немца легко борется с глупой машиной», — твердила германская пропаганда после первого столкновения с британскими танками и обещала скорый «Тевтонский ответ». Однако ждать его пришлось полтора года, и это опоздание стало для немцев фатальным — в октябре 1918-го представитель Главного командования прямо заявил в Рейхстаге, что Германия проигрывает войну, поскольку ничего не может противопоставить вражеским танкам, примененным «в громадных, нами не предвиденных массах». Катастрофически отстав от противника на старте, преодолевая скепсис командования, при слабом финансировании, пионерам германского танкостроения все же удалось запустить в серийное производство вполне боеспособный тяжелый танк A7V, а также разработать несколько опытных машин и ряд многообещающих проектов — от легких LK до тяжелого штурмового «Oberschleisen» и сверхтяжелого 152-тонного «К-Wagen» («Колоссаль»). Однако было уже слишком поздно — в решающем 1918 году германские танкисты смогли бросить в бой всего полсотни машин (из них две трети трофейных) против тысяч танков Антанты…

Эта книга восстанавливает подлинную историю создания первых «панцеров» и боевого применения «Sturmpanzerkraftwagen Abteilung» («Штурмовых отделений бронированных машин») на заре танковой эры, когда каждый A7V имел собственное имя («Мефисто», «Зигфрид», «Вотан», «Хаген», «Циклоп», «Геркулес», «Старый Фриц», «Эльфриде» и т. п.), которое писали на броне рядом с тевтонскими крестами и изображением «Адамовой головы» (черепа с костями) — символа готовности к смерти и бессмертия духа.

Основные боевые танки «Чифтен» и «Виккерс»

Подход к проектированию британского основного боевого танка резко отличался от такового в других странах Европы. Конец 1950-х гг. совпал по времени со всеобщим увлечением ракетным оружием. Считалось, что от ракеты не защитит никакая броня, а значит приоритет следует отдать скоростным качествам в ущерб защищенности. По такому пути пошли танкостроители с континента. Англичане, как и положено консерваторам, справедливо полагали, что появление ракет вовсе не отменяет обычную ствольную артиллерию и мины. На британцев большое впечатление произвел опыт, полученный при использовании танков «Центурион» в Корее, когда толстая броня не раз спасала танкистам жизнь. Опираясь на опыт войны в Корее, британцы сделали основной вывод: бронезащита перспективного танка ни в коем случае не должна приноситься в жертву подвижности и огневой мощи, а толщина брони — не уступать таковой у «Центуриона». При этом англичане хотели получить те же маневренные характеристики, что и их коллеги из Франции и ФРГ, а по огневой мощи превзойти их. Но сочетание толстой брони и мощной пушки вело к резкому росту массы танка, что, в свою очередь, заставило бы конструкторов искать такие технические решения, которые бы способствовали при данных требованиях к боевой машине повышению ее подвижности.