Глав: 6 | Статей: 6
Оглавление
В начале Великой Отечественной войны тяжелый танк КВ-1 являлся самой мощной и самой передовой по конструкции машиной в мире. Сильное вооружение и толстая броня помогали ему выходить победителем в столкновениях с немецкими танками, для которых встреча с КВ-1 стала неприятным сюрпризом.

Трудно переоценить вклад, который внесли в победу наши тяжелые танки, принявшие на себя удар противника в самый трудный для нашей страны, первый год войны. Конструкция «кавэшки» послужила основой для проектирования и создания танков ИС, которые, переняв эстафету у КВ-1, с триумфом вошли в Берлин.
Максим Коломиецi

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Танк КВ-1 без сомнения был для своего времени выдающейся конструкцией. К моменту принятия на вооружение эта машина удачно сочетала в себе надежное бронирование, сильное вооружение, дизельный двигатель большой мощности и удачную конструкцию подвески, что обеспечивало неплохие маневренные качества. Конечно, КВ-1 не был лишен недостатков — это в первую очередь относилось к элементам его трансмиссии, к коробке перемены передач, а также к системе охлаждения двигателя.

Некоторые авторы, давая оценку КВ-1, пишут, что к началу войны он имел избыточное бронирования и недостаточное, для тяжелого танка, вооружение, уступающее по мощности вооружению среднего танка Т-34. Наверное, с современной точки зрения это действительно так выглядит. Однако оценку танкам следует давать с позиций того времени, когда машина разрабатывалась и производилась. А вот если попытаться посмотреть под таким углом, то к моменту появления КВ у него все обстояло благополучно. Машина, изначально создававшаяся на замену тяжелому Т-35 и также предполагавшаяся многобашенной, должна была вооружаться 76-мм и 45-мм пушками. При переходе к одной башне такое вооружение первоначально сохранилось (вспомним опытный КВ У-0), а затем от сорокапятки отказались. Что до 76-мм пушки, то КВ получил то орудие, которое производилось в тот момент, и мощности которого, по мнению военных вполне хватало для вооружения тяжелого танка — речь идет о пушке Л-11. Кстати сказать, Т-34, в тот момент имел точно такое вооружение, что не противоречило концепции тяжелого и среднего танков 1930-х годов (вспомним Т-28 и Т-35 с одинаковой 76-мм пушкой КТ-28). А в том, что на КВ в 1941 году ставилась менее мощная пушка, «виноваты» возможности промышленности. После разработки Ф-32 ее выпуск поручили Кировскому заводу взамен Л-11, однако мощностей предприятия не хватало для обеспечения производства и КВ, и Т-34 (как было в случае с Л-11). Завод № 92 в Горьком, которому поручили выпускать новые пушки для Т-34 вместо Ф-32, спроектировал более мощную Ф-34, которая и пошла в серию. Кировский завод, с трудом освоил Ф-32, и о производстве Ф-34 речь не шла. А в Горьком мощностей по выпуску Ф-34 хватало только на обеспечение собирающих Т-34 заводов в Харькове и Сталинграде, и дополнительное количество Ф-34 для КВ просто не откуда было взять. А каких-то более мощных, чем 76-мм артсистем для танков, к тому времени в СССР не производилось.

Что до избыточного бронирования, то такая точка зрения может вызвать лишь улыбку — ведь броня танка должна защищать машину и ее экипаж. В начале проектирования считалось достаточной толщина в 60 мм — такая броня, по мнению военных, обеспечивала защиту от 37-47-мм противотанковых пушек. При переходе на однобашенную схему (от СМК к КВ) появилась возможность усилить бронезащиту на четверть, до 75 мм, что и было сделано.

Хочется обратить внимание еще на один момент. Дело в том, что КВ-1 стал ВТОРЫМ (после СМК) танком, спроектированным в СКБ-2 Ленинградского Кировского завода. До 1938 года это конструкторское бюро не занималось проектными работами — его основной задачей являлось обеспечение серийного выпуска трехбашенных танков Т-28. Поэтому опыта создания новых образцов у конструкторов просто не было. Поэтому то, что ленинградцы сумели в течение двух лет разработать и «выкатить» СМК, а затем КВ — это большая их заслуга, своеобразный трудовой подвиг. Конечно, в конструкции КВ имелось значительное количество недостатков и недоработок, в первую очередь это касается коробки перемены передач. Это объяснялось, прежде всего, отсутствием опыта подобных работ у конструкторов танка. Но, без сомнения, машину смогли бы «довести до ума», тем более что планом опытных работ на 1941 год предполагалось создание новой коробки перемены передач. Но здесь судьба сыграла с КВ-1 злую шутку — конструкторы Кировского завода получили задание на разработку сверхтяжелого танка КВ-3, который планировалось уже в 1941 году запустить в серию. За «трешкой» последовали еще более тяжелые КВ-4 и КВ-5. В результате, все работы по совершенствованию конструкции КВ-1 были свернуты, хотя возможности дальнейшего совершенствования этой машины не были до конца исчерпаны. После начала войны стало уже не до совершенствования конструкции КВ-1 — фронт требовал больше танков. Последующая эвакуация промышленности, недостаток материалов, оборудования и квалифицированных кадров привели к тому, что качество КВ-1 серьезно упало.

В результате, выпуск этого танка прекратили, начав вместо него производство КВ-1с, который имел более тонкую броню.

В результате тяжелый танк по своей защите стал практически на уровне среднего Т-34.



Прибывший на ремонт на завод № 200 танк КВ-1 с заводским № 10327, имевший 7 попаданий, из них два сквозных. Цифрой 5 показана пробоина бронировки пулеметной установки подкалиберным 50-мм снарядом (ЦАМО).

Вообще говоря, по мнению автора, трагедия танка КВ -1 заключалась не в его несовершенной коробке передач или 76-мм пушке, а в том, что к этой машине оказалась не готова сама армия. Новый, значительно более сложный танк, каким являлся КВ-1, требовал другой культуры обслуживания, по сравнению, например, с Т-26 или БТ, для чего нужны были соответственно подготовленные кадры. Для КВ необходимо было создавать новые ремонтные мастерские, запасы запасных частей, готовить экипажи, пересматривать систему их боевой подготовки. Но сделать это за 1,5 года (с момента принятия КВ-1 на вооружение и до начала Великой Отечественной войны) не удалось. Да, конечно к 22 июня 1941 года в войсках имелись хорошо подготовленные экипажи и даже сколоченные подразделения на КВ-1, которые хорошо показали себя в боях, но их было немного. После начала войны пришлось в спешном порядке налаживать подготовку экипажей для тяжелых танков, заниматься организацией их ремонта, формированием подразделений и т. п. А так как все эти процессы пришлись на первые, самые тяжелые, месяцы войны, качество их и результаты часто оставляли желать лучшего.

Но как бы там ни было, первые же бои с КВ-1 стали для немецкой армии неприятным сюрпризом. Танковые и противотанковые пушки оказались практически бессильными против КВ-1, для борьбы с этими танками немцам пришлось использовать 8 8-мм зенитки и 105-мм пушки. Так, в донесении об опыте боев против новых советских тяжелых танков в июне 1941 года говорилось:

«Поражение: 3,7-см противотанковые пушки и 5-см противотанковые пушки оставляют только 2,5-3-сантиметровые глубокие следы рикошетов. При этом, однако, не использовались бронебойные снаряды 40 (речь идет о подкалиберном снаряде Panzergranate 40 — М. К.), иначе, вероятно, 5-см противотанковая пушка должна была бы пробить броню. Легкая полевая гаубица (105-мм leFH 18 — М. К.)с бронебойным снарядом также не дала результата. Прямые попадания тяжелой полевой гаубицы 18 (150-мм sFH 18 — М. К.)и 8,8-см зенитной пушки фугасным или бетонобойным снарядами по гусенице обездвиживают танк. Приводит ли к пробитию направленный в днище от рикошета снаряд тяжелой полевой гаубицы, пока установить не смогли.

Планомерные попытки обстрела до сих пор не состоялись.

Прочие возможности борьбы: Т-мины.

Связки гранат эффективно продавливают крышу. Приближение подрывных команд к машинам в нескольких случаях удавалось, особенно сбоку, поскольку танк неповоротлив, а вооружение медленно поворачивается. Бутылки с бензином также использовались с успехом.

Как правило, экипаж продолжает вести бой из обездвиженной машины и дожидается там деблокирования».



Прибывший на завод № 200 танк КВ-1 № 6793, имевший 8 попаданий, из них одно сквозное. Одна болванка застряла в броне (ЦАМО).

Как видно из документа защиту КВ немцы оценивали довольно высоко. Что же до неповоротливости КВ-1, то, несмотря на то, что машина имела экипаж из пяти человек, и командир танка был избавлен от функций наводчика или заряжающего и должен был заниматься только своими прямыми обязанностями — руководить боем, это было сделать затруднительно. Ведь он имел в своем распоряжении только панораму ПТ-К, хоть и обеспечивавшую круговой обзор, но с малым полем зрения. Хотя справедливости ради следует сказать, что ПТ-К был довольно «продвинутым» для своего времени прибором, имея 2,5-кратное увеличение. Основной проблемой работы с ним было наблюдение за полем боя при движении танка. При таких условиях командирская башенка была бы предпочтительнее. Кстати сказать, планом опытных работ такую башенку должны были изготовить для КВ-1 в 1941 году, но после переключения конструкторов СКБ-2 на проектирование «супертанка» КВ-3, от нее отказались.

Бронирование танка КВ-1 обеспечивало надежную защиту от огня танковой и противотанковой артиллерии немцев примерно до лета 1942 года. С появлением новых противотанковых (РаК 40, РаК 36 (г), РаК 97/38) и танковых (KwK 40) пушек, а также кумулятивных боеприпасов, «кэвэшки» утратили свое преимущество по защите. Небезынтересно привести данные завода № 200, который в 1942 году занимался ремонтом КВ-1, поступавших из Действующей Армии.

Так, с апреля по 10 июля 1942 года на предприятие прибыло с фронтов 36 КВ-1, из них 28 — с поврежденной броней и агрегатами, и 8 — только с поврежденными агрегатами. На 28 машинах с поврежденной броней было найдено 268 снарядных попаданий, из них: справа — 107; слева — 57; спереди — 44; сзади — 58.



Танк КВ-1 с заводским № 43666 изготовленный Челябинским Кировским заводом в декабре 1941 года, на площадке Центрального музея Вооруженных Сил в Москве (АСКМ).

На 268 попаданий имелось 35 пробоин, из них 20 сквозных. Пробоины имели 20 из 28 прибывших танков, из них 9 сгорели. Согласно актов осмотра, пробоины были сделаны:

бронебойными снарядами 100-мм (так в документе, вероятно 105-мм) — 4;

бронебойными снарядами 88-мм — 11;

бронебойными снарядами 50-мм — 2 (в маске пушки);

подкалиберными снарядами 50/21-мм — 18.

Далее в документе отмечалось:

«1. Попаданий в танки так называемых термитных снарядов не обнаружено, за исключением танка № 10294, подбитого и прибывшего на завод в июле.

2. Бронебойный остроголовый немецкий снаряд с нормальным донным взрывателем очень часто не взрывается после пробития брони, так как взрыватель в момент удара вылетает из стакана прежде, чем срабатывает.

3. Большинство немецких снарядов калибра 100 и 88-мм производства 1938-40 гг., как установлено по их осколкам и взрывателям».

Любопытно привести данные о пяти КВ-1, имевших большее количество попаданий. «Лидером» среди них являлась машина с заводским № 7451, на которой насчитали 52 (!) попадания бронебойных снарядов калибра 50-мм, при этом ни одной пробоины в броне не было.

На втором месте был КВ-1 № 43520, поступившая на завод 30 апреля 1942 года — 43 попадания, из них 5 пробоин. Согласно осмотру 28 из них — бронебойные калибра 50 мм, и 15 подкалиберные. Машина (с литой башней толщиной 110 мм) во время атаки «завязла в болотистой местности, и была обстреляна, экипаж ушел».

Машина № 6767 имела 23 попадания (одно 88-мм, 14 50-мм бронебойные и 8 50-мм подкалиберные снаряды), из них 8 сквозных пробоин.

КВ-1 № 10294 получил 20 попаданий, причем пробоин было всего две. А вот по калибрам это выглядело следующим образом: 88-мм бронебойные — 6, 50-мм бронебойный — 1, 50-мм подкалиберный — 1, термитные (кумулятивные — М. К.) — 12. Как видно, броня КВ-1 могла выдержать и обстрел 88-мм зенитками, и попадания кумулятивных снарядов.

Танк № 6743 получил 16 попаданий (12 50-мм и 4 37-мм бронебойные снаряды), но пробоин не имел.



Танк КВ-1 выпуска августа 1942 года с заводским № 11302 в коллекции Абердинского полигона в США (ЯМ).

К сожалению, из-за форсированных работ по сверхтяжелым танкам перед войной, довести трансмиссию КВ-1 «до ума» не получилось. Более того, с эвакуацией предприятий и связанными с этим проблемами (недостаток кадров, оборудования, материалов и т. п.) ситуация с качеством изготовления КВ-1 ухудшилась. Все это потребовало вмешательства Государственного Комитета Обороны СССР, который потребовал от конструкторов и руководства Челябинского Кировского завода принятия мер по улучшению танков КВ. Однако, как это часто бывает, желание одних столкнулось с возможностями других, а результат появился лишь летом 1942 года — это был танк КВ-1с. И хотя на этой машине удалось значительно повысить надежность работы узлов и агрегатов, улучшить обзор командира путем введения командирской башенки, далось это дорогой ценой — уменьшением толщины брони на 20 %. Естественно, в условиях возросшей мощи немецкой артиллерии, это было не лучшим решением.

Возникает вопрос — а можно было бы улучшить качество КВ-1, не снижая его боевых характеристик? Конечно, если говорить с точки зрения сегодняшнего послезнания, то, наверное, можно. А если оценивать реальное положение дел, то вопрос довольно сложный. Ведь параллельно с работами по улучшению конструкции КВ-1 Челябинский Кировский завод вынужден был увеличивать выпуск тяжелых танков. А после начала производства на Кировском заводе Т-34 летом 1942 года, выпуск тяжелых танков на этом предприятии снизился сначала вдвое, а затем и еще больше. В условиях тяжелой ситуации на фронтах и больших потерь в танках летом-осенью 1942 года руководство нашей страны считало необходимым как можно скорее пополнить танковые части. Времени было просто в обрез, и естественно предпочтение отдали более дешевому и простому Т-34, который имел такую же пушку, как и тяжелый КВ-1. А заниматься усилением вооружения тяжелого танка в тех тяжелейших условиях не было ни возможности, ни времени. Да и мощности 76-мм орудия хватало для борьбы с бронетехникой противника. Таким образом, отказ от производства КВ-1 летом 1942 года и перевод Челябинского Кировского завода на выпуск Т-34 и КВ-1с можно считать оправданным. Лишь год спустя, с появлением у немцев в значительных количествах толстобронных танков конструкторы Челябинского Кировского завода вернулись к тяжелым машинам. В результате появился ИС-2 — «внучатый» наследник КВ-1, справедливо называемый «танком Победы».



Тот же танк КВ-1 с№ 11302. Машина имеет литую башню, задний кормовой лист гнутый (ЯМ).

Некоторые авторы любят сравнивать КВ-1 с «Тигром» — якобы с появлением последнего «кэвэшка» сразу же устарела. Но сравнение это совсем не корректно. Во-первых, КВ-1 начинал создаваться еще в 1938 году, значительно раньше «Тигра» и по совершенно иным требованиям и заданиям. Ну и, во-вторых, и это главное, «Тигр» появился как немецкий ответ на КВ, так же как «Пантера» являлась альтернативой противника «тридцатьчетверке». Естественно, при проектировании этих машин немецкие конструкторы учли все достоинства и недостатки советских машин, создав свои танки таким образом, чтобы они превосходили по своим боевым качествам КВ-1 и Т-34.

Также в литературе очень любят, в качестве критики конструкции КВ-1, приводить слова М. Катукова из его воспоминаний. Описывая свой вызов к Сталину в сентябре 1942 года, Михаил Ефимович в книге «На острие главного удара» пишет:

«Как можно короче я рассказал о последних боевых событиях на Брянском фронте, о действиях наших танкистов и пехотинцев. А Сталин, вышагивая по кабинету, задает мне еще вопрос:

— Как считаете, хороши наши танки или нет? Говорите прямо, без обиняков.

Отвечаю, что танки Т-34 полностью оправдали себя в боях и что мы возлагаем на них большие надежды. А вот тяжелые танки КВ и боевые машины Т-60 и Т-70 в войсках не любят.

Сталин на минуту остановился, вопросительно изогнув бровь:

— По какой причине?

— КВ, товарищ Сталин, очень тяжелы, неповоротливы, а значит, и неманевренны. Препятствия они преодолевают с трудом. А вот тридцатьчетверке все нипочем. К тому же КВ ломают мосты и вообще приносят много лишних хлопот. А на вооружении у КВ такая же семидесятишестимиллиметровая пушка, что и на тридцатьчетверке. Так, спрашивается, какие боевые преимущества дает нам тяжелый танк? Вот если бы у КВ пушка была посильнее, калибром побольше, тогда другое дело. Можно бы, пожалуй, мириться и с его тяжестью, и с другими конструктивными недостатками».



Танк КВ-1 выпуска августа 1942 года с заводским № 11306 в Королевском музее бронетанковой техники в Бовингтоне, Великобритания (ЯМ).

Думается, что данный эпизод М.Е. Катуков писал в воспоминаниях с точки зрения послезнания — летом 1942 года мощности 76-мм пушки ЗИС-5, установленной на КВ-1, вполне хватало. Тем более что чуть ниже приведенного фрагмента Катуков пишет:

«Верховный слушал внимательно, не перебивал. Но когда я изложил свою точку зрения о всех танках, находившихся у нас на вооружении, он, выдержав длинную паузу, неожиданно начал мне доказывать, что я напрасно так резко обрушился на КВ, Т-60 и Т-70, что они неплохие машины и, возможно, мы, танкисты, просто недооцениваем их.

Слушая Сталина, я, разумеется, волновался, но все же решил не сдаваться. Привел ряд боевых примеров, подтверждающих, что КВ, Т-60 и Т-70 не оправдывают себя на поле боя. И еще раз попросил:

— Пусть вооружат танки, хотя бы те же тяжелые, более мощной пушкой, тогда они нам пригодятся».

Как видно, Катуков готов мириться с КВ, но вновь требует усиления его вооружения. А как уже говорилось, к тому моменту 76-мм орудия тяжелому танку вполне хватало.

Но как бы там, ни было, данный эпизод сильно растиражировали и в литературе, и в интернете, при этом мнение Катукова автоматически стали «перекладывать» на всех танкистов — мол, КВ в войсках не очень любили, и все. И никаких боевых преимуществ по сравнению с Т-34 у КВ-1, за исключением более толстой брони, не было. Такие выводы читать довольно занятно — а что же, значительно более мощная защита в бою не является серьезным преимуществом? А наличие командира, который занимается только тем, что управляет боем (пусть только при помощи панорамы), а не совмещает в себе функции наводчика/заряжающего тоже не преимущество? Конечно, КВ-1 не был идеальной машиной, но все же, приводить такие аргументы как-то несолидно. Тем более, что согласно определению того времени — «танк боевая гусеничная машина, сочетающая в себе мощное вооружение, надежную броневую защиту и высокую подвижность». И с вооружением, и с бронированием у КВ-1 в 1941 — начале 1942 года дело обстояло нормально, да и подвижность машины была неплохой. «Кэвэшка» конечно не «бегала» так быстро, как Т-34, но для тяжелой машины ее скоростные и маневренные качества были вполне удовлетворительными.

И еще одно. Приводя мнение такого уважаемого военачальника-танкиста как М. Катуков, почему-то не приводят других точек зрения. Например, тот же П.А. Ротмистров, который в 1942 году занимал такую же должность, как и Катуков (командир танкового корпуса). Документ, в котором он хвалит КВ, и просит укомплектовать его корпус только КВ, приводился выше.



Танк КВ-1 выпуска ЛКЗ августа-сентября 1941 года во французском музее бронетанковой технике в Самюре (МА).

Есть и другие подобные мнения — например, генерал-майор И.А. Вовченко, в годы войны занимавший последовательно должности командира разведбата, танкового полка, танковой бригады и танкового корпуса, в своей книге «Танкисты», писал о событиях сентября 1942 года:

«В руках опытных водителей танк КВ отработал в походе и в бою по пять тысяч часов, машины прошли без ремонта мотора по три тысячи километров. Это почти в три раза больше, чем предусмотрено техническими условиями эксплуатации танков. Семьдесят вмятин и три тысячи пройденных километров! На этих машинах можно дойти до Берлина без ремонта. Таково было единодушное мнение гвардейцев-танкистов 3-й бригады 7-го корпуса».

Таким образом, даже с учетом недостатков трансмиссии при грамотной эксплуатации и наличии опытных экипажей, на КВ-1 можно было успешно воевать, и примеров этому можно найти немало. Но к лету 1942 года, когда окончательно была отлажена система подготовки кадров танкистов, когда в учебные части попадали люди, не только призванные из запаса, но и в большом количестве уже имеющие боевой опыт, полученный в танковых частях, КВ-1 сняли с производства.

Вообще говоря, у этого танка было на войне как бы два «пришествия». Первое — это лето 1941 года, первые бои, зачастую ставшие шоком для немецких танкистов и артиллеристов, впервые столкнувшихся с неизвестными тяжелыми танками. Напомним, что батальон КВ полного штата того времени — это 31 танк. И даже если часть была укомплектована не до конца или часть машин отстала на марше, в атаках на отдельных участках могли действовать от 10 до 30 КВ. Борьба с таким количеством тяжелых машин для немцев была в то время непростым делом. После изменения штатов, и сокращения числа тяжелых танков в частях, КВ могли появиться на поле боя числом не более десяти. И лишь при действии, например, двух бригад рядом (что случалось крайне редко), число их могло быть больше.

Второе «пришествие» КВ-1 — это июль — сентябрь 1942 года. На левом фланге Западного, а также на Брянском, Сталинградском и особенно на Воронежском фронтах действовало довольно значительное количество «кэвэшек», причем не только в тяжелых бригадах танковых корпусов, но и в составе отдельных танковых батальонов и даже рот. Таким образом, на долю КВ-1 выпала роль машины, которая защищала свою страну в самые тяжелые и самые трагические периоды Великой Отечественной — летом 1941-го и в 1942 году. Значительное количество этих танков было потеряно, и часто эвакуировать их не представлялось возможным — поле боя оставалось за противником.



Танк КВ-1 изготовленный ЧКЗ в марте 1942 года с заводским № 10260, в экспозиции финского музея бронетанковой техники в Пароле (АСКМ).

КВ-1 приняли на себя удар в самую тяжкую пору, и их экипажи выполнили свой долг до конца. И пусть «кэвэшкам» не довелось участвовать в наступательных операциях Красной Армии в 1944–1945 годах, и эти машины не вошли на улицы освобожденных городов Европы, и в поверженный Берлин, но эти грозные и по-своему красивые боевые машины внесли свой вклад в Победу.

До сегодняшних дней дожило десять экземпляров танков КВ-1. У нас в стране имеется пять машин. В музее прорыва блокады Ленинграда (г. Кировск, Ленинградская область) экспонируются два танка — заводские номера 5069 и 5207. Обе машины были в свое время подняты из Невы, где затонули во время боев за знаменитый «Невский пятачок». Танк № 5069 выпуска августа 1941 года, имеет корпус и башню, изготовленные на Ижорском заводе. Машина с № 5207 сентябрьской сборки 1941 года, оснащена упрощенной башней завода № 371 имени Сталина, входила в состав 123-й танковой бригады. Была подбита на «пятачке» в ноябре 1941 года, затонула при попытке переправы на правый берег.

Еще один танк КВ-1, с заводским номером 5200, также был поднят со дна Невы, и в настоящее время находится в «Музее битвы за Ленинград» (г. Всеволожск, Ленинградская область). Танк выпуска сентября 1941 года, также с упрощенной башней завода № 371. В настоящее время усилиями работников музея и энтузиастов машина поставлена на ход.

Также в Ленинградской области находится и четвертый, сохранившийся КВ-1 — танк с номером С-054, установленный в качестве памятника в поселке Ропша. Это машина, собранная в 1943 году на заводе № 371 имени Сталина, и участвовавшая в боях по снятию блокады Ленинграда. КВ-1 с номером С-054 действовал в составе 31-го гвардейского танкового полка прорыва с осени 1943 года. В январе 1944 года экипаж машины под командованием гвардии младшего лейтенанта Н.П. Красковича участвовал в окончательном снятии блокады Ленинграда, и под Красным Селом подбил один немецкий танк. В этих боях машина получила серьезные повреждения, и была отправлена на ремонт. Впоследствии ее установили в качестве памятника в Ропше.



Поднятый со дна Невы 16 октября 2007 года танк КВ-1 с заводским № 5207 выпуска сентября 1941 года (СП).

На площадке Центрального музея Вооруженных Сил в Москве установлен танк КВ-1 с заводским номером 43666, изготовленный Челябинским Кировским заводом в декабре 1941 года. По невыясненным пока причинам (возможно, использовался для опытных работ или не был окончательно принят военной приемкой) машина находилась на заводе до конца марта, и 1 апреля 1942 года была отправлена на фронт. Спустя две недели машину включили в состав 90-й танковой бригады Юго-Западного фронта. В ходе последующих боев в мае-июне 1942 года танк получил повреждения, и был отправлен в ремонт. Видимо оттуда он попал в распоряжение Ленинградских Краснознаменных бронетанковых курсов усовершенствования командного состава, которые были эвакуированы в Магнитогорск. После войны машину направили в музей на полигоне в Кубинке, а оттуда в 1964 году передали ЦМВС.

В Финляндии, в бронетанковом музее в местечке Парола, экспонируются два КВ-1. Обе машины были захвачены финнами в качестве трофеев, и впоследствии эксплуатировались до начала 1950-х годов. Один КВ-1 — это экранированный танк с заводским номером 4785 выпуска июня 1941 года (это единственный в мире сохранившийся экранированный КВ-1). Машина была направлена в состав 2-го танкового полка 1-й танковой дивизии, действовавшего в августе-сентябре 1941 года на Северном фронте. Танк захватили финны севернее Петрозаводска в сентябре 1941 года.

Второй финский КВ-1 — машина с литой башней, изготовленная ЧКЗ в марте 1942 года, имеет заводский номер 10260. 21 марта она была отправлена в распоряжение Горьковского бронетанкового центра, где поступила в состав 363-го отдельного танкового батальона. Часть отправили в состав 7-й армии Карельского фронта. 18 апреля танки батальона участвовали в частной наступательной операции у поселка Свирь-3. В этом бою было потеряно три Т-34 и два КВ-1, в том числе и машина № 10260. Впоследствии она была эвакуирована финнами и введена в строй.

По одному танку КВ-1 (с литыми башнями) были отправлены летом 1943 года в США и Великобританию для проведения испытаний (заводские номера 11302 и 11306 соответственно, машины выпуска августа 1942 года, одни из последних серийных КВ-1). В настоящее время машины экспонируются в экспозициях Королевского танкового музея в Бовингтоне (Великобритания) и Абердинского полигона (США).



Поднятый со дна Невы и восстановленный танк КВ-1 выпуска августа 1941 года с заводским № 5069 на площадке музея «Прорыв блокады Ленинграда» (АС).

Музей бронетанковой техники в Самюре (Франция) также располагает одним танком КВ-1. Номер танка пока обнаружить не удалось, предположительно машина выпуска августа-сентября 1941 года. Как она попала во Францию неизвестно, возможно находилась в одной из немецких частей и использовалась в качестве учебной машины.

Выше перечислены все сохранившиеся до нашего времени танки КВ-1. Помимо них в различных музеях имеются копии (в натуральную величину), изготовленные с использованием некоторых оригинальных деталей КВ-1, например найденных на местах боев броневых плит, башен, элементов ходовой части и т. п. В ходовой части, как правило, используются узлы и детали от ИС-2/ИС-3. Такие копии выставлены в Центральном музее Великой Отечественной войны в Москве, музее «Боевая слава Урала» в Верхней Пышме, Военно-техническом музее (с. Ивановское Московской области).

Кроме того, в 2015 году под Витебском достали из болота куски танка КВ-1 выпуска 1940 года. Машина была в составе танкового батальона Саратовского танкового училища, приданного в июле 1941 года 13-й танковой дивизии 5-го мехкорпуса. Самым интересным стала находка башни (без крыши) с 76-мм пушкой Л-11. Башня и элементы корпуса этой машины были использованы при постройке ходового макета КВ-1 из тягача, изготовленного на базе ИСУ-152.

Также летом 2014 года из реки Дон у села Верхний Момон Воронежской области подняли взорванный корпус танка КВ-1 (выпуска ЧКЗ) с фрагментами ходовой части. Планировалось, что машина будет восстановлена и выставлена в музее бронетанковой техники в Кубинке, однако по ряду причин сделать это не удалось.



Собраны с использованием корпусов и башен сгоревших танков. Всего на ЛКЗ в 1940–1941 годах изготовлено 856 КВ-1 (из них 3 с использованием корпусов и башен сгоревших танков).



* На танках выпуска 1950 года устанавливалась 76,2-мм пушка Л-11.

** Включая запасной.

*** Машины выпуска до конца 1940 года имели боекомплект в 103 выстрела.

**** Литая — лоб до 110 мм, борт до 95 мм.

Оглавление книги


Генерация: 0.295. Запросов К БД/Cache: 0 / 0