Глав: 14 | Статей: 18
Оглавление
В войнах первой половины XIX в. артиллерия играла важную роль, недаром современники называли ее «богом войны». Впервые читателю предлагается детальный рассказ о действиях артиллерии в Отечественной войне 1812 г. На примере известных сражений автор показывает особенности использования орудий в русской и французской армиях, рассматривает состав и оснащение артиллерийских частей, а также артиллерийские трофеи, захваченные русскими войсками. Книга иллюстрирована уникальными фотографиями.

Глава 6 ОТ МАЛОЯРОСЛАВЦА ДО БЕРЕЗИНЫ

Глава 6

ОТ МАЛОЯРОСЛАВЦА ДО БЕРЕЗИНЫ

Зимовка в сгоревшей Москве, не имея достаточного количества провианта, была равносильна самоубийству. И вот вечером 6 (19) октября французская армия начала уходить из Москвы. К этому времени у Наполеона оставалось не более 110 тысяч солдат. Уходя, Наполеон приказал взорвать Кремль. Взлетели на воздух здание Арсенала, часть кремлевской стены, частично была разрушена Никольская башня, выходившая к Москве-реке. Это была чисто пропагандистская акция, по формально к Наполеону придраться нельзя — в 1812 г. Кремль у русских числился не музеем, а крепостью.



Схема контрнаступления русской армии в 1812 г.

Наполеон шел на Калугу с тем, чтобы оттуда повернуть на Смоленск. Почему Смоленск был для него таким обязательным этапом? Почему он решил не идти в южные, богатые губернии России?

Клаузевиц первый из военных писателей указал на полную неосновательность широко распространенного мнения, будто Наполеон сделал ошибку, отступая от Москвы на Смоленск, вместо того чтобы идти южными губерниями, обильными и уцелевшими. Клаузевиц просто отказывается понимать тех, кто это говорит. «Откуда мог он (Наполеон) довольствовать армию помимо заготовленных складов? Что могла дать "неистощенная местность" армии, которая не могла терять времени и была вынуждена постоянно располагаться бивуаками в крупных массах? Какой продовольственный комиссар согласился бы ехать впереди этой армии, чтобы реквизировать продовольствие, и какое русское учреждение стало бы исполнять его распоряжения? Ведь уже через педелю вся армия умирала бы с голоду».

У Наполеона по смоленско-минско-виленской дороге имелись гарнизоны, продовольственные склады и запасы, эта дорога была подготовленной, а на всем юге России у него ровно ничего приготовлено не было. Как бы ни были эти места «богаты» и «хлебородны», все равно невозможно было организовать немедленно продовольствие для 100 тысяч человек, быстро двигающихся компактной массой в течение нескольких недель подряд. «Отступающий в неприятельской стране, как общее правило, нуждается в заранее подготовленной дороге… Под "подготовленной дорогой" мы разумеем дорогу, которая обеспечена соответствующими гарнизонами и на которой устроены необходимые армии магазины», — писал Клаузевиц.

Русское командование решило не допускать движения неприятеля к Калуге, что привело к сражению под Малоярославцем. К вечеру 11 октября наполеоновская армия, выступившая из Москвы, располагалась следующим образом. 4-й корпус вице-короля (дивизии Брусье, Пино и королевской гвардии), следовавший в авангарде армии, остановился южнее Боровска, примерно в 10 км от Малоярославца. Дивизия Дельзона этого же корпуса достигла Малоярославца, но в связи с отсутствием моста через реку Лужу остановилась на левом берегу вблизи города. Два батальона дивизии переправились через реку и вошли в город. Главные силы наполеоновской армии (1-й и 3-й корпуса, молодая и старая гвардии) находились в селе Фоминское и его окрестностях, и остальные войска (корпуса Мюрата, Жюно и Понятовского) — в огромном четырехугольнике: Москва — Можайск — Верея — Вороново. 4-й пехотный корпус, на который в случае столкновения с русскими войсками возлагалась задача первым вступить в бой, имел 23 963 человека пехоты, 1661 человек конницы и 92 орудия.

Русская армия после поражения на реке Черпишне вернулась в Тарутинекий лагерь и до 11 октября оставалась в нем. С утра 10 октября от нее был выделен отряд в составе 6-го пехотного и 1-го кавалерийского корпусов под командованием генерал-лейтенанта Дохтурова к селу Фоминскому для наблюдения за Боровской дорогой.

В составе отряда имелось две батарейных (7-я и 32-я), две легких (12-я и 13-я) и две конных (7-я и лейб-гвардии 1-я) артиллерийских роты. 24-я артиллерийская бригада (24-я батарейная, 45-я и 46-я легкие артиллерийские роты), входившая по расписанию в состав корпуса, в отряде отсутствовала (видимо, она была оставлена в резерве). Кроме того, Дохтурову были подчинены партизанские отряды генерал-майора Дорохова, капитана Сеславина и поручика Фигнера, действовавшие в том же районе, а с 11 октября — несколько казачьих полков Платова. В отряде Дорохова имелось 8 орудий, а в казачьих полках — донская казачья конно-артиллерийская рота (6 орудий). В отряде Дохтурова, не считая партизанских отрядов и казачьих полков, численность которых неизвестна, по данным на 6 октября насчитывалось 9084 человека пехоты, 2579 человек конницы при 72 орудиях.

К вечеру 10 октября отряд Дохтурова, выполняя задачу, подошел к деревне Аристово. Узнав здесь о выступлении противника из Москвы и о движении его на Малоярославец, Дохтуров повернул отряд обратно к Малоярославцу, имея целью упредить противника в занятии города. Около 6 часов вечера 11 октября отряд подошел к селу Спасское, навел мосты через реку Протву, переправился через нее, и, оставив два батальона с двумя орудиями для охраны моста, с двух часов ночи продолжал движение.

Кстати, часть артиллерии отряда не стала дожидаться наведения мостов и переправилась через Протву вброд. При этом зарядные ящики погружались в воду почти наполовину своей высоты, так что была опасность намочить их содержимое. К счастью, заряды в ящиках после переправы оказались совершенно сухими, что говорит об удачной конструкции и хорошем качестве зарядных ящиков, принятых на вооружение русской артиллерии незадолго до войны.

Несмотря на трудности марша по труднопроходимым дорогам, размокшим от недавних дождей, артиллерия успешно подошла к Малоярославцу вместе с пехотой и конницей.

Около 5 часов утра 12 октября передовые части отряда Дохтурова (33-й и 6-й егерские полки) атаковали находившиеся в городе два неприятельских батальона и оттеснили их к реке Луже. Вскоре в город вошли 13-й и 11-й егерские полки с 7-й конной ротой полковника Никитина, которая заняла выгодную позицию в северной части города и взяла под обстрел части противника, наводившие мосты через Лужу.



Русская артиллерия при завязке сражения под Малоярославцем 12 октября 1812 г.

Тем временем отряд Дохтурова занял позицию: 6-й пехотный корпус с 4 артиллерийскими ротами (7-й и 32-й батарейными, 12-й и 13-й легкими) против юга-западной окраины города, по обеим сторонам Калужской дороги, являвшейся наиболее вероятным направлением главных атак французов; 1-й кавалерийский корпус с отрядом Дорохова и гвардейской конно-артиллерийской ротой — справа, примерно в 500 м от него, против юго-восточной окраины города, и казачьи полки Платова со своей конной ротой (6 орудий) — слева от него, по правому берегу реки Лужи против безымянной деревни.

При развертывании особое значение было уделено артиллерии. Ее располагали таким образом, чтобы она могла обеспечить своим огнем оборону не только позиций, занятых войсками перед городом, но и оборону самого города. В связи с этим артиллерия заняла позиции: гвардейская конная рота полковника Козена — перед фронтом 1-го кавалерийского корпуса, на высоте у самой юго-восточной окраины города (батарея 1); батарейные роты 7–я капитана Турчанинова и 32-я полковника Беллинсгаузена перед фронтом 6-го пехотного корпуса по обе стороны от Новой Калужской дороги (батарея 2). Батарея 1 имела задачей подавлять артиллерию и резервы противника на левом берегу реки Лужи, препятствовать его переправе на правый берег, а также обеспечивать действия своих полков в городе; батарея 2 — обеспечивать своим огнем оборону позиции, занимаемой корпусом, а также, насколько позволяли условия местности, оборону города.

Местность у Малоярославца представляла собой невысокое плато, идущее с юга к реке Луже и круто обрывавшееся у нее. Левый же берег реки был низок, и местность здесь хорошо просматривалась с правого берега, а русские батареи имели широкие сектора обзора и обстрела. Поэтому русская артиллерия сразу же оказалась в более благоприятных условиях, чем французская. Этим отчасти компенсировалось то численное превосходство артиллерии противника, которое могло иметь место с вводом в бой всего 4-го корпуса Богарне.

Легкие артиллерийские роты, оставшиеся в 6-м корпусе, были распределены по полкам (по 4 орудия на полк), а в полках — по батальонам (по 2 орудия в каждом). В боевом порядке они располагались группами по 4 орудия в промежутках между полковыми колоннами и на их флангах. В задачу роты входило с началом ввода своих полков в бой поддерживать их своим огнем.

Таким образом, из 6 наличных рот (72 орудия) 4 роты (48 орудий, в том числе все батарейные и 24 легких) были расположены с 6-м корпусом на наиболее вероятном направлении главных атак противника, одна (12 конных орудий) — на правом фланге и одна (12 конных орудий) — в самом городе для обеспечения боевых действий находившихся там егерских и пехотных полков. Такое распределение артиллерии отвечало требованиям обстановки.

Противник, услышав перестрелку в городе, начал деятельную подготовку к переправе и дальнейшему движению вперед. Против города, на левом берегу реки Лужи, была установлена сильная батарея в 9?10 орудий, которая открыла огонь по городу и по прикрывавшей его артиллерии. Под прикрытием огня этой батареи дивизии Дельзона удалось закончить наводку моста, переправиться и атаковать русские войска, находившиеся в городе. Обороняющиеся встретили противника дружным огнем из ружей и артиллерийским огнем. Конная рота полковника Никитина сначала вела огонь по противнику на мостовой переправе, а затем, с вступлением его в город, по атакующим колоннам в городе. Стрельба велась картечью с близких дистанций, нередко почти в упор, и противник нес большие потери. Но благодаря численному превосходству ему удалось оттеснить русские полки и овладеть городом.

После этого дивизия Делъзопа повела атаку против 6-го корпуса. Однако атака оказалась неудачной. С приближением вражеских колонн 7-я и 32-я батарейные роты открыли по ним сильный картечный огонь. Противник, понеся большие потери, сначала остановился, а затем, контратакованный пехотой, обратился в бегство. Артиллерийские роты преследовали бегущие войска своими выстрелами до самой реки.

Генерал Дохтуров, руководивший отражением вражеской атаки, высоко оцепил действия артиллерии. Он писал в рапорте Кутузову 14 октября: «При сем случае верные действия поставленных на левом фланге с нашей стороны батарей, одной под командованием полковника Беллинсгаузена, другой капитана Турчанинова, причинили неприятелю величайшее поражение, так что, несмотря на беспрестанно прибывающие новые колонны, они обращались в бегство и бросались толпами в реку. При сем случае множество потоплено»[60].

За успешные действия по отражению вражеской атаки полковник Беллинсгаузен и капитан Турчанинов были впоследствии произведены в следующие чины.

Тем временем русские войска (в основном егерские полки), перешедшие в контратаку, вскоре овладели городом. Контратака обеспечивалась 7-й конной ротой, которая своим огнем поражала неприятельских стрелков на улицах и в зданиях, отражала контратаки противника, разрушала отдельные строения, превращенные противником в огневые пункты, и т. д.

Для закрепления успеха в город по просьбе генерала Ермолова была выделена от 6-го корпуса 32-я батарейная рота. Одна полурота этой роты была по распоряжению Ермолова придана полкам, находившимся в городе, а другая — установлена двумя группами (в 4 и 2 орудия) на северо-западной окраине города, у самой реки. В задачу второй группы входило вести борьбу с артиллерией противника на левом берегу реки, держать под огнем пути, сообщения вражеских войск со своими резервами, а также не допустить переправы французских войск на правый берег реки.

Полурота с успехом справилась с поставленными задачами. В рапорте Дурляхова отмечается, что действовавший здесь капитан Фаустов с двумя орудиями «сбил 2 орудия и воспрепятствовал строению моста… действовал против колонн и потопил часть людей, строящих мост». Штабс-капитан Осмоловский также с двумя орудиями, поставив одно из них в роте, «несколько во фланг неприятельских батарей, сбил 3 орудия… воспрепятствовал строить мост, часть сделанного моста разбил».

За успешные действия всех этих офицеров Дохтуров представил к производству в следующие чины.

Действия батарейной артиллерии в городе были не менее успешными. Поручик Потемкин, по свидетельству генерала Дохтурова, руководя двумя батарейными орудиями, «с искусством действовал против неприятельских трех орудий, поставленных на берегу против моста». Подпоручик Максимовский с двумя батарейными орудиями зажег дом, в котором сидели французские стрелки, а потом стрельбой картечью уничтожил этих стрелков. Таким образом, батарейные орудия в городе не только поражали живую силу и разрушали (поджигали) опорные пункты врага, но и с успехом вели борьбу с артиллерией.

Около 11 часов 12 октября, с подходом дивизии Брусье, дивизия Дельзопа при поддержке своей артиллерии опять перешла в атаку и после ожесточенного боя овладела городом. Атака была настолько стремительной, что русские войска едва успели вывезти из города артиллерию. Дивизия Брусье, стремясь развить достигнутый успех, вышла на юго-восточную окраину города и стала перестраиваться в колонны для последующей атаки.

Однако эта атака была сорвана русской артиллерией. Стоявшие здесь гвардейская конная рота и часть орудий, отошедших из города, открыли по французам меткий картечный огонь. Дивизия Брусье, оставив перестроение, бросилась назад и скрылась в городе «столь поспешно, что большая часть наших орудий успела сделать только по одному выстрелу»[61].

Воспользовавшись этим, русские пехотинцы при поддержке огня своих батарей перешли в контратаку и отбросили французов в северную часть города. Пехоту при контратаке на этот раз поддерживала 7-я конная рота и полурота 32-й батарейной роты. Генерал Ермолов писал в рапорте: «Полковник Никитин и находящийся при мне штабс-капитан Позднев [офицер 32-й батарейной роты. — А.Ш.] ввели тотчас батареи в город. Потери неприятеля были ужасными»[62].

Однако русские полки, выйдя на северную окраину города, оказались сами под губительным ружейным огнем противника, засевшего в постройках центра города, и были вынуждены отойти. Затем город еще несколько раз переходил из рук в руки.

Около 12 часов дня французское командование ввело в бой дивизию Пино, а чуть позже и королевскую гвардию. Они после неудачных попыток прорвать фронт русских колонн закрепились на северо-восточной окраине города. Все это время русская артиллерия непрерывно поддерживала огнем свои войска. Особенно успешными были действия 7-й конной роты. Дохтуров, отмечая это, писал: «…батарея роты конной полковника Никитина с самого утра верными картечными выстрелами поражала повсюду неприятельские колонны».[63]

Таким образом, к этому времени против отряда Дохтурова, насчитывавшего (без партизанских отрядов и казачьих полков) 11 663 человека пехоты и конницы при 72 орудиях был введен в бой весь 4-й французский пехотный корпус численностью (без учета потерь) в 25 624 человека пехоты и конницы при 92 орудиях. Противник имел существенное превосходство в силах и средствах. Отряд Дохтурова напрягал последние силы, чтобы удерживать занимаемые позиции до подхода подкреплений.

Между тем главные силы русской армии с утра 12 октября вышли из Тарутинского лагеря, и 7-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Раевского, следовавший в авангарде армии, около 2 часов дня подошел к Малоярославцу. Его 26-я пехотная дивизия с 26-й артиллерийской бригадой (26-я батарейная рота, 47-я и 48-я легкие роты) расположились на левом фланге 6-го пехотного корпуса, а 12-я дивизия с 12-й артиллерийской бригадой (12-я батарейная рота, 22-я и 23-я легкие роты) частью сил вошла в город, а остальной частью расположилась вне города. Одна из ее рот (видимо, 12-я батарейная) по приказанию командира корпуса заняла позицию на высоте, сменив гвардейскую конно-артиллерийскую роту полковника Козена. Последняя в связи с понесенными потерями была отведена в резерв 6-го пехотного корпуса для приведения себя в порядок.

Новой батарее была поставлена задача: не допустить обхода неприятельских колонн по оврагам; и батарея с успехом справилась с этой задачей.

С подходом 7-го корпуса численность русских войск у Малоярославца увеличилась на 10 523 человека пехоты и 72 орудия и теперь составляла 22 186 человек пехоты и конницы при 144 орудиях. Командование войсками в городе принял на себя по старшинству генерал-лейтенант Раевский.


Русская артиллерия в сражении под Малоярославцем к исходу дня 12 октября 1812 г.

Несколько раньше к Малоярославцу подошел 1-й французский корпус Даву численностью 28 949 человек пехоты и конницы при 144 орудиях. Таким образом, численность неприятельских войск увеличивалась (не считая потерь) до 54 573 человек пехоты и конницы при 236 орудиях. Превосходство в силах и средствах, имевшее место на стороне французских войск, еще более увеличивалось.

Вскоре 4-й корпус вице-короля, усиленный двумя дивизиями 1-го корпуса Даву, при поддержке многочисленной артиллерии, большая часть которой к этому времени успела переправиться через реку, — перешел в решительное наступление.

Части русских 6-го и 7-го пехотных корпусов, не выдержав стремительного натиска противника, оставили город и отошли на исходную позицию. Перед позицией, рядом с батареей 2, были установлены (за счет артиллерии 7-го корпуса) еще две батареи: одна в 18 и другая в 10 орудий.

Все три батареи, расположенные на небольших расстояниях одна от другой, представляли собой одну большую мощную батарею в 40 орудий, хотя и не объединенную единым командованием. Поскольку на этом направлении ожидались главные атаки противника, создание здесь такой сильной батареи было вполне оправданным.

Тем временем французы, овладев городом, готовились развить достигнутый успех. Свои основные усилия он сосредоточил вдоль Калужской дороги. Здесь нависла серьезная угроза прорыва русской позиции.

С подходом неприятельских колонн на близкое расстояние русские войска открыли по ним губительный ружейный огонь. Один из участников боя вспоминал: «Наши колонны, дав подойти неприятелю на самое близкое картечное расстояние, открыли по ним столь удачный и смертоносный огонь, что колонны неприятеля смешались…»[64]

Учитывая создавшуюся опасность, полковник Козен, а еще раньше его поручик Митаревский, выдвинули вперед каждый по 4 орудия, установили их на позициях у самого Калужского шлагбаума и, пренебрегая ружейным огнем противника, открыли по французской колонне картечный огонь в упор. Артиллерийская прислуга действовала, по свидетельству Митаревского, «молодцами: живо и метко; мне оставалось только говорить "не торопись, не суетись", указывать направления и изредка проверять их»[65].

Стрельба артиллерии была весьма эффективной. Тот же Митаревекий писал: «Французов клали целыми рядами». В результате колонна противника остановилась, смешалась и вскоре отошла назад. Атака на этом направлении была отбита. Одновременно она была отражена по всему фронту. Русские войска перешли в контратаку и вскоре овладели значительной частью города. Полковник Козен и действовавшие с ним поручик Гербень, подпоручики Гажицкий и Гардер за «дерзкие» действия при отражении атаки были представлены к наградам: первый — к производству в следующий чин, а остальные — к награждению орденами Святого Владимира 4-й степени.

Борьба за Малоярославец продолжалась почти всю ночь. Но город оставался в руках французов. Русские части отошли на исходную позицию. За день боя обе стороны понесли большие потери: французская армия — около 5000 человек, а русская — около 3000 человек.

Между тем, еще к исходу дня 12 октября к месту сражения подошли главные силы обеих армий. Наполеон имел около 70 тыс. человек и 360 орудий, сосредоточенных в районе Малоярославца, а Кутузов — до 90 тыс. человек и 600 орудий.

Учитывая неблагоприятное соотношение сил и более выгодную позицию русской армии, Наполеон, простояв со своими корпусами перед городом целый день 13 октября, 14 октября повернул их на Смоленскую дорогу.

После сражения у Малоярославца французская армия отступала к Смоленску по большой Смоленской дороге. Впереди шла гвардия. За ней в полупереходе один за другим корпуса Нея, Жюно, Понятовского и итальянского вице-короля. В арьергарде следовал корпус Даву.

21 октября французская гвардия подошла к Землеву. Ней был в Вязьме, Понятовский и вице-король — в окрестностях села Федоровского в 12 верстах к востоку от Вязьмы. Туда же следовал из Царева-Займища и корпус Даву.

Первое время морозов не было, и французы страдали в основном от нехватки продовольствия и падежа лошадей. Похолодало лишь после Вязьмы. Генералы Милорадович и Платов шли за французским арьергардом, постоянно его тревожа, казачьи отряды и партизаны рыскали по флангам отступающей французской армии, захватывали обозы, рубили в нечаянных налетах отдалившиеся от главных сил отряды. «Сегодня я видел сцену ужаса, которую редко можно встретить в новейших войнах, — записывает Вильсон[66] 5 ноября в 40 верстах от Вязьмы, по дороге к Смоленску, — 2 тысячи человек, нагих, мертвых или умирающих, и несколько тысяч мертвых лошадей, которые по большей части пали от голода».

Платов с казаками и пехотной дивизией следовал по большой дороге за Даву. Милорадович составлял авангард главных сил и следовал с двумя пехотными корпусами (князя Долгорукого и графа Остермана) и двумя кавалерийскими корпусами (Корфа и Васильчикова) проселками, левее большой дороги, и 21 октября был в селе Спасском в 7 верстах к юга-востоку от Федоровского. Кутузов, следовавший с главными силами из Медыни на Ельню, параллельно движению французов, наперерез их пути к отступлению, 21 октября был в Дубраве в 27 верстах от Вязьмы.

Милорадович договорился с Платовым атаковать на следующий день французов. Для поддержки атаки Кутузов отрядил в помощь Милорадовичу две кирасирские дивизии, казачий полк и две конные батареи под началом графа Уварова, а сам с главными силами перешел к селу Быков в 10 верстах к юга-востоку от Вязьмы.

В 4 часа утра 22 октября кавалерия Милорадовича выступила с ночлега. За ней следовала пехота. Войска шли в трех колоннах. Кавалерия правой колонны (Милорадовича) прошла около 8 часов утра через деревню Максимово и выстроилась на высотах, расположенных между Федоровским и Мясоедовой и господствующих над большой дорогой. За ней следовала 17–я пехотная дивизия.



Район боевых действий под Вязьмой

В это время корпус Нея был расположен у Крапивны к югу от Вязьмы. Корпуса вице-короля и Понятовского, пройдя Мясоедову, приблизились к Вязьме, а Даву, преследуемый казаками Платова, подходил к Федоровскому. Французов было до 37 тыс. человек. У Милорадовича и Платова имелось лишь 25 тыс. человек, но зато русские значительно превосходили численностью своей кавалерии — у французов 3 тыс. сабель, а у русских 8,5 тысячи.

Как только развернулась кавалерия Милорадовича, полковник Эмануэль с четырьмя эскадронами Ахтырских гусар и Киевским драгунским полком атаковал французскую бригаду Негеля, рассеял ее и стал поперек большой дороги. Полковник Юзефович с Харьковским драгунским полком перешел через дорогу и ударил на неприятеля, свернувшего с дороги вправо.



Обстановка в районе Вязьмы на час дня 22 октября 1812 г.

Милорадович поставил на высотах три конные батареи для обстрела отступавших и поджидал прибытия 17-й пехотной дивизии. Французы атаковали нашу конницу. При этом отмечался убийственный огонь итальянской артиллерии Мюрата. Русская конница была вынуждена покинуть большую дорогу. К часу дня 22 октября вице-король стоял на большой дороге близ хутора Рибопьера, осадив своим правым флангом назад, а Даву примкнул к нему своим левым флангом. Милорадович атаковал французов на этой позиции всеми своими силами и отрядом Платова, имея при себе 80 орудий. После непродолжительного сопротивления французы отступили к Вязьме.

К этому времени прибыл генерал Уваров с двумя кирасирскими дивизиями и двинулся против Нея, расположенного у деревни Крапивны за болотистой речкой Улицей. Так как мост был сожжен, Уваров был вынужден ограничиться лишь артиллерийским огнем через реку.

Отступив к Вязьме, французы расположились на высотах перед городом. Но из-за превосходства русской артиллерии, прибытия к ним Уварова и переправы через реку Улицу летучих отрядов Сеславина и Фигнера, которые появились на правом фланге французов, решено было отступить.

Французский арьергард, занимавший Вязьму, получил приказание сжечь в городе все уцелевшие строения и отступить.

Наступал уже вечер, и Милорадович приказал атаковать горевший город. 26-я и 11-я дивизии двинулись в атаку, в голове последней шли Перновский и Кексгольмский полки с Белозерским полком 17-й дивизии, которые одновременно с отрядами Сеславина и Фигнера вошли в город. Войска среди пламени пожаров и облаков дыма прошли город, переправились через реку Вязьму и заняли его окраину у Смоленской заставы.

По данным «Военной энциклопедии», потери французов составили до 4 тысяч убитыми и ранеными. В плен попали до 3 тыс. человек, включая генерала Пелетье и 30 офицеров. Трофеями русских стали три пушки. Потери русских составили 1800 человек[67].

При движении к Смоленску обе армии испытывали неимоверные трудности. Дорога была так испорчена дождями, что лошади вязли в грязи. Русский артиллерист, участник похода, писал: «Артиллерия с трудом передвигалась по кочкам и рытвинам. Кавалерийские корпуса следовали один за другим, но в самом жалком положении, как люди, так и лошади. Трудно описать подробно все бедствия людей, мимо которых мы проезжали»[68].

В трудах наших историков, я уж не говорю о романах и кинофильмах, партизаны постоянно нападают на регулярные части Великой армии. Спору нет, такие случаи имели место, но наибольший вред противнику наносили партизаны, имевшие кавалерийские отряды, захватывающие французские обозы. Ведь Наполеон и его генералы относительно верно рассчитали потребности армии, но не учли состояния дорог и «скифскую войну».

Характерный пример: «30 октября полковник Бистром со своим отрядом, состоявшим из двух батальонов лейб-гвардии егерского полка, одного эскадрона и сотни тульских казаков, при селе Клементьеве захватил большой неприятельский магазин и 1300 пленных. Другой магазин был захвачен в селе Княжое. 1 ноября Орлов-Денисов и Сеславин, двигаясь впереди авангарда, взяли в плен более 1000 человек, захватили шедших в Смоленск под артиллерию 1000 лошадей, 400 телег с провиантом и вином и 200 голов рогатого скота, а граф Орлов-Денисов, кроме того, напал на отряд польского корпуса Зайончека, который лишился при этом несколько сот человек»[69].

Колоритную картинку описал очевидец М. Евреинов: «По дороге к Красному случилось мне встретить огромную французскую пушку, к нам везомую. Вы, может, подумаете, лошадьми? Нет, под пес заложены были 40 человек пленных французов, которых погонял один только казак, держа нагайку и покрикивая; марш вперед, и эти 40 человек должны были повиноваться одному казаку, изнуренные, кто в лохмотьях, кто без сапог, и судя по человечеству, достойны были сожаления»[70].

К 4 ноября французская армия дислоцировалась следующим образом. 2-й корпус Жюно и 6-й корпус Зайончека[71], миновав Красный, находились: первый — у деревни Ляды, а второй — у Дубровпы, по пути на Оршу. 4-й корпус Богарне, наполеоновская гвардия и кавалерийский отряд Латур-Мобура (вес, что осталось от прежних многочисленных кавалерийских корпусов Мюрата) под командованием самого Наполеона располагались в Красном. 1-й корпус Даву находился у деревни Лубны примерно в полпути между Смоленском и Красным, а 3-й корпус Нея все еще оставался в Смоленске. Ему было приказано выступить из Смоленска 5 ноября, предварительно взорвав крепостные стены, наиболее важные здания и уничтожив все остающееся в городе военное имущество.

Численность наполеоновской армии значительно сократилась и, по данным на первые числа ноября, равнялась, не говоря о безоружных, примерно 50 тыс. человек (в том числе 5100 человек конницы) при 300?350 орудиях. Моральное состояние и дисциплина войска упали, их боеспособность была низкой. Кроме того, корпуса оказались в это время сильно растянутыми на марше, чем не могло не воспользоваться русское командование.

Русская армия к вечеру того же дня 4 ноября располагалась: главные силы (5?1 и 8-й пехотные корпуса и 1-я кирасирская дивизия) во главе с самим Кутузовым — в районе деревень Зуньково, Шилово; отряд Голицына (3-й пехотный корпус и 2-я кавалерийская дивизия) — в деревне Новоселки и отряд Милорадовича (2-й и 7-й пехотные, 1-й и 2-й кавалерийские корпуса), представлявший собой авангард армии, — у деревни Мерлино. 4-й пехотный корпус с четырьмя кавалерийскими корпусами под общим командованием Остермана-Толстого оставался у Кобызева, несколько южнее Смоленска, чтобы воспрепятствовать отходу отставшим частям противника из Смоленска на Мстиславль и Могилев, а также для охраны тылов и обозов армии. Кроме того, в составе армии имелись небольшие легкие отряды Островского, Давыдова, Бороздина, Сеславина, Фигнера и др., которые действовали вокруг Красного. Общая численность русских войск составляла около 75 тыс. человек (в том числе 600 человек регулярной и 20 тыс. человек иррегулярной казачьей конницы) и примерно 450 орудий.



Положение войск сторон к исходу 4 ноября 1812 г. накануне сражения под Красным

Авангард Милорадовича, преследуя противника от Смоленска к Красному по параллельной дороге, имел бои 3 ноября у деревни Ржавки с наполеоновской гвардией и 4 ноября у деревни Мерлино с 4-м корпусом Богарне. В обоих случаях он нанес противнику серьезное поражение. При этом важную роль сыграла артиллерия.

В бою 3 ноября артиллерия авангарда, развернувшись с ходу в боевой порядок параллельно дороги, по которой проходила колонна наполеоновской гвардии с большим обозом, нанесла своим огнем во взаимодействии с поддерживаемыми войсками поражение хвосту колонны и разбила ее обоз. Характерно, что на участке 4-й дивизии 2-го пехотного корпуса было выдвинуто 28 орудий (батарейных и легких), которые составили одну большую батарею. Управление батареей осуществлялось, по-видимому, командиром 4-й артиллерийской бригады этой же дивизии. Действия этой сильной батареи при небольших дальностях стрельбы были особенно успешными. В результате общих усилий противник был сбит с дороги и вынужден пробираться к Красному окольными путями, оставив почти весь свой обоз. Генерал Ермолов, принимавший непосредственное участие в бою, приписывал достигнутые результаты в основном действию артиллерии авангарда. «Сегодня, — писал он в рапорте Кутузову, — одними батареями неприятель сбит с большой дороги и должен был идти в поле совершенно рассеянный, где довольно и одной холодной ночи и без преследования для его гибели»[72].

Общие потери наполеоновской гвардии в этот день, не считая большого количества убитыми, составили 2066 человек пленными и 11 орудий.

В бою 4 ноября действия артиллерии авангарда были не менее эффективными. На этот раз заблаговременно развернувшись в боевой порядок прямо на дороге, фронтом к Смоленску, она во взаимодействии с пехотой и конницей авангарда отразила ряд ожесточенных атак 4-го французского корпуса, стремившегося во что бы то ни стало пробиться к Красному на соединение с главными силами.

Замечу, что непосредственно на дороге, по которой противник наносил главный удар, на участке той же 4-й дивизии была поставлена и действовала батарея в 44 орудия. В ее состав входили батарейные и легкие орудия 4-й дивизии, а также 12 орудий 4-й конной роты из 1-го кавалерийского корпуса. Действия этой батареи против сомкнутых колонн противника были особенно эффективны. В итоге французы были сбиты с дороги и рассеяны. Только воспользовавшись темнотой, их остаткам удалось пробраться окольными путями к Красному.

Французский провиантмейстер города Смоленска так описал этот эпизод: «В полдень 4 числа первый наш корпус находился только за две мили от Красного. Дорога была, по-видимому, совсем свободна, хотя изредка неприятель и появлялся влево от нас на возвышенности, но так как на всем пути от Смоленска мы видели его неоднократно, то и не беспокоились, а только послали планкеров по левому нашему флангу.

Но лишь только половина первого корпуса прошла мимо неприятеля, как он открыл по нас сильный картечный огонь из 50 пушек, который был тем убийственнее, что неприятельские орудия находились от нас не далее, как на половину пушечного выстрела. Все вокруг нас пало. Затем, в самое короткое время, неприятель поставил несколько орудий на большой дороге впереди и позади той густой колонны, в которой находились и мы, и открыл по нас сильный картечный огонь. Мы были с трех сторон окружены пушками; картечь сыпалась на нас градом, нам оставалось одно средство — искать спасения в ближайшем лесу. Не успели мы добраться до леса, как вдруг наскакали на нас казаки и изрубили всех, которые остались на дороге. Невозможно вообразить казацких наездов: каждую минуту они нас тревожат, толпы их на каждом шагу и внезапно как будто из земли родятся»[73].

4 ноября 4-й корпус Богарне потерял, не считая убитыми, 2193 человека пленными и 14 орудий. После понесенного поражения он уже потерял значение военной силы и с рассветом 5 ноября, несмотря на ожидавшееся сражение, был направлен Наполеоном на Ляды и Оршу.

Кутузов, учитывая благоприятно сложившуюся обстановку и, в частности, большую растянутость наполеоновской армии, решил с утра 5 ноября атаковать вражеские войска в Красном.

Главные силы русских численностью 22 тыс. человек (в том числе 21 тыс. пехоты и 1000 конницы) при 120 орудиях под командованием генерала Тормасова в 7 часов утра 5 ноября выступили по маршруту Шилово — Сидоровичи — Кутьково — Соракино на Доброе. Движение производилось в корпусных колоннах. Первую колонну составлял 6-й корпус, вторую — 8-й, третью — 5-й корпус и четвертую, замыкающую, — 1-я кирасирская дивизия. Впереди главных сил на расстоянии километра от 6-го корпуса следовал авангард в составе трех полков конницы, двух полков пехоты и одной легкой роты артиллерии под общим командованием генерал-майора Розена. В каждом корпусе имелось по 3 артиллерийские роты. Главным силам была поставлена задача: выйти на большую дорогу у деревни Доброе и таким образом отрезать войска Наполеона в Красном.



?-пудовый медный единорог 1798 г.


?-пудовый медный единорог 1783 г. лейб-гвардии Преображенского полка


?-пудовый единорог. Санкт-Петербургский арсенал. 1805 г.


1-пудовый короткий чугунный крепостной единорог обр. 1805 г. Калибр 197 мм. Вес ствола 1564 кг


3-фн единорог обр. 1805 г. Калибр 83 мм. Длина 101 мм. Вес 108,5 кг


Подъемный механизм 3-фн единорога


6-фн русская полевая пушка, отлита в 1800 г. в Брянском арсенале. Калибр 95 мм. Длина 1520 мм. Вес 433 кг. 27 января 1807 г. в ходе сражения при Прейсиш-Эйлау в тело орудия под прямым углом попало ядро, образовавшее вмятину. После чего стрелять из пушки и даже разрядить ее стало невозможно. Так что пушка заряжена до сих пор


24-фн русская медная осадная пушка XVIII века. Возможно, она участвовала в обороне Смоленска в 1812 г. Калибр 156 мм. Длина 3420 мм. Вес 2938 кг


Модель 2-пудовой осадной мортиры в походном положении


8-фн (107-мм) русская Кугорнова мортира. В XVII?XIX вв. такие мортиры состояли на вооружении всех государств Европы


Остатки русских флешей. Сейчас они на территории Спасо-Бородинского монастыря


Франц Рубо. Фрагмент панорамы Бородинского сражения. 1912 г.


А. Шепелюк. М.И. Кутузов на командном пункте в день Бородинского сражения. 1951 г.


Французские пушки у здания Арсенала в Кремле


4-фн французская пушка времен Республики


12-фн французская пушка «Сокрушающая» весом 914 кг. Страсбург. 1767 г.


Наполеон, наводящий пушку конной артиллерии Императорской гвардии. (Военно-исторический альманах «Новый Солдат» № 13. Артиллерия Наполеона)


?-фунтовая французская бронзовая пушка длиной 910 мм и весом 77,6 кг. Пушка дважды становилась трофеем: в 1801 г. турки отбили ее у французов, а в 1828 г. — русские у турок


6-фн неаполитанская пушка весом 398 кг с надписью Иоахим Наполеон (Мюрат)


6-фн австрийские пушки обр. 1767 г.


20-фн французская гаубица весом 287 кг. Отлита в Меце в 1804 г.


20-фн французская гаубица весом 293 кг. Страсбург. 1805 г.


12-фн французская пушка весом 905 кг. На дульной части шифр Национального собрания с девизом «Свобода. Равенство». Париж. 1794 г.


6-фн французские гаубицы весом 286 кг. Обе с гербом Наполеона


24-фн французские полевые медные гаубицы. Левая: длина 950 мм, вес 352 кг. Отлита в 1793 г. в Страсбурге. На стволе монограмма Республики. Правая: длина 1010 мм, вес 278 кг. Отлита в Дуэ в 1805 г. На стволе монограмма Наполеона


6-фн пушка «Павия» Итальянского королевства весом 389 кг. 1810 г. Надпись на короне «Бог мне ее дал. Горе тому, кто ее тронет»


А.Б. Широкорад у французских пушек в Бородинском военно-историческом музее-заповеднике


24-фн прусская гаубица весом 599 кг. Отлита в 1783 г. На казенной части надпись «Последний довод короля»


6-фн итальянская пушка с короной и надписью. Длина без торели — 1660 мм, с торелью — 1673 мм


24-фн прусская гаубица весом 587 кг. На казенной части надпись «Последний довод короля»


?—фунтовая наполеоновская медная пушка калибра 56 мм


12-фн прусская пушка весом 793 кг. На казенной части надпись «Последний довод короля»


24-фн прусская гаубица весом 598 кг. Отлита в 1783 г. На казенной части надпись «Последний довод короля»


20-фн австрийская гаубица весом 273 кг. Вена. 1764 г.


Австрийская 20-фн гаубица весом 277 кг. Отлита в Вене в 1800 г.


12-фн прусская пушка весом 793 кг. На казенной части надпись «Последний довод короля»


Саксонская пушка


3-фн голландская пушка весом 265 кг. Гаага. 1773 г. На казенной части герб Фландрии с девизом «Бодрствуй, вверившись Богу»

Марш артиллерии главных сил был организован органично и заслуживает особого внимания. Вся артиллерия, за исключением одной легкой роты в каждом корпусе, была изъята из состава корпусов. Из нее была образована самостоятельная колонна, которой на марше предписано было следовать между 5-м пехотным корпусом и 1-й кирасирской дивизией. В задачу последней входило обеспечить безопасность артиллерии с тыла. Изъятие из состава корпусов подавляющей части артиллерии и сведение ее в самостоятельную колонну имело целью обеспечить свободу действий, подвижность и быстроту передвижения корпусов, что являлось главным условием выполнения поставленной им задачи. Целесообразность этого мероприятия становится тем более очевидной, если учесть, что дорога, по которой предстояло передвигаться войскам, была одна, имела много узких дефиле и вообще была труднопроходимой.

С развертыванием корпусов в боевой порядок вся артиллерия переподчинялась своим корпусам. С этого момента корпусным командирам представлялась полная инициатива в ее использовании. В диспозиции по этому поводу подчеркивалось, что «расположение артиллерии представляется корпусным командирам, а потому оставшиеся в конце колонны роты присоединяют во время действий к себе».

Легкие артиллерийские роты, по одной в каждом корпусе, следовали в голове своих корпусов. В 6-м корпусе легкая рота была распределена по полкам, по 4 орудия на полк, и следовала в составе полковых эшелонов. Вполне возможно, что точно так же обстояло дело и с легкими ротами в других корпусах. В задачу этих рот входило обеспечивать артиллерийским огнем развертывание и боевой порядок или ввод в бой в случае столкновения с противником своих корпусов.


Русская артиллерия в сражении под Красным 5 ноября 1812 г.

Резервная артиллерия, в соответствии с приказанием генерала-квартирмейстера, к рассвету 5 ноября прибыла к деревне Новоселки. Отсюда она, согласно дополнительному приказанию главнокомандующего, двинулась вместе с главными силами в промежутке между 5-м корпусом и 1-й кирасирской дивизией, по всей вероятности, за артиллерией корпусов. В составе резервной артиллерии, по приблизительным подсчетам, имелось 26 артиллерийских рот. Все артиллерийские роты находились в отличном состоянии, за что их личный состав получил благодарность главнокомандующего.

Тем временем авангард Милорадовича развернулся в боевой порядок и занял позицию между деревнями Микулово и Ларионово, в непосредственной близости от большой Смоленской дороги и фронтом к ней, имея задачей пропустить подходивший со стороны Смоленска 1-й корпус Даву мимо себя, а затем «выйти на большую дорогу и теснить неприятеля с тыла к Красному».

В авангарде насчитывалось всего около 18 тыс. человек. Достоверных же данных о численности артиллерии не сохранилось. Но известно, что в боях 4, 5 и 6 ноября принимали участие 4-я и 17-я артиллерийские бригады (2-й пехотный корпус) в полном составе, 12-я и 26-я артиллерийские бригады (7-й пехотный корпус) без 26-й батарейной роты и конно-артиллерийские роты 4-я полковника Геринга (1-й кавалерийский корпус) и 7-я полковника Никитина (2-й кавалерийский корпус), всего 13 рот. В составе рот к этому времени имелось далеко не полное количество орудий.

Отряд Голицына, готовясь к наступлению, в ночь на 5 ноября занял одним Черниговским полком с четырьмя легкими орудиями деревню Уварово. В его составе имелось 6 артиллерийских рот, в том числе в 3-м пехотном корпусе 5 (3-я батарейная, 1-я, 2-я, 5-я и 6-я легкие) и во 2-й кирасирской дивизии — одна конная рота полковника Симаныча.

В 8 ч. 30 мин. 5 ноября, как это предnисывалось диспозицией, Голицын рассчитывал начать наступление на Красный. Однако противник предупредил его.

Наполеон, справедливо полагая, что пока войска Милорадовича у большой дороги, продвижение корпусов Даву и Нея к Красному или невозможно, или будет сопряжено с большими потерями, решил атаковать русские войска в направлении Уварова — Никольское. Атака имела целью привлечь на это направление русские войска, в том числе и войска Милорадовича, и таким образом расчистить путь для корпусов Даву и Нея.

С рассветом 5 ноября Наполеон вывел свои войска из Красного и построил в боевой порядок. Молодая гвардия построилась в колонны у Красного несколько южнее большой дороги, составив первую линию боевого порядка. Перед ее фронтом были установлены две батареи (батареи 1 и 2). Вторую линию составили отряд Латур-Мобура и старая гвардия с 13 орудиями, которые расположились на большой дороге. Одна из дивизий гвардии (дивизия Клапареда) оставалась в городе для его обороны. В составе этих войск насчитывалось не более 15 200 человек при 50 орудиях.

С рассветом 5 ноября батареи противника открыли по деревне Уварово интенсивный огонь, и часть молодой гвардии под прикрытием этого огня атаковала занимавший деревню Черниговский полк. Полк оказал упорное сопротивление, но, уступая неприятелю по численности, был вынужден отойти, удержавшись на восточной окраине деревни, где организовал прочную оборону. Четыре орудия полка, на ходу отстреливаясь от противника, отошли вместе с полком.

Тем временем Голицын также построил свои войска в боевой порядок. Первую линию составил 3-й пехотный корпус (1-я гренадерская и 3-я пехотная дивизии) с расположением примерно на середине между деревнями Новоселки и Уварово. 3-я батарейная рота полковника Таубе заняла позицию справа и несколько впереди от 1-й кирасирской дивизии, составив отдельную батарею (батарея № 1). Все легкие роты (1, 2, 5 и 6-я) были распределены по полкам и располагались группами по 2 и 4 орудия в промежутках между полковыми колоннами и на их флангах, составляя небольшие легкие батареи. Вся артиллерия занимала позиции преимущественно на высотах, которых здесь было достаточно и с которых обеспечивался хороший обзор и обстрел впереди лежащей местности. Замечу, что расположение легкой артиллерии такими небольшими группами едва ли диктовалось необходимостью. Было бы лучше, если бы она занимала позиции поротно или, по крайней мере, пополуротно. В этом случае действия легкой артиллерии были бы эффективнее, а ее значимость в бою несравненно больше.

Вторую линию войск Голицына составила бригада 2-й кирасирской дивизии с конной ротой полковника Симаныча, которая оставалась у деревни Новоселки. Она же представляла собой резерв этих войск.

В составе войск Голицына насчитывалось всего около 9000 человек и 72 орудия (12 батарейных, 48 легких и 12 конных). Таким образом, русские уступали на этом направлении французам примерно в 2 раза в силах, зато превосходили их в 1,5 раза в артиллерии. Расстановка и соотношение сил неизбежно должны были отразиться на характере боя. Русское командование, учитывая это, особое внимание уделило использованию артиллерии, стараясь превратить ее в главное средство достижения успеха.

В то время, когда противник захватил большую часть деревни Уварово, русские батареи открыли по нему интенсивный огонь из всех своих орудий. При этом часть легких батарей вела стрельбу по пехоте в деревне, другая часть — по вражеской батарее 1; батарея же полковника Таубе — сначала по батарее противника 2, а затем по наступающим колоннам молодой гвардии.

В результате огня артиллерии продвижение французских пехотных частей в деревне было приостановлено, а батареи 1 и 2 принуждены к молчанию. Особенно успешными были действия батареи полковника Таубе. В короткий срок она подбила на французской батарее два орудия и заставила ее замолчать, а потом, перенеся огонь на колонны молодой гвардии, нанесла им такие потери, что те вынуждены были отвести свой правый фланг назад и изменить свое положение по отношению к направлению выстрелов батареи с фронтального на фланговый.

Тем временем к Красному подходили колонны корпуса Даву. Милорадович приказал открыть по ним интенсивную стрельбу из всех своих батарей. В результате колонны противника были сбиты с дороги, расстроены, понесли большие потери и вынуждены были пробираться к Красному окольными путями.

Особого внимания в этом эпизоде заслуживают действия 7-й конной роты. Полковник Никитин, стремясь нанести французам как можно большие потери, со своей ротой быстро выдвинулся вперед, в направлении к Красному, занял позицию на высоте неподалеку от батареи Таубе и открыл интенсивный огонь по неприятельским колоннам на марше, а затем по переправе через речку Лосмину. Действия роты полковника Никитина были весьма успешными. По словам самого Голицына, Никитин, «действуя картечами на переправу через речку, прорвал оную [переправу], обратил в бегство несколько полков неприятельских, сим образом отрезанных от главного отряда»[74].

Одновременно Милорадович вышел частью сил на большую дорогу и повел наступление к Красному. Между тем дивизии Даву, по мере подхода к Красному, выстраивались поперек дороги, фронтом на восток, примыкая своим правым флангом к левому флангу молодой гвардии. В задачу их входило остановить наступление войск Милорадовича с востока.

С приближением войск Милорадовича становился вполне обеспеченным правый фланг отряда Голицына, и последний перешел в наступление. 3-й пехотный корпус переправился через Лосмину и построился в боевой порядок северо-западнее Уварова. Легкая артиллерия совершила маневр и быстро заняла огневые позиции, преимущественно на высотах, в боевом порядке пехоты. Одновременно продвинулась вперед 3-я артиллерийская рота полковника Таубе. Восемь орудий этой роты заняли позицию на высоте, на правом берегу Лосмины (батарея 3), а остальные 4 орудия, форсировав речку Лосмину, — слева и несколько впереди 3-й пехотной дивизии (батарея 4).

Кирасирская бригада Дуки расположилась слева, уступом вперед, обеспечивая левый фланг корпуса. Другая кирасирская бригада с конной ротой по-прежнему оставалась у деревни Новоселки, составляя резерв всего отряда. Утвердившись на новой позиции, русские батареи вели огонь по противнику. Молодая гвардия, несмотря на большие потери, все же пыталась овладеть деревней Уварово и захватить батареи. Гвардейский полк вольтижеров (стрелков), построившись в колонну, быстро начал продвигаться вперед. Навстречу ему выдвинулись кирасирская бригада и два полка пехоты, которые заставили французов остановиться, но разгромить или отбросить их в исходное положение не смогли. Тогда прапорщик Панаев с двумя орудиями легкой роты выдвинулся вперед, занял выгодную позицию и с короткой дистанции открыл по противнику стрельбу картечью. Неприятельская колонна дрогнула. Русские полки, воспользовавшись этим, ударили в штыки и в короткой, но решительной схватке полностью уничтожили ее. Из всего полка в живых остались лишь командир полка и несколько офицеров.

На помощь вольтижерскому полку выступили две другие колонны французов, но, встреченные огнем артиллерии и ручного оружия русских полков, вынуждены были отойти в исходное положение.

Этот пример, незначительный сам по себе, говорит о том, что атаки даже превосходящих сил, не обеспеченные огнем артиллерии, обречены на провал, в то время как удачный огонь даже небольшого количества орудий оказывал существенное влияние на исход боя.

Наполеон, узнав о продвижении главных сил русской армии на Доброе, начал поспешное отступление. Отступление прикрывалось молодой гвардией и одной из дивизий корпуса Даву.

Голицын активизировал действия своего отряда и развернул наступление всеми своими силами. Артиллерия отряда с коротких остановок преследовала противника своим огнем. При этом особенно удачными были действия 7–й конно-артиллерийской роты. Полковник Никитин с этой ротой переправился через речку Лосмину. Рота с ходу заняла позицию на ее левом берегу (батарея 5) и открыла интенсивную стрельбу по левому флангу молодой гвардии, заставив ее отступить. Затем, посадив орудийные расчеты на лошадей, рота вместе с полками кирасирской бригады бросилась в преследование и отбила у противника 3 орудия.

Одновременно для преследования противника была введена и другая кирасирская бригада с конно-артиллерийской ротой полковника Симаныча, стоявшая до этого в резерве. За время преследования бригада отрезала одну неприятельскую колонну и, обстреляв ее из орудий, принудила сложить оружие.

Однако главные силы русской армии запоздали с выходом на большую дорогу, чем позволили французским войскам пройти через Доброе и избежать полного разгрома.

6 ноября войска Милорадовича встретили на речке Лосмине корпус Нея, замыкавший отход наполеоновской армии, и в коротком решительном бою разбили его.

За четыре дня боев французы потеряли 26 170 человек пленными, до 6000 человек убитыми и почти всю свою артиллерию — 353 орудия.

Еще в конце октября 1812 г. в царском кабинете Зимнего дворца был составлен гениальный план окончания кампании. Предполагалось, что злодей Буонапартий будет окружен и неминуемо взят в плен. Предполагалось, что он пойдет либо из Смоленска через Витебск, Бочейково и село Глубокое, и тогда его необходимо подстеречь на реке Уле, у местечка Чашников, или в другом месте берега этой реки, где Наполеон попытался бы перейти через Улу, либо, что было гораздо вероятнее, Наполеон предпочтет идти на Смоленск, Оршу, Борисов и Минск, где у него были заготовлены большие запасы продовольствия, и тогда подстеречь его должно у реки Березины, где он попытается через Борисово или иное место перейти реку. Река Ула, текущая на север и впадающая в Двину, и река Березина, текущая на юг и впадающая в Днепр, так близко протекают на некотором протяжении одна от другой, что со стратегической точки зрения прохода между ними никак предполагать было нельзя.

Итак, на Уле или на Березине Наполеона должны встретить все военные силы России, какие там имеются (на северном фланге — армия Витгенштейна, на южном — армия Чичагова), и преградить ему возможность переправы; а так как с востока на запад, к Уле или к Березине, французов будет гнать главная русская армия Кутузова, то, следовательно, Наполеону останется только капитулировать. Таков был этот план в главных его чертах. Были разработаны и все подробности, и все выходило гладко и безошибочно.

К Кутузову с планом операции был отправлен царский любимец флигель-адъютант А.И. Чернышов. Фельдмаршал поступил в своем обычном духе: он ничего не возразил по существу и направил соответственные распоряжения Витгенштейну и Чичагову.

В русской «главной армии», то есть той, которая шла от Тарутина до Вильны вслед за Наполеоном, к 10 декабря оказалось всего 27 464 человека и 200 орудий, а когда она выходила из Тарутина, в ней было 97 112 человек при 622 орудиях. Итак, за два месяца пути выбыло из строя 70 тысяч человек. Из них более или менее точному учету поддается только цифра в 60 тысяч: 48 тысяч больных лежали в госпиталях, 12 тысяч убиты в боях или умерли от ран и болезней. Правда, можно было надеяться к этой небольшой цифре (27 464 человека) прибавить войска Витгенштейна (34 483 человека) и Чичагова (24 438 человек). Но эти армии Чичагова и Витгенштейна были для Кутузова «не очень ясно учитываемой величиной», а уж в таланты обоих стратегов он и совсем мало верил.

При таких условиях «поймать» Наполеона представлялось Кутузову более чем проблематично, и тактика фельдмаршала больше всего и вытекала из убеждения, что без определенного смысла проливать солдатскую кровь непозволительно.

Весь конец лета и раннюю осень Витгенштейн простоял за Дриссой. Только когда к нему подошло петербургское ополчение, он начал действовать. 19 октября Витгенштейну удалось заставить Сен-Сира отступить от Полоцка, после чего русские заняли этот город, казаки же показались уже около Витебска. 30 октября Витгенштейн при Чашниках снова отбросил Сен-Сира к западу, причем были отброшены и подоспевшие на помощь Сен-Сиру войска маршала Виктора, герцога Беллюнского. Затем, идя за отступающим Виктором, Витгенштейн 6 ноября занял Витебск, а 14 ноября, когда Виктор остановился у Смольянцев, Витгенштейн снова отбросил его, взял пленных и несколько орудий.



Сражение на реке Березине. Расположение сторон на 10 ноября 1812 г.

16 ноября Минск, где у Наполеона имелись огромные продовольственные и боевые запасы, был занят русскими войсками — авангардом армии Чичагова под начальством графа Ламберта. Наполеон узнал об этом уже через два дня, 18 ноября, еще до вступления в Оршу. Вскоре Наполеону доложили, что Чичагов занял уже и Борисов. С этого момента Наполеон срочно рассылает приказы Домбровскому, Удино и Виктору, чтобы они как можно больше сил сосредоточили около Борисова, торопясь этим обеспечить себе переход по борисовскому мосту на правый берег Березины. Дееспособнее и удачнее всех оказался маршал Удино, которому Наполеон приказал двинуться на Борисов. Чичагов поручил графу Палену загородить путь Удино, но французский маршал наголову разбил отряд графа Палена, французская кавалерия бросилась на русскую пехоту и отбросила ее в лес около Борисова. Чичагов увел свою армию снова на правый берег, а французы вошли в Борисов. Остатки разбитого отряда графа Палена с трудом переправились несколько выше Борисова и уже на правом берегу соединились с Чичаговым.

25 ноября рядом искусных маневров и демонстраций Наполеону удалось отвлечь внимание Чичагова к Борисову и к югу от Борисова, и пока Чичагов стягивал туда свои силы, король неаполитанский Мюрат, маршал Удино и два видных инженерных генерала Эблэ и Шасслу поспешно строили два моста у Студянки.

Первый прочный мост предназначался для переправы артиллерии и обозов, а выше его на 400 м — второй, более легкий, для переправы пехоты и конницы. Мосты и переправу войск обеспечивала построенная на высоком левом берегу реки 40-орудийная батарея.

К часу дня мосты били готовы, и 2-й корпус генерала Удино без каких бы то ни было помех со стороны русских войск начал переправу.

Лишь с началом переправы она была обнаружена отрядом генерала Корнилова в составе одного егерского и двух казачьих полков с 13-й конной ротой, осуществлявшими наблюдение за противником в районе местечка Брили, в 15 км северо-западнее Борисова. Отряд попытался воспрепятствовать переправе. Но условия местности и обстановки явно не благоприятствовали этому. Низменный, болотистый, покрытый лесом правый берег реки исключал использование конницы и крайне ограничивал применение артиллерии. С трудом была найдена небольшая площадка, на которой удалось установить 4 орудия, но после первого же выстрела на них обрушилась своим огнем 40-орудийная французская батарея, засыпав их «ядрами и землей».

Почти одновременно на отряд повела наступление часть конницы и пехоты противника, переправившаяся через Березину вброд у местечка Весело. Вскоре на помощь к ней стали подходить передовые части корпуса Удино, переправившиеся по мосту. Под натиском превосходящих сил отряд Корнилова стал отходить, оказывая упорное сопротивление на каждом сколько-нибудь удобном рубеже.

Артиллерийская рота под командованием инициативного и храброго капитана Арнольди отходила «перекатами». В то время как ее большая часть находилась в движении, два орудия занимали позицию на дороге — единственном месте, пригодном для их установки, — и картечным огнем обеспечивали отход своего отряда. Положение этих орудий нередко было самым критическим. Но каждый раз они выходили из-под ударов неприятельских стрелков, пытавшихся окружить их и уничтожить.

На полпути между Брили и местечком Стаховым к отступающим частям Корнилова присоединился отряд генерала Чаплица. Силы обороняющихся возросли до 4?5 тыс. человек при 12 орудиях. Выбрав удобную позицию, на которой можно было разместить все 12 орудий 13-й конной роты, этот отряд остановил дальнейшее продвижение противника. Его переправившиеся войска, не имея артиллерии, оказались не в силах преодолеть оборону отряда, в стойкости которой неоценимую роль сыграли 12 конных орудий под командованием капитана Арнольди. Бой затих.

Но войска Наполеона выполнили главную задачу, отбросив русские войска от переправ. К утру 15 ноября на правый берег Березины уже переправились полностью 2-й корпус и остатки 3-го и 5-го французских корпусов. К часу дня закончили переправу гвардия и одна дивизия 9-го корпуса. К исходу дня у переправы сосредоточились все остальные войска наполеоновской армии, прикрываясь оставленными в Борисове одной дивизией и кавалерийской бригадой.

Между тем Чичагов только утром 15 ноября понял свою ошибку и к исходу дня вернул свою армию в район переправы, где продолжал обороняться небольшой отряд Чаплица, не имевший сил и средств для развертывания активных действий.

С половины дня 15 ноября наконец начала активные действия и армия Витгенштейна. Ее авангард численностью до 5000 человек при 24 орудиях (27-я батарейная и 9-я легкая роты) под командованием генерала Власова отрезал от переправ находившиеся в нем французские войска прикрытия.

Подошедшими сюда главными силами армии решительные попытки этих войск, всего около 5 тыс. человек пехоты и конницы при трех орудиях, пробиться к переправам были отбиты, и они были вынуждены утром 16 ноября сложить оружие.

Характерно отмстить, что из 100 орудий, находившихся с русскими войсками, в бою приняли участие лишь 36. Только неправильным руководством войсками, неумелым использованием артиллерии со стороны Витгенштейна можно объяснить тот факт, что малочисленный французский отряд, деморализованный предшествующими неудачами и отходом, почти не имевший артиллерии, более 12 часов противостоял целой армии, насчитывавшей 23 тыс. человек пехоты и конницы при 100 орудиях. И это не считая резерва в 5600 человек при 30 орудиях!

Таким образом, две русские армии в течение двух дней (14 и 15 ноября) действовали нерешительно, несогласованно и в конечном счете не достигли сколько-нибудь значительных результатов.



Русская артиллерия в бою под Бpилями 14 и 16 ноября 1812 г.

Наполеон, используя ошибки в руководстве русскими армиями и задержку Кутузова на переправах через Днепр, поспешно заканчивал переправу своих войск. К утру 16 ноября его основные силы уже были на правом берегу Березины и начали движение на Зембин и Вильно, в то же время удерживая переправы и обеспечивая проход по ним отставших частей и обоза.

С рассветом борьба за переправы развернулась с новой силой как на левом, так и правом берегах Березины. В этой борьбе, носившей характер целого ряда отдельных атак и боев, русские артиллеристы проявили еще раз свои высокие боевые и моральные качества.

Особенно заслуживают внимания действия артиллерии на правом берегу реки Березины, развернувшиеся в условиях лесисто-болотистой местности.

Здесь отряд генерала Чаплица численностью 6?7 тыс. человек при 36 орудиях (38-я батарейная, 28-я легкая и 13-я конная роты) в 9 часов утра 16 ноября по двум сигнальным артиллерийским выстрелам перешел в атаку на закрепившиеся французские войска. Атака с самого начала поддерживалась только одной 13-й конной ротой под командованием капитана Арнольди. Для остальных двух рот позиций по условиям местности не оказалось. Атака имела успех. Обороняющиеся были отброшены на 3 км к местечку Брили. При этом в преследования активное участие приняла 13-я конная рота. Как и при отходе 14 ноября, она вынуждена была действовать только по дороге и только двумя орудиями, в то время как остальные орудия не могли принять участия в поддержке своих войск.

При подходе к Брили рота была встречена интенсивным огнем 9-орудийной французской батареи. В короткий срок она потеряла один зарядный ящик, одного офицера и до трети орудийной прислуги. Тем не менее ей удалось, опять-таки только двумя орудиями, занять выгодную позицию и завязать дуэль с французской батареей. Борьба была неравной, но ожесточенной.

Уже через полчаса почти весь личный состав оказался выведенным из строя, и капитану Арнольди пришлось заменить эти орудия двумя другими, а с потерей их боеспособности — двумя следующими. Так продолжалось почти 3 часа, пока вся рота не выбыла из строя.

Тогда на место конной роты капитана Арнольди была выдвинута 38-я батарейная рота подполковника Пащенко, а вслед за ней — 28-я легкая рота подполковника Барбища и прибывшая позднее легкая рота капитана Пребетенга. Все эти роты действовали в том же порядке, как и рота Арнольди, занимая позицию не более 2,5?3 часов.

Около 10 часов в бой с русской стороны был введен корпус Сабанеева. Однако существенной помощи отряду Чаплица он не оказал. Продвинуться вперед русские не смогли.

Не менее смелы, решительны и мужественны были действия артиллерии и на левом берегу Березины. Но день 16 ноября не дал русским армиям желаемых результатов. План по окончательному уничтожению наполеоновской армии оказался неосуществленным, что явилось прямым следствием нерешительных действий Чичагова и Витгенштейна.

На рассвете 17 ноября отставшие французские части и обозы еще продолжали переправу, когда русская артиллерия открыла по ним огонь не только с дальних дистанций — ядрами, но и с ближних — картечью. Значительная часть переправлявшихся была уничтожена, и русские войска захватили огромные обозы и большое количество пленных.

К сожалению, из поля зрения наших как академиков, так и военных теоретиков исчезли два генерала, уничтожившие многие десятки тысяч солдат во французской и русской армии — генерал Дизентерия и генерал Тиф. Так, в армии Кутузова только за два месяца преследования Наполеона (октябрь и ноябрь) выбыло из строя около 60 тысяч человек, из них 48 тысяч больных лежало в госпиталях, и многие из них умерли[75].

Из 30 тысяч французов, захваченных русскими в плен в Вильно, 25 тысяч умерло от тифа. «Пленные, захваченные русскими в других городах, также были при смерти. Доктор Фор наблюдал в Рязани, как они умирали в течение одних или двух суток. В Орле госпитали были переполнены французами, которые умирали тысячами. Лаверан недалек от истины, когда утверждает, что "все пленные, взятые русскими, вскоре умерли"»[76].

Кампания 1812 года заканчивалась. 6 декабря Наполеон в местечке Сморгони покинул армию, передав главное командование ее остатками неаполитанскому королю Мюрату. Наполеон ехал через Вильно, Ковно, Варшаву. В Варшаве он «казался иногда веселым и спокойным, даже шутил и сказал между прочим: "Я покинул Париж в намерении не идти войной дальше польских границ. Обстоятельства увлекли меня. Может быть, я сделал ошибку, что дошел до Москвы, может быть, я плохо сделал, что слишком долго там оставался, но от великого до смешного — только один шаг, и пусть судит потомство"».

В восемь часов вечера 14 декабря 1812 г., переправив свой отряд на прусский берег маршал Ней со свитой из нескольких офицеров последним перешел через мост.

Кампания 1812 года была блестяще выиграна русскими войсками. Несмотря на ряд ошибок, фельдмаршал Кутузов в целом действовал оптимально. Трудно переоценить вклад русской полевой артиллерии в ходе разгрома Великой армии.

Однако если кампания 1812 года, а также последующие кампании 1813 и 1814 годов оценивать по знаменитой формуле Клаузевица — «Война есть продолжение политики иными средствами», то победа России становится сомнительной.

Наибольшую выгоду от низвержения Наполеона получила не Россия, а Англия. Далее следовали Австрия, Пруссия и т. д. Россия же получила часть (!) Герцогства Варшавского.

«Но нельзя все мерить квадратными километрами захваченных территорий, — возразит душка-либерал. — Зато какой моральный успех, величие и т. п.».

Увы, Россию не любили в Западной Европе и до 1789 г., в чем прежде всего заслуга «святого престола». Но вот после 1815 г. не только консерваторы и клерикалы, но и все прогрессивные слои западной общественности стали ненавидеть «всеевропейского жандарма».

Риторический вопрос, могло ли подобное случиться, если бы Павел и Александр, подобно Екатерине Великой, дали бы Европе спокойно вариться в своем соку (антиякобинские и антифранцузские риторики Екатерины не в счет)? Ну а тем временем Россия потихоньку решила бы свою последнюю в Европе проблему — контроль над Черноморскими проливами.

До сих пор ни один отечественный историк не удосужился посчитать общие людские и материальные потери России в ходе войн с Францией с 1798 по 1815 год. Кто-то пустил в оборот цифру 420 тысяч, по тут же сделал оговорку, что это лишь потери русской армии в больших сражениях с Францией, без малых стычек, осад городов и т. д. А если посчитать и осады, и санитарные потери русской армии, а число умерших от болезней в ходе войн XVIII?XIX веков часто в несколько раз превышало число убитых. Наконец, сколько мирных жителей было убито в кампанию 1812 года, а также умерло от болезней, голода и лишений? На мой взгляд, эта цифра может превысить 2?3 миллиона человек. И это при тогдашнем населении России в 30?35 миллионов.

Причем страдали почти исключительно русские люди. Война велась только в Центральной России, а рекрутские наборы среди мусульманского населения, русских и инородцев в Сибири вообще не проводились. Таким образом, относительно ко всему русскому населению число убитых в 1812 г. вполне сопоставимо с числом убитых русских в 1941?1945 гг.

А вот выгоды, полученные Россией в результате разгрома Наполеона, ничтожны, скорее даже негативны — Российская империя впервые получила польских подданных, которые будут всячески пакостить ей целое столетие. Польша в 1815?1831 гг. не только не давала империи ни рубля, а наоборот, в псе пришлось вбухивать огромные средства. А взамен мы получили польские восстания и Крымскую войну.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.454. Запросов К БД/Cache: 0 / 0