Глав: 15 | Статей: 38
Оглавление
Один из парадоксов истории заключается в том, что мы невольно оцениваем события далекого и не очень прошлого по меркам сегодняшнего дня. Так, к далекому 1941 году подходят с мерками СССР времен его расцвета. Книга Д. Шеина и А. Уланова позволяет нам увидеть настоящий сорок первый и танковые войска Красной армии такими, какими они 70 лет назад встретили агрессора на границе. Эта книга стала плодом многолетних архивных исследований независимых экспертов. Она позволит по-новому взглянуть на привычные и казавшиеся незыблемыми факты и пересмотреть устоявшиеся оценки известных событий (Алексей Исаев).

* * *

* * *

76-мм бронебойно-трассирующий снаряд.

Завод № 73 НКБ – директор т. КАКУНИН, имел на май задание на 21 000 снарядов и на июнь 47 000. Завод не сдал ни одного снаряда в мае и срывает также задание на июнь. В то же время этот завод обеспечен и металлом, и оборудованием, имеет опыт по производству 76-мм бронебойных снарядов с 1939 года и находится в самых благоприятных условиях в производственном отношении по сравнению со всеми другими заводами. Срыв заказа директор завода объясняет неосновательными ссылками на разные объективные причины. Несмотря на мои личные ежедневные требования, тов. КАКУНИН ограничивается обещаниями и ничего не предпринимает. Самая худшая организация производства на этом заводе, который должен был быть ведущим в производстве бронебойных снарядов, заставляет считать, что главной причиной срыва заказа является саботаж – директора и руководства завода. Горком партии ограничился выговором директору, а обком – предупреждением и никаких мер действительного контроля и помощи в выполнении заказа не оказывают…»[90].

Ну а может, все-таки где-то там, на складах, в мобзапасе, ждут своего часа высоченные горы, сущие Гималаи 76-мм бронебойных снарядов – тех самых, что броню любого немецкого танка протыкают, как раскаленный нож – кусок масла?…

Увы и тут.

«Можно считать, что дивизионные пушки и большинство тяжелых и средних танков («КВ», «Т-34») практически не были обеспечены бронебойными снарядами»[91].

«Возросшая потребность в бронебойных выстрелах удовлетворялась недостаточно из-за низкого уровня промышленных поставок и отсутствия запасов. До войны 76-мм бронебойные снаряды изготавливали всего три завода – в Москве, Ленинграде и Донбассе. В начале войны южный завод свернул свое производство и был эвакуирован, Московский – развернул массовое производство только в декабре 1941 года, а на других заводах производство этой номенклатуры боеприпасов еще только налаживалось»[92].

Итог предвоенных усилий по производству 76-мм бронебойных снарядов был подведен в Главном артиллерийском управлении в начале июня 1941 года.

Справка о ходе выполнения заказов на изготовление 76-мм бронебойных снарядов за 1936–1940 гг.[93].


Составлена 3 июня 1941 года.

Подозреваю, здесь некоторые читатели могут начать испытывать когнитивный диссонанс. В самом деле – в первой главе жужжали-жужжали про «снарядный голод» Первой мировой и про то, как во избежание повторения оного складировали всего-всего и много-много. А теперь выясняется, что самого нужного в «войне моторов» типа снарядов не запасли. Да что ж это в самом деле?!

Ответ и на этот вопрос, по-хорошему, более чем заслуживает отдельной книги – и мы надеемся, что такая книга в ближайшее время появится. Но пока ее нет…

Главной и основной причиной того, что за предвоенный период не были созданы значимые запасы 76-мм бронебойных снарядов, являлся тот простой факт, что большую часть вышеуказанного периода для этих снарядов попросту отсутствовали цели. До второй половины тридцатых большинство танков, как в СССР, так и на Западе, были легкими машинами противопульного бронирования. А с такими танками 76-мм пушки вполне могли справиться и без специального снаряда – либо фугасом, проламывающим тонкий броневой лист, либо выставленной «на удар» шрапнелью. Поэтому, хотя разработка 76-мм бронебойных была начата еще в конце двадцатых, первый отечественный бронебойный снаряд этого калибра был принят на вооружение только в 1933-м: «В 1933 году Артиллерийским Управлением РККА был принят на вооружение 76-мм цельнокорпусный бронебойный снаряд черт. № 3886. Позже этому снаряду был присвоен № 2-02840.

Снаряд черт. № 2-02840 состоял на валовом производстве примерно до середины 1938 года. Этот снаряд был снят с валового производства в силу того, что конструкция стала маломощной и при работе по 60-мм броне с коэффициентом сопротивляемости порядка 2300[94] результаты получились неудовлетворительные.

Снаряд черт. № 2-02840 отрабатывался на 60-мм броне с коэффициентом сопротивляемости 2100–2200.

Систематический рост сопротивляемости брони естественно требовал разработки более мощной конструкции 76-мм бронебойного снаряда и замены устаревшей конструкции снаряда черт. № 2-02840.

В ноябре месяце 1937 года на АНИОПе[95] прошли испытания по броне 76-мм бронебойные снаряды опытных образцов чертежей за № № СВ-4 (конструкции инженера БУРМИСТРОВА), 329 – конструкции инж. ГАРЦ, 326 и 327 – (КБ-28)… В результате этих испытаний АНИОП констатировал несомненное преимущество снарядов опытных образцов, но, однако, в отчете было сказано, что ни одна из испытанных конструкций в настоящем их виде не может быть рекомендована взамен штатного снаряда черт. № 3886 (2-02840).

После этого, в марте месяце 1938 года, на АНИОПе проходили испытания 76-мм бронебойные снаряды черт. № 350 конструкции инженера Гарца. Испытания проводились с целью решения вопроса о замене 76-мм штатного снаряда черт. № 2-02840, как неудовлетворительно работающего по 60-мм броне (снаряд чертежа № 350 – цельнокорпусный, с грибообразной головной частью).

В 1938 году снаряд черт. № 350 был принят на валовое производство… и этому снаряду был присвоен № 2-03545…

Существующая конструкция 76-мм бронебойного снаряда черт. № 2-03545, в настоящее время идущая на валовом изготовлении, по прочности корпусов является неудовлетворительной и, кроме того, в технологии очень сложна.

Если в период отработки эти снаряды валового изготовления еще выдерживали испытания, то за последнее время (1939–1940 гг.), в связи с происшедшими улучшениями в изготовлении плит, конструкция снарядов стала маломощной, особенно в ее каморной части.

Наряду с существующим снарядом черт. 2-03545 в период 1937–1938 годов были предложены различные конструкции 76-мм бронебойного снаряда отдельными авторами и в свое время прошедшие испытания на АНИОПе.

В 1940 году снаряды опытных образцов прошли на АНИОПе конкурсные испытания с целью окончательного выбора одной-двух лучших конструкций 76-мм бронебойных снарядов.

В конкурсе 1940 года участвовало 7 чертежей снарядов, № № которых и авторы их приводятся ниже:

1. снаряд черт. 2-03545 – штатный;

2. снаряд черт. 2-06942 – инж. Бурмистрова;

3. снаряд черт. 2-06941 – инж. Бурмистрова;

4. снаряд черт. 2-851-А – НИИ-24;

5. снаряд черт. 326-А – Ленфилиала НИИ-24;

6. снаряд черт. 2-624 – Ленфилиала НИИ-24;

7. снаряд черт. 2-07067 – инж. Бурмистрова.

Снаряды всех чертежей испытывались по 60-мм и 50-мм броне под углами соответственно 30 и 45 градусов от нормали плиты.

В результате конкурсных испытаний на ПЕРВОЕ МЕСТО вышли снаряды конструкции инженера Бурмистрова (черт. 2-06942-буферный), причем по всем плитам (50 и 60 мм) под углом 30 и 45 градусов при 16 счетных выстрелах получено 87,5 % прочности корпуса.

На ВТОРОЕ МЕСТО вышли снаряды конструкции тоже инженера Бурмистрова (ч. 2-06941 – цельнокорпусный), причем по всем плитам под углом 30 и 45 градусов при 16 счетных выстрелах получено 68,7 % прочности корпуса.

На ТРЕТЬЕ и ЧЕТВЕРТОЕ места вышли снаряды конструкции НИИ-24 (черт. 2-851-А) и Ленфилиала НИИ-24 (черт. 326-А), причем по всем плитам под углом 30 и 45 градусов при 16 счетных выстрелах получено 50 % прочности корпуса.

Испытанный в тех же условиях штатный снаряд черт. 2-03545 дал всего лишь 12,5 % прочности корпуса.

Опыты 1939 года со снарядами 45-мм калибра (черт. 2-005013) позволили положительно решить вопрос о замене дорогостоящей хромоникелевой стали (Э-10) сталью без содержания никеля (35ХГС).

В связи с этим АК ГАУ[96] поставил вопрос о замене стали «Э-10» сталью без содержания никеля и на 76-мм калибре.

На основании результатов конкурсных испытаний в середине 1940 года Артком ГАУ выдал заказ заводу № 73 на изготовление опытных партий снарядов черт. 2-06942, 2-06941 (инженера Бурмистрова) и черт. 2-851-А (НИИ-24) из стали-заменителя (35ХГС) в количестве 1000 шт., как показавших при испытаниях на стали «Э-10» значительно лучший результат по сравнению со снарядом черт. 2-03545, идущем на валовом производстве…

К началу испытаний заводом № 73 на АНИОП были присланы снаряды только 3 чертежей в количестве, примерно, по 75-150 шт. каждого варианта.

С указанным количеством АНИОП приступил к испытанию снарядов… в середине декабря месяца 1940 года…[97]»

Фактически с бронебойными снарядами произошло именно то, чего так опасались советские (бывшие царские) военные – даже с учетом проведенной индустриализации советская промышленность не сумела вовремя «среагировать» так, как развитая западная, на очередной виток технологической гонки – появление первого поколения танков противоснарядного бронирования. СССР не мог – никак не мог – обеспечить линии производства бронебойных снарядов множеством специалистов высокой квалификации, как это сделали немцы – такие люди в советской промышленности были наперечет, их распределяли по заводам буквально поштучно. Советский бронебойный снаряд был проще, технологичнее, дешевле, его делал один лишь токарь – но за это приходилось расплачиваться теми самыми миллиметрами пробития вражеской брони. На фронте эти миллиметры пробития превращались уже в «лишние» сотни метров, на которые надо было подпустить вражеские танки, чтобы надежно пробить их броню. А сотни метров трансформировались в самую дорогую цену, которую только можно вообразить, – в жизни солдат.

С началом же войны, в условиях массовой эвакуации, положение еще более ухудшилось. «Снарядный голод» в отношении бронебойных снарядов не был полностью ликвидирован даже в сорок втором году – появившийся тогда «БР-350БСП» («бронебойный сплошной») отчасти снял остроту проблемы, но не решил ее окончательно. В сорок первом же немецкие панцеры в большинстве случаев приходилось останавливать «по старинке» шрапнелью «на удар». Или осколочно-фугасными. Теми, что были. Теми, что успели запасти, теми, чье массовое производство успели развернуть и отладить в мирное время, потому что в сжатые сроки освоить массовый выпуск современных бронебойных снарядов с приварной головкой отечественная промышленность не смогла. Заметим, что немцы таких проблем не испытывали.

Ну а мы тем временем едем дальше. На букве «Г» – гусеницах!

Широким гусеницам «Т-34» спето немало дифирамбов. Если верить им, то выходит, что ходовая часть «тридцатьчетверки», подобно сказочной птице, с легкостью несла танк по глубоким снегам, болотам, камням и другим видам ландшафта, до появления «Т-34» считавшимся танконедоступным.

Однако в реальности все было далеко не столь безоблачно. Проблемы с ходовой «Т-34» и «КВ» были осознаны задолго до первого выстрела в грозовом июне.

«Заместителю Народного комиссара среднего машиностроения СССР

тов. Горегляд

15 марта 1941 г.

…Качество траков по механической прочности до настоящего времени остается весьма низким, а досылку второго комплекта гусениц завод № 183 с января с/г прекратил…

Опыт эксплуатации танков в войсках, по данным рекламаций, также подтверждает низкое качество траков. Имеются разрывы гусениц после 8-10 часов эксплуатации машин.

Прошу Ваших указаний заводам № 183 и СТЗ ускорить разрешение вопроса улучшения качества траков для обеспечения полного гарантийного срока работы танка[98]. До установки на танк гусениц, обеспечивающих гарантийный срок, придавать к каждому танку по второму комплекту гусениц…

Начальник Бронетанкового управления КА военинженер 1 ранга Коробков»[99].

Полагаем необходимым особо отметить, что даже запрашиваемая танкистами досылка второго комплекта гусениц к каждому танку сулит не меньше проблем, чем решает, ведь второй комплект гусеничных лент необходимо на чем-то перевозить вслед за танками, а никакого дополнительного транспорта для них не предполагается. Комплект же гусеничных лент для «Т-34» весит больше полутора тонн.

Впрочем, низкой надежностью гусениц проблемы с трансмиссией и ходовой частью «Т-34» отнюдь не исчерпывались:

«Районному инженеру на заводе № 183 военинженеру 2 ранга тов. Козыреву

Копия: начальнику 1-го отдела Бронетанкового управления КА военинженеру 1 ранга тов. Павлову, начальнику 3-го отдела Бронетанкового управления КА военинженеру 1 ранга тов. Афонину

Декабрь 1940 г.

По вопросу: дефектов главного фрикциона машины «Т-34».

При приеме первых машин «Т-34» на СТЗ обнаружен дефект: невыключение и горение дисков главного фрикциона.

Проверкой установлено, что детали фрикциона были изготовлены и установлены на машину в соответствии с чертежами и техническими условиями завода № 183.

При анализе причин дефекта мною установлено, что они носят чисто конструктивный характер и заключаются в малой величине диаметрального зазора между коробкой [перемены передач], кольцом выключения и шариком…

При выборе указанного зазора наступает пробуксовка и горение дисков главного фрикциона.

Зазор, который имеет место в собранной машине на конвейере, уменьшается при первом же включении фрикциона под нагрузкой, с работающим мотором и после нескольких включений полностью исчезает…

Особенно быстро изнашиваются диски главного фрикциона при работе машины в тяжелых дорожных условиях, при трогании с места, при переключении скоростей…

Я принял решение (и рекомендую Вам потребовать от завода): машины, прошедшие сдаточные испытания, вскрывать и устанавливать зазор 1 мм…, чтобы машины, поступившие в часть, могли пройти хотя бы 200–250 км…

Главный фрикцион в настоящем его конструктивном оформлении к работе не пригоден, необходимо всемерно форсировать работы по его улучшению…

Старший военпред ГАБТУ КА военинженер 2 ранга Левин»[100].

Безрадостный итог предпринимаемым заводами попыткам исправить дефекты конструкции в ходе серийного производства «на коленке» и «по живому месту» оказался подведен в первые месяцы начавшейся войны:

«Директору завода № 183 тов. Максареву

Районному инженеру ГАБТУ на заводе № 183

Копия: зам. Народного комиссара Госконтроля СССР тов. Попову, начальнику Танкового Отдела НКСМ

15 августа 1941 г.

Боевая эксплуатация танков «Т-34» еще раз подтверждает низкое качество коробок перемены передач. Срок службы коробок весьма мал. Из числа танков, вышедших из строя по вине коробок, ни один не прошел и 1000 км.

Согласно акта-рекламации 102-й танковой дивизии от 2-го августа с/г за десять дней боевых действий из 15 танков 7 танков вышли из строя вследствие поломок коробок перемены передач.

Такое низкое качество коробок перемены передач не обеспечивает боевых действий танков «Т-34». Кроме этого, имеется большое количество случаев отказа в работе главного фрикциона (по причине коробления, поломки дисков и чрезмерного – преждевременного износа выключающего механизма), разрушения подшипника бортовых передач, погнутости кривошипов ленивцев.

БТУ КА категорически требует от завода № 183 принятия срочных мер по устранению перечисленных дефектов…

Зам. начальника БТУ ГАБТУ КА военинженер 1 ранга Алымов»[101].

Еще раз вспомним оказавшийся «пророчеством Кассандры» вывод, сделанный по итогам испытаний трех танков «Т-34» длительным пробегом в ноябре – декабре 1940 года:

«В) Тактическое использование танка в отрыве от ремонтных баз невозможно вследствие ненадежности основных узлов – главного фрикциона и ходовой части».

Как это выглядело в условиях лета 1941-го, можно посмотреть, например, по документам 8-го механизированного корпуса. На 22 июня в корпусе имелось 100 «Т-34» и 71 «КВ». Корпус до начала боев прошел в среднем 495 километров, оставив на дорогах за время марша до 50 % материальной части. До 50 % – это относилось и к новым танкам – в графе «отстало в пути и пропало без вести» значится 40 танков «Т-34», еще 5 «тридцатьчетверок» осталось на месте расквартирования. Потери мехкорпуса могли бы быть еще больше, но 8-й мехкорпус, выйдя из боев, получил возможность собрать хотя бы часть оставшихся вдоль дорог боевых машин – из 207 танков, собранных к 2 июля, на ремонт в Харьков уехало 143.

Увы, летом 1941-го возможность эвакуировать хотя бы оставшиеся на дорогах танки (не говоря уж о подбитых на поле боя) имели далеко не все мехкорпуса.

А вот еще один пример: 15-й мехкорпус, 10-я танковая дивизия, 19-й танковый полк, 1-й батальон. На 22 июня в нем имелось 31 «КВ», 5 «БТ» и 2 бронеавтомобиля. Командир батальона капитан Слюсаренко, вам слово:

«Нам предстояло пройти около 60 километров. Средняя скорость «КВ» – 20–25 километров в час. Дорога песчаная, день жаркий… В таких условиях не реже чем через час работы двигателя необходимо промывать масляные фильтры».

Здесь, пожалуй, стоит указать, что далеко не все танкисты Красной армии подходили к обслуживанию вверенной им матчасти столь же ответственно и педантично, как капитан Слюсаренко, и это не было тайной для танкостроителей и танковых конструкторов: «В действующих инструкциях по уходу за машинами сроки очистки воздухоочистителей указаны не менее 10 часов, что практически означает очистку фильтра не чаще чем 1 раз за 10 часов, а может быть, и еще реже»[102]. Причем практика, являющаяся беспристрастным критерием истины, полностью подтверждала пессимизм танкостроителей относительно строгости соблюдения в войсках предписаний инструкций по обслуживанию техники: «На основании технических отчетов инспекторов завода № 75 по эксплуатации и уходу за дизельмоторами «В-2» в 7-й, 11-й, 12-й и 15-й дивизиях, выявлено целый ряд нарушений инструкции по эксплуатации и уходу за дизельмоторами «В-2» и «В-2В». Главные нарушения инструкции сводятся к следующему:

1. Часы работы моторов заполняются в формулярах небрежно, записи часов работы моторов в формулярах не соответствуют действительности… Ремонт моторов и их профилактический осмотр в формуляр не заполняется.

2. Смена смазки в масляной системе производится нерегулярно и неправильно, масло меняется в среднем через 50–60 часов, а в некоторых случаях через 90 часов работы мотора…

4. Подтяжка отдельных узлов и регулировка моторов не производится…»[103].

К письму прилагалась таблица замены масла в танках «БТ-7М» 14-го отдельного танкового полка, из которой следовало, что при установленном техническими условиями сроке первой замены масла через 25 часов работы мотора у 49 танков смена была произведена через 30 и у 29 – через 40 часов, а вторая смена масла производилась не через 50 часов работы мотора, а через 70 (27 машин) – 80 (21 машина)…

Но вернемся к мемуарам капитана Слюсаренко:

«Первым в бой вступил мой батальон в составе восемнадцати «КВ»: форсированные марши Топорув, Броды, Топорув, Радзехув временно вывели из строя остальные тринадцать машин.

К двум часам дня 19-й танковый полк продвинулся примерно на два километра. Он крепко помял противника, но и сам понес большие потери. Наш батальон из боя вышел только с двумя уцелевшими танками»[104].

Не очень-то радующие результаты боя для машин, «в одиночку останавливающих танковую группу». Немцы не информировали командование РККА о том, где собираются наносить удары своими подвижными соединениями, – для того чтобы сцепиться с их танками на поле боя, до него надо было сначала доехать. Летом 1941-го, с грозными, но «сырыми» машинами новых типов, которые вдобавок не были толком освоены личным составом и не обеспечены ремонтными средствами, практически любая поломка означала, что танк отправится в придорожный кювет.

Ну а мы продолжаем сравнивать. На очереди буква «У» – удобство. Умного западного слова «эргономика» тогда еще не знали, но тем не менее специалисты ГАБТУ хорошо понимали, что заряжающий-коммунист-стахановец – это очень хорошо, но когда этому заряжающему в зимнем полушубке с трудом удается ворочать длинным снарядом – это уже вовсе даже плохо. И, как вы можете убедиться, составляли свои отчеты ничуть не хуже, чем современные обозреватели различных автоизданий, сопоставляющих достоинства и недостатки последних моделей «лад» и «мерседесов».

Итак, ЦАМО РФ, фонд Главного автобронетанкого управления, опись управления самоходной артиллерии, дело «Отчет НИЛАП по теме: Изучение вооружения танков различных армий оптическими приборами и отработка рационального комплекта приборов для каждого типа танков КА».

По «Т-34»:

«Основными недостатками, снижающими скорострельность и меткость стрельбы из танка с хода, являются:

1. Неудобное расположение маховиков поворотного и подъемного механизмов. При работе маховиками наведения (правая рука на рукоятке маховика поворотного механизма, а левая – на рукоятке маховика подъемного механизма) быстрый перенос огня затруднен.

2. Малая угловая скорость поворота башни не позволяет постоянно удерживать цель в поле зрения прицела.

3. Как следствие первых двух пунктов – низкая точность стрельбы с хода как основного способа стрельбы из танкового оружия.

4. Стрельба с лобового пулемета совершенно неэффективна, так как стрелок-радист не имеет возможности вести прицельного огня из-за малого (около 3 градусов) поля зрения пулеметного прицела.

Выводы по обзорности: (…)

Рабочее место стрелка-радиста не обеспечено смотровыми приборами, и даже стрельба из лобового пулемета ведется фактически неприцельная.

Рабочее место командира танка-наводчика.

Объединение обязанностей наводчика и командира танка в одном лице рассматривалось выше как совершенно неправильное мероприятие, затрудняющее нормальную работу членов экипажа и эффективность использования вооружения танка… наличие панорамно-перископического прицела с круговым вращением его головки дает возможность наводчику в случае необходимости выполнять функции командира танка, правда, не без ущерба своим…

Рабочее место заряжающего… Установка сложного и дорогого прибора ПТК[105] на рабочем месте заряжающего является нерациональной, к тому же по характеру выполняемой работы такой прибор заряжающему не нужен.

По удобству работы.

Рабочее место водителя. Пользоваться одновременно смотровыми приборами и рычагами управления возможно, но тем не менее наблюдение затруднено отсутствием налобников на боковых перископах (так как при этом снижается также и эффективность наблюдения) и расположением выходных окон смотровых приборов не на одной высоте[106].

Рабочее место стрелка-радиста. Работа по обслуживанию рации и «ТПУ» не встречает затруднений, а наблюдение даже за стрельбой из пулемета фактически исключено.

Рабочее место наводчика-командира танка. Наблюдение через прицел «ТМФД-7»[107] затруднено близким размещением его возле гильзоулавливателя. Наличие сравнительно большого числа маховичков как в прицеле «ТМФД-7», так и в прицеле «ПТ-7» сильно затрудняет работу наводчика по наводке орудия в цель. Неудобное расположение маховичков подъемного и поворотного механизмов спаренной установки, а также значительное возрастание усилий на маховичке поворотного механизма при крене машины сильно затрудняют работу наводчика как по совмещению перекрестия прицела с целью, так и по удержанию цели в поле зрения прицела, особенно при фронтальном или облическом относительном движении цели…

По гибкости и точности огня танк «Т-34» не отличается положительными характеристиками, наоборот:

1. Неудачное расположение маховичков поворотного и подъемного механизмов спаренной установки.

2. Недостаточная скорость вращения башни ручным приводом.

3. Трудность совмещения перекрестья сетки с целью.

4. Недостаточная обзорность.

5. Отсутствие простой и надежной в работе стабилизации сковывает маневр траекториями и не обеспечивает эффективного огня с хода».

Выводы по конструкции немецкой «трешки» разительно отличались, и отнюдь не в комплиментарную для «Т-34» сторону:

«Удобство работы и пользования приборами

Рабочее место водителя. Расположение смотровых приборов, контролирующих работу двигателя и агрегатов[108], обеспечивает удобство наблюдения за впереди– и влево-лежащей местностью и управления танком.

Рабочее место стрелка-радиста. Размещение прицела, бокового наблюдательного прибора, радиостанции и сиденья стрелка-радиста позволяет ему удобно обслуживать рацию, наблюдать впереди и вправо и вести эффективный прицельный огонь из лобового пулемета танка[109].

Рабочее место наводчика. Наводчик размещается в башне танка слева от пушки. Расположение прицела, маховичков поворотного и подъемного механизмов и сиденья обеспечивает нормальные условия работы и позволяет вести непрерывное наблюдение за местностью и целью и держать совмещенными указатель шкалы прицела с целью, то есть обеспечивает одновременную наводку маховичками и наблюдение в прицел. Конструкция прицела обеспечивает ведение огня при предельных углах возвышения и снижения без изменения положения корпуса и головы наводчика[110].

Рабочее место заряжающего. Рабочее место заряжающего обеспечено свободным доступом к части боекомплекта, расположенного по правому борту танка. При ведении огня в направлении движения танка доступ к боекомплекту, размещенному по левому борту танка, – невозможен. С правой стороны пушки выведен и прикреплен к башне танка дублирующий маховичок поворотного механизма башни, предназначенный для облегчения работы наводчика.

Рабочее место командира танка. Целесообразные размеры башни танка и небольшие размеры казенной части 50-мм пушки обеспечивают свободное и удобное расположение командира танка на рабочем месте. Наблюдение за местностью ведется через пять смотровых приборов командирской башенки, защищенных стеклами триплекс и наружными броневыми створками. Последние позволяют изменять вертикальные размеры смотровой щели до полного закрытия ее. Наличие визира в центральном смотровом приборе обеспечивает командиру танка контроль за правильностью наводки пушки и пулемета по заданной цели. Целеуказание и перенос огня командир танка осуществляет по шкале с цифровой разметкой часового циферблата, нанесенной на внутреннем кольце командирской башенки. Кольцо связано с погоном башни и с указателем командира орудия[111].

Гибкость и точность огня.

В отчете по испытаниям танка «Т-34с», проводимых НИП ГАБТУ КА, указывается, что при сравнительных испытаниях машин «Т-34», «Т-34с» и «Т-III» последняя показала лучшие результаты, чем первые две.

Основными причинами повышения скорострельности и меткости стрельбы, говорится в пункте б) указанного отчета, из танка «Т-III» являются:

1. Удобное расположение маховичков поворотного и подъемного механизмов, обеспечивающих непрерывную наводку и наблюдение за целью.

2. Наличие двух скоростей поворотного механизма обеспечивает достаточную угловую скорость поворота башни.

3. Наличие электроспуска и патронов с электрокапсюлем, действующих мгновенно и снижающих время запаздывание выстрела к минимуму.

4. Удобное расположение боекомплекта патронов 50-мм калибра к пушке и удобство обслуживания заряжающим.

5. Наличие командирской башенки, имеющей визир, совмещенный с направлением пушки, дает возможность командиру танка проверить правильность наводки пушки по заданной цели…

Следует дополнить этот перечень следующими пунктами:

6. Гибкость и точность огня повысились также за счет целесообразного размещения приборов наблюдения и прицелов и рациональной организации рабочих мест.

Небольшие усилия на маховичке поворотного механизма башни и достаточные угловые скорости вращения ее дают возможность обеспечить значительное повышение точности стрельбы и гибко управлять траекториями…[112]

Выводы.

По обзорности. Горизонтальные и вертикальные углы обзора приборов наблюдения отделения управления надежно обеспечивают водителю наблюдение за впереди– и влеволежащей местностью, а стрелку-радисту – впереди– и вправолежащей местностью. Надежность наблюдения обеспечивается дублирующим бинокулярным смотровым прибором.

Круговое наблюдение командира танка дублируется наблюдением остальных членов экипажа, причем каждый наблюдатель имеет дублирующие наблюдательные приборы, повышающие надежность наблюдения, а следовательно – «зрячесть» танка.

Следует отметить, что отсутствие у командира танка прибора с небольшим увеличением для обнаружения замаскированных целей несколько снижает «зрячесть» танка.

По удобству работы.

Характер размещения смотровых приборов на каждом рабочем месте в общем не вызывает затруднений в работе, за исключением люка в левой боковой стенке перед боковым лазом, через который наблюдать сидя довольно трудно.

По гибкости и точности огня.

Хорошая «зрячесть» танка, удобное расположение приборов и механизмов на рабочих местах (особенно на рабочем месте наводчика), незначительные усилия на маховичках механизмов наведения и удобное неподвижное положение прицела обеспечивает хорошую гибкость и повышенную точность огня при стрельбе с хода по сравнению с гибкостью и точностью огня других однотипных танков[113] при одинаковых условиях наведения (без стабилизаторов)».

Удобство работы экипажа нельзя измерить миллиметрами брони, калибром орудия или километрами в час на шоссе. В многочисленных таблицах разнообразных справочников по бронетанковой технике Второй мировой нет подобного пункта. Однако в стальных коробках сражались живые люди, для которых возможность первым заметить вражеский танк, успеть довернуть башню, удержать цель в колеблющемся поле зрения прицела, быстро перезарядить орудие, если первый снаряд прошел мимо, и другие «не влезающие» в скупые строчки табличных данных факторы часто были определяющими в самом главном вопросе: кто выйдет живым из боя. В результате формально уступающая «тридцатьчетверке» по мощи артсистемы немецкая «трешка», изобильно снабженная удобными в работе смотровыми приборами, имела отличные шансы первой заметить «Т-34», быстро повернуть башню, навести и зарядить орудие, произвести выстрел, при необходимости быстро повторить его – и поехать дальше на восток, оставив за спиной на поле боя чадный костер «лучшего танка Второй мировой войны» с горестно опущенным стволом. И ни рационально наклоненные бронелисты, ни орудие, превосходящее по мощи немецкое, ни прогрессивный дизельный двигатель не могли скомпенсировать отставание, нередко решавшее вопрос жизни и смерти танка и сидевших в нем танкистов – «Т-34» был не столь удобен для работы экипажа, как его немецкий визави.

Оглавление книги


Генерация: 0.168. Запросов К БД/Cache: 0 / 0