Глав: 2 | Статей: 9
Оглавление
Книга посвящена изучению главных событий русско-литовской войны 1512–1522 гг. — взятию Смоленска и битве под Оршей. На основании большого количества источников автор подробно рассматривает ход кампании 1514 г.: подготовку к войне, силы сторон, военные операции. Книга обращена к широкой читательской аудитории: к преподавателям и учащимся высших и средних учебных заведений, а также ко всем интересующимся как военной, так и общей историей Отечества.

Исследование выполнено при поддержке РГНФ, грант 15-21-01003 а(м)

На обложке: Сходный воевода поместной рати Государя всеа Руси великого князя Ивана III Васильевича (1462–1505). Рисунок Ю. Юрова

Война дипломатий и casus belli

Война дипломатий и casus belli[1]

26 июня 1404 г. после продолжительной осады великий князь Литовский Витовт взял Смоленск, после чего все Смоленское княжество было присоединено к Литве. Князь Юрий Святославович Смоленский, лишившись владений, отъехал на службу в Москву. Принятие им московского подданства дало основание великим князьям всея Руси считать Смоленск своей «отчиной», которую силою отнял литовский князь.

В правление Ивана III Васильевича между Русским государством и Великим княжеством Литовским было две крупных войны — 1487–1494 и 1500–1503 гг. В результате успешных боевых действий к России отошли обширные территории удельных князей Одоевских, Воротынских, Белевских, часть владений князей Вяземских и Мезецких, а также 19 городов на западе и юго-западе.

При сыне Ивана III Василии Ивановиче начался новый виток конфликта. Первая война продолжалась с 1507 по 1508 г. Хотя по ее итогам граница осталась прежней, Великое княжество Литовское было вынуждено признать все прежние завоевания Ивана III. Литовским князьям Михаилу, Ивану и Василию Львовичам Глинским с их родственниками и сторонниками, выступившим на стороне московского государя, пришлось отказаться от своих владений в Литве и уехать в Москву.

Перемирие, заключенное в Вильно 14 января 1509 г., было лишь временной передышкой, во время которой каждая из противоборствующих сторон старалась учесть свои ошибки и лучше подготовиться к новой войне. Сама кампания 1507–1508 гг. велась, по определению историка Е. И. Кашпровского, «без определенного плана, носила она случайный характер»[2]. Воеводы ходили тогда к Смоленску, но все же нельзя сказать, что это были целенаправленные походы с задачей взять крепость: ни имеющихся сил, ни средств тогда было недостаточно. Поэтому не с 1507-го, а именно с 1512 г. российские летописцы начинают отсчет смоленским походам. Поскольку главной целью войны был Смоленск, то вполне приемлемо назвать военные действия 1512–1522 гг. Смоленской войной.

В период перемирия 1509–1511 гг. у приграничья неоднократно происходили грабежи населения по обе стороны границы. И Россия, и Литва неоднократно заявляли о многочисленных «убытках» вследствие нападений вооруженных отрядов с сопредельных территорий. Первым со стороны Великого княжества Литовского (ВКЛ) приехал в Москву дворянин Станислав Довгирдов «с грамотою о порубежных обидах»[3]. В мае и сентябре 1510 г. в Краков приезжали посольства из Москвы с жалобами на чинимые со стороны Литвы пограничные «обиды». В начале 1511 г. в Краков прибыло еще одно большое посольство князя Михаила Захарьина и дьяка Василия Долматова в составе 364 человек[4]. Русские дипломаты прибыли заявить королю о притеснениях со стороны литовских пограничных людей. На приеме у короля со стороны ВКЛ выступил королевский секретарь и воевода Витебский Иван Сапега с аналогичными претензиями, «что государевы люди королевским чинят обиды и убытки великие, и волости, и земли, и воды заседают».

Необходимо отметить, что помимо ведения дипломатических переговоров послу В. Долматову было дано указание съездить к сестре государя, великой княгине Елене (вдова короля и великого князя Литовского Александра Казимировича), и завести разговор «о государевых и о своих делах». Ранее княгиня Елена неоднократно жаловалась на притеснения со стороны литовских воевод.

Еще с момента заключения перемирия 1509 г. между Сигизмундом Казимировичем и Василием Ивановичем развернулась борьба на дипломатическом фронте: Вильно и Москва активно искали союзников, с которыми можно было бы в ближайшем будущем создать военную коалицию.

К 1511 г. государю Василию III удалось урегулировать отношения со своим вассалом Василием Шемячичем, князем Новгород-Северским. Через год новгород-северские отряды уже принимают активное участие в русско-литовской войне.

Значительную роль в сближении Тевтонского ордена, Священной Римской империи германской нации и России сыграл саксонский авантюрист Христофор Шляйниц, слуга князя Михаила Львовича Глинского. Ранее, в 1498–1510 гг. саксонец выполнял разные тайные поручения в переговорах князя с Тевтонским орденом и германскими курфюрстами[5]. Но его дипломатическая деятельность 1511 г. выделяется из всех ранее проведенных секретных миссий.

В первых числах января 1511 г. Шляйниц прибыл в Москву с поручением от представителя тевтонской стороны, штатгальтера графа Вильгельма фон Изенбурга, обговорить с князем Глинским возможность противодействия примирению России и Литвы. Столицу «московитов» саксонец покинул 11 апреля, имея в руках заверения Михаила Глинского фон Изенбургу о воинственной позиции Москвы в отношении Литовского княжества. Уже 14 апреля 1511 г. датируется первое орденское известие о том, что из-за успешных переговоров в Москве с «князем Михелем» (Глинским) «король (Сигизмунд — А. Л.) не может заключить мир с московитами и татарами»[6]. Шляйниц благополучно прибыл в Ливонию, а затем через территорию Жемайтии двинулся к землям Ордена. Но далее события приобрели драматический оборот: жемайтский воевода Станислав Кезгайло, узнав о нахождении Шляйница, организовал погоню. Спасаясь от преследовавшей конной стражи, агент выбросил секретные письма в воду, а сам, чудом избежав плена, укрылся в Мемельском замке у орденского комтура Михаэля фон Швабена[7]. Письма с расплывшимися чернилами были выловлены из воды и доставлены в Краков. Сигизмунду Казимировичу стало очевидно, что в ближайшем будущем зреет опасная антиягеллонская коалиция.

Пока саксонец ездил из Кенигсберга в Москву и обратно, умер гроссмейстер Тевтонского ордена Св. Марии Фридрих. Орденским капитулом новым главой был избран 20-летний бранденбургский маркграф Альбрехт Гогенцоллерн, родственник польского короля. У Сигизмунда появилась надежда, что в отличие от прежнего гроссмейстера его племянник не будет занимать столь ярко выраженную антипольскую позицию. Но вскоре король понял, что ошибался.

Помимо дипломатической миссии, хитрому саксонцу X. Шляйницу, несмотря на противодействие польских дипломатов, удалось также завербовать несколько рот немецких наемников, отряды которых через Ливонию двигались в Россию в надежде послужить великому князю. За ними же поехали и военные инженеры из Империи с поручением оказать техническую помощь «московитам».

Ягеллонский двор внимательно отслеживал все процессы, направленные на сближение Ордена, Империи и России. 18 мая 1511 г. королем были посланы по приграничным городам инструкции, в которых говорилось о деятельности Христофора Шляйница, «слуги князя Михаила Глинского», который ездил в Орден договариваться о военном союзе с Россией[8]. Польский хронист Мацей Стрыйковский упоминает одного ротмистра, родом из краковских мещан, по имени Лада Чех, который прельстился деньгами князя Глинского, поспешил на службу к «московитам», но на границе был схвачен и обезглавлен в Кракове[9].

Для укрепления династических связей в декабре 1511 г. великий князь Литовский принял решение на заключение брака с Варварой Запольяи, дочерью венгерского магната Яна Запольяи. Свадьба была сыграна через два месяца, тем самым Сигизмунд «сделался покровителем антигабсбургской коалиции в Венгрии»[10].

Великий князь Литовский планировал на великом вальном сейме[11] в Вильно 1512 г. рассмотреть проект совместной обороны Польши и Литвы против общих врагов на основании договора 1501 г.[12] Послание от сенаторов Польши с предложениями об унии доставили на сейм воевода Подольский Оттон Ходецкий и каштелян и староста Бельзский Георгий Крупский[13]. С литовской стороны посольство Ивана Сапеги доставило коронной раде предложения лишь об общем оборонительном союзе, которые не могли устроить польскую сторону. Единственное, в чем не было разногласий, это в решимости оказывать друг другу военную помощь. В случае начала боевых действий с «московитами» поляки не возражали против посылки добровольцев и набора в Польше наемников.

В 1512 г. существенно изменились отношения с Крымом. После того как в битве под Вишневцем 28 апреля 1512 г. князь К. И. Острожский разбил крымское войско, с крымским ханом Менгли-Гиреем начались переговоры о совместных действиях против Василия III. Хан в знак желания заключить мир прислал в качестве заложника своего внука Джелаль-аль-дина. Договор был заключен. По его условиям, Великое княжество Литовское и Корона обязаны были ежегодно выплачивать «упоминки» (дары) Крыму в размере 15 000 злотых[14]. Крымские татары под предводительством «царевичей» в мае 1512 г. направились опустошать белевские и Одоевские уезды России.

В ожидании войны с «московитами» прошли 1511 и 1512 гг. В приграничных крепостях Великого княжества Литовского (Смоленск, Витебск, Полоцк, Мстиславль) гарнизоны были усилены наемниками, бремя содержания которых лежало на городе или повете. Чрезвычайный военный налог — «серебщина» — собирался уже в условиях начавшейся войны и, таким образом, мог быть использован только после того, как противник навязывал свою инициативу. Время — важный фактор в условиях маневренной войны, но при той системе сбора средств на войну и мобилизации Литва не могла быстро и эффективно противодействовать вторжениям.

Итак, 1509–1512 гг. прошли в пограничных спорах. Вооруженные люди с той и другой стороны нападали на порубежные села, захватывали скот, секли крестьян и уходили на свою территорию. И все же эти споры не могли стать поводом для нового широкомасштабного конфликта. Серьезно обострили русско-литовские отношения известия о подстрекании Сигизмундом крымских татар напасть на южные рубежи России — уже в мае 1512 г. татарские набеги опустошили уезды за р. Окой. Одновременно с этим из Литвы были получены сведения о заключении под стражу литовскими властями сестры государя, великой княгини Елены, которую заподозрили в том, что она хотела убежать со своею казной в Москву. В том, что казна Елены была отправлена в ее же имение Браславль, дворецкий В. Клочко усмотрел признаки подготовки побега, после чего виленский и трокский воеводы М. Радзивилл и Г. Остикович арестовали сестру московского государя. Арест происходил в церкви, воеводы особо не церемонились: княгиню схватили за рукава и силой выволокли на улицу. Этими действиями был попран закон о неприкосновенности в храме («безчестье учинили»). Сложно сказать, пыталась ли великая княгиня действительно выехать в Браславль или все же бежать в Москву под защиту брата. Решение Елены выехать в имение может объясняться желанием найти защиту в стенах своего замка. Королева писала ранее, что «Жигимонт король ее не во чти и не в береженье держит, да и сила от короля и от панов рад чинитца великая: и городы и волости выпустошили»[15].

Так или иначе, но уже в «бесчестии» сестры государь Василий Иванович нашел серьезный повод пойти войною на обидчика. Наконец, еще одним поводом для войны были постоянные подстрекания («накупки») крымских царевичей Ахмет-Гирея и Бурнаш-Гирея напасть на южные рубежи России.

После ареста великая княгиня прожила недолго. Когда в январе 1513 г. первый русский отряд подошел к стенам Браславля, со стен крикнули, что великая княгиня Елена Ивановна скоропостижно скончалась. Известно, что до смерти Елены два человека — «Митька Федоров, Сапегин человек» и ключник княгини «Митька Иванов», находившиеся в это время у княгини, получили какое-то поручение от Виленского воеводы Николая Радзивилла, Троцкого воеводы Григория Остиковича, дворецкого Войтеха Клочко и подскарбия Авраама Юзифовича, которое привез им некий Гетофт Волынец. Княгиня в это время присутствовала на свадьбе одних из своих слуг. После пира она тяжело заболела и умерла. Один из просвещенных людей своего времени, Ян Комаровский, бывший в хороших отношениях с самим Радзивиллом, личным врагом Елены Ивановны, в своей хронике откровенно заявлял, что княгиня действительно умерла насильственной смертью: «Там (в Браславле — А. Л.) она скончалась от яда по прошествии нескольких недель, потому как паны боялись ее предательства»[16].

В конце 1512 г. началась война, которая продлилась почти 10 лет и закончилась присоединением Смоленской земли к Русскому государству.

Королъ Сигизмунд I. Гравюра из книги Александра Гваньини (Guagnini А. Sarmatiae Europeae descriptio… Сгасоvіа, 1578)


Государь всея Руси Василий III. Гравюра из книги Сигизмунда Герберштейна 1551 г. (Herberstein S. Rerum Moscoviticarum commentarii. Basiliae, 1551)


Оглавление книги


Генерация: 0.054. Запросов К БД/Cache: 0 / 0