Глав: 7 | Статей: 24
Оглавление
В книге на основе документов из фондов РГА ВМФ рассказывается об истории проектирования, строительства и службе последних линкоров-додредноутов “Иоанн Златоуст” и “Евстафий”. Именно на эти корабли легла вся тяжесть кампаний 1914–1915 гг. на Черном море по пресечению операций германо-турецкого крейсера “Гебен”, которую они с честью выдержали.

В составе флота

В составе флота

19 марта и 15 мая 1911 года “Иоанн Златоуст” и “Евстафии” соответственно были зачислены в состав действующего флота, а 29 июля — в сформированную бригаду линейных кораблей, в которую также вошли “Пантелеймон” и “Ростислав” (последнего после выхода из капитального ремонта 21 сентября 1912 года сменил “Три Святителя”). Экипажи новых кораблей приступили к интенсивному их освоению и обучению совместному плаванию. Во время одного из выходов в море, 26 мая 1911 года, “Иоанн Златоуст” едва не навалился на корму “Ростислава”, и только своевременная дача первым полного хода назад, а вторым — вперед помогла избежать столкновения. Причиной этого инцидента стало прекращение подачи электроэнергии на пароэлектрический привод управления рулем, и корабль дважды при перекладке руля лишался управления. Вызывалось это конструктивными недостатками паропровода к динамомашинам — в цилиндры их паровых приводов часто попадала вода, что приводило к остановке генераторов и прекращению подачи электроэнергии. На “Иоанне Златоусте” только в июле-сентябре 1910 года, в основном по указанной причине, шесть раз динамомашины выходили из строя.

Зачисление линейных кораблей в действующий флот еще не свидетельствовало об их полной готовности и в немалой степени, по мнению начальника Морского генерального штаба (МГШ), а впоследствии командующего Черноморским флотом вице-адмирала А.А. Эбергарда, носило формальный характер. К 1 августа 1911 года на “Евстафии” еще не закончили пригонку и выверку прицелов в башенных установках, отсутствовала электропроводка для освещения прицелов при ночной стрельбе и для гальванического воспламенения трубок 305- и 203-мм орудий. Некоторые погреба боезапаса не имели системы охлаждения.

Сдача приборов управления артиллерийским огнем системы Федорицкого, изготовлявшихся фирмой “Н.К.Гейслер и К°”, ожидалась не ранее середины октября. Задерживались, заказанные в Англии и дальномеры системы Барра и Струда (два с базой 2,74 м и один — 1,37 для “Евстафия” и два с базой 2,74 м и два — 1,37 для “Иоанна Златоуста”). 10 и 13 июня 1911 года соответственно с “Иоанна Златоуста” и “Евстафия” с помощью плавкрана сняли ходовые рубки весом по 4,9 т каждая. Это сделали по предложению командира “Иоанна Златоуста” капитана 1 ранга И.Н. Псиола о желательности “с боевой и воспитательной точек зрения”, сосредоточения управления кораблем исключительно из боевой рубки. Кроме того перенос на палубу ниже установленного на крыше носовой ходовой рубки главного компаса позволял несколько уменьшить девиацию и облегчал доступ к нему с мостика, что предоставило “значительные удобства в навигационном отношении”.

Со вступлением в строй линейных кораблей “Евстафий” и “Иоанн Златоуст” Российский флот занял доминирующее положение на Черном море. Оба они вместе с “Пантелеймоном” превосходили флот Турции — потенциального противника России, имевший в своем составе три устаревших линейных корабля. В качестве ответной меры в результате создавшегося дисбаланса сил турецкое правительство приняло решение об усилении своего флота тремя кораблями дредноутного типа английской постройки.

В качестве дополнения к ТТЭ, приведенным выше, следует добавить ряд подробностей. Непотопляемость “Евстафия” обеспечивалась главными водонепроницаемыми поперечными переборками, разделявшими корпус на десять отсеков, двойным дном между 18 и 82 шпангоутами, а также продольными переборками и бортовыми коридорами, выполнявшими функцию и противоминной зашиты. Главный броневой пояс при среднем углублении корабля 8,3 м уходил под воду ниже ватерлинии на 1,05 м. Диаметр циркуляции на полном ходу (16 уз) и положении руля 30° на борт составлял 4,2 кабельтова, а ее время 6 мин 25 с — 6 мин 35 с (для “Иоанна Златоуста” эти величины соответственно составляли 3,6 кабельтова и 7 мин).

Скорострельность 305-, 203-, 152- и 75-мм орудий составляла соответственно: около одного, четырех, шести и 12 выстрелов в минуту; вместимость погребов — 240 (позднее 308), 440, 2160 и 4200 снарядов и патронов; дальность стрельбы -110, 86, 61 и 43 кабельтова; наибольший угол возвышения орудий — 35, 19 и 19,5°.

“Евстафий” располагал двумя радиостанциями мощностью 2 кВт (системы Телефункен образца 1909 года с дальностью действия 250 миль) и 0,2 кВт (в 1915 году их заменили 10- и 2-кВт станциями образца 1914 и 1913 годов системы Морского ведомства) и четырьмя прожекторами диаметром 90 см. Внутрикорабельная связь обеспечивалась переговорными трубами, звонковой сигнализацией и 72 телефонами производства завода Гейслера.

В шлюпочное вооружение входили два паровых и один моторный катер (все длиной по 12,2 м), два 20- весельных (один из них моторный) барказа, два 16- и столько же 14-весельных катеров и по два 6-весельных яла и вельбота. Якорно-швартовное устройство представляли носовой и кормовой шпили с электроприводом, два становых и один запасной якорь по 6,93 т каждый и две становые и одна запасная якорные цепи калибра 63,5 мм.

9 августа 1912 года “Евстафий” и “Иоанн Златоуст” в составе бригады вместе с крейсерами “Кагул” и “Память Меркурия” и двумя дивизионами миноносцев вышли в длительный поход, посетив Трапезунд (Трабзон), Самсун, Синоп, Пендераклию (Эрегли), Инаду (Игнеада), Бургас и Варну. Следующий — сентябрьский — заграничный поход русских кораблей под руководством командующего Морскими силами Черного моря вице-адмирала И.Ф. Бострема в Констанцу оказался для “Евстафия” неудачным. 19 сентября, покидая рейд, корабль, следуя в кильватер флагманскому “Пантелеймону”, вместе с ним оказался па мели. Если последний смог сойти с нес только после разгрузки к восьми часам вечера, то “Евстафий” это сделал самостоятельно. Несмотря на полученные повреждения и вмятины в наружной обшивке, его корпус, в отличие от “Пантелеймона”, течи не дал. Потеря продольной прочности у обоих кораблей, по приблизительному расчету, составила соответственно около 16 и 20 %.



Линейный корабль “Евстафий”. Март 1911 г. (Наружный вид и вид сверху)

Выполнено автором по материалам РТА ВМФ Ф.876. On. 130. д. 30,131.




На баке и юте “Иоанна Златоуста”перед выходом в море

Поначалу провели лишь самые необходимые работы по корпусу и механизмам, полное исправление которых оценивалось в 72 520 и 2520 руб., а замену поврежденных листов обшивки выполнили во время докования “Евстафия” в ноябре-декабре 1913 года.

В преддверии войны дважды вставал вопрос об усилении артиллерии новопостроенных кораблей за счет снятия 75-мм пушек. Первый раз взамен шести таких орудий в верхнем каземате предлагалось установить четыре (по два на борт) 152-мм, а за счет снятия остальных — столько же 47-мм салютных пушек. Однако тогда (июль 1912 года) ГМШ не нашел в этом острой необходимости, оправдывающей большую трату средств. Зато второе предложение (декабрь 1913 года), предусматривавшее размещение там же двух 203-мм орудий (по одному на борт), нашло полное понимание в Морском министерстве, давшем согласие на его реализацию. К 1 апреля 1914 года в срочном порядке требовалось снять шесть 75-мм пушек, выполнить все кораблестроительные работы для размещения 203-мм артустановок, монтажа новой 76,2-мм брони и приспособить два погреба и элеваторы прежних орудий под новый боезапас. Стоимость работ для обоих кораблей оценивалась в 201720 руб., доставку в Севастополь брони, орудий и станков наметили на лето и осень 1914 года. Однако запоздание с изготовлением станков вызвало необходимость уже в конце августа запланировать временно, до получения новых, установить 203-мм артустановки с учебного корабля “Император Александр II”.

Несмотря на ряд выполненных к середине августа работ, в том числе и снятие весной шести казематных 75-мм пушек, усилить среднюю артиллерию корабля так и не удалось. Тогда же с обоих кораблей демонтировали с одного борта механические прачечные и сушилки для размещения на их месте установок охлаждения погребов боезапаса. Затем то же выполнили и на другом борту, так как положенного мыла для стирки белья не хватало и прачечные бездействовали. Начавшаяся война, недостаток 203-мм орудий для действующего флота и ожидаемое их получение для “Евстафия” и “Иоанна Златоуста” не ранее декабря 1914 года вынудили командующего Морскими силами Черного моря адмирала А.А. Эбсргарда отказаться от довооружения линкоров. Остались без системы охлаждения и погреба, температура в которых колебалась от 26° до 33° (на “Евстафии”). По мнению командующего, эти корабли могли “решить участь кампании на всем южном фронте”, и он отказался вывести их из строя для завершения начатых работ даже на самый короткий срок. Интуиция не подвела Андрея Августовича. Именно на бригаду линейных кораблей, в особенности на “Евстафий”, “Иоанн Златоуст” и “Пантелеймон”, легла основная боевая нагрузка кампаний 1914–1915 годов, которую они с честью выдержали.

Встреча с германо-турецкими линейным крейсером “Гебен” и легким крейсером “Бреслау” произошла 5 ноября 1914 года у мыса Сарыч. Первым противника с “Евстафия” (командир — капитан 1 ранга В.И. Галанин), являвшегося флагманским кораблем А.А. Эбергарда, увидел сигнальщик Бурдейный. Последовавший затем скоротечный бой (в течение около 14 мин) свелся в основном к поединку между флагманскими кораблями. Не дожидаясь данных о целеуказаниях с “Иоанна Златоуста” (капитан 1 ранга Ф.А. Винтер), а именно с него по правилам бригадной стрельбы велось управление артогнем линейных кораблей, “Евстафий” в 12 ч 20 мин самостоятельно сделал залп правым бортом из башенных орудий. “Гебен” получил попадание в левый борт около фок-мачты. Вслед за флагманом, выпустившим за время боя шестнадцать 305- (из них двенадцать из носовой башни), четырнадцать 203- и девятнадцать 152-мм снарядов, открыли огонь “Иоанн Златоуст”, а затем и “Три Святителя”.

Получив еще ряд попаданий (достаточно достоверно наблюдались разрывы в кормовой части крейсера, посередине корабля за второй трубой и в районе второй башни) и видя бесперспективность продолжения поединка с бригадой русских линейных кораблей, “Гебен” стал медленно отходить, поворачивая вправо, и, выйдя на контркурс, скрылся в легком тумане и дыму из виду.

Во время этого боя старший артиллерийский офицер “Евстафия” лейтенант А.М.Невинский стал очевидцем исключительно редкого в практике артиллерийской стрельбы явления. Вот как он описал это в своих воспоминаниях: “Почти тотчас же после нашего залпа “Гебен” дал залп из всех пяти башен (я ясно видел это в бинокль). Продолжая смотреть в бинокль, я увидел какие-то черные точки. Протер стекла платком, снова поднес бинокль к глазам: точки еще были видны и теперь уже поднимались вверх. Я понял, что это неприятельские снаряды, сосчитал их — пять штук, затем они исчезли из поля зрения, и в этот момент я увидел падения наших снарядов…”*

Первые два залпа “Гебена” 280-мм снарядами дали перелет и недолет, но их осколки перебили на “Евстафий” фок-штаг, повредили радиоантенну левого борта и пробили среднюю дымовую трубу. Разорвавшийся над палубой снаряд осколками повредил две барказные шлюпбалки, моторный катер и левый отличительный огонь. Осколками другого, разорвавшегося рядом с кораблем, изрешетило не только обшивку небронированного борта в районе кондукторских помещений, но и разрушило переборку и дверь в одной из кают противоположного борта.

* Русское военно-морское искусство. М.: Военмориздат, 1951. С.412.




К борту “Иоанна Златоуста”швартуется эсминец (вверху)

В доке (внизу)

Наиболее же серьезный ущерб “Евстафий” понес от последующих трех залпов. Первые два попадания пришлись в правый носовой 152-мм каземат, причем один из снарядов (бронебойный) не разорвался и остался лежать на палубе без головной части (бронебойный колпачок нашли в каземате). Разрыв второго уничтожил всю прислугу (10 человек) одного из орудий, плутонгового командира, частично убив и ранив прислугу подачи. Одна угловая броневая плита! оказалась оторванной и свалилась на срез борта, а у другой вырвало угол. Палубу и борт в этом районе выгнуло наружу и разорвало, а одну из плит броневого траверза взрывом сдвинуло в помещение бани. Разлетевшиеся осколки нанесли множество повреждений, от горячих газов загорелись 152-мм патроны и судовая церковь, но пожар быстро потушила прислуга орудий противоположного борта.

Следующее попадание пришлось в каземат 152-мм батареи — в районе 54 шпангоута. Пробив 127-мм броню, снаряд оставил в ней практически идеальное круглое отверстие, а разлетевшиеся вплоть до левого борта и попавшие даже в котельные отделения осколки причинили многочисленные разрушения и вызвали человеческие жертвы.

Последние повреждения нанес снаряд из пятого залпа, разорвавшийся непосредственно у борта в районе 22 шпангоута. Его осколки изрешетили легкий надводный борт, разрушили продольную переборку лазарета, уничтожив часть медоборудования, лебедку подачи 75-мм патронов, рельсовый путь на противоположном борту, трубопроводы судовых систем и часть прилегающих помещений.



Линейные корабли типа “Евстафий”. (Сведения о кораблях, опубликованные в английском справочнике "JANE’S FIGHTING SHIPS". 1919 г.)

В рапорте о бое В.И. Галанин счел своим долгом отметить мужество и героизм “всех чинов” вверенного ему корабля, у которых в течение боя и после него “настроение было бодрое, на корабле не заметно было нигде ни замешательства, ни суеты, все спокойно и уверенно делали каждый свое дело, честно исполняя свой долг”.

Устранение боевых повреждений после боя много времени не отняло. Наиболее трудоемкой операцией оказалась замена сложных по форме броневых плит правого носового каземата 152-мм орудия. Заделка пробоины в другой плите особых затруднений не встретила. Круглую дыру обточили на конус и заглушили также конусообразным куском стали, вырезанным из броневой плиты, снятой со сданного в порт бывшего броненосца “Двенадцать Апостолов”.




“Иоанн Златоуст” во время императорского смотра в 1913 г. (вверху) Черноморский флот в походе

24 декабря произошла новая встреча с неприятелем, на этот раз с крейсерами “Гамидие” и “Бреслау”, которых около 19 часов обнаружили с крейсера “Память Меркурия”. Свое присутствие “Бреслау” выдал, осветив в течение полутора минут двумя прожекторами русскую эскадру, задержавшись на флагманском “Евстафии” лучом на 10–15 секунд. Вслед за этим последовала безрезультатная с обеих сторон перестрелка. Прямых попаданий в русские корабли не было, но осколки от близких к “Евстафию” разрывов снарядов с “Бреслау” нанесли царапины и выбоины на орудийных стволах, повредили леерныс стойки.

Те же осколки воспламенили один из разложенных у кормового спардечного 75-мм орудия патронов. Остальные разбросало в стороны, четверо матросов из орудийной прислуги получили различной тяжести ранения, одного оглушило. На “Иоанне Златоусте” пролетевший вблизи передней прорези боевой рубки снаряд воздушной волной вышиб раму, и осколками разбитого стекла легко ранило лейтенанта Н.М. Казаринова, флагманского штурманского офицера штаба черноморской дивизии линейных кораблей.

В этом бою в течение полутора-двух минут “Евстафий” выпустил пять 305-, четыре 203-, семнадцать 152- и один 75-мм снаряд, “Иоанн Златоуст” — один 203- и семь 152-мм.

Полученные в бою повреждения в вооружении вынудили заменить в январе 1915 г правое 305-мм орудие в носовой башенной установке.

Эта стычка с неприятелем оказалась последней в боевой биографии В.И. Галанина, командовавшего “Евстафием” с 7 декабря 1911 года. В марте 1915 года его произвели в контр-адмиралы, а 18 марта он скоропостижно скончался. На собранные средства (2642 руб) на месте погребения В.И. Галанина на Михайловском военном кладбище в Севастополе возвели памятник, сохранившийся до наших дней. Оставшиеся деньги (567 руб) отложили на сооружение памятника на братской могиле матросов, павших в бою у мыса Сарыч.

Не остался в стороне и командующий флотом А.А. Эбергард, обратившийся к морскому министру И.К. Григоровичу с просьбой о назначении семье бывшего командира свого флагмана “возможно большей пенсии”. Ведь на свое офицерское жалование Валерий Иванович Галанин содержал дочь от первого брака, жену с двумя детьми и ее мать.



“Евстафий”на Севастопольском рейде в годы первой мировой войны

Очередная и последняя встреча “Евстафия” (капитан 1 ранга М.И. Федорович) и “Иоанна Златоуста” с “Гебеном” произошла утром 27 апреля 1915 года у Босфора. Видя, что “Пантелеймон” и “Три Святителя” отделились от бригады (“Ростислав”, как более слабый, немцы в расчет не брали), командир “Гебена” приказал идти на сближение, собираясь разделаться с ними поодиночке. Оценив создавшееся положение, А.А. Эбергард дал сигнал о прекращении операции по обстрелу береговых укреплений и, приказав объявить боевую тревогу, скомандовал идти на соединение с “Пантелеймоном”, одновременно переводя противника на наивыгоднейший угол обстрела.

После того как “Гебен” лег на параллельный курс, “Евстафий” и “Иоанн Златоуст” дали два залпа правым бортом из башенных орудий, а с третьего перешли на беглый огонь. Около 8 ч 08 мин к ним присоединились “Пантелеймон” и “Три Святителя”, предварительно открывшие децентрализованный огонь. За время боя германский крейсер, по визуальным наблюдениям, трижды поразили русские снаряды: в район переднего мостика, после чего вышла из строя носовая башня, в середину корпуса между второй и третьей башнями и в кормовую часть. Один из разрывов дал “сильный огонь и громадный столб дыма”, долго стоявший над кораблем и некоторое время даже следовавший вместе с ним.



Митинг на “Евстафии”. 1917 г.

Получив эти попадания и видя, что “русская тройка” снова в сборе, командир “Гебена” решил не испытывать судьбу и, увеличив ход, направил корабль в сторону Босфора. Когда дистанция достигла 110 кабельтовых, стрельбу по линейному крейсеру в 8 ч 16 мин прекратили. За время боя “Евстафий” сделал шестьдесят выстрелов из 305- (из-за повреждения обтюратора подушки правого орудия носовая башня выпустила только 25 снарядов) и тридцать два из 203-мм орудий, “Иоанн Златоуст” — соответственно семьдесят пять и четыре. “Пантелеймон” и “Три Святителя” вели огонь исключительно главным калибром, выпустив шестнадцать и тринадцать снарядов.

При стрельбе “Гебена” наблюдалось превосходство материальной части его артиллерии — немцы добились большей кучности падений снарядов и хорошей скорострельности. Однако ни одного попадания противник не добился, хотя, как сообщалось в рапорте командованию, его “снаряды рвались столь близко от корабля (“Евстафия”,-JI.K), что на палубе и спардеке было найдено более 30 штук осколков”. Корпус линкора испытывал в бою настолько сильные сотрясения, что А.А. Эбергард несколько раз посылал старшего офицера осмотреть нижние помещения, чтобы убедиться, не получил ли корабль пробоины.

Додредноуты привлекались и для обстрела береговых объектов — Зунгулдака, Килимли, Козлу, Варны. Со вступлением в строй линейных кораблей “Императрица Мария” и “Императрица Екатерина Великая” боевая нагрузка на додредноуты снизилась, и они стали привлекаться для выполнения менее ответственных задач, уступив место в борьбе с “Гебсном” новым дредноутам.

В ходе боевых действий совершенствовалось вооружение и оборудование кораблей. Минная опасность вынудила установить в носовой части фор-тралы, в конструкцию для постановки сетевого заграждения в 1915 году ввели автоматическое управление гитовым устройством по способу англичанина А. Кэмпа. Кроме того, проводились испытания на определение максимальной скорости с поставленными сетями, во время которых “Иоанн Златоуст” развил скорость 8,4 уз. В середине июня 1915 года сдали в порт бесполезные торпеды.

Изменения в вооружении в первую очередь заключались в постепенном снятии всех оставшихся 75-мм орудий и установке по углам спардека на “Евстафии” трех с углом возвышения 51° и на “Иоанне Златоусте” четырех зенитных, или, как их тогда называли, противоаэропланных орудий того же калибра с вместимостью погребов на 1200 и 1400 патронов соответственно. В мае 1916 года их демонтировали, а в октябре установили новые: по две 75- (на “Иоанне Златоусте” две 40-мм) и две 63,5-мм зенитные пушки, расположив последние по одной на каждой башне.

Изменился и состав стрелкового вооружения экипажа. Так на “Евстафии” от имевшихся трехлинейных (7,62-мм) драгунских винтовок осталось только четыре учебных, а остальные были заменены 75 японскими системы Арисака калибра 6,5 мм.

Приказом от 7 мая 1917 г. командующего Черноморским флотом вице-адмирала А.В. Колчака на дымовые трубы кораблей вводились новые отличительные марки (полосы). В частности на 2-й бригаде линкоров их прежний красный цвет менялся на синий. На “Иоанне Златоусте” и “Борце за свободу” (быв. “Пантелеймон”, быв. “Князь Потемкин-Таврический”) эти марки остались на прежних местах (на второй и третьей трубах соответственно), а на “Евстафии” синюю полосу следовало нанести на первую дымовую трубу.

Сменив вице-адмирала А.В. Колчака на посту командующего флотом, контр-адмирал А.В. Немитц свой первый выход в море совершил 26 июля 1917 года, подняв флаг на “Евстафии”. За ним следовали корабли второй бригады (в первую — входили вновь построенные дредноуты) “Иоанн Златоуст” и “Борец за свободу” (так с 28 апреля стал называться “Пантелеймон”) в охранении эскадренных миноносцев и вспомогательного крейсера “Дакия”. Последний свой боевой поход “Иоанн Златоуст”, как впрочем, и весь Черноморский флот, совершил 19–23 октября.




На рейде Севастополя. 1918 г. (вверху) “Евстафий”перед разборкой в 1920-е гг. (внизу)

Поскольку эти корабли считались еще не утратившими боевого значения, планировалось после окончания войны провести на них капитальный ремонт с заменой всех паровых котлов. Командование “Иоанна Златоуста” даже вспомнило о намечавшейся установке двух дополнительных 203-мм орудий и, кроме того, предлагало изменить конструкцию якорного устройства, чтобы якоря втягивались в клюзы.

Последовавшая вслед за революцией 1917 года гражданская война и интервенция сделали эти планы нереальными. Вначале корабли побывали в руках немцев, оккупировавших Севастополь. На “Иоанне Златоусте” они даже подняли германский флаг. Экипажу “Евстафия”, практически единственному, удалось снять и спрятать орудийные замки. При этом корабли подверглись разграблению. Так матрос Шель из немецкого караула охранявшего “Иоанн Златоуст” доносил своему командованию, что 1 или 2 октября 1918 г. он заметил пропажу всех колпаков и лампочек у светильников в кают-компании. Позднее по свидетельству рабочего Н. Пушкина, однажды на этот корабль на катере прибыл немецкий офицер с переводчиком. При помощи матросов он загрузил катер мешками в которых находились “кожанная прокладка свернутая в бухту, несколько бухточек провода, переносные вентиляторы из кают, посуда и приборы освещения”.

Затем корабли попали в руки бывших союзников России по Антанте, которые за короткий срок принесли флоту гораздо больший ущерб, чем мировая и гражданская войны и германская оккупация. Покидая в апреле 1919 года Севастополь, интервенты на русских кораблях по приказанию командира английского крейсера “Калипсо” взорвали цилиндры главных машин, что и предопределило дальнейшую судьбу бывших броненосцев.

После занятия Севастополя частями Красной Армии была предпринята попытка восстановления ряда кораблей. Николаевским заводам поручили отлить новые цилиндры для “Евстафия” (с 6 июля 1921 года — “Революция”), “Иоанна Златоуста”, “Пантелеймона” и “Памяти Меркурия”. Однако царившая в Советской России после постигших ее катаклизмов разруха, отсутствие специалистов и необходимого числа квалифицированных рабочих сделали эти благие намерения неосуществимыми. Технологические навыки в такой сложной операции, как отливка паровых цилиндров, оказались утраченными. Как отмечал 18 апреля 1921 года главный корабельный инженер Черноморского флота морской инженер А. Гермониус, “и в прежнее время подобные отливки являлись для завода рекордной работой, а при современной постановке литейной — и совсем безнадежной”.

Также нереальными оказались и планы использовать корабли в качестве плавбатарей, с последующим переносом орудийных башен к 1926 году на береговые батареи. Впрочем, после демонтажа вооружения его передали в ведение береговой обороны. Сами же корабли в 1922–1923 годах разобрали на металл.

Так завершилась короткая, но поистине блестящая боевая карьера линейных кораблей “Евстафии” и “Иоанн Златоуст”, которым для активной службы было отпущено всего семь лет.

Оглавление книги


Генерация: 0.289. Запросов К БД/Cache: 0 / 0