Глав: 6 | Статей: 45
Оглавление
Впервые, с использованием ряда неизвестных ранее документов, проведено комплексное исследование становления и развития советской военной разведки и военной контрразведки в годы Гражданской войны; впервые проанализированы организация и деятельность первого советского органа военной разведки, контрразведки и цензуры — Оперативного отдела Наркомвоена; история Курсов разведки и военного контроля, ставших первым органом по подготовке сотрудников спецслужб в России; «дело о шпионстве» одного из отцов-основателей ГРУ Георгия Теодори. На страницах книги рассматриваются: зарождение советских спецслужб и подготовка новой генерации их сотрудников, становление и развитие советских органов военной разведки и военной контрразведки. Основное внимание уделено эволюции организационной структуры и кадрового состава спецслужб.

Особый отдел ВЧК в 1920 — начале 1921 г.

Особый отдел ВЧК в 1920 — начале 1921 г.

Как установил О. И. Капчинский, результатом советско-польской войны стало, в том числе, «увеличение в центральном аппарате ВЧК числа этнических поляков, прибывших с Западного фронта как с чекистской, так и с военной и партийной работы. Как правило, они становились сотрудниками подразделений, занимавшихся разведывательной и контрразведывательной деятельностью. Кроме того, на службу в ВЧК был принят ряд польских офицеров-перебежчиков из армии Пилсудского. Так, поручик разведотдела Генштаба Польской армии И. И. Добржинский, социалист по убеждениям, являвшийся резидентом в Москве, был в июне 1920 г. арестован ВЧК. После вербовки его Дзержинским в августе 1920 г. он был освобожден и направлен в Петроград, где ему, в свою очередь, удалось перевербовать другого резидента, В. С. Стецкевича. С 1 января 1921 г. под псевдонимом Сосновский Добржинский стал работать в Особом отделе ВЧК, сначала в качестве сотрудника для поручений, затем — уполномоченного по важнейшим делам. Также в Особом отделе стал работать В. С. Стецкевич (под фамилией Кияковский) и еще ряд поляков, завербованных Добржинским»[1305]. В июне 1920 г. начальник Оперативного отдела Особого отдела В. И. Плятт и заведующий Секретной частью Особого отдела МЧК Н. А. Рославец просили Секретариат ЦК РКП(б) дать списки всех национальных коммунистических групп с указанием их бюро. В результате Особый отдел стал, наряду с Информационным, наиболее «интернациональным» подразделением ВЧК (оба отдела занимались зарубежной разведывательной и контрразведывательной деятельностью. Национальный состав партийной ячейки ОО: из 77 чел. русские — 30 чел. (38,5 %), латыши — 13 чел. (16,7 %), евреи — 12 чел. (15,4 %), литовцы — 4 чел. (5,1 %), немцы — 2 чел. (2,6 %), представители других народностей — 2 чел. (2,6 %), не установлено — 13 чел. (16,8 %). О. И. Капчинский объясняет высокий процент поляков, а также литовцев и евреев — выходцев из Польши — двумя факторами: 1) во внешней контрразведке 1920-х гг. польское направление было главным; 2) евреи широко участвовали в коммунистическом движении, и было много политэмигрантов, преимущественно из стран Восточной Европы; 3) латыши знали немецкий язык, а немецкое направление внешней контрразведки 1920-х гг. было крайне важным[1306]. Если мы сравним данные о национальном составе ОО ВЧК и места рождения и службы сотрудников Разведывательного управления Штаба РККА в 1922 г. (Раздел II, глава 3), то увидим значительное сходство общих тенденций в кадрах двух советских спецслужб.

Осенью 1920 г. участились случаи ходатайств коммунистов — сотрудников губЧК и особых отделов, уроженцев «государств, заключивших мир с Советской Россией, о выезде их на родину. Дзержинский лично решил вопрос — отпускать разрешалось только по требованию компартии той страны, уроженцем которой являлись чекисты и особисты. Все ходатайства следовало «направлять в ВЧК для запросов ЦК соответствующей национальной коммунистической партии» для решения вопроса в каждом отдельном случае. Ходатаев до получения решения предписывалось «незаметно устранить от активных дел»[1307].

1 декабря 1920 г. приказом ВЧК № 149 Управления делами, существовавшие в составе Особого и Транспортного отделов, были выделены в Управление делами ВЧК; Административные отделы Особого и Транспортного отделов были слиты в единое для всего аппарата ВЧК Административно-организационное управление (АОУ)[1308]. При этом, как установили А. И. Кокурин и Н. В. Петров, «функции по организации внутренней жизни аппарата ВЧК и кадров между УД и АОУ распределялись следующим образом. Управление делами ведало: распределением и направлением по управлениям и отделам поступающей в ВЧК переписки, рассылкой исходящей корреспонденции, личным составом ВЧК и его снабжением, всеми видами внешней и внутренней связи ВЧК, хозяйственным снабжением центральных учреждений ВЧК, внутренней тюрьмой и охраной зданий. В УД были следующие отделы и подразделения: общий, личного состава, комендатуры, учетно-регистрационный, внутренняя тюрьма, снабжения вещественным довольствием сотрудников, службы связи, санитарный, хозяйственный, казначейский, типография, заведование домами ВЧК, инженерная рота, казначейская часть»[1309].

Реорганизация встретила противодействие особистов. 25 декабря 1920 г. Дзержинский информировал И. П. Павлуновского: «Сейчас идет объединение ВЧК и Ос[обого] от[дела], хотя несколько болезненно, но думаю, что преодолеем; различие методов и построения вызвали разную психологию в товарищах и патриотизм к учреждению, отсюда трения»[1310].

К концу 1920 г. у руководства ВЧК родилась идея организации специального органа для работы на Востоке. 31 декабря Дзержинский на заседании Политбюро предложил «учредить при Особом отделе ВЧК специальный подотдел по борьбе с контрреволюцией на Востоке и поставить во главе его Вадима Лукашева (партийца, находившегося на работе в Киргизском крае — современном Казахстане). ПБ отказало, предложив Дзержинскому, «не создавая особого подотдела и вообще руководимого из Москвы специального аппарата по борьбе с контрреволюционным движением среди мусульман, ограничиться сосредоточением в Особом отделе всех сведений, собираемых ЧК в населенных мусульманами губерниях, и дачей этим губчека общих руководящих указаний». Лукашева отправили на партийную и советскую работу в Петроград, подсластив пилюлю небольшим отпуском[1311].

В 1920 г. утвердили Инструкцию по регистрации документов общей канцелярии Особого отдела ВЧК, которой запрещалось в заголовках оконченных дел употреблять такие, как «разная переписка», «общая переписка» и иные, не раскрывающие содержания документальных материалов[1312]. Впоследствии это позволило особистам (а теперь и ведомственным историкам) находить необходимые сведения оперативно. Как пишет исследователь В. К. Виноградов, «в 1921 г. типографией при ВЧК изданы 3 сборника приказов, как указано, за 1917–1918–1919 гг. и отдельно — за первую половину и вторую половину 1920 г., и к ним 3 предметных и алфавитных указателя. Ко всему 1920 г. был подготовлен отдельный указатель приказов и распоряжений по Особому отделу ВЧК, что, скорее всего, объяснялось особым положением подразделения военной контрразведки в данное время и удобством пользования его разделами по конкретным направлениям оперативно-разыскной деятельности. По существу это подборки нормативных документов»[1313]. Кроме того, в составе Регистрационного отделения создали фотолабораторию[1314].

Еще в июне 1920 г. М. Я. Лацис настаивал на включении Особого отдела в структуру Секретно-оперативного отдела ВЧК[1315]. Принятие предложения означало окончательное слияние Особого отдела с аппаратом ВЧК. 10 ноября на заседании Коллегии ВЧК Генрих Ягода доложил вопрос «3. О слиянии параллельных отделов ВЧК и ОО ВЧК: а) Секретно-оперативного отдела ВЧК с Оперативным отделом ОО ВЧК (доклад Ягоды); б) Административных отделов Управления делами». Вердикт: «Объединить Административные отделы и Управления делами; слияние Секретно-оперативного отдела ВЧК и Оперативного отдела ОО ВЧК временно не производить. Образовать комиссию для детального обсуждения указанного проекта на предмет изыскания способов постепенного слияния указанных органов. Данной же комиссии поручить слить те отделения особых отделов, которые могут быть слиты немедленно». Комиссии поручалось также обсуждение всех оперативных вопросов, связанных с обоими отделами». Состав комиссии: заместитель председателя ОО В. Р. Менжинский, заведующий Секретно-оперативным отделом Т. П. Самсонов, заместитель председателя ОО А. Х. Артузов[1316]. Через 2 месяца вопрос был решен.

14 января 1921 г. состоялась последняя реорганизация центрального аппарата военной контрразведки — Секретно-оперативный отдел выделен в самостоятельное управление, в составе которого отныне находился Особый отдел ВЧК.

Как установили А. И. Кокурин и Н. В. Петров, штат и расстановка кадров Секретно-оперативного управления (СОУ) выглядели в январе 1921 г. следующим образом:

Председатель СОУ (он же начальник ОО) (В. Р. Менжинский)

1) Оперативный отдел (начальник — Б. М. Футорян, помощник начальника Н. Н. Алексеев):

— Комиссар для особых поручений (Дмитриев),

— Сотрудник для особых поручений (М. И. Зайцев),

— Секретариат (секретарь С. Б. Иоффе),

— Оперативное отделение (Гольдсгейм),

— Техническое отделение (вакансия),

— Активная часть Оперода (Грикман),

— Отделение обработки материалов (Шкляр),

— Бюро обработки (Собин-Злобин),

— Бюро печати (В. Г. Вешнев),

— Регистрационно-статистическое отделение (Я. П. Роцен),

— Справочное бюро (вакансия),

— Бюро розыска (врид Ежова),

— Бюро статистики (Смиттен),

— Архив (Хржонц).

2) Особый отдел (В. Р. Менжинский, заместитель начальника — Г. Г. Ягода, помощник начальника — А. Х. Артузов):

Сотрудники для поручений (В. С. Кияковский, И. И. Сосновский, К. Ф. Роллер).

— 13-е спецотделение (нумерация отделений начиналась с 13-го; контрразведывательная работа против Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши и Румынии) (Эйдукевич).

— 14-е спецотделение (контрразведывательная работа против стран Востока) (Калужский).

— 15-е спецотделение (контрразведывательная работа против стран «Большой Антанты») (Щепкин).

— 16-е спецотделение (контрразведывательная работа в Красной армии) (Я. С. Агранов).

— 17-е спецотделение (контрразведывательная работа против «офицеров») (врид Калинин).

3) Секретный отдел (Т. П. Самсонов, заместитель начальника И. З. Сурта):

Сотрудники для поручений (Рутковский, Орлов, Малахов, Лукин, Мавричев),

Секретарь СО (С. Б. Иоффе),

1-е отделение (работа против анархистов) (М. В. Бреннер), 2-е отделение (работа против меньшевиков) (А. Ю. Рамишевский), 3-е отделение (работа против правых эсеров) (Кожевников), 4-е отделение (работа против правых партий) (Я. М. Генкин), 5-е отделение (работа против левых эсеров) (У. И. Пюкинен), 6-е отделение (работа против духовенства) (П. Л. Валейчик), 7-е отделение (работа против разных партий) (И. А. Шпицберг), 8-е отделение (осведомительское) (вакансия), 9-е отделение (работа против еврейских «противосоветских партий») (Л. И. Юргенс)[1317].

На места были отправлены специальные разъяснения: «Работа ОО не уничтожается, а изменяется только организационно»[1318].

Таким образом, в конце 1920 г. Особый отдел был разбит на 5 спецотделений уже не по методам работы (следствие, агентура и т. д.), а по направлениям работы — внешней и военной контрразведки. В Особом отделе остались лишь подразделения, отвечающие за направления работы. При этом все они, за исключением спецотделения по Красной армии, испытывали кадровый голод. К примеру, в 14-м (восточном) отделении в наличии были лишь начальник отделения М. М. Великовский и один из восьми полагавшихся сотрудников для поручений» (всего по штату полагалось 16 сотрудников). Для работы по внешней контрразведке кадров было явно недостаточно, притом что война с Польшей и взаимоотношения с приграничными государствами — странами Прибалтики и Финляндией — остро ставили вопрос обеспечения руководства страны информацией о состоянии дел в других странах[1319].

25 февраля 1921 г. Дзержинский просил В. Р. Менжинского дать циркулярное разъяснение всем особым отделам, что они «не имеют права заводить агентурные дела против чекистов без согласия председателя ЧК, а равно и против более или менее ответственных коммунистов без согласия парткома. В случае, если возникают серьезные подозрения, о которых по местным условиям нельзя доложить предчека и парткому, дело препровождать в Центр для дальнейшего направления». И вообще — предписать особым отделам сосредоточиться на ведении военной контрразведки, не отвлекаясь на другие вопросы[1320].

По подсчетам О. И. Капчинского, в начале марта 1921 г. численность сотрудников Особого отдела составила по штату 133 человека, по списку 76 (из них руководящих работников и специалистов 76 и 57 соответственно)[1321].

По состоянию на 12 февраля 1921 г. общая численность сотрудников особых органов (без учета личного состава ОО губернских ЧК) составляла 9 745 человек. Основываясь на сведениях от 29 особых органов, А. А. Зданович установил, что:

1. Общее число членов РКП(б) — 4449 (45,7 %). Из них с дореволюционным стажем 575 сотрудников (12,9 %), большинство (66,5 %, или 2959 чел.) вступили в партию в годы Гражданской войны. Кроме того, имелось 593 кандидата в члены РКП(б) (13,3 %) и 118 комсомольцев (2,6 %).

2. Из общего числа сотрудников 404 особиста пришли на работу в ВЧК в 1918 г., 1236 (27,7 %) — в 1919 г., при этом подавляющее большинство сотрудников (77,7 %, или 7576 чел.) имели чекистский стаж 1–2 года. Как видим, только 9 % коммунистов-особистов «досталось» ВЧК от Отдела военного контроля Регистрационного управления Полевого штаба РВСР.

3. По образовательному уровню: высшее образование — 174 (1,9 %); среднее 2262 (24,5 %), начальное — 6104 (66,2 %), домашнее — 564 (6,1 %); неграмотных насчитывалось 112 человек (1,2 %).

По оценке А. А. Здановича, показатели выше, чем у сотрудников губернских чрезвычайных комиссий[1322].

Решение Политбюро и Оргбюро 1919 г. о направлении на работу в военную контрразведку лучших коммунистов, по крайней мере, в центре и на фронте, как кажется, были выполнены. В отдаленных уголках имели место исключения. 23 апреля 1921 г. Дзержинский получил заявление коммунистов-сотрудников Кушкинского отделения Особого отдела Туркестанского фронта в большевистский ЦК от 18 марта о «неправильных расстрелах коммунистов, находящихся на службе в особых отделах и чека, которые в последнее время участились в Туркреспублике». Особисты писали, что расстрелы чекистов вместо оздоровления аппарата приводят лишь к разложению сотрудников. Более того, «коммунист, попадая в карательный орган, перестает быть человеком, а превращается в автомат, который приводится в движение механически…». Вследствие «однообразной, черствой, механической работы, которая только [и] заключается в искании преступников и в [их] уничтожении, то они постепенно против своей воли становятся индивидами, живущими обособленной жизнью. В них развиваются… высокомерие, честолюбие, жестокость, черствый эгоизм и т. д., и они постепенно, для себя незаметно, откалываются от нашей партийной семьи, образовывая свою, особенную касту, которая страшно напоминает касту прежних жандармов. Партийные организации на них смотрят как на бывшую охранку, с боязнью и презрением. Это вполне естественно при современной постановке работы, а также структуре карательных органов, которые абсолютно не имеют живой, так необходимой связи с парторганизациями»[1323]. Авторы послания предлагали применять расстрелы для буржуазии, а для своих, пролетарских и крестьянских кадров, в качестве меры воздействия — «товарищеское исправление». Кроме того, предлагалось «почаще производить смену коммунистов, находящихся в пролетарских карательных органах» (тогда, по мнению особистов, коммунисты, проработавшие в ЧК, научатся уважать чекистов «как действительных мучеников революции), уделять больше внимания их работе и наладить материальное положение чекистов и в частности особистов[1324]. Дзержинский предложил Центральному комитету РКП(б) послать известному чекисту Якову Христиановичу Петерсу обращение особистов «для ознакомления и принятия мер, если действительно расстрелы чекистов слишком широко и необдуманно применяются. На такое письмо следует откликнуться — производят впечатление письма людей с наболевшей душой. Нельзя, в самом деле, всегда всех провинившихся так наказывать… И если много преступлений, надо на них смотреть как на жандармов — это значит, они все погибнут. Тут надо врачевать ЧК не расстрелами, а, действительно, более частой сменой, обновлением состава, сближением с партией и заинтересованием самой партии. Если товарищи смотрят на них как на жандармов — это смерть ЧК. С этим надо бороться внутри самой партии и посылать в ЧК не «жандармов», а товарищей, которых партия на каждом шагу поддержит и окажет партийное доверие»[1325]. Петерс в это время был полномочным представителем ВЧК и членом Туркестанского бюро ЦК РКП(б)[1326]. Поручение формально было логичным. Правда, бороться с незаконными расстрелами должен был Кошмар революционной Москвы, как прозвал Петерса познакомившийся с ним в заключении у большевиков генерал А. А. Брусилов…

В 1921 г. высшее военное руководство продолжало отстаивать идею о необходимости сохранения армии в полнейшей неприкосновенности. 1 января совещание Реввоенсовета Республики с членами и командующими Реввоенсоветов фронтов и армий, заслушав доклад начальника Полевого штаба Павла Лебедева о реорганизации армии, признало «безусловно необходимым организовать борьбу с теми тенденциями», которые наблюдались «в смысле ослабления роли и значения Красной армии»[1327]. Если в РСФСР взгляды на вопрос о численности и составе армии расходились, то в отношении армии на Украине все было предельно ясно. 19 марта 1921 г., заслушав доклад М. В. Фрунзе «Об организации вооруженных сил на Украине», РВСР постановил: «Так как в ближайший период украинский военный аппарат имеет по-прежнему своей основной задачей содействие общеправительственному аппарату на Украине в деле установления прочного государственного режима и полную ликвидацию бандитской и всякой иной анархии на Украине — существование не только политического, но и объединенного военно-политического аппарата (в тех или других пределах) имеет за себя веские основания, почему упразднение в ближайший период объединенного военно-политического аппарата на Украине до установления твердого режима представляется невозможным»[1328]. Наконец, 21 сентября РВСР под председательством Троцкого срочно передал телефонограммой в Политбюро ЦК предложение: вследствие польского ультиматума и «необходимости держать армию наготове, что совершенно несовместимо с демобилизацией, реорганизацией и вызываемыми этим демобилизационными настроениями» — приостановить «действие всех постановлений и приказов об увольнении в бессрочные отпуска, расформировании частей и учреждений до уяснения создавшегося положения». СТО согласился с аргументами высшего военного органа Советской России[1329]. Работы у Особого отдела меньше не становилось.

В результате январской реорганизации 1921 г. начался новый период истории советской военной контрразведки.

Документ № 3.4.1

Приказ РВСР с объявлением постановления Совета рабочей и крестьянской обороны о системе особых отделов

№ 855

18 мая 1919 г.[1330]

При сем объявляется для руководства Постановление Совета Рабоче-Крестьянской Обороны в развитие «Положения об Особых отделах при ВЧК» (приказ Революционного военного совета Республики № 439 — 1919 года).

Подписал: Заместитель председателя Революционного военного совета Республики Э. Склянский.

(По Управлению делами РВСР.)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Совета Рабоче-Крестьянской Обороны

В развитие «Положения об Особых отделах при ВЧК» и в дополнение его Совет Рабоче-Крестьянской Обороны постановил:

1) Особый Отдел фронта или армии непосредственно подчиняется одному из членов соответственного Реввоенсовета по назначению последнего.

Примечание. Указанное назначение сообщается Особому отделу ВЧК и Реввоенсовету Республики на утверждение.

2) Особому Отделу ВЧК принадлежит общее руководство работой общих отделов фронтов и армий и контроль над деятельностью их.

3) Настоящее постановление ввести в действие по телеграфу.

Москва, Кремль,13 мая 1919 г.Секретарь Л. Фотиева

РГВА. Ф. 4. Оп. 3. Д. 52. Л. 386. Типографский экз.

Документ № 3.4.2

Сводка телеграмм Л. Д. Троцкого, направленных Э. М. Склянскому для доклада Центральному комитету РКП(б), — о мерах по борьбе с дезертирством, о положении органов военной контрразведки на Южном фронте, по кадровым вопросам

26 июня 1919 г.

По прямому проводу Склянскому для ЦК

1. В связи с распоряжениями об извлечении дезертиров в губерниях Орловской, Тульской, Рязанской, Тамбовской, Воронежской и Курской, т. е. в прифронтовой полосе, необходимо особенно сосредоточить политработу в этих губерниях, соединенную с работой карательных команд. Предлагаю созвать совещание представителей Центрокомдезертир, ВЧК, Политбюро при участии товарища Серебрякова и тех ответственных работников, которые будут отправлены в названные губернии. Опыт Рязанской губернии, крайне отсталой, показывает возможность достижения хороших результатов при разумной комбинации репрессий и агитации. Кроме того, необходима согласованность действий в соседних губерниях, иначе дезертиры перегоняются из Тамбовской в Саратовскую. Дезертиров означенных губерний отправить в распоряжение Южфронта, товарищей, направленных в эти губернии, поставить в распоряжение Реввоенсовета Южфронта, который обязуется оказывать содействие отрядами и проч.

2. Особые отделы губернских ЧК прифронтовой полосы Южфронта впредь до решения вопроса о подчинении ЧК подчиняются в смысле выполнения заданий Особому отделу Южфронта. № 2098.

3. Склянскому. По всем этим вопросам ожидается срочное решение и, главное, немедленный выезд на место назначения назначенных ЦК лиц. Ожидается немедленный ответ по поводу [К.С.] Еремеева. № 2099.

4. Склянскому для Окулова. С удивлением узнал, что вы до сих пор не прибыли на место назначения в Реввоенсов[ет] Южфронта, хотя отпуск истек. Сообщите, в каком положении находится дело по поводу Линдова, кому поручено и какие результаты. Предлагаю весь материал передать товарищу Леграну для срочного расследования ввиду его огромной важности. № 2101.

26 июня.

Предреввоенсовета Троцкий

Верно: завделопроизводством Упр[авления] дел[ами] ПРЕД РВС СССР [подпись]

(Из дела «исходящие бумаги» с № 1501 по № 2500 за 1919 г.).

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 109. Д. 61. Л. 3. Заверенная машинописная копия.

Документ № 3.4.3

Доклад помощника инспектора пехоты Южного фронта С. А. Баландина Л. Д. Троцкому о деятельности особого отдела фронта

№ 819, гор. Козлов 7 августа 1919 г.

Председателю Реввоенсовета Республики тов. Троцкому; копии — начальнику Политического управления Реввоенсовета Республики т. Смилге и [в] Центральный комитет Российской коммунистической партии (большевиков)

ДОКЛАД

6 сего августа по ордеру Особого отдела Южного фронта за № 3 — на право обыска моей квартиры и ареста меня — был произведен обыск в занимаемой мною комнате, в которой искали якобы несданное мною казенное имущество и под видом этого, главным образом, искали какую-то мою личную переписку.

Так как занимаемая мною комната 5 шагов поперек и 8 шагов длины и помещаюсь я в ней с женой, естественно, что никакое казенное имущество храниться [в ней] не могло, что же касается переписки, то личной таковой, конечно, тоже не оказалось.

7 августа заведывающий Особым отделом Южфронта т. Хинценбергс[1331] на мой вопрос, на основании каких данных произведен у меня обыск, сообщил, что по распоряжению Управдела Реввоенсовета Южфронта[1332].

Непосредственный мой начальник (инспектор пехоты Южного фронта, без ведома которого, согласно приказа Реввоенсовета Республики, не мог быть произведен обыск, а тем более намечавшийся арест) сказал, что ему ничего не известно и [он] не знает, чем это вызвано[1333].

Факт подобного насилия над личностью в Советской Республике категорически требует привлечения к ответственности виновных, и я прошу назначить следствие о[бо] всем [происшедшем], считаю необходимым осветить же следующее подробнее.

По приезде из 11-й отдельной армии на Южный фронт Реввоенсоветом последнего я был командирован в район 9-й армии — в Балашов.

В тот момент положение 9-й армии — в частности Балашовского района — было критическое (См. приложение № 1[1334]), в это тяжелое время я был назначен членом Реввоенсовета 9-й армии, в качестве какового и состоял вплоть до 25 июля [1919 г.].

Потом по телеграмме Реввоенсовета Южфронта я отозван был в распоряжение последнего, несмотря на то что в это время от Реввоенсовета 9-й армии т. Анисимов телеграфировал Реввоенсовету Южфронта о незаконности моего отзыва из 9-й армии в момент налаживания всего армейского аппарата, а главным образом, формирования запасных частей, которое велось под моим наблюдением, и на что был получен ответ т. Анисимовым, чтобы меня не задерживали, ибо предполагается фронтовое формирование. По приезде в Реввоенсовет Южфронта последний, освободив меня от должности члена Реввоенсовета 9-й армии, назначил в распоряжение инспектора пехоты Южфронта, не давши мне фактически объяснений, говоря, что должны быть фронтовые формирования, на что главным образом в настоящее время обращается внимание, а инспектор пехоты назначил меня наблюдающим за формированием запасного батальона Южфронта в Козлове, в котором уже имелся комсостав и 2 политических комиссара, а батальон мог всего принять до 5 тысяч пополнения — естественно, что никакой работы в батальоне с моей стороны не требовалось.

О изложенном во второй части сего доклада 23 июля при личной встрече с Вами я докладывал, причем указывал на ненормальность подобного ко мне отношения и просил указать мне, какие проступки или ошибки были с моей стороны, если меня — старого работника, на Южном фронте занимавшего самые ответственные должности, — оставляют без[о] всякой определенной работы; это могло быть только в том случае, если мне было бы выражено недоверие, но Вы заверяли меня в обратном.

30 июля инспектор пехоты Южфронта т. Перчихин выдал мне мандат его помощника по строевому делу.

Я полагал, что после этого мне представилась возможность работать, но тут получил указание, что я остаюсь наблюдающим за фор мированием запасного батальона и что должность поминспектора мне предоставлена лишь потому, чтобы знать, из какого оклада мне платить жалованье. Конечно, подобное объяснение меня совершенно не удовлетворило, как и каждого честного рядового работника, который не служит за деньги.

В такой нелепой для меня и не приносящей никакой пользы делу обстановке я пробыл 2 недели, и в результате ничем не оправданный, грубый, оскорбительный обыск, который абсолютно до выяснения истинного положения не даст мне возможности вести где бы то ни было и какую бы то ни было работу. Это, конечно, говорит не мещанское самолюбие, и лично я бы не обратил внимания, ибо всякое может быть недоразумение, но поскольку это недоразумение не выяснено, это вредно отразится на работе многих товарищей, ибо меня, как старого работника на Южфронте, знают все ответственные политработники и военспецы, из коих немало мною назначенных, мною инструктировались в дальнейшей работе, и теперь необъяснимое отношение ко мне на Южфронте (которое, безусловно, все видят) может многих товарищей, руководящихся в своей работе моими указаниями, ввести в заблуждение, и доверчивое отношение к руководящим лицам подорвано.

О сделанном распоряжении по докладу прошу меня уведомить.

Приложение: Записка по прямому проводу Реввоенсовету Южфронта от 23/6 № 031.С. БаландинРезолюция Л. Д. Троцкого: «Назначить в Реввоенсов[ет] Образ[цового] воен[ного] [неразборчиво]»[1335].

РГВА. Ф. 33987. Оп. 2. Д. 21. Л. 167 с об. — 168. Подлинник — машинописный текст с автографом.

Документ № 3.4.4

Из приказа РВСР с объявлением постановления Революционного военного трибунала Республики

29 августа 1920 г.

В начале первого часа ночи [7 августа] в сарае № 33 артбазы, где хранились различные артиллерийские припасы, возник огонь, который, разгораясь, обхватил сарай и благодаря жаркой погоде, благоприятствовавшему ветру, наличию на складах легковоспламеняющихся веществ, непринятию своевременных мер [по] локализации огня, перекинулся на соседние здания и скоро охватил все хранилища, постройки баз военгородка и часть гор. Вязьмы.

Во время пожара должностные лица города, базвоенгородка, железнодорожники, воинские части и караулы проявили полную бездеятельность, позорное забвение долга, трусливое, паническое бегство, самовольное оставление своих постов, и таким образом, не приняли никаких мер ни для борьбы с разбушевавшейся стихией, ни для спасения народного имущества от огня, ни для восстановления порядка среди объятого паникой населения города.

Хотя непосредственных виновников поджога не установлено, но констатирован ряд обстоятельств, облегчавших злоумышленникам выполнение задуманного ими преступного плана и способствовавших распространению пожара на весь базвоенгородок. Эти обстоятельства вытекали из преступного бездействия власти, нераспорядительности начальников и должностных лиц города и недопустимо небрежного несения караульной службы в столь важном для Республики месте, как база Западного фронта.

На базгородок посылались в караул из Вяземского караульного батальона красноармейцы, только что накануне прибывшие в Вязьму, военная подготовка которых к несению караульной службы и надежность их не проверялась, вообще обучение красноармейцев в караульном батальоне было поставлено неудовлетворительно; в базгородке существовали почти в каждой базе караульные команды, которые не были достаточно объединены в единое твердое командование и едиными инструкциями караульной службы в базвоенгородке. Красноармейцы из карбата посылались в караул в базгородок без винтовок, которые получали в караульном помещении артбазы, где имелись винтовки разной системы (австрийские), нежели в карбате, о чем не знали некоторые комроты и даже комкарбата, в результате чего получалось то, что часовые не всегда умели обращаться достаточно хорошо с имевшейся у них на посту винтовкой. Недостаточно неуклонно и твердо проводилась военная дисциплина в частях и среди служащих, в результате чего получилось то, что в момент пожара все караульные и служащие базвоенгородка разбежались. Все такого рода явления в данный момент наивысшего напряжения всех сил Советской России, которая находится на положении военного лагеря, являются явно преступными, и каждый начальник части и учреждения несет персональную ответственность и за порядки, существующие в его части и учреждении, и за вверенных и подчиненных ему людей и имущества.

По делу было привлечено 136 обвиняемых. […]

Революционный военный трибунал Республики в судебном заседании 11–14 августа, рассмотрев это дело, приговорил — начальника Особого отделения Васильева, к[оманди]ра роты Войлошникова, дежурного на станции Вязьма Халдеева, за позорное, малодушное бегство за город во время пожара, дежурного по караулам Соловьева — за недостаточную бдительность охраны базвоенгородка, следствием чего явилась возможность поджога его злоумышленниками, и непринятие никаких мер к установлению связи с отдельными караулами, в целях использования этих людей для ликвидации пожара, командира роты Беляева — за небрежную подготовку и проверку надежности посылаемых красноармейцев в караул, особенно в артбазу, вследствие чего создалась возможность поджога, и за неисполнение приказания начальника гарнизона об отправлении на склад взрывчатых веществ, вверенных ему людей для защиты складов со стороны артбазы пожара; караульных начальников и разводящих… — за самовольное оставление своих караулов, снятие часовых с постов и непринятие никаких мер к ликвидации пожара и спасению военного имущества от уничтожения, красноармейца батальона Захарова — расстрелять. […] Приговор о расстреле приведен в исполнение.

В последние дни напряженной борьбы Советской России с панской Польшей коварный шляхтич, неся в открытой борьбе поражения (в это время Красная армия наступала. — С. В.), старается всеми средствами ослаблять нашу военную мощь, внося смуту и разложение в ряды Красной армии, поджигая военные склады и лишая тем самым армию необходимого вооружения, обмундирования и снаряжения, — польские шпионы, предатели и проходимцы, опираясь на поддержку русских белогвардейцев и пользуясь нашим разгильдяйством и небрежностью, снова взялись за организацию поджогов и взрывов. […] Но горе всем тем, кто своим действием, небрежностью, попустительством помогает хищникам международного капитализма, дезорганизует тыл и лишает доблестную Красную армию в момент борьбы необходимого снаряжения, обмундирования и продовольствия — беспощадная кара и жестокая расправа ожидает их.

Настоящий приказ объявить для всеобщего сведения и прочесть во всех воинских частях и учреждениях.

РГВА. Ф. 6. Оп. 1. Д. 8. Л. 261–261 об. Заверенная машинописная копия.

Документ № 3.4.5

Из книги С. С. Турло и И. П. Залдата «Шпионаж» — о разведке белых армий и иностранных государств в годы Гражданской войны

1924 г.

Белый шпионаж во время Гражданской войны главным образом начинал свою работу с фронта. Все так называемые «правительства» формировались наскоро. Старое правительство было разнесено, разбито, учреждения все переформировались, перемешались… Как Советскому, так и белому правительствам пришлось на скорую руку сколачивать свои аппараты. Так же на скорую руку они строили свой шпионаж, и систематической организации у них не было. Заведенные в Сов[етской] России связи со штабными служащими и др. прерывались, как только этих людей переводили на службу в другое место.

Редкий шпион имел определенное задание пройти в известный пункт и работать там в известном направлении. Обыкновенно они (шпионы. — С. В.) имели задание пройти фронт в известном пункте, побыть в тылу, посмотреть и вернуться в другом направлении. Высылались ходоки, которые обходили известный участок и возвращались. Деникин выбросил перед наступлением несколько сот шпионов, массу подростков — девочек и мальчиков. Фронт перейти им было легко, т. к. на них никто не обращал внимания. Они были снабжены фиктивными документами, до того скверно сфабрикованными, что ловить их можно было без всякой агентуры. Однажды был пойман мальчик лет четырнадцати, у которого вся подкладка пиджака была исписана химическим карандашом. Часть этих мальчиков была настолько упорна, что от них ничего нельзя было добиться.

Наблюдались случаи, когда шпион, стараясь заслужить доверие, чтобы устроиться в совучреждение, выдавал другого шпиона. Иногда это делалось для устранения конкурента, параллельно с ним работающего. Публика не была идейная, сплоченная. Один шел против всех, все против одного.

Шпионы Антанты усиленно работали на Урале. В Донецком бассейне велась шпионская работа в широких масштабах. Регулярно велась работа во всех промышленных районах, в центрах, в городах, где были расположены штабы фронтов, армий и др. Наряду с этим велся активный шпионаж (разведывательно-подрывная деятельность. — С. В.) Поджигали и взрывали железнодорожные станции, уничтожали водопроводы, портили дороги и пр… Активный шпионаж проводился чаще всего не путем открытых действий, террористических покушений, а посредством технической измены. Кроме того, формировались банды в разных районах на сов[етской] территории или перебрасывались из-за рубежа.

Заграничный шпионаж старается использовать безвольных, неустойчивых людей, даже членов Коммунистической партии. Контрразведка отыскивает среди заграничных подпольных организаций бесхарактерных членов, прибирает их к рукам, а потом снабжает фиктивными бумагами и переправляет в Сов[етскую] Россию под видом укрывающихся от преследования и пр. При приезде эти люди устраиваются, и через них иностранный шпионаж получает сведения. Но провокационная работа ведется и в обратном виде. Посылают шпиона с подложными партийными документами, который проникает в партийную организацию, добывает сведения о заграничных подпольных организациях, затем ухитряется получить заграничную командировку или просто незаконно перейдет границу и провалит там организацию.

Так работал в свое время Деникин и другие белогвардейцы, хотя [они] и не очень хорошо приспособились к этому делу. В этом направлении очень тонко ведут работу поляки и латыши. Они более развиты и опытны в этом отношении, всюду умеют пролезть и пройти. Латыши рекомендуют своим шпионам устраиваться в агитпоездах партийных комитетов, откуда представляется возможным раньше всего узнавать о предстоящих событиях, т. е. мол всякому мероприятию Сов[етской] власти предшествует агитационная кампания. Являлись из-за границы шпионы и, пользуясь старым знакомством с партийными людьми, получали от них рекомендации. Оказывалось, что честные коммунисты ручались за шпионов… Среди 12 апостолов был Иуда. Коммунистов не 12 человек, а сотни тысяч, и не один из них может оказаться предателем и провокатором.

Турло С. С., Залдат И. П. Шпионаж // Антология истории спецслужб. Россия. 1905–1924 / Вступ. ст. А. А. Здановича. М.: Кучково поле, 2007. С. 533–534.

Документ № 3.4.6

Доклад военного комиссара Штаба РККА С. С. Данилова Реввоенсовету Республики с информацией Особого отдела Секретно-оперативного управления ВЧК о деятельности раскрытых организаций Б. В. Савинкова

Не ранее 3 июня 1921 г.

Сов. секретно, лично, с нарочным

Нижеследующее сообщаю для Вашего сведения и возможного руководства по данным Особого отдела ВЧК:

«По всей территории РСФСР органами ВЧК производится ликвидация белогвардейской Савинковской организации «Народного союза защиты родины и свободы» [(НСЗРиС)] с центром управления в Варшаве. Организация эта существует на средства Антанты, главным образом Франции, и пользуется всякой поддержкой со стороны польских военных властей.

Ставит себе целью захват власти на местах и в центре при помощи заранее подготовленных организаций, действующих подпольно, и переброски в требуемый момент организованных частей, находящихся ныне у границ Сов[етской] России. Причем восстание должно происходить одновременно на всей территории, охваченной его организацией. К моменту восстания ударные отряды подтягиваются возможно ближе к жел. — дор. станциям, в условный момент Московская организация арестовывает народных комиссаров, командующих крупными войсковыми соединениями, местные власти захватывают радиотелеграф, телеграфно-телефонную станцию, вокзалы, местные отряды захватывают линии жел[езной] дороги и по этим линиям быстро перебрасываются в Москву ударные отряды, уже заранее сосредоточенные у определенных погрузочных пунктов. Прибытие этих отрядов в Москву и должно закрепить переворот.

Для этой цели НСЗРиС, пользуясь поддержкой Пол[ьского] правительства, создает в Варшаве руководящий орган — главный штаб с Борисом Викторовичем САВИНКОВЫМ и его братом Виктором Викторовичем во главе.

В пограничных местностях русско-польской границы на польской территории создан целый ряд «информационно-организационных пунктов», во главе которых стоят бывшие офицеры старой армии; задачи «пункта» — вести разведку в России, производить налеты и террористические акты против советских работников.

В некоторых лагерях военнопленных в Польше были организованы курсы, в которых более надежные пленные из красноармейцев и бывших офицеров подготовлялись в качестве организаторов.

Практикуется Савинковым также посылка своих людей в наши красноармейские части под видом бывших военнопленных, документы для них берутся у умерших наших красноармейцев или пропавших [без вести]. Провала в этом деле не боятся, т. к. знают, что в России произошли крупные перегруппировки наших частей.

Кроме означенного способа отправки своих агентов Савинковская организация посылает их совершенно нелегально через нейтральную зону, как беженцев и т. п.

В прифронтовой полосе восточных польских границ разбросан целый ряд мелких отрядов и организаций, раньше именовавшихся партизанскими отрядами «Зеленого дуба», после мирного договора с Польшей переименованных в «рабочие дружины» и подчиненных «Командованию рабочих дружин при IV армии польских войск».

Савинков имеет целую фабрику подпольных советских документов. Подпольную работу на территории Сов[етской] России НСЗРиС вел по нашей организационной схеме — разделяя всю территорию на несколько областных комитетов, которые в свою очередь подразделялись на губернские, районные и уездные комитеты, кроме того имелись волостные и деревенские ячейки.

Главным контингентом, заполняющим ряды НСЗРиС, были бывшие офицеры, занимающие иногда ответственные посты в Красной армии и в других военных учреждениях. Бывали даже одиночные случаи участия в организации политработников, из числа намеренно примазавшихся к партии, благодаря этому нередко самые секретные сведения, относящиеся к мобилизации и дислокации частей Кр[асной] армии, попадали к Савинкову. Савинковским агентам дана директива стараться пролезть в Коммунистическую партию.

Пользуясь влияниями[1336] своих людей среди военспецов, савинковские агенты зачислялись на службу в военных учреждениях, стараясь заполнить их своими людьми. Под видом служебных командировок или отпусков красноармейцев посылались по всей России курьеры. Имелись случаи оружия и взрывчатых веществ из наших складов — белогвардейским бандам.

НСЗРиС старался сорганизовать все области губернии, уезды и волости, везде иметь своих людей в советских и военных учреждениях. Пользуясь нынешним продовольственным кризисом, старались возбудить население против Сов[етской] власти при помощи агитации и воззваний, привозимых из-за границы.

Среди красноармейских частей велась также агитация на почве недостатка продовольствия и обмундирований.

Благодаря плохой охране границ неопытными и недостаточно дисциплинированными нашими частями — противнику удавалось проникать (иногда целыми отрядами) в прифронтовую полосу нашей территории для грабежей и пополнения местных банд. Имелись случаи, что руководители банд, бывшие офицеры, по несколько раз переходили нашу границу.

Существующие у нас банды НСЗРиС старался подчинить себе и руководить ими для налетов и отдельных малых выступлений, что не запрещалось ими до момента общего выступления. В результате следует считать вполне установленным, что тактика Савинковской организации заключалась в том, чтобы при помощи отдельных покушений и взрывов навести панику, довести до объявления повсюду «военного положения», и, когда лучшие части курсантов и воинских частей будут сосредоточены в определенных пунктах, согласно плану проведения военного положения, тогда приступить к уничтожению этих частей путем убийства отдельных постов и массового отравления котлов в красноармейских частях (для этой цели привозили из Польши громадные количества циа[нида]). После удачных отравлений лучших частей намеревались при помощи распространения слухов, что якобы ненадежные красноармейские части отравлены Советской властью, — вызвать возмущение и бунт отдельных частей.

По словам арестованных, вооруженное восстание в Западной области предполагалось устроить в июне месяце, воспользовавшись недовольством частей и городского населения на почве отсутствия продовольствия. Работа велась таким образом, что к июню месяцу из дивизии должно было быть извлечено большинство комиссаров и 8 % лучших красноармейцев на курсы комсостава. Этот элемент должен был быть изъят, но на курсы не допущен, а по возможности должен задерживаться в пути, на пересыльных пунктах и т. п., чтобы в момент восстания не представлять из себя боевой силы. Взамен части должны быть укомплектованы ненадежным элементом, балтийскими матросами, тамбовскими дезертирами и пр. Кроме того, из недр штаба Запфронта всплыл в первых числах июня приказ о прекращении отправок на Туркфронт злостных дезертиров и о ликвидации их вместе с прочими сомнительными элементами в наши дивизии.

При ликвидации вышеуказанной организации арестовано много лиц соучастников союза, с мандатами, деньгами, планами, протоколами и др. документами, свидетельствующие о довольно широком распространении Савинковской организации — главным образом, в военных учреждениях и штабах Красной армии, начиная с военкоматов уездных и кончая губернскими и высшими штабами полевых войск».

[К. Х. Данишевский: ] Приведенную информацию дополню указанием, что организация пустила свои корни и развилась кроме района Запфронта тоже в Киевском военном округе. Имеются сведения о попытке утвердиться в Петроградском округе и на Кубани, причем на Кубани в тесной связи с Гнилорыбовым.

По своему замыслу предположенный к осуществлению заговорщиками план настолько запутан и связан с такой массой условностей, что осуществление его неминуемо должно было выплыть наружу еще до момента достижения хотя бы незначительных результатов. Ясно одно: что на эту авантюру могли пойти и пошли из спецов у нас или неисправимые искатели [приключений] или просто беспечные головы.

Активность же организации на западе до сих пор успела сказаться только в налетах небольших частей в прифронтовой полосе, сформированных или услугами Балаховича и др. или Петлюры (север и юг) и выразилась в типичном бандитизме с грабежами, убийством коммунистов и ответственных совработников и в еврейских погромах.

В общем и целом Савинковская организация носит определенный заговорщицки-авантюристический характер. Она может организовать банды, убивать совработников, устраивать взрывы и поджоги. Главная же ее задача с точки зрения финансирующего ее французского капитала при содействии и заинтересованности польского правительства — шпионаж.

По существу она является органом французской контрразведки.

Получение прошу подтвердить.

Приложение: копия «задания для агентов, отправленных Савинковым в РСФСР».

П[одлинный] п[одписал] член РВСР и комиссар Штаба РККА Данилов

РГВА. Ф. 7. Оп. 1. Д. 202. Л. 101 об. — 103. Отпуск — машинописный текст с автографом делопроизводителя.

Приложение

Задания для агентов, отправляемых Савинковым в РСФСР

1. Дислокация.

2. Артсклады, артбазы (точное местонахождение).

3. Состояние конского состава и количество его.

4. Состояние артиллерии и ее количество.

5. Предполагаемые перегруппировки и перевозки войск.

________________________ ______________________

1. Работающие фабрики и заводы (перечень с указанием производства).

2. В каком положении производство (количество выработанного).

3. Топливо на фабриках и заводах.

________________________ ______________________

1. Состояние транспорта: топливо, состояние паровозов и количество их; состояние подвижного состава, работающие и неработающие; количество поездов в сутки на работающих линиях.

________________________ ______________________

1. Народные восстания в Сибири, на Дону, на Кубани, на Кавказе, в Воронежской губ[ернии], Тамбовской и Приволжской губерниях.

________________________ ______________________

Состояние Туркестана и войска, расположенные там. Все, что возможно узнать о работе большевиков в Индии.

Верно: Секретарь

Послано по адресам: 1) Начполитотдел Балтфлота Наумову; 2) Реввоенсовет Сибири Смирнову; 3) Члену РВС Турфронта т. Шарапову; 4) Командвойск Сев[еро]-Кавк[азского] ВО т. Ворошилову; 5) Командвойск Украины Фрунзе; 6) Начполитотдел Черноазморей т. Рудный; 7) Начполитотдел Севбалтфлота т. Батис; 8) Киевский военный округ т. Затонскому; 9) Орловский военный округ т. [Скудре]; 10) Командвойск Петроградского ВО т. Егорову; 11) Командвойск Московск[ого] ВО т. Муралову; 12) Начполитотдел Каспфлота т. Лесному; 13) Командвойск Приуральского ВО Мрачковскому; 14) Заволжский ВО т. Краевскому; 15) Командвойск Приволжского ВО Оськину; 16) Командвойск Харьковского военного округа т. Эйдеману.

РГВА. Ф. 7. Оп. 1. Д. 202. Л. 104–104 об. Заверенная машинописная копия.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.661. Запросов К БД/Cache: 3 / 1