Глав: 14 | Статей: 72
Оглавление
Построенная по принципу самостоятельной работы, но фактически являющаяся второй частью исследования авторов о крейсерах типа «Баян» - самой многочисленной серии броненосных крейсеров Российского Императорского флота - книга повествует об истории создания, конструкции и боевом использовании кораблей, построенных после Русско-японской войны.

Крейсера Адмиралтейского завода

Крейсера Адмиралтейского завода

Вслед за решением управляющего Морским министерством вице-адмирала Ф.К. Авелана о заказе во Франции броненосного крейсера по проекту «улучшенного «Баяна» 10 ноября 1904 г. последовало распоряжение о сооружении двух таких же кораблей в России. 30 ноября ГУКиС выдал Новому Адмиралтейству наряд на их постройку по чертежам, присылаемым из Ла-Сен, и с теми изменениями, которые будут сообщены МТК главному корабельному инженеру Санкт-Петербургского порта.[1 РГАВМФ, ф. 421, on. 1, д. 1649, л. 1 -2.] Некоторое время существовала также идея относительно заказа ещё одного, третьего крейсера по французскому проекту. Она была оформлена решением нового главы Морского министерства вице-адмирала А.А. Бирилёва от 16 июля 1905 г., который, «принимая во внимание невозможность оставить Санкт-Петербургский порт без работы в связи с отменой постройки эскадренного броненосца типа "Андрей Первозванный"», распорядился о скорейшем начале строительства в Новом Адмиралтействе третьего крейсера типа «Баян». [2 Первоначально предполагалось, что вслед за «Андреем Первозванным» и «Императором Павлом I» должны были быть начаты постройкой ещё два линкора-додредноута увеличенного типа по 18850 т со смешанным главным калибром из 4 12" и 12 10" орудий, сконструированные на основе своих прямых предшественников. Проект этих кораблей существовал в эскизе. К постройке, которую предполагалось поручить Балтийскому заводу и Галерному острову, в силу неясности с конструкцией прототипа, постоянно менявшейся по итогам анализа опыта Русско-японской войны, так и не приступили.] Спустя месяц (15 августа) против этого решения высказался император, который полагал предпочтительным вместо четвёртого «баяна» иметь в составе флота построенный по чертежам создававшегося в Англии «Рюрика» ещё один крупный броненосный крейсер в 15000 т, однако и эта комбинация не состоялась.[3 Исходя из пристрастий Николая II, Балтийский завод и Галерный остров получили соответственно 16 июля и 17 августа 1905 г. наряды на постройку двух крейсеров по чертежам «Рюрика». В связи с решением о переделке исходного проекта, имевшего поршневые машины, под турбинные механизмы, уже 21 сентября их постройка была сначала отсрочена, а затем 31 декабря 1905 г. вообще отложена до особого распоряжения, которое так и не состоялось // Судостроение, №2-3, 1995. с. 70.]

Второго апреля 1905 г. оба корабля, названные «Баян» и «Паллада» в память потерянных в Порт-Артуре крейсеров, были зачислены в списки Российского Императорского флота. Приказами по Морскому министерству их строителями назначили старшего помощника судостроителя В.П. Лебедева и старшего судостроителя А.И. Мустафина. Как следовало из распоряжения морского министра начальнику ГУКиС, сооружение кораблей должно было вестись параллельно, «несмотря на то, что один («Баян») будет строиться в закрытом эллинге, снабжённом краном, а другой («Паллада») - на открытом стапеле». Сметная стоимость крейсеров составляла соответственно 9409137 и 9927348 рублей.[4 Всеподданнейший отчёт Морского Министерства за 1906-1909. с. 72. О причинах столь значительной разницы в стоимости постройки конструктивно совершенно идентичных кораблей имеющиеся в распоряжении авторов документы умалчивают. Можно было бы предположить, что удорожание «Паллады», как головного крейсера, вызывалось первоочередной необходимостью разработки для него комплекта рабочих чертежей (которые затем использовались для постройки «Баяна»), однако сомнительно, что именно эта работа выливалась в более чем полумиллионную разницу в цене. Ясность в этот вопрос могло внести исследование постатейных смет на оба крейсера, разыскать которые пока не удалось.] 

Согласно первоначальным планам, спуск крейсеров на воду планировался на лето 1906 г., пробы машин на швартовах - не позднее 1 июля 1907 г., датой окончательной сдачи намечалось 1 сентября 1907 г. Таким образом, расчётный период постройки обоих кораблей должен был составить 33 месяца, т.е. лишь на месяц дольше, чем во Франции.[5 РГАВМФ, ф. 427, оп. 1, д. 1426, л. 7.]

В марте 1905 г., по получении из Тулона теоретического чертежа, началась разбивка корпусов на плазе. Практически одновременно были заказаны и различные корпусные детали, включая штевни и мортиры гребных валов, в отношении которых, основываясь на идентичности этих узлов для всех трёх крейсеров, первоначально существовало предположение об их заказе во Франции на заводе «Форж э Асьер де Этьен» с последующей доставкой в Россию. Однако в итоге Морское министерство, стремившееся обеспечивать заказами в первую очередь отечественные предприятия, решило передать его исполнение Невскому заводу, оговорив «максимальное сокращение сроков изготовления».[6 РГАВМФ, ф. 427, ф 1, д. 1391, л. 4.]

Другое известное отечественное предприятие, Общество Франко-русских заводов, в феврале 1905 г. получило заказ на постройку для новых крейсеров двух комплектов главных машин и котлов. Согласно контракту, заключенному 10 августа, их общая стоимость равнялась 6070 тыс. руб. (т.е. по 3035 тыс. руб. на корабль) со сдачей к 1 мая и 1 июля 1907 г.

Рассчитывали, что наличие готовой и отработанной технической документации по головному кораблю («Адмирал Макаров») должно было упростить постройку двух его собратьев в России, однако на практике данное обстоятельство обернулось значительными задержками.[7 Чертежи «Адмирала Макарова», присылаемые из Ла-Сен, стали причиной одного довольно курьёзного случая, упоминание о котором имеется в фондах РГАВМФ. В июле 1906 г. в поле зрения отделения контрразведки штаба Киевского военного округа оказался некто В.А. Демков, студент Санкт-Петербургского Политехнического института, направлявшийся в Тулон. При досмотре на границе его багажа обнаружились несколько чертежей русского крейсера на французском языке, сразу же привлёкших внимание сначала пограничников, а затем и контрразведки. Задержанный по подозрению в попытке вывезти за рубеж военные секреты, Демков дал весьма путанные объяснения, что ещё более усилило впечатление о его незаконной деятельности. О происхождении и степени ценности изъятой документации срочно запросили МТК, который «опознал» копии чертежей, присланных заводом «Форж э Шантье» и уже находившихся в работе в Новом Адмиралтействе. Истина выяснилась лишь спустя пару недель после интенсивной переписки между Военным и Морским министерствами, Политехническим институтом и даже Министерством иностранных дел. Оказалось, что незадачливый студент во время заграничной стажировки в одном из отделов «Форж э Шантье» с ведома руководства фирмы добросовестно собирал материал для выполнения курсовой работы и после «отчёта перед преподавателями» намеревался возвратить его обратно на завод. В итоге после получения многочисленных «оправдательных» отзывов Демков был освобождён из-под стражи и смог продолжить свой вояж, в то время как злополучные чертежи были возвращены ему вместе с официальными извинениями. // РГАВМФ, ф. оп. 1, д. 1821, л. 406.] Причина состояла в отсутствии детальных рабочих чертежей, которые приходилось разрабатывать непосредственно в Новом Адмиралтействе с учётом практики отечественного кораблестроения. Волей-неволей это приводило к многочисленным изменениям, коснувшимся в том числе конструкции рубок, мостиков, шлюпбалок и даже обводов полубака, утративших характерную скруглённость. Кроме того, из-за недочётов, допущенных французскими проектировщиками, которые выявились уже в ходе постройки «Адмирала Макарова», на Адмиралтейском заводе переделкам подверглись и отдельные корпусные конструкции - такие, как диаметральная переборка машинных отделений, переборки коффердамов, а также котельные кожухи, вентиляционные шахты, подачные трубы башен и артиллерийские погреба, подкрепление которых вылилось ещё в 25 т нагрузки.

Попутно выяснялись вопросы «более общего характера, вносимые на рассмотрение в МТК и только после его указаний приводимые в исполнение».[8 РГАВМФ, ф. 421, оп. 1, д. 1649, л. 311.] Так, в отличие от «Адмирала Макарова» на «адмиралтейских» крейсерах вместо якорей Марреля применили хорошо знакомые якоря Холла - по два становых и один запасной на каждый корабль. Попутно внесли нововведение - на «Баяне» и «Палладе» для якорей было оставлено с каждого борта по одному клюзу, сами же якоря заказали 5 мая 1905 г. Ижорскому заводу. Там же проектировались новые рулевые устройства, причём их из- за сложности гидравлической передачи к золотнику рулевой машины, выявившейся ещё на первом «Баяне», решено было изготовить по образцу крейсера «Олег».

Изменения претерпела трюмная водоотливная система - взамен единой магистральной 8" трубы, проложенной по всей длине корпуса на обоих крейсерах французской постройки, коллектор забортной воды на адмиралтейских «Баяне» и «Палладе» разделили на три самостоятельные части, уменьшив при этом число отдельных отростков труб, штоков и клапанов. Затопление артиллерийских погребов при необходимости могло осуществляться теперь целыми группами, в то время как на «Адмирале Макарове» подобная процедура производилась над каждым погребом в отдельности.[9 Там же, л. 142.]

Стремясь улучшить маневренные качества строящихся крейсеров, кораблестроительный отдел МТК предложил для «улучшения поворотливости» сделать в кормовых дейдвудах обоих корпусов особые дугообразные вырезы. Идея копировала текущую практику сооружаемого в Англии «Рюрика» и следовала из опасения перспективы недостаточной поворотливости почти 140-метрового корпуса новых «баянов» при перекладке руля на борт.[10 Имелся и опыт подобной меры: ранее такой прикильный вырез уже проектировался для линкоров серии «Бородино», однако после ходовых испытаний головного «Императора Александра III», обнаружившего склонность к необычайно сильному крену при перекладке руля на полном ходу, на всех пяти кораблях этот вырез заделали во время первого же докования.] Предложение комитета встретило, однако, настойчивые возражения со стороны отвечавшего за постройку крейсеров главного корабельного инженера Санкт-Петербургского порта генерал-майора Д.В. Скворцова (автора проекта «Бородино»), который, обсудив данный вопрос с помощниками, пришёл к выводу, что подобные усовершенствования «мало полезны и могут оказаться вредными, уменьшая способность корпуса повиноваться рулю». Кроме того, ослабление прочности корпуса неминуемо приводило к усилению вибрации кормовой части, и, как следствие, к ещё большим затратам веса по её подкреплению. Мнение Скворцова разделял и корабельный инженер И.Г. Бубнов, предложивший в свою очередь увеличить площадь руля при условии, «если достаточны запас его прочности и сила рулевой машины». Проведённые расчёты показали весьма незначительное улучшение маневренных качеств крейсеров с вырезанными дейдвудами наряду с существенным ростом веса их корпусов, вызванном необходимостью дополнительных подкреплений кормы. Однако отстаиваемая МТК инициатива о внесении в рабочий проект прикильного выреза в итоге всё же одержала верх и была реализована на обоих строившихся кораблях. Правда, сведений о том, насколько улучшилась их маневренность в результате подобной метаморфозы, в бумагах РГАВМФ разыскать пока не удалось.[11 РГАВМФ, ф. 421, оп 1, д. 1649, л. 72,76.]

Не была реализована и идея внедрения на «Баяне» и «Палладе» турбинных двигателей, развитие которых за границей не осталось без внимания русского Морского министерства. 20 сентября 1905 г. морской министр поручил МТК рассмотреть вопрос о возможности замены главных механизмов «Баяна» и «Паллады» турбинами. За соответствующими разъяснениями вновь решено было обратиться к Д.В. Скворцову, вскоре представившему обстоятельный доклад. Как оказалось, для установки на крейсера турбинных двигателей той же мощности, что и прежние машины, требовалось «разобрать их фундаменты ввиду излишне-солидной их конструкции, а также набор корпуса в кормовой части с переносом штевней и кронштейнов гребных валов из-за особого устройства винтов». Стоимость всех переделок оценивалась в 55000 руб. с переносом сроков сдачи обоих кораблей на несколько месяцев. Впрочем, по данным тогдашних оценочных методик британской компании Ч. Парсонса - лидера зарубежного судового турбостроения, проектная площадь машинных отделений и расчётный вес машин допускали замену их турбинами и с сохранением движителей прежней конструкции. Скорость при этом должна была возрасти на 2-3 узла.[12 РГАВМФ, ф. 421, оп.1, д. 1647, л. 55, 62. Подобное утверждение нуждается в комментарии. Винты «Баяна» и трёх его потомков проектировались исходя из скорости вращения гребного вала, которую могли обеспечить относительно низкооборотные паровые поршневые машины тройного расширения (порядка 120-130 об/мин для хода в 21 уз). Эти винты для сообщения расчётного упора должны были развивать как можно большую линейную скорость на кромках лопастей и стремились, таким образом, к увеличению длины последних, которая сдерживалась только конструкцией корпуса в корме и осадкой судна. Винты, приводимые во вращение высокооборотными (330-370 об/мин) прямоприводными турбинами, имели принципиально иную конструкцию. Их лопасти уже не нуждались в увеличении длины для развития высокой линейной скорости, поскольку угловая скорость и так получалась очень значительна, и для достижения надлежащей площади вытянулись в ширину при одновременном увеличении шага винта. Попытки применить винты старой системы (Гриффитса, Бевиса) для валов, приводимых во вращение высокооборотными турбинами, заканчивались неудачно. Так, первый комплект винтов знаменитых трансатлантиков «Лузитания» и «Мавритания» был практически «съеден» в течение трёх месяцев; проблемы с заменой винтов были и у «Турбинии», и у лёгких крейсеров, и у «Дредноута». Потребовались интенсивные теоретические изыскания и многочисленные серии натурных экспериментов для того, чтобы справиться с возникшей проблемой кавитации лопастей на высоких скоростях и выработать тип винта для высокооборотной турбины; параллельно перешли на пластичную марганцевую бронзу (медно-цинковый сплав с небольшой долей марганца), устойчивую к воздействию агрессивной морской среды при высоких скоростях потока. Однако все эти нововведения появились лишь к концу 900-х гг. XX века, поэтому даже в случае положительного решения о переходе на адмиралтейских «баянах» к прямоприводным турбинам их ожидали те же проблемы с винтами, что и у ранних турбинных боевых кораблей. Внимание же компании Ч. Парсонса «Марин Стим Турбин К°» к русским крейсерам можно объяснить в первую очередь коммерческим интересом.] Кроме того, из доклада генерал-майора Скворцова, представленного в ГУ- КиС 28 сентября 1905 г., следовало, что общий вес частей «главного турбинного механизма для одного гребного вала» составит 128 т - это давало суммарную экономию веса в 190 т, что могло быть использовано для совершенствования боевых средств крейсеров.

Казалось, никаких формальных препятствий для своевременного появления в русском флоте быстроходных турбинных крейсеров не остаётся, однако к моменту итогового обсуждения вопроса о внедрении турбин на «Баяне» и «Палладе» (октябрь 1905 г.) поступило уведомление ГУКиС об изготовлении и заказе Обществом Франко-русских заводов значительного количества узлов и деталей к предусмотренным контрактом поршневым механизмам. Перспектива перехода на турбины, таким образом, теперь упиралась в отмену заказа на поршневые машины обоих крейсеров (свыше 6 млн. руб.) и необходимость выплаты Обществу (согласно его калькуляции) значительной неустойки. Мотивации к принятию ответственности за подобное решение, учитывая техническую новизну турбин, ещё толком не опробованных на боевых кораблях, да ещё и при устарелости проекта крейсеров, у новых руководителей Морского министерства, надо думать, не возникало никакой, в связи с чем оба крейсера решено было строить с главными энергетическими установками прежнего типа.[13 РГАВМФ, ф. 427, оп. 1, д. 1426, л. 152, 165.]

Попытки усовершенствования предпринимались и в отношении артиллерии кораблей. 27 августа 1907 г. старший офицер «Баяна» капитан-лейтенант Б. Страховский представил в МТК рапорт с предложением перевооружения крейсера и усиления его огневой мощи. С этой целью упразднялись подводные минные аппараты, сетевое заграждение, а также вся 75 мм  и 47 мм  артиллерия, «полную бесполезность которой показала последняя война с достаточной ясностью». Одновременно с корабля предполагалось снять одну мачту, деревянный настил верхней палубы и бака, заменив его линолеумом, убрать оба запасных якоря и отказаться от стоп-анкера, оставив вместо него один верп. Общий вес снимаемых грузов исчислялся автором проекта в 312,9 т.

Взамен Страховский предлагал дополнительно установить на корабле 4 6745 и 8 120 мм /50 орудий, расположив первые в центральном каземате взамен 75 мм  установок, а вторые - на верхней палубе над 6" орудиями. Помимо этого предлагалось добавить 4 57 мм  пушки (для салютов) и столько же пулемётов. Боезапас для добавляемой артиллерии должен был помещаться в переоборудованных 75 мм  погребах и отсеках бывших минных аппаратов. Заодно менялась и система подачи, в качестве которой планировалось применить пневматическую, разработанную фирмой «Дюфлон и Константинович». Идеи своего старшего офицера поддержал и командир «Баяна» капитан 1-го ранга Ф.Н. Иванов, предложивший в свою очередь оставить на крейсере обе мачты, сократив взамен количество гребных шлюпок и некоторых других грузов.[14 РГАВМФ, ф. 421, оп. 1, д. 1649, л. 191.]

Для обсуждения проекта перевооружения была создана особая комиссия из представителей МГШ, инспекторов всех отделов МТК, начальников заводов, строителей и командиров кораблей. Комиссия признала предложения Б. Страховского желательными, констатировав, что 75 мм  артиллерия, как «бесполезная нагрузка», не составляет боевой силы кораблей, которые «уже во время войны признавались слабо вооружёнными, через два же года они, не имея почти никакого боевого значения, будут лишь служить обидным показателем нашего неумения использовать так дорого нам стоящий опыт минувшей войны». Однако реализация проекта осложнялась отсутствием необходимой материальной части, поскольку изготовление дополнительных 6" и 120 мм  орудий ожидалось не ранее 19091910 гг. Проект перевооружения был передан для детальной проработки на Адмиралтейский завод, специалисты которого выявили ошибку в определении веса устанавливаемого вооружения, составлявшую около 150 т и дававшую 0,104 м переуглубления; поперечная метацентрическая высота уменьшалась при этом на 4,9 см. Кроме того, из-за недостатка места в погребах 75 мм  боезапаса количество размещаемых в них 120 мм  выстрелов пришлось бы сократить до 100 на орудие. Этого оказалось достаточным, чтобы признать изменения нецелесообразными и не имеющими «того значения, какое могли бы иметь, если бы крейсер проектировался с предлагаемой артиллерией».[15 Там же, л. 253.]

Позднее, уже в марте 1910 г. Адмиралтейский завод подготовил собственный проект усиления огневой мощи «Паллады» и «Баяна» в двух вариантах. Согласно первому из них вместо 8 75 мм  орудий в центральном каземате предполагалось разместить четыре 6745 орудия на станках Металлического завода, а в соответствии со вторым - 10 100 мм /60 пушек, четыре из которых устанавливались над концевыми 6" казематами на верхней палубе и шесть в центральном каземате на батарейной палубе. При этом погреба боезапаса как для новых 6745, так и 100 мм /60 орудий предполагалось расположить рядом со штатными погребами средних 6" пушек.

Несмотря на предполагаемые многочисленные переделки, связанные главным образом с изменениями в системе хранения и подачи боезапаса, оба варианта не увеличивали тоннажа, а при установке 6745 орудий даже давали 17-тонную экономию веса. Однако в итоге проект Адмиралтейского завода не был реализован - весной 1910 г. степень готовности строящихся кораблей была уже достаточно высока и увеличивать ещё более и без того затянутые сроки их сдачи в Морском министерстве не сочли возможным.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.535. Запросов К БД/Cache: 3 / 1