Глав: 14 | Статей: 72
Оглавление
Построенная по принципу самостоятельной работы, но фактически являющаяся второй частью исследования авторов о крейсерах типа «Баян» - самой многочисленной серии броненосных крейсеров Российского Императорского флота - книга повествует об истории создания, конструкции и боевом использовании кораблей, построенных после Русско-японской войны.

1913-й год

1913-й год

Для стоявших в Ревельской военной гавани крейсеров пребывание в вооружённом резерве зимой 1912/1913 гг. мало чем отличалось от предыдущих, включая, как и в прошлые годы, обучение экипажей и различные ремонтные работы «по дефектам». Кроме того на кораблях проводилась и частичная модернизации артиллерии главного калибра, выражавшаяся в увеличении углов заряжания 8" орудий, что обещало некоторое повышение скорострельности. Обновлялся и командный состав кораблей - так, вместо капитана 1-го ранга А.Г. Бутакова-1 (его родной брат А.Г. Бутаков-2 состоял командиром «Баяна») в командование «Палладой» вступил капитан 1-го ранга С.Р. Магнус.

Некоторое разнообразие в рутину повседневной службы внесла подготовка к празднованию 300-летия дома Романовых, широко отмеченного по всей стране в последних числах февраля. Празднества не обошли стороной и Ревель, где на крейсерах, украшенных флагами расцвечивания, прошли торжественные богослужения, после чего состоялось увольнение большей части экипажей на берег. И хотя поведение личного состава в разгар народных гуляний с дисциплинарной точки зрения нельзя было назвать безупречным, «приводов» в полицию зафиксировано не было и даже сильно подгулявшие нижние чины с «возможной бережностью» доставлялись городовыми не в участки, а на корабли.

Последняя предвоенная кампания началась для бригады крейсеров необычно рано. Уже 1 апреля 1913 г. все четыре корабля подняли вымпелы и вышли на Ревельский рейд, где после трёхдневной пробы машин и уничтожения девиации компасов соединение под командованием контр-адмирала М.Ф. Шульца (сменившего барона В.Н. Ферзена, назначенного начальником бригады линкоров) приступило к отработке курса полубригадных стрельб, чередовавшихся короткими выходами на эволюции. 6 мая бригада совершила переход в Кронштадт для пополнения запасов, а спустя три недели вышло в море для первого в этом году совместного плавания с бригадой линкоров.

Наряду с отработкой чёткости маневрирования и изучением театра, большое внимание в текущую кампанию традиционно уделялось артиллерийским учениям и стрельбам, раз от раза демонстрировавшим всё возраставшую меткость стрельбы крейсерских комендоров. Так, 8 июня при стрельбе по щиту с дистанции 32,5 кб артиллеристам «Баяна» под управлением лейтенанта П.В. Лемишевского понадобилось чуть менее двух минут, чтобы добиться накрытия цели 8" калибром. Общий расход боезапаса составил при этом 14 снарядов, три из которых непосредственно поразили щит. Столь же успешно «отстрелялась» и 6" артиллерия (управляющий огнём лейтенант Нащокин), произведя в течение четырёх минут 38 выстрелов и сумев достичь шести попаданий.

Летняя боевая учёба флота время от времени прерывалась различными торжественными мероприятиями, в которых активное участие принимали и крейсера. 9 июня бригада в полном составе перешла в Кронштадт, где спустя три дня состоялось освящение нового Морского собора. Спроектированный архитектором В.А. Косяковым в модном в то время псевдо-византийском стиле и сооружённый на народные деньги, храм поражал воображение своими грандиозными размерами (высота купола более 70 м) и изысканностью убранства, сразу сделавшими его своеобразным символом города-крепости. Спустя месяц, 4 июля, в Ревеле был проведён высочайший смотр всего Балтийского флота, в ходе которого император Николай II удостоил своим посещением крейсер «Паллада». 24 июля на Якорной площади Кронштадта состоялась церемония открытия памятника вице-адмиралу СО. Макарову, для которой был выделен почётный караул с одноимённого крейсера под командой сына знаменитого адмирала мичмана B.C. Макарова.[20 Сооруженный по проекту архитектора Л.В. Шервуда и, как Морской собор, ставший впоследствии символом Кронштадта, памятник представляет собой гранитную глыбу, выполненную в виде крутой океанской волны, увлекающей в пучину бронзовую фигуру адмирала, в последний миг пытающегося предостеречь потомков словами, начертанными у подножия постамента: «Помни войну».]

Короткие периоды проведения торжеств вновь сменялись напряженной боевой подготовкой, своеобразным итогом которой стали состязательные общефлотские стрельбы на императорский приз, проводившиеся на бригаде крейсеров 4 августа. И на этот раз «Баян» продемонстрировал весьма высокую точность стрельбы главным калибром, добившись прямых попаданий в щит с четвёртого залпа, в результате чего ваза с закреплённой на ней эмблемой в виде скрещенных пушечных стволов, отвоеванная год назад экипажем «Цесаревича», вновь перешла к крейсерскому соединению, заняв почётное место в кают-компании «Баяна».

Ещё одним важным мероприятием кампании 1913 г. стало большое заграничное плавание эскадры под флагом Н.О. Эссена в составе бригад линкоров, крейсеров и полудивизиона эсминцев по маршруту Портленд-Брест-Ставангер. В 3 час. 50 мин. 27 августа корабли покинули Ревельский рейд и, построившись в кильватерную колонну, взяли курс к устью Финского залива. Во время перехода предполагалась отработка ряда тактических упражнений, однако из-за значительного расхода угля на «Андрее Первозванном» и «Славе» их программу пришлось сократить до минимума, ограничившись лишь простейшим маневрированием да радиотелеграфированием на близких дистанциях в условиях помех.[21 РГАВМФ, ф. 417, оп. 1, д. 4309, л. 244.]

Уже в открытом море около 13 час. 27 августа с крейсера «Паллада» доложили на флагман о прорыве фланца главной паровой магистрали правой машины, вследствие чего ход корабля упал до 8 узлов. Выйдя из строя, приступили к исправлению повреждения, занявшему около трёх часов, после чего «Паллада» присоединилась к эскадре.[22 РГАВМФ, ф. 485, оп 1, д. 69, л. 156.]

Однако злоключения крейсера на этом не завершились - в 0 час. 27 мин. 29 августа «Паллада» вновь застопорила ход, передав сигнал «К» - «Не могу управляться». Причиной явилось повреждение ведущей втулки барабана штуртроса, что привело к выходу из строя сразу всех приводов рулевого управления. Ликвидировать аварию в открытом море не представлялось возможным и вице-адмирал Н.О. Эссен приказал крейсеру для исправления повреждений следовать в бухту Киегэ, находящуюся на удалении 70 миль. Для приведения в действие руля на крейсере завели румпель-тали (при этом перемещение румпеля на каждый борт осуществлялось вручную усилием восьми человек), а непосредственное управление кораблём перенесли в румпельное отделение. Принятые меры позволили достаточно устойчиво удерживать крейсер на нужном курсе, однако скорость не могла превышать 9-10 узлов. К счастью, погода благоприятствовала переходу и спустя девять часов «Паллада» встала на якорь в Киегэ.

Для исправления повреждения решено было вручную отковать новую втулку, для чего в качестве молотобойцев были привлечены «все, обладающие более или менее силой». Недостатка в добровольных помощниках не было и к 18 час. 29 августа ремонт рулевого управления был полностью закончен и крейсер вышел по назначению, прибыв самостоятельно в Портленд днём 3 сентября.[23 Там же, л. 159.]

Тем временем эскадра подошла к Балтийским проливам, проход которых предполагалось осуществить в сжатые сроки без лоцманов, что требовало, несмотря на ясную погоду, большой сноровки от всех штурманов эскадры, в том числе и от флагманского штурмана бригады крейсеров лейтенанта Н. Сакеллари. Благодаря его искусству и опыту, крейсера, как, впрочем, и вся эскадра, смогли миновать опасные узкости в «совершенном порядке».

Утром 30 августа корабли вышли в Северное море, встретившее их необычайно ясной и тихой погодой, а ночью 1 сентября миновали меридиан Дувра, вступив в Английский канал. Обогнув затем южную оконечность острова Уайт, эскадра повернула к Портленду и около 3 час. дня, отсалютовав береговым фортам, вошла на рейд, встав на якорь рядом с кораблями 4-й эскадры Флота Метрополии во главе с флагманским «Дредноутом». Как и положено в таких случаях, на следующее утро состоялся традиционный обмен визитами, в ходе которых русские офицеры с удивлением отмечали небывалое доселе радушие хозяев, так не похожее на вошедшую в поговорку английскую чопорность. Не были забыты и нижние чины эскадры, для которых усилиями местной администрации были организованы приём и представление в городском театре.

Помимо участия в различных торжествах, предусмотренных программой визита, на эскадре проводилось и обычное увольнение части команд на берег. Особым распоряжением Н.О. Эссена ежедневно с каждого корабля разрешено было увольнять не более 45 человек, как правило, из числа нижних чинов «отменного поведения». И всё же, несмотря на это непременное условие, к моменту ухода из Портленда на эскадре было отмечено 59 случаев дезертирства. Среди «нетчиков» оказались и матросы с крейсеров - кочегар 2-й статьи Егор Кочешаев, ученики-кочегары Иван Безсольцев, Тит Клементьев с «Паллады» и матрос 2-й статьи Николай Кушкин с «Баяна», по неизвестным причинам не вернувшиеся на корабли. Не дали результатов и их поиски, предпринятые совместно с английской полицией.[24 РГАВМФ, ф. 485, om 1, д. 69, л. 129, 159. Почти шесть десятков «нетчиков» с девяти линкоров и крейсеров и полудивизиона эсминцев - цифра, конечно, немалая, однако не идущая ни в какое сравнение с итогами похода британской крейсерской эскадры в Северную Америку в конце 1905 г. Тогда с шести крейсеров («Дрэйк», «Корнуолл», «Бервик», «Бэдфорд», «Кумберленд» и «Эссекс») в четырёх портах - Квебеке, Галифаксе, Аннаполисе и Нью- Йорке - дезертировало 280 матросов («рекордсменом», естественно, оказался Нью-Йорк - 167 чел.). Подавляюще большинство этих людей относилось к кочегарным командам и для исправления ситуации - явно обозначалась проблема обратной проводки крейсеров в метрополию - британское Адмиралтейство было вынуждено прислать в Нью-Йорк транспорт с кочегарами из Англии // Морской сборник. № 12, 1905. Морская хроника, с. 2 .]

Завершив визит, русские корабли днём 7 сентября покинули берега туманного Альбиона, держа курс на запад, и к полудню следующего дня при «достаточно ясной погоде и маловетрии от разных румбов» благополучно достигли Бреста, встав на бочки на внешнем рейде. Для темпераментных французов приход многочисленной союзной эскадры стал, наверное, ещё более знаменательным событием, чем для их соседей. Встречи, приёмы, обеды и балы следовали один за другим, изумляя порой своей торжественностью и пышностью.

Однако, несмотря на всестороннюю организацию визита со стороны французских властей, пребывание русских кораблей в Бресте также не обошлось без досадных инцидентов. Днём 10 сентября на одной из городских улиц выстрелом из револьвера был легко ранен в ногу артиллерийский кондуктор с «Паллады» Алексей Басанин. Стрелявший в него молодой француз был сразу же задержан полицией и препровождён в тюрьму, причем свидетели происшедшего все как один показали в пользу русского моряка. На допросе злоумышленник так и не смог объяснить причин, побудивших его на этот шаг, что дало местным журналистам повод утверждать о существовании в деле «германского следа». Что касается самого пострадавшего кондуктора, то его рана оказалась не опасной и уже 11 сентября он был переведён в корабельный лазарет.[25 РГАВМФ, ф. 485, оп 1, д. 69, л. 159.]

На следующий день, 12 сентября русская эскадра снялась с якоря и, пройдя пролив Ла-Манш, взяла курс на северо-восток к берегам Норвегии. Утром 14 сентября, на меридиане плавучего маяка Сварте эскадра разделилась - линкоры и эсминцы пошли в Христиансанд, а бригада крейсеров, ведомая «Рюриком» - в Ставангер. На подходе к порту встретили сильную мглу, затруднявшую обсервацию, но высланным вперёд эсминцам удалось достаточно быстро отыскать входной маяк, благодаря чему крейсера около полудня 15 сентября благополучно вошли на внешний рейд и встали на якоря.

Суровая и величественная природа Норвегии произвела глубокое впечатление на русских моряков, не оставив равнодушным практически никого, за исключением, наверное, лишь самого флагмана. Вице-адмиралу Н.О. Эссену было явно не до красот здешних мест - пользуясь случаем, командующий на следующий день собрал на миноносцы всех свободных от службы офицеров бригады, с которыми совершил короткий поход в хорошо известный среди туристов Лизе-фьорд для своеобразного показательного занятия по плаванию в узкости с одновременным изучением её навигационного оборудования.

Пребывание в одном из крупнейших портов Скандинавии длилось три дня и в ночь с 17 на 18 сентября крейсера снялись с якорей, взяв курс к родным берегам. Присоединив по пути вышедшие из Христиансанда линкоры, эскадра ещё засветло миновала Балтийские проливы и утром следующего дня, оставив по правому борту северную оконечность о. Борнхольм, повернула на Ост. Спустя сутки показался маяк Верхний Дагерорт, а к пяти часам вечера корабли бросили якоря на Ревельском рейде. Продолжением плановой боевой подготовки Морских сил Балтийского моря явились осенние двусторонние манёвры, начавшиеся 6 октября с привлечением практически всех корабельных соединений и имевшие целью отработку действий флота в случае попытки прорыва противника в Финский залив.

Маневры продолжались четыре дня, после чего крейсера бригады перешли в Кронштадт для пополнения боезапаса и других материалов, а также списания в береговые экипажи нижних чинов призыва 1909 г., подлежащих увольнению в запас. 29 октября корабли возвратились в Ревель и в полночь 1 ноября 1913 г. закончили кампанию и вступили в вооружённый резерв.

Исключение было сделано лишь для «Паллады», оставшейся в распоряжении Н.О. Эссена в Кронштадте. Как и в предыдущие годы, командующий обошёл на крейсере все пункты базирования Балтийского флота, проверяя в преддверии долгой зимней стоянки организацию службы в них. Этот последний поход длился ровно месяц и 1 декабря «Паллада», спустив вымпел, присоединилась к бригаде.

Одновременно на корабле велись работы по установке в боевой рубке погонов и тележек для новых дальномеров «Барр энд Струд», а также новых механизмов их наведения. Испытанные 13 июня 1914 г., устройства показали в целом удовлетворительную работу, выявив вместе с тем и ряд недостатков. Так оказалось, что перемещение рубочного дальномера по горизонту затрудняет управление кораблём из-за отсутствия обзора сквозь прорези рубки и мешает пользованию машинным телеграфом.

Этот, а также другие факты подсказывали необходимость размещения дальномеров на открытых постах, что удалось осуществить лишь некоторое время спустя.[26 РГАВМФ, ф. 427, оп. 2, д. 1427, л. 73.]

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.071. Запросов К БД/Cache: 2 / 0