Глав: 14 | Статей: 72
Оглавление
Построенная по принципу самостоятельной работы, но фактически являющаяся второй частью исследования авторов о крейсерах типа «Баян» - самой многочисленной серии броненосных крейсеров Российского Императорского флота - книга повествует об истории создания, конструкции и боевом использовании кораблей, построенных после Русско-японской войны.

Бой у Готланда

Бой у Готланда

Другим не менее ярким эпизодом боевой деятельности крейсеров типа «Баян» в кампанию 1915 г. стал набег на Мемель, завершившийся боем русских и германских кораблей у острова Готланд. Идея этой смелой операции возникла в связи с получением штабом Балтийского флота агентурных данных о намеченном на 18 июня в Киле смотре германского флота в присутствии самого кайзера Вильгельма II и сосредоточении там большей части боевых кораблей. Стараясь использовать данный фактор, русское командование намеревалось путём обстрела с моря одного из пунктов неприятельского побережья произвести «сильное моральное впечатление» на германскую общественность, под влиянием мощной государственной пропаганды искренне полагавшей, что «русский флот окончательно заперт в Финском заливе и ни один крупный корабль ни разу за войну не был у берегов Германии».[25 Там же, с. 243.] Помимо достижения политических целей данная операция преследовала и чисто военные, в том числе отвлечение внимания противника от Рижского залива, что, по мнению русского командования, позволило бы выиграть время для завершения оборонительных работ при входе в него.

В качестве объекта предстоящего набега был выбран Мемель - достаточно крупный порт, являющийся в связи с началом кайзеровского наступления в Курляндии подлинно «нервным» пунктом морских коммуникаций противника. Согласно плану операции, одобренному новым командующим флотом вице-адмиралом В.А. Каниным (назначенным в мае 1915 г. после кончины Н.О. Эссена), осуществить набег должна была 1-я бригада крейсеров совместно с «Новиком» и VI дивизионом эсминцев, для прикрытия которых выделялись линкоры «Цесаревич», «Слава» и подводные лодки.



Крейсер «Баян», 1916 г.

В кампанию 1916 г. «Баян» вступил с приметно изменившимся силуэтом. Теперь в нём доминировали мощная коробчатая балка в носу (установлена в 1915 г.), являвшаяся составной частью комплекта трального оборудования, так и не поставленного, и отсутствие фальшборта на шкафуте, срезанного в преддверии установки перед грот-мачтой третьего 8" орудия. Также с целью усиления артиллерии крейсера в фальшборте в средней части были сделаны вырезы для четырёх 6" орудий. Показано место попадания германского 210 мм  снаряда с «Роона» в бою 19 июня 1915 г.

Все крейсера, за исключением «Рюрика», находившегося в Ревеле, с середины апреля 1915 г. базировались на Люм в полной готовности в выходу в море, поэтому их подготовка к предстоящему походу свелась лишь к приёму небольшого количества топлива. П оследним в 17 час. 20 мин. 17 июня завершил погрузку угля «Баян», после чего бригада немедленно снялась с якоря, достигнув спустя четыре часа рейда Пипшер. Отсюда в 2 час. ночи 18 июня «Адмирал Макаров» (флаг командующего бригадой контр-адмирала М.К. Бахирева), «Баян», «Олег» и «Богатырь» в сопровождении эскадренных миноносцев «Боевой», «Внимательный», «Выносливый» и «Бурный» взяли курс на банку Винкова. В районе банки бригаде надлежало встретиться с «Рюриком», вышедшим из Ревеля и около 5 час. утра присоединившимся к остальным кораблям.

Считая возможным выполнение намеченной операции вечером того же дня, М.К. Бахирев донёс об этом командующему флотом, одобрившему его намерение. Однако изменение первоначального замысла не позволяло до темноты присоединить к бригаде VI дивизион эсминцев, отстаивавшийся из-за тумана у о. Вормс. Вследствие этого дивизиону было приказано возвратиться, в то время как находившемуся с ним «Новику» предписывалось действовать по плану. Пользуясь своей быстроходностью и сообщёнными по радио координатами, курсом и скоростью крейсеров, последний к 13 час. догнал бригаду, заняв место в кильватере «Рюрика».

Плавание отряда проходило в условиях плотного тумана, иногда сгущавшегося до такой степени, что «не позволял видеть с переднего мостика корму впереди идущего мателота, а порой даже собственный гюйс-шток». Чтобы удержать строй, кораблям даже пришлось выбросить за борт специальные трещотки, позволявшие во время движения не терять друг друга.

В 18 час. 10 мин. в счислимой точке с координатами 56° 19' N и 19° 57' О корабли легли на окончательный курс 133°, направляясь к Мемелю. Но ещё более сгустившийся к 19 час. туман заставил М.К. Бахирева отложить операцию до рассвета. Не имея обсервации с 2 час. утра 18 июня, он посчитал рискованным подходить к неприятельскому побережью без определения, а потому распорядился идти к маяку Фамуден на южной оконечности о. Готланд с целью уточнить вблизи него своё место. При подходе к острову туман стал заметно редеть, а вскоре разошёлся совсем, что позволило бригаде, определившись по маяку, снова лечь на обратный курс.

Однако около 2 час. ночи 19 июня туман сгустился вновь, вследствие чего начальник бригады принял решение отказаться от выполнения главной задачи и спустя час приказал повернуть на курс 10°, причём об изменении направления движения кораблям пришлось сообщать по радио малой мощностью, поскольку последние временами теряли друг друга из виду. Примерно в это же время выяснилось, что в строю отсутствуют концевые «Рюрик» и «Новик», разлучившиеся с бригадой ещё при первом повороте к Мемелю и не сумевшие затем соединиться с отрядом. «Новик» возвратился к Церелю, в то время как «Рюрик» продолжал самостоятельно следовать к цели. Отсутствие одного из наиболее современных кораблей Балтийского флота в значительной степени снижало огневую мощь набегового отряда, основной «ударной силой» которого стали теперь «Адмирал Макаров» и «Баян».

Между тем ещё ночью 19 июня флагманский радиотелеграфист капитан 2-го ранга И.И. Ренгартен, находившийся на радиостанции в Кильконде, дважды передал по радио контр-адмиралу Бахиреву расшифровку вражеских переговоров, ясно указывавших на то, что между 6 и 7 часами утра вблизи бригады предполагалось присутствие нескольких германских кораблей во главе с «Аугсбургом». Уничтожение в открытом бою хотя бы части неприятельских сил сулило гораздо большие перспективы, чем при обстреле Мемеля и М.К. Бахирев приказал идти на сближение с противником. В 5 час. 30 мин. туман рассеялся (при этом ни «Рюрика», ни «Новика» не было видно) и в это же время начальник бригады получил новое радио, уточняющее курс и скорость германского крейсера. В 6 час. 15 мин. русский отряд повернул к норд-осту «на пересечку неприятеля», а спустя ещё час, увеличив ход до 19 уз, лёг на курс 10°, ведущий к месту предполагаемой встречи с ним.

Расчёты русского флагмана оправдались - в 7 час. 35 мин. по курсу бригады сигнальщики опознали силуэты крейсера «Аугсбург», минного заградителя «Альбатрос» (принятого за крейсер «Ундина») и трех миноносцев, шедших в кильватерном строю на зюйд-вест. Намереваясь охватить голову вражеской колонны, «Адмирал Макаров», не мешкая, начал поворот влево, приводя противника на курсовой угол 40° правого борта и, подняв стеньговые флаги, открыл огонь по «Аугсбургу» с дистанции 44 кб. Спустя три минуты к нему присоединилась артиллерия «Баяна», а в 7 час. 45 мин. начали стрелять «Богатырь» и «Олег», избравшие целью «Альбатрос».[26 В.Ю. Грибовский. Бой у Готланда 19 июня 1915 г.// Гангут, № 11. с. 40.]

«В этот момент все были проникнуты одним желанием: уничтожить крейсер ("Аугсбург"), который до сего времени всегда ускользал от наших крейсеров - вспоминал впоследствии артиллерийский офицер «Баяна» лейтенант П.В. Лемишевский. - Но вот грянул залп из башенных и казематных орудий на «Адмирале Макарове». Небольшая пауза, необходимая, чтобы залпы двух кораблей не легли одновременно, и "Баян" открыл огонь из всех орудий по головному неприятельскому кораблю. Вслед за "Баяном", выдерживая мёртвый промежуток, открыли огонь "Богатырь" и "Олег"».[27 М.А. Петров. Два боя.-Л., 1926. с. 44.]

Встреча с русскими крейсерами оказалась полной неожиданностью для немецких кораблей, отвернувших вправо и одновременно увеличивших ход до полного.[28 Как выяснилось впоследствии, германский отряд в составе броненосного крейсера «Роон», лёгких крейсеров «Аугсбург», «Любек», минного заградителя «Альбатрос» и семи миноносцев вечером 18 июня осуществлял минную постановку в русских водах в районе маяка Богшер. При следовании по назначению корабли в густом тумане разошлись буквально в 50 кб с крейсерами М.К. Бахирева, однако ни те, ни другие не заметили друг друга. По завершении постановки флагман отряда коммодор Карф, державший флаг на «Аугсбурге», дал радио о выполнении задачи с указанием места, курса и скорости, расшифрованное русскими ночью 19 июня и использованное в дальнейшем для наведения своих кораблей на противника. При этом сам коммодор Карф не имел никаких сведений о близости русских кораблей, хотя в эфире была слышна оживлённая работа их радиостанций. Однако этим радиопереговорам не придали значения, приписав их дозорным кораблям в Ирбенском проливе, и в 7 час. утра отряд разделился - крейсера «Роон» и «Любек» с четырьмя миноносцами повернули к Стейнорту, а «Аугсбург» с «Альбатросом» и тремя миноносцами пошли к южной оконечности Готланда, чтобы оттуда взять курс на Риксгефт // Г. Ролльман. Война на Балтийском море. 1915-й год. - М.: Госвоениздат, 1937. с. 244.]

Пользуясь преимуществом в скорости и пасмурностью, «Аугсбург», покинув остальной отряд, вышел вперед и, постепенно склоняясь к зюйду, около 8 час. невредимым пересёк курс бригады, благополучно скрывшись из виду. В результате вся мощь русской артиллерии обрушилась на минный заградитель, пытавшийся, яростно отстреливаясь из четырёх 88 мм  пушек, найти спасение вблизи Готланда - в территориальных водах нейтральной Швеции.

В 8 час. контр-адмирал Бахирев сигналом приказал «Богатырю» и «Олегу» «действовать по усмотрению», в результате чего оба крейсера повернули вправо, стремясь не дать «Альбатросу» уйти на норд. Описав полукруг, вторая полубригада в 8 час. 10 мин. вновь открыла стрельбу по заградителю, на который чуть ранее перенёс огонь и «Адмирал Макаров». «Баян» несколько запоздал с открытием огня по новой цели, поскольку всплески от падений снарядов с остальных трёх кораблей сильно затрудняли управление стрельбой.[29 В.Ю. Грибовский. Ук. соч., с. 41.]

Стремясь прикрыть свой заградитель, оставшиеся с ним германские миноносцы вышли в голову бригады, выпустив несколько дымовых завес, на время скрывавших «Альбатрос» и мешавших стрельбе. Затем миноносцы перешли на левый траверз бригады, попытавшись приблизиться к нашим крейсерам, но после нескольких залпов с них скрылись на зюйд.

В 8 час. 20 мин. германский заградитель получил первое попадание, разворотившее верхнюю палубу и борт в кормовой части. Спустя короткое время на «Альбатросе» была сбита фок-мачта, разрушены штурманская рубка, мостик и возник сильный пожар. Ещё через 20 минут оказалось затопленным румпельное отделение, вследствие чего корабль начал заметно «садиться кормой» и описывать произвольные циркуляции.

Стремясь окончательно добить противника, «Адмирал Макаров» в 8 час. 35 мин. повернул к норду, открыв огонь левым бортом, в то время, как «Баян» по сигналу флагмана склонился влево, отрезая «германца» с зюйда. Но, несмотря на эти попытки, сильно поврежденный «Альбатрос», управляясь машинами, всё же сумел достичь Готланда и, войдя в шведские воды, в 9 час. 12 мин. выбросился на восточное побережье острова за маяком Эстергарн.

Позднее выяснилось, что в заградитель попало 5-6 8" и 20 6" снарядов, четыре из которых были найдены неразорвавшимися. Потери экипажа германского корабля составили 82 человека, включая четырёх офицеров, из которых 27 (в том числе один офицер) погибли, а 55 получили ранения.[30 К.П. Пузыревский. Повреждения кораблей от артиллерии и борьба за живучесть. - Л: Судпромгиз, 1940. с.101.] Ответным огнём 88 мм  германских орудий было достигнуто одно попадание в «Адмирал Макаров», на котором осколками был повреждён 75 мм  прожектор и тяжело ранен комендор Д.И. Белоусов. Остальные корабли потерь и повреждений не имели.

Убедившись, что с противником покончено, русский отряд в 9 час. 50 мин. лёг на курс 48° для следования в Финский залив. Бригада оказалась разобщённой - впереди шли «Богатырь» и «Олег», за ними «Адмирал Макаров», позади которого несколько восточнее в 10-15 кб находился «Баян». Ещё южнее, вне видимости с кораблей, находился «Рюрик», вызванный М.К. Бахиревым по радио и извещённый им о бое.

В 10 час. с «Баяна» позади правого траверза были обнаружены шесть дымов. Это были броненосный крейсер «Роон», лёгкий крейсер «Любек» и четыре миноносца - запоздавшая помощь, вызванная «Аугсбургом». На этот раз превосходство русского отряда в артиллерии не было столь подавляющим - по количеству башенных орудий «Роон» (четыре 210 мм  в двух башнях) не уступал «Баяну» и «Макарову», причём на последнем к тому же ощущался недостаток в снарядах главного калибра.[31 Капитан 2-го ранга Г.К. Граф в своих воспоминаниях приводит данные о том, что на «Адмирале Макарове» «оставалось слишком мало крупных снарядов, например, около 90 штук 8" и всего половина запаса 6"» // Г.К. Граф. На «Новике». - СПб.: Гангут, 1997. с. 110.]

В 10 час. 05 мин., сблизившись с «Баяном», «Роон» с дистанции 62-64 кб первым открыл огонь, а слабее вооружённый и бронированный «Любек» вступил в перестрелку с «Олегом». Из-за недостатка боезапаса и большой дистанции «Адмирал Макаров» не мог оказать помощь собрату по бригаде и, сознавая всю тяжесть ситуации, контр-адмирал Бахирев немедленно вызвал по радио «Рюрик», полным ходом спешивший теперь к месту боя.

Командир «Баяна» А.К. Вейс решил вести бой на зигзаге и курсовом угле близком к 90°, стремясь максимально использовать оба 8" орудия. Умелое маневрирование, по свидетельству П.В. Лемишевского, сильно мешало пристрелке противника, вследствие чего четырехорудийные залпы «Роона», отлично выверенные по целику, не давали накрытий. За 20 минут боя по русскому крейсеру было выпущено 18-19 четырёхорудийных залпов, но лишь один германский 210 мм  снаряд попал в крейсер. По воспоминаниям очевидцев, «снаряд пробил борт правого шкафута между 61 и 65 шпангоутами и, разорвавшись, разбил на верхней палубе коечную сетку, четвёрку, порвал трубы рабочего и отработанного пара мусорной лебедки в кочегарной шахте № 5, мелкими осколками на несколько саженей в окружности пробил во многих местах шахты кочегарки № 5, кожух шкафутной лебёдки, командный камбуз, вторую дымовую трубу, бимсы. Головная часть снаряда, проникнув через верхнюю палубу внутрь корабля, прошла вплотную вдоль передней переборки 6" каземата №3, сильно выпучив ее, а затем проникла в угольную яму, где и была потом обнаружена. В батарейной палубе был слегка повреждён осколками станок 75 мм  орудия № 3 и получены вмятины на палубе. Несмотря на обилие осколков, разлетевшихся по верхней палубе борта, никто из находившихся вблизи (дальномерщик, дальномерный специалист, сигнальщики)... не был ни ранен, ни контужен. В батарейной палубе легко пострадали два человека». Кроме того, образовавшиеся при взрыве газы проникли в кочегарку, вызвав отравление находившегося в ней личного состава, который, тем не менее, продолжал работу. К счастью, отравление не приняло серьезной формы, поскольку газы были быстро удалены при помощи надежно действовавшей вентиляции.[32 П.В. Лемишевский. Набег русских крейсеров на Мемель и бой у Готланда 19 июня 1915 г.// В сборнике: Русское военно-морское искусство. - М.: Госвоенмориздат, 1951. с. 430.]



Операция против Мемеля, бой у о. Готланд 19 июня (2 июля) 1915 г.

(Схема из книги: Г. Ролльман. Война на Балтийском море. 1915-й год. / Пер. с нем. - М.: Госвоениздат, 1937.)

«Баян» отвечал двухорудийными залпами, израсходовав до 40 8" снарядов, но так и не сумел добиться попаданий, если не считать повреждения антенны, в результате чего «Роон» на всё время боя лишился радиосвязи. Во время перестрелки с русского крейсера отчётливо наблюдались два взрыва в носовой и кормовой оконечностях неприятельского корабля; однако эти факты в германской официальной истории войны на море подтверждения не находят.

В 10 час. 25 мин. противник начал постепенно склоняться вправо, а вскоре оба германских крейсера, задробив стрельбу, повернули на обратный курс. С подходом к месту боя броненосного «Рюрика» с его мощной 10" и 8" артиллерией соотношение сил вновь изменилось в пользу русских. Это отлично поняли и командиры немецких кораблей, которые после недолгой перестрелки предпочли отойти. Не преследуя их, русские крейсера, соединившись, повернули к норду, располагая курсы в точку рандеву с линкорами «Слава» и «Цесаревич», высланных в поддержку. Встреча состоялась северной части Балтийского моря в 17 час. 19 июня, после чего корабли группами направились к устью Финского залива.

Около 19 час. 30 мин., когда отряд подходил к Эре, М.К. Бахирев получил приказание командующего флотом идти в Ревель и в 2 час. 30 мин. 20 июня соединение благополучно возвратилось в базу. В тот же день крейсера перешли в Гельсингфорс, где их восторженно встретили экипажи дредноутов, стоявших на Свеаборгском рейде. Исправление повреждений не заняло много времени и к концу июня 1-я бригада крейсеров вновь обрела прежнюю боеспособность.

Основная причина незначительного успеха русских кораблей в ходе боя у о. Готланд кроется в неэффективном управлении силами со стороны контр-адмирала М.К. Бахирева, допустившего ряд ошибок. Грамотно выйдя на перехват германских кораблей, предприняв в целом верный маневр с охватом головы неприятельского отряда (используя при этом всю мощь артиллерии своих крейсеров) и правильно организовав стрельбу бригады на начальном этапе боя, русский флагман не предпринял никаких мер по преследованию уходящего «Аугсбурга», допустив затем сосредоточение огня четырёх кораблей по одной цели. В итоге артиллеристы бригады из-за обилия всплесков от падения снарядов одного калибра лишились возможности корректировать стрельбу (осложнявшуюся к тому же неблагоприятными погодными условиями), что привело к излишнему расходу боезапаса, в то время как противник так и не был уничтожен. Положение не изменилось и после невнятного приказания 2-й полубригаде «Действовать по усмотрению», поскольку, даже отделившись, «Олег» и «Богатырь» (не имевшие к тому же достаточной «артиллерийской» практики) не прекращали стрелять по «Альбатросу».

Столь же неудачными были действия русских крейсеров во второй фазе боя. Выставив против более сильного неприятеля одинокий «Баян», контр-адмирал Бахирев не озаботился о его немедленной поддержке, ограничившись вызовом по радио «Рюрика». В результате флагманский «Адмирал Макаров» стал лишь безучастным зрителем поединка, в то время, как даже редкие (вследствие недостатка боезапаса) залпы его 8" башен могли бы оказать существенную помощь. Ещё более непонятной выглядит логика начальника бригады при условии предполагаемого значительного расхода снарядов главного калибра на «Баяне», что, к счастью оказалось, далеко не так. Не имея возможности корректировать должным образом стрельбу своих орудий по «Альбатросу», крейсер вводил в действие обе 8" башни лишь однажды, сохранив тем самым боезапас, весьма пригодившийся для последующей схватки с «Рооном».[33 П.В. Лемишевский. Боевые действия на Балтике в годы Первой мировой войны. - СПб.: Изд. РГАВМФ, 2005. с. 41.]

Тем не менее цель операции русских крейсеров - оказать воздействие на общественное мнение Германии - была достигнута. Уже в день прихода бригады в Ревель в местных газетах была опубликована телеграмма из Стокгольма о бое с неприятельским отрядом и выбросившимся на побережье «Альбатросе». Теперь германское правительство уже не могло скрыть фактов потери боевой единицы и присутствия русских сил в Южной Балтике, произведших большое впечатление на общественность, неоднократно подтверждённое русской разведкой.

Оглавление книги


Генерация: 0.339. Запросов К БД/Cache: 3 / 1