Глав: 14 | Статей: 72
Оглавление
Построенная по принципу самостоятельной работы, но фактически являющаяся второй частью исследования авторов о крейсерах типа «Баян» - самой многочисленной серии броненосных крейсеров Российского Императорского флота - книга повествует об истории создания, конструкции и боевом использовании кораблей, построенных после Русско-японской войны.

«Ледовый поход»

«Ледовый поход»

Конец 1917 г. ознаменовался очередным зигзагом в отечественной истории, связанным с приходом к власти большевиков и начатым ими разрушением существующего государственного аппарата. Это обстоятельство наряду с ломкой прежнего уклада экономики и скорым распространением «новых порядков» по всей территории бывшей Российской империи на первых порах в значительной степени способствовало укреплению власти Советов. Однако положение нельзя было считать достаточно прочным, пока страна находилась в состоянии войны, что отлично сознавало правительство во главе с В.И. Лениным. Первым шагом к сепаратному миру с Германией стал соответствующий закон (знаменитый «декрет о мире»), принятый 26 октября 1917 г. II съездом Советов и открывший дорогу к переговорам с представителями германского командования, начатыми в Брест-Литовске 20 ноября. Однако после достижения соглашения о 10 дневном перемирии переговоры зашли в тупик, чему в немалой степени способствовала неуступчивая позиция главы советской делегации Л.Д. Троцкого.

Срыв переговорного процесса дал германскому командованию формальный повод для возобновления с 18 февраля 1918 г. боевых действий на всём протяжении фронта, в том числе на северном (Петроградском) направлении. Здесь противником предусматривалось нанесение одновременных концентрических ударов через Нарву и Псков и через территорию Финляндии на Выборг с целью охвата русской столицы, причём предварительным условием решения этой задачи являлся захват или уничтожение Балтийского флота в его базах. Наступление германских войск в Прибалтике и выход их к 21 февраля на ближние подступы к Ревелю вынудили Верховную морскую коллегию и Центробалт, являвшиеся центральными органами управления морскими силами, начать незамедлительную эвакуацию базы и перевод находившихся в ней кораблей (в том числе 1-й бригады крейсеров) в Гельсингфорс и Кронштадт. Туда же морем предполагалось вывезти и наиболее ценное имущество.

Ввиду тяжёлой ледовой обстановки и нехватки ледокольных судов переход боевых кораблей и транспортов представлял немалые трудности, усугублявшиеся значительным некомплектом экипажей (вследствие увольнения в запас моряков довоенных призывов на крейсерах, например, осталось не более трети личного состава). Тем не менее, 22 февраля первый отряд кораблей в составе двух подводных лодок и двух транспортов под проводкой ледокола «Ермак» покинул Ревель и на следующий день благополучно достиг Гельсингфорса.

Утром 24 февраля сухопутные части противника перерезали железнодорожное сообщение с Петроградом и подошли вплотную к городским окраинам. Однако к этому времени погрузка основной части имущества была закончена, а местный флотский комитет, руководивший эвакуацией, перебрался на крейсер «Адмирал Макаров». Днём на рейд при помощи ледоколов «Тармо», «Волынец», «Огонь» и возвратившегося «Ермака» на рейд удалось вывести две подводные лодки, транспорт «Европа», спасательное судно «Волхов», а также крейсера «Баян», «Богатырь», «Олег», на которых находилось около 4000 эвакуируемых и различные грузы, принятые из портовых складов, включая автомобили.[51 Н.С. Кровяков. «Ледовый поход» Балтийского флота в 1918 г. - М.: Воениздат, 1955 г. с. 84.]

Пытаясь помешать уходу кораблей из Ревеля, противник 25 февраля предпринял попытку бомбардировки гавани с воздуха. В 10 час. 20 мин. над рейдом показался германский самолет «Таубе», который, несмотря на огонь зенитной артиллерии и беспорядочную стрельбу из винтовок, сбросил шесть бомб, одна из которых попала в крейсер «Рюрик», а две другие разорвались за кормой «Баяна». Столь же малоэффективными оказались и последующие налёты. Тем не менее, вслед за воздушным противником атаку порта предпринял и сухопутный - около полудня отряд германских самокатчиков попытался прорваться в гавань, но встреченный ружейно-пулемётным огнем, поспешил ретироваться.

Между тем выход кораблей шёл своим чередом и к вечеру 25 февраля в гавани оставались лишь крейсера «Рюрик» и «Адмирал Макаров», в задачу которых входило прикрытие эвакуации. Около 17 час. к борту последнего подошёл катер с представителями германского командования, угрожавшими «репрессиями, если корабли откроют огонь по городу». Удовлетворившись ответом, что корабельная артиллерия будет применена лишь в случае противодействия выводу эскадры, парламентёры убыли восвояси, но спустя 45 минут другая немецкая делегация под угрозой обстрела крейсеров потребовала вернуть всё увозимое имущество. В ответ было заявлено, что погруженное на корабли имущество является казённым и первые же залпы германской артиллерии вызовут ответный огонь. Веский аргумент возымел своё действие - противник не рискнул вступить в артиллерийскую дуэль с крейсерами и в 19 час. «Адмирал Макаров», замыкая растянувшуюся на несколько миль колонну кораблей, беспрепятственно покинул Ревель.[52 Там же, с. 85.]

Переход эскадры в Гельсингфорс проходил в чрезвычайно трудных условиях - имевшиеся ледоколы с трудом справлялись с 70-см льдом, высвобождая затёртые корабли. Утром 26 февраля канал, проложенный идущим впереди «Ермаком», оказался забит льдом. Пытаясь самостоятельно пробить его, вынужден был остановиться «Баян», вслед за которым оказались затёртыми учебный корабль «Петр Великий» и транспорт «Михаил», только через некоторое время освобожденные из ледового плена. Остальные крейсера 1-й бригады - «Рюрик», «Адмирал Макаров», «Богатырь» и «Олег» смогли совершить переход в основном своими силами и лишь на подходе к Гельсингфорсу им потребовалась помощь ледокола «Тармо».

В полдень, находясь на траверзе Наргена, от каравана отделился ледокол «Волынец», доставивший на остров отряд матросов с «Адмирала Макарова», в задачу которых входило уничтожение объектов береговой обороны. С помощью прибывшей подрывной партии были взорваны 12" башенные установки, а вслед за этим приведены в негодность и остальные батареи. К утру 27 февраля передовой эшелон «ревельского» отряда достиг Гельсингфорса и в 9 час. «Адмирал Макаров», «Рюрик» и «Богатырь» прибыли на внутренний рейд, где через несколько часов к ним присоединились «Баян» и «Олег», за которыми пришли и остальные корабли.

Использовать опыт, накопленный во время перехода из Ревеля в Гельсингфорс, подтвердивший возможность ледового плавания боевых кораблей даже с относительно слабым корпусом, балтийским морякам пришлось уже две недели спустя, практически сразу после заключения 3 марта в Брест-Литовске мирного договора между советской Россией и Германией. Согласно его положениям вооружённые силы России подлежали демобилизации, в то время как боевые корабли немедленно разоружались или отводились в русские гавани, оставаясь там «до заключения всеобщего мира». Оговаривались и условия временного (до освобождения моря ото льда) пребывания Балтийского флота в базах на территории Финляндии, по которым на стоявших там кораблях «должны быть оставлены лишь немногочисленные команды».

В сложившейся обстановке скованные льдом и лишённые защиты с суши в связи с демобилизацией сухопутных частей, финские порты становились настоящей ловушкой, что вынуждало советское правительство принять срочные меры по перебазированию флота в Кронштадт. Соответствующая директива СНК была направлена ещё 17 февраля в Центробалт, на заседании которого два дня спустя было принято решение о подготовке к походу всех кораблей, стоявших в Гельсингфорсе. Ввиду недостатка ледокольных судов в первую очередь планировалось перевести в Кронштадт 1-ю бригаду линейных кораблей («Петропавловск», «Севастополь», «Гангут», «Полтава») и крейсера «Рюрик», «Богатырь» и «Адмирал Макаров», как наиболее подготовленные к плаванию во льдах.[53 РГАВМФ, ф. Р-92, oh. 1, д. 380, л. 350.]

Сразу же по возвращению крейсеров из Ревеля на них приступили к подготовке к новому походу, которая велась практически круглосуточно - проверялись и ремонтировались механизмы, вооружение, в экстренном порядке принимались топливо и пресная вода. Помимо прочего, корабли до отказа грузились и различными запасами из береговых складов. Как вспоминал впоследствии капитан 2-го ранга Г.К. Граф «работа кипела. Команды, напуганные слухами, что немцы будут вешать матросов без суда и следствия, работали так, как не работали и в доброе старое время».[54 Г.К. Граф. На «Новике». - СПб.: Гангут, 1997. с. 344.]

Трудности, связанные с огромным объёмом подготовительных мероприятий, проводимых в кратчайшие сроки, усугублялись неразберихой и неорганизованностью, царившими в самом Центробалте, распоряжения которого не соответствовали складывающейся обстановке, зачастую просто противореча друг другу. Так приказом от 5 марта 1918 г. № 114 разрешалось «теперь же уволить всех желающих уехать с судов флота и береговых учреждений морского ведомства, оставив на судах 1-й и 2-й бригад линейных кораблей, 1-й бригады крейсеров и дивизии подводных лодок необходимое число людей для перехода в Кронштадт. На судах, оставляемых в портах Финляндии до открытия навигации, иметь минимальное число людей». Спустя неделю военный отдел Центробалта распорядился «ввиду срочной эвакуации Балтийского флота из пределов Финляндии... вернуть все флотские части с внутреннего финляндского революционного фронта для укомплектования кораблей». Стоит ли говорить, что подобные распоряжения отнюдь не способствовали укреплению и без того расшатанной дисциплины личного состава.

Тем не менее, несмотря на всю сложность обстановки, к вечеру 11 марта первый отряд кораблей был готов к походу и в 14 час. следующего дня вслед за «Ермаком» и «Волынцем» вышел по назначению, имея в голове колонны бригаду линкоров, за которыми в кильватер двигались «Адмирал Макаров», «Богатырь» и «Рюрик». В 19 час. караван застопорил ход - из-за сложности плавания во ледовых условиях решено было двигаться только днём, а с наступлением темноты останавливаться на ночёвку. Движение возобновилось в 6 час. утра 13 марта, когда «Ермак», обойдя корабли, освободил их ото льда, после чего отряд вновь лёг на курс. Необходимость предоставить линкору «Петропавловск» более благоприятные условия плавания в связи с так и неисправленными повреждениями носовой части вынудила изменить порядок перехода - теперь непосредственно за ледоколами шёл «Рюрик», в то время как остальные крейсера по-прежнему замыкали строй. Весь день корабли двигались переменными ходами, преодолевая сплошной ровный лёд, и к 19 час. 30 мин. достигли траверза маяка Южный Гогланд. 14 марта условия плавания значительно усложнились - вместо дальнейшего продвижения к востоку ледоколам пришлось освобождать затёртые льдами «Рюрик» и «Гангут», однако ещё более трудным оказался следующий день. Отряд вошёл в плотное ледяное поле, преодолеть которое в одиночку оказалось не под силу даже «Ермаку» и лишь совместными усилиями обоих ледоколов («Волынец» был «взят» форштевнем в кормовой вырез «Ермака») удалось пробиться вперёд.

Но уже в 8 час. 10 мин. вследствие густого тумана корабли были вынуждены застопорить ход, продолжив путь спустя четыре часа и достигнув к вечеру о. Сескар. В столь же тяжёлых условиях осуществлялся переход и на следующий день. Уже через час после начала движения «Волынцу» пришлось освобождать застрявшие в пробитом канале корабли, причем подобную операцию пришлось проводить неоднократно. И всё же к 19 час. караван подошёл к Шепелевскому маяку, а утром 17 марта в 11 час. 30 мин. «Ермак» первым вошёл на Большой Кронштадский рейд, начав взламывать лёд в гавани для стоянки остальных кораблей. К вечеру весь отряд, преодолев за пять суток 180 миль, без повреждений достиг тыловой базы.

С ещё большими трудностями, связанными с высадкой германских войск в Гангэ и захватом финнами ледоколов «Тармо» и «Волынец», готовился перевод в Кронштадт второго отряда кораблей, в том числе крейсеров «Баян» и «Олег». Как и в предыдущем случае, их переход должен был обеспечиваться «Ермаком», вышедшим обратно в Гельсингфорс 25 марта. Миновав о. Лавенсаари и подвергшись безрезультатному обстрелу с береговой батареи, «Ермак», с трудом пробиваясь во льдах, достиг северной оконечности о. Гогланд. Здесь 31 марта он был внезапно обстрелян с ледокола «Тармо», давшего восемь залпов с недолётами 20-30 кб. Имея лишь четыре 47 мм  пушки и не рискуя вступать в поединок, «Ермак» вынужден был повернуть на обратный курс. В тот же вечер в 23 час. из Гельсингфорса на выручку ему вышел крейсер «Баян» в обеспечении малых ледоколов «Силач» и «Город Ревель», однако вскоре после начала похода из-за начавшейся подвижки льдов «Баян» начало сносить на камни. Маломощные ледоколы оказались бессильными предотвратить дрейф и лишь благодаря усилиям собственных машин крейсеру удалось - около 5 час. утра благополучно вернуться в гавань.[55 РГАВМФ, ф. Р-92, orn 1, д. 380, л. 759.]

В связи с вторжением германских войск в Финляндию переход кораблей второго отряда (линкоры «Республика», «Андрей Первозванный», крейсера «Баян», «Олег» и подводные лодки «Тур», «Тигр» и «Рысь») решено было начать безотлагательно, не ожидая прихода «Ермака». С утра 4 апреля «Силач» и «Город Ревель» начали выводить корабли на внешний рейд Гельсингфорса и утром следующего дня отряд рышел по назначению.

Вследствие начавшейся весенней подвижки льда условия похода второго отряда оказались гораздо тяжелее, чем у его предшественников. Линкоры и крейсера с трудом пробивали дорогу среди громадных торосов, причем в роли лидера из-за малой пригодности портовых ледоколов пришлось выступить флагманскому «Андрею Первозванному». В этот день за шесть ходовых часов корабли смогли преодолеть лишь около шести миль, остановившись на ночевку у маяка Грохару. С рассветом 6 апреля отряд вновь тронулся в путь и к 19 час. 7 апреля достиг о. Родшер, где встретили чрезвычайно плотный лёд, вынудивший вновь остановиться и по сигналу флагмана «загрести жар в топках» в ожидании помощи. Спустя два часа сигнальщики «Баяна» обнаружили ходовые огни спешащего на выручку «Ермака», который 5 апреля в сопровождении «Рюрика» вышел из Кронштадта. Утром 8 апреля ледокол подошёл к отряду и, освободив из ледового плена, повел корабли по назначению. В этот день «Ермаку» ещё не раз приходилось выручать застрявших собратьев, но движение каравана не прекращалось до самого вечера, когда пришлось в очередной раз стать на ночёвку.

Вынужденная стоянка принесла новые беспокойства - ночью бывший без хода «Олег» течением стало наваливать на корму неподвижного «Баяна». Аварию удалось предотвратить только благодаря умелым действиям экипажа подводной лодки «Тигр», сумевшей оттянуть «Олега». Трудным был и дневной переход 9 апреля, о чём свидетельствуют следующие записи в вахтенном журнале крейсера «Баян»:

«12 час. 50 мин. «Силач» застрял во льду. «Олег» обгоняет его.

13 час. 10 мин. Стоп машина. Застряли во льду.

13 час.20 мин. «Ермак» освободил «Силача». «Силач» снова застрял.

13 час.25 мин. «Ермак» освободил нас. Дали ход.

13 час.27 мин. Затёрло льдом.

13 час.45 мин. «Ермак» взял «Силача» на буксир и повёл к отряду.

13 час.55 мин. Застопорили машины.

14 час. 10 мин. «Ермак» освободил нас. Дали ход.

14 час. 15 мин. Затёрло льдом.

14 час.25 мин. «Ермак» освободил нас. Пошли за ним.

14 час. 27 мин. Затёрло льдом».[56 РГАВМФ, ф. Р-172, оп. 1, д. 663, л. 96-99.]

Но несмотря на трудности, корабли упорно продолжали продвигаться к цели и в полдень 10 апреля отряд вошёл в гавань Кронштадта, ознаменовав завершение ещё одного важного этапа стратегической операции. Спустя две недели туда же полностью прибыл и третий эшелон Балтийского флота в составе эсминцев, сторожевых кораблей, подводных лодок и транспортов.

Оглавление книги


Генерация: 0.596. Запросов К БД/Cache: 3 / 1