Глав: 27 | Статей: 32
Оглавление
Книга написана бывшим командующим подводными силами Тихоокеанского флота США. Автор подробно освещает боевую деятельность американских подводных лодок на Тихом океане а годы второй мировой войны. В книге рассматриваются тактические приемы подводных лодок, приводятся сведения об одиночных и групповых действиях лодок против японского торгового судоходства и боевых кораблей. Книга содержит большой фактический материал о потерях военного и торгового флота Японии.

Глава 15

Глава 15

В течение нескольких месяцев наша зенитная артиллерия очень успешно применяла против японских самолетов новый вид снаряда с неконтактным радиовзрывателем. Действие и применение этого снаряда держалось в строгой тайне. Главной частью взрывателя нового снаряда было миниатюрное электронное устройство, которое приводило в действие взрывной механизм на определенном расстоянии от цели и тем самым намного увеличивало вероятность поражения самолетов и находящегося вне укрытий личного состава. Эти взрыватели категорически запрещалось применять в тех местах, где неразорвавшиеся снаряды могли упасть на территорию противника.

Нам очень хотелось заполучить такие снаряды для своих новых 127-мм орудий. Они были бы хорошим средством для уничтожения орудийных расчетов и находящегося на мостике личного состава сторожевых кораблей и патрульных катеров, которые из-за небольшой осадки были почти неуязвимы для торпед. Специальные же торпеды, предназначенные для стрельбы по малым кораблям, оказались не вполне надежными в действии, не говоря уже о том, что у нас их не хватало.

Я обратился за помощью к флагманскому артиллеристу штаба Нимица капитану 2 ранга Хиллу. После того как я пообещал ему, что мы не будем обстреливать этими снарядами территорию противника, он предоставил их нам в нужном количестве. Мы погрузили эти снаряды на подводную лодку «Балао» и отправились в район учений, где наскоро были установлены неподвижные мишени. Первые пять выстрелов оказались неудачными: четыре снаряда совсем не взорвались, а один взорвался преждевременно, на полпути до цели. Следующая серия из пятнадцати выстрелов по буксируемой цели дала лучшие результаты. Четыре снаряда взорвались преждевременно, один не взорвался, а три взорвались, едва коснувшись воды. Взрыватели у остальных семи снарядов сработали так, как положено по инструкции: снаряды разорвались на сотни частей. Поднятые ими всплески временами совершенно закрывали цель. Результаты стрельбы были неплохие, и мы направили в высшие инстанции заявку на снаряды с радиовзрывателями для всех наших подводных лодок.

Через две недели я отправился на подводной лодке «Чарр» на испытательный полигон для наблюдения за стрельбой по десантному катеру. На проволоке между мачтами катера висело девять мишеней, которые изображали орудийный расчет. Вначале стрельба и корректировка проходили не совсем удачно: снаряды пролетали намного выше цели, и радиовзрыватель не срабатывал. Затем управляющий огнем внес необходимые поправки и открыл беглый огонь. Неразорвавшихся снарядов и преждевременных разрывов уже не было. «Чарр», стрелявшая с дистанции 20 кабельтовых, начала приближаться к катеру, который вот-вот должен был затонуть. Мы подошли к цели в тот момент, когда она уже исчезла под водой. Однако мы успели заметить, что четыре мишени были буквально изрешечены шрапнелью. Все остальные мишени, по-видимому, также были поражены. Вскоре была проведена еще одна операция против сторожевых кораблей противника, и нам предоставилась возможность испытать новые снаряды на настоящих целях.

Работы было много, и поэтому свою обычную поездку на атолл Мидуэй мне пришлось совершить не на подводной лодке, а на самолете. Там царило оживление. На ремонте стояли пять подводных лодок, не считая «Рей», которая по пути в Пирл-Харбор зашла в базу для приема топлива. «Рей» участвовала в бою, в котором был выведен из строя тяжелый крейсер «Кумано», о чем рассказано в предыдущей главе. Кроме того, она потопила грузовое судно и фрегат и вывезла с Филиппин двух летчиков морской авиации и двух армейских сержантов. Летчики были сбиты во время налета нашей авианосной авиации на район Манильской бухты и оказались в море. Их подобрали рыбаки и доставили на берег к партизанам. Оттуда они попали на борт «Рей». Армейцы были взяты в плен во время падения острова Коррехидор.

Японцы заставили их обслуживать силовые установки в Форт-Драм (остров Эль-Фрайле). Однажды, когда охрана ослабила бдительность, они бежали и вплавь переправились на южный берег залива. Эти беглецы рассказали, что береговая охрана японцев на острове Лусон очень слаба: небольшие гарнизоны располагались только в городах.

Вопрос о новых видах оружия и оборудования для подводных лодок являлся составной частью общего вопроса о месте подводных сил в системе национальной обороны. Я имел возможность высказаться по этому поводу, когда меня вызвали в комитет, возглавляемый адмиралом Ричардсоном. Этот комитет, состоявший из представителей армии и флота, выяснял мнение всех командующих о целесообразности и характере реорганизации ведомства национальной обороны.

Когда меня спросили об этом, то я откровенно ответил, что считаю необходимым преобразовать ведомство национальной обороны в два министерства (каждое со своими собственными военно-воздушными силами), которые должен объединять всесильный комитет начальников штабов. Против этого предложения выступил представитель военно-воздушных сил армии генерал-майор Джордж.

— Почему военно-воздушные силы должны быть подчиненным видом сил? — спросил он. — Значит, вы не допускаете, что авиация может самостоятельно решать стратегические задачи независимо от армии и флота?

— Нет, — ответил я.

— Ну, а как же в Европе? — возразил он. — Ведь уничтожила же наша авиация немецкие военно-воздушные силы, а без этого, как все признают, высадка в Нормандии была бы невозможна.

— Я считаю, что эти действия авиации, — ответил я, — можно сравнить с деятельностью наших подводных сил на Тихом океане. Подводники в течение двух лет действовали совершенно самостоятельно и в результате нарушили японские коммуникации до такой степени, что мы смогли занять внешние базы Японии с минимальными потерями. Однако, — добавил я, — мы не претендуем на самостоятельное существование подводных сил.

Вероятно, мой ответ был несколько резким. Но это не трудно понять: частые бомбардировки наших подводных лодок своими самолетами убедили меня в том, что командование военно-воздушных сил армии не желает искренне сотрудничать с другими силами.

В это время мы едва не лишились еще двух подводных лодок. Первой была «Бергол» капитана 3 ранга Хайда. 13 декабря, направляясь на специальное задание, она пересекала Сиамский залив. Во второй половине дня был установлен контакт с кораблем противника, находившимся в 170 кабельтовых к востоку. Хайд начал преследование, и подводная лодка на предельной скорости пошла вперед, чтобы занять позицию впереди корабля. Цель двигалась со скоростью 15 узлов и направлялась в сторону южной оконечности Индокитая — в чрезвычайно мелководный район, где подводной лодке пришлось бы выступить в роли торпедного катера и с помощью радиолокатора атаковать ночью в надводном положении. Погода благоприятствовала осуществлению задуманного плана. Море было зеркально гладким, появления луны не предвиделось.

Когда дистанция сократилась до 43 кабельтовых и «Бергол» вышла вперед по курсу движения противника, стало видно, что она преследовала большой военный корабль. Уже на расстоянии 30 кабельтовых с подводной лодки можно было ясно различить очертания массивной дымовой трубы тяжелого крейсера, внушительную надстройку и силуэт небольшой прожекторной площадки около грот-мачты. Крейсер шел в охранении другого корабля, по-видимому, легкого крейсера или эскадренного миноносца. Новые эскадренные миноносцы противника имели водоизмещение около 2100 тонн и зачастую ошибочно принимались за крейсера. «Бергол» вышла в точку залпа и в 20.37 с дистанции 17 кабельтовых выстрелила по крейсеру шестью торпедами из носовых торпедных аппаратов.

Раздались два мощных взрыва. Пламя охватило весь корабль. Огненные языки поднялись вверх на десятки метров. А в это время «Бергол» на полной скорости отходила, перезаряжая торпедные аппараты и ожидая, что за ней бросятся в погоню. Но эскортный корабль остался около крейсера, который, казалось, разломился пополам: на экране радиолокатора появились три импульса вместо двух.

Хайд понял, что с крейсером покончено, но ему хотелось разделаться и с эскадренным миноносцем. Эта попытка едва не кончилась для него гибелью. В 21.00, в то время как «Бергол» медленно приближалась к эскортному кораблю, неожиданно сверкнули две орудийные вспышки: один снаряд разорвался позади подводной лодки, а другой попал в носовой торпедный люк. Хайд немедленно отвернул и увеличил скорость. В следующее мгновение в 200 метрах появилась вторая серия разрывов — недолет; затем в 250 метрах справа по носу поднялся еще один столб воды — перелет. К счастью, эскадренный миноносец не стал преследовать подводную лодку. К счастью потому, что, не установив характера повреждений в носовой части (с мостика можно было видеть небольшие языки пламени в торпедном отсеке), Хайд не мог развить большую скорость, так как это грозило затоплением поврежденного отсека через полученные лодкой пробоины. На этот раз противник много потерял, не проявив достаточной настойчивости.

Прежде всего Хайду нужно было отвести подводную лодку до наступления рассвета как можно дальше от места боя. После этого он уже мог начать ломать голову над тем, как ему пройти 2000 миль до ближайшей базы в заливе Эксмаут в Австралии.

Экипажу «Бергол» предстояло проделать огромную работу. Нужно было ликвидировать пожары, возникшие из-за короткого замыкания, очистить подводную лодку от обломков, перенести приборы из поврежденного отсека в другие помещения и произвести необходимый ремонт. Сначала следовало выполнить наиболее важную часть работы: завести на пробоину пластырь из матрацев, чтобы перекрыть доступ воде. Лодка могла погрузиться, но с двумя затопленными носовыми отсеками она не смогла бы всплыть на поверхность. Поэтому необходимо было привести в готовность все имеющиеся в наличии пулеметы для борьбы с самолетами противника в случае их появления. Люди проявляли чудеса изобретательности, используя для ремонта всякий мало-мальски пригодный материал.

На следующее утро Хайд установил связь с подводной лодкой «Энглер». Она только что прошла через пролив Каримата, и ее командир сообщил, что в Яванском море авиация противника ведет интенсивное патрулирование, но зато район важного для нас пролива Ломбок свободен от разведывательных самолетов и сторожевых кораблей. В ту ночь «Энглер» приняла на борт одного офицера и 54 матроса с «Бергол». На борту последней осталось восемь офицеров и 21 матрос для управления подводной лодкой.

Хайд рассчитал, что сможет возвратиться в базу, если пройдет пролив Каримата ночью, пересечет район интенсивного судоходства между Сурабаей и Баликпапаном после наступления темноты и проскочит в Индийский океан через пролив Ломбок. Мысль о том, чтобы затопить свой корабль и укрыться на борту «Энглер», даже не приходила ему в голову. Покажется невероятным, но «Бергол» действительно возвратилась в базу. Она прошла 2000 миль в водах противника, никем не замеченная. «Энглер» все время сопровождала «Бергол» на случай, если последняя подвергнется атаке авиации или кораблей противника.

Японский тяжелый крейсер «Мёко», который атаковала «Бергол», сумел добраться до Сингапура, где оставался в течение длительного времени. Этот же крейсер постигла незавидная участь послужить мишенью для английских карликовых подводных лодок типа «ХЕ», которым в конце войны удалось прорваться в гавань, форсировав имевшиеся в ней заграждения.

Как ни странно, но всего лишь два дня спустя после боя, чуть было не приведшего к гибели «Бергол», почти такой же случай произошел с другой нашей подводной лодкой в 4000 милях к северу, в ледяных водах в районе Курильских островов. Рано утром 15 декабря подводная лодка «Дрэгонет» капитана 2 ранга Люиса патрулировала в подводном положении в шести милях к югу от острова Мацува в районе, где в июне мы потеряли подводную лодку «Херринп». В воздухе висели японские самолеты, поэтому лодка Люиса находилась на глубине 30 метров, временами всплывая на перископную глубину для кратковременного наблюдения. Во время одного из погружений, на глубине 21 метр подводная лодка со скрежетом содрогнулась, и ее подбросило вверх на несколько метров. Сначала все подумали, что где-то поблизости взорвалась небольшая авиабомба. Мысль о том, что «Дрэгонет» ударилась о грунт, никому не пришла в голову, так как в данном месте на карте была обозначена глубина 126 метров. Энергичная попытка продолжить погружение оказалась безуспешной, а сильное скрежетание и глухие удары по днищу убедили Люиса, что лодка находится на грунте. В то время как он ругался и проклинал составителей этой карты, по трансляции было громко объявлено: «В торпедный отсек поступает вода!» Тот, кто не переживал подобных моментов, не может даже представить себе, какой холод разливается по жилам после такого сообщения. Много лет тому назад, когда я еще командовал подводной лодкой «R-25», мы как-то проходили в районе Панамского канала. Вдруг в центральный пост ворвался сильно возбужденный старший механик и закричал: «Дизельный отсек заливается водой!» Я никогда не забуду этого. Даже моему злейшему врагу я не пожелал бы побывать в таком положении.

В результате многолетней практики Люис делал все необходимое совершенно автоматически. Торпедный отсек пришлось оставить. Он был полностью затоплен, прежде чем там удалось создать высокое давление и начать вытеснение воды. Подводная лодка медленно продвигалась вперед. Командир понимал, что, пока не появились новые пробоины, нужно во что бы то ни стало сняться с грунта. По его мнению, ничего не оставалось делать, как всплыть на поверхность и уходить в восточном направлении, туда, где в 2400 милях находился атолл Мидуэй. После того как необходимое количество воды из носового торпедного отсека было вытеснено, «Дрэгонет» продула балластные цистерны и всплыла. Подводникам казалось, что тысячи глаз следят с острова Мацува за всеми их движениями и действиями. После нескольких дней плохой видимости выдался очень ясный день. Однако они благополучно выбрались из этого района. Но беды на этом не кончились. На следующий день барометр начал падать, и к ночи лодка попала в шторм. Навстречу шла большая волна. Свирепствовал сильнейший ветер. Пришлось снизить скорость. Теперь подводная лодка шла ходом, едва позволявшим управляться рулем. «Дрэгонет» часто меняла курс, чтобы идти вразрез волне. Тонны воды в торпедном отсеке вызывали сильную бортовую качку, а через отверстия для электропроводки вода проникала в носовой аккумуляторный отсек. Измученный экипаж пережил много жутких моментов, когда подводная лодка, резко накренившись, замирала неподвижно, казалось, решая, вернуться ли ей в нормальное положение или перевернуться совсем.

Однажды ночью 18 декабря крен «Дрэгонет» достиг 63 градусов, и она едва не перевернулась. Люди были выброшены из коек, вышел из строя гирокомпас. В восемь часов утра три офицера и два матроса задраились в носовом аккумуляторном отсеке и, создав там высокое давление, вытеснили воду из торпедного отсека через пробоины в корпусе подводной лодки. Затем они открыли дверь в торпедный отсек и проникли туда, чтобы произвести необходимый ремонт.

Тем временем ветер стих и волнение уменьшилось. Около четырех часов пополудни подводники увидели самое радостное для них зрелище: к ним приближался сторожевой катер «Берил», посланный нами с атолла Мидуэй навстречу им. «Дрэгонет» пришлось пережить трудные четверо суток. Но благодаря настойчивости и морской выучке экипажа лодка осталась в строю, чтобы снова бороться.

Наряду с неприятностями были и удачи. На этот раз успех выпал на долю Мак-Грегора, командира подводной лодки «Редфиш».

В этот период обстановка на Тихом океане складывалась в нашу пользу. Остров Лейте был фактически в наших руках. Армейские части почти без сопротивления (если не считать противодействия авиации противника) захватили Сан-Джозе на острове Миндоро, где намечалось построить авиационную базу. В середине декабря истребители и бомбардировщики 3-го флота подвергли сильнейшей бомбардировке остров Лусон и уничтожили 269 японских самолетов. Теперь японцы испытывали острый недостаток в самолетах для защиты территорий, захваченных ими на юге.

9 декабря, патрулируя в Восточно-Китайском море южнее Нагасаки, «Редфиш» во взаимодействии с подводной лодкой «Девилфиш» атаковала авианосец «Дзунё» и настолько сильно повредила его, что он больше не принимал участия в боевых действиях. Это был большой успех. Но потом наступила полоса неудач. Командир рассказал мне, что какой-то бес вселился в прибор управления торпедной стрельбой подводной лодки, и, несмотря на множество целей, ей удалось потопить лишь одно судно — «Ходзан Мару» (2345 тонн).

Однако Мак-Грегор не опустил руки. В полдень 15 декабря, следуя под водой, он обнаружил мачту, как ему показалось, сторожевого корабля и быстро пошел на сближение, чтобы уточнить обстановку. Через несколько минут на горизонте показался второй эскортный корабль. В конце концов в поле зрения оказались четыре корабля: три эскадренных миноносца, образуя перевернутую букву «V», двигались впереди авианосца. Авианосец, который должен был пройти на далеком расстоянии, неожиданно повернул на 30 градусов в сторону подводной лодки. В 16.35, через восемь минут после обнаружения цели, «Редфиш» выстрелила в авианосец четыре торпеды из носовых аппаратов. Что-то снова случилось с прибором управления торпедной стрельбой, так как только одна торпеда поразила цель, но зато она попала в кормовую часть авианосца, и он потерял ход. Эскадренный миноносец, находившийся по правому борту от авианосца, немедленно направился в сторону «Редфиш». Мак-Грегор выпустил в него четыре торпеды из кормовых аппаратов. Они не попали в цель, но заставили эскадренный миноносец отвернуть в сторону.

К этому времени корму авианосца охватило сильное пламя. Крен его на правый борт постепенно увеличивался. Самолеты, находившиеся на полетной палубе, начали падать в море. Это было захватывающее зрелище, но Мак-Грегору хотелось увидеть гибель авианосца. На подводной лодке осталось только три торпеды. Артиллерия правого борта авианосца вела лихорадочный огонь, а эскадренные миноносцы беспорядочно забрасывали лодку глубинными бомбами. То и дело слышались оглушительные взрывы. Но Санди нелегко запугать. С дистанции 1000 метров он выстрелил одной торпедой в среднюю часть корабля. Торпеда попала в назначенное место. Последовал страшный взрыв, и авианосец начал опрокидываться. Но и теперь «Редфиш» не пыталась скрыться. Мак-Грегор решил дать залп по ближайшему эскадренному миноносцу. К несчастью, в этот момент эскадренный миноносец, очевидно, заметил перископ и бросился в атаку на «Редфиш», развив такую скорость, что почти скрылся за образованной его носом волной. Санди приказал срочно погружаться на глубину 60 метров. Лодка находилась на глубине 45 метров, когда раздалось семь взрывов глубинных бомб. «Редфиш» с огромной силой бросило вниз, затем — влево, и она очутилась на грунте на глубине 70 метров. Она получила множество повреждений. У нее разошлись швы корпуса в носовом торпедном отсеке, разбилось 12 аккумуляторных баков, носовые и кормовые горизонтальные рули вышли из строя, гирокомпас вышел из меридиана. В довершение всего одна из двух оставшихся торпед беспорядочно передвигалась в трубе кормового торпедного аппарата.

Но подводники не сдались. Два часа спустя подводная лодка всплыла на поверхность и направилась в базу.

Адмирал Фрезер, командующий английским Восточным флотом, базировавшимся на Тринкомали (остров Цейлон), в декабре прибыл в Пирл-Харбор для переговоров с адмиралом Нимицем. Флот Фрезера был готов обогнуть Австралию и выйти к ее восточному побережью, чтобы принять участие в боевых действиях на Тихом океане.

В этом году я собирался провести рождественские праздники на острове Гуам. Каждый год меня расстраивали рождественские дни. Совершенно неожиданно жены, матери, целые семьи многих военнослужащих оказывались на грани смерти, что делало присутствие моих подводников в Штатах совершенно необходимым. Эти трагедии всегда случаются как раз накануне праздников. Мне не хотелось расстраиваться, читая рапорты с такого рода просьбами, и я рассчитывал, уехав подальше, отделаться от этих печальных занятий. Адмирал Нимиц, должно быть, испытывал то же самое, так как я узнал, что он намеревается провести Рождество на островах Улити, в районе дислокации 3-го флота. Капитан 3 ранга Бад Йомэнс и я вылетели на остров Гуам и прибыли туда 23 декабря. Адмирал Нимиц прилетел на своем самолете на два часа позднее. За этим последовала целая серия совещаний с участием вице-адмирала Гувера, генерала Ларсена, коммодора Хилтбайдла, капитана 2 ранга Беккера и многих других. Мы все присутствовали на совещании у адмирала Нимица. Затем я отправился посмотреть на портовые сооружения в сопровождении коммодора Фиске и капитана 2 ранга Хайнса, которые отвечали за размещение судов, землечерпательные и другие работы в гавани. Их планы в отношении бухты Апра были грандиозны. Ее предполагалось оборудовать почти так же, как и нашу базу в Пирл-Харборе. По площади она была больше последней. На карте офицеры показали мне в юго-западной части бухты маленький остров. По размерам он был пригоден для сооружения там пирсов для стоянки плавучих баз и размещения нашего штаба. Предстояло произвести большие земляные работы и построить несколько дорог. Я видел, как работают наши парни, и был уверен, что они справятся с задачей.

«Кокосовый остров», как мы называли его, как нельзя лучше подходил нам, и я принял его с удовольствием. До завершения строительства пирсов ремонт подводных лодок производился у борта плавучих баз. Последние располагались на стоянках, предназначенных для них в гавани. Четыре подводные лодки, только что вернувшиеся из патрулирования, уже находились у плавучих баз, а их экипажи отдыхали в «лагере Дили».

«Лагерь Дили» заметно изменился с того времени, как я видел его в последний раз. В пальмовой роще, подступавшей к самому берегу океана, разместились легкие стандартные домики, которые насквозь продувались пассатами. В лагере имелись два плавательных бассейна. Неподалеку размещались бейсбольная и волейбольная площадки и другие спортивные сооружения, с утра до вечера принимавшие посетителей.

С Гуама Йомэнс и я вылетели на остров Сайпан, где переоборудовалась наша плавбаза «Фултон». На аэродроме нас встретил командир соединения подводных лодок Петерсон и командир 21-го бомбардировочного командования бригадный генерал Хансел. Генерал пригласил меня осмотреть один из тяжелых бомбардировщиков В-29, которые длинным рядом вытянулись вдоль взлетно-посадочной полосы. Я впервые попал внутрь сверхмощной «летающей крепости», и на меня произвело сильное впечатление ее вооружение и бомбовая нагрузка. Тем не менее я предпочел бы служить на подводной лодке, так как в самолете не так уж много различных приспособлений и устройств, чтобы полностью поглотить все внимание человека. Ночью на аэродром совершили налет вражеские бомбардировщики, базировавшиеся где-то неподалеку, вероятно, на остров Иводзима. Наши радиолокационные установки не обнаружили их, так как они подошли на небольшой высоте. В результате бомбардировки одна «летающая крепость» сгорела, а две получили повреждения. Одна бомба попала в барак в расположении военно-морской базы. Два человека были убиты и 34 ранены.

Декабрь оказался для нас неудачным месяцем. Японцы, по-видимому, почти не показывались в море. По данным объединенного комитета по учету потерь, за декабрь 13 американских подводных лодок потопили 14 торговых судов общим тоннажем 86611 тонн, а также 9 военных кораблей общим водоизмещением 29387 тонн.

Большой успех выпал на долю подводной лодки 7-го флота «Флэшер», которой командовал капитан 3 ранга Грайдер. 4 декабря, находясь юго-восточнее Манилы, «Флэшер» проникла в середину большого конвоя и потопила два эскадренных миноносца и танкер крупных размеров. Не довольствуясь достигнутым, Грайдер 22 декабря потопил у берегов Индокитая еще три крупных танкера. Тоннаж потопленных им торговых судов составил 38668 тонн.

Подводная лодка «Сидевл» к общему тоннажу добавила 16326 тонн, потопив два больших судна в Восточно-Китайском море. Подводная лодка «Трепанг» в северной части Южно-Китайского моря потопила за одну ночь три судна противника общим тоннажем 13073 тонны.

К концу 1944 года мы пришли с радостным чувством удовлетворения достигнутыми результатами. Для нас это был чрезвычайно успешный год. По данным объединенного комитета по учету потерь, в течение 1944 года подводные силы Тихоокеанскою флота совместно с подводными лодками 7-го флота потопили: линейный корабль, 7 авианосцев (был сильно поврежден еще один авианосец, который больше не принимал участия в боевых действиях), 2 тяжелых крейсера (были сильно повреждены еще 4 тяжелых крейсера, которые больше не участвовали в боевых действиях), 7 легких крейсеров (еще один легкий крейсер был потоплен английской подводной лодкой), 30 эскадренных миноносцев и 7 подводных лодок (плюс одна, потопленная английской подводной лодкой, и еще одна немецкая, потопленная голландской подводной лодкой). Кроме того, было уничтожено множество вспомогательных судов и малых кораблей. За этот же период было потоплено 548 торговых судов общим тоннажем 2451914 тонн и среди них 72 танкера, перевозивших нефть и нефтепродукты, столь важные для японской промышленности, армии и флота. В конце 1944 года суда японского торгового флота, некогда без опаски пользовавшиеся водными путями Тихого океана, появлялись только у мелководных берегов Китая и Кореи и в относительно безопасных водах Японского моря. Но мы уже разрабатывали операцию, которая должна была лишить японцев этой последней возможности. Противник, экономика и военный потенциал которого целиком и полностью зависели от ввоза сырья и материалов из заморских территорий, лишившись морских коммуникаций, был обречен на скорое поражение[9].

Эта победы были достигнуты не без тяжелых потерь. За 1944 год мы потеряли 19 подводных лодок, экипажи которых насчитывали 1500 офицеров и матросов.

Оглавление книги


Генерация: 0.250. Запросов К БД/Cache: 0 / 1