Глав: 4 | Статей: 91
Оглавление
Артиллерию называют «богом войны». Она создана и поныне существует на перекрестке многих наук. Издавна повелось, что высокое звание «артиллерист» подразумевает осведомленность в точных науках, умение быстро и безошибочно принимать решения. В книге прослеживается путь развития мировой и русской артиллерии, рассказывается о выдающихся достижениях русских конструкторов, создававших грозную боевую технику.

РУССКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В XIV–XVI ВВ

РУССКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В XIV–XVI ВВ

В летописях, описывающих осаду Москвы Тохтамышем в 1382 г., сообщается о том, что москвичи употребляли при обороне тюфяки, пороки и пушки. Слова «тюфяк» и «пушка» говорят, несомненно, о применении на Руси уже тогда огнестрельного оружия. Что же представляли собой эти первые орудия?

Западноевропейские хроники сохранили сведения и даже изображения огнестрельного оружия XV в. Это оружие настолько примитивно, что трудно провести грань между ручным огнестрельным оружием и так называемой артиллерией. Лишь к концу XV в. устанавливается разделение огнестрельного оружия на ручное — индивидуальное и артиллерийское, требующее коллективного обслуживания.

По-видимому, сначала огнестрельное оружие было не слишком больших размеров. Дальнейшее повышение боевых качеств пушек идет только за счет увеличения их размеров и веса заряда. Это приводит к появлению в конце XIV в. гигантских орудий, известных под названием бомбард, которые стреляли грубо отесанными каменными шарами. В XV в., когда вводятся в употребление чугунные снаряды, бомбарды постепенно исчезают. Возможно, что древнейшие орудия на Западе изготовлялись из железных полос, соединенных толстыми, наподобие обручей, кольцами, в большинстве случаев без цапф; прикреплялись они железными полосами к деревянной колоде. Заряжались с казны с помощью приставных камор. Никоновская летопись рассказывает под 1453 г. о турецкой пушке, которая «увязана обручи железными».

На московской политехнической выставке 1872 г. было представлено орудие, найденное на днепровском острове Хортица. Его приставная железная камора была откована грубейшим образом. Она даже не вкладывалась в казенную часть, а просто приставлялась к ней и в таком положении закреплялась клиньями. Тело орудия состояло из тонкого железного ствола с нагнанными на него железными кольцами. По своей конструкции оно должно быть отнесено к XIV в. Историк Бранденбург, составивший каталог Санкт-Петербургского артиллерийского музея, относит к началу XV в. хранящиеся в Ленинградском артиллерийском музее два орудия. Они заряжаются с казны посредством выемных — камор.

В 1852 г. в Устюжне-Железопольской было найдено до 30 штук железных кованых древних орудий. Тот же Бранденбург датирует их XV в. Эти орудия по конструкции своей сходны с западноевропейскими того же времени, но, вероятно, изготовлены русскими мастерами. В летописях, помимо 1382 г., в течение почти целого столетия нет упоминания о ввозе пушек или приезде на Русь иностранных мастеров. Зато в конце XV в. приезд каждого мастера-пушечника зарегистрирован летописью. Поэтому можно предполагать, что пушки изготовлялись русскими мастерами по западноевропейским образцам.

В конце XV в. на Руси появились медные литые пушки. В Государственном историческом музее в Москве хранится пушка XV в., к сожалению, беспаспортная. В Ленинградском артиллерийском музее находится медная литая пищаль 1485 г. с надписью: «По велению благоверного и христолюбивого великого князя Ивана Васильевича государя всея Руси зделана бысть сия пищаль в лето 6993 месяца сентября 30 лето господарства его, а делал Яков». Это орудие не имеет ни цапф, ни торели. На дульном возвышении — небольшая медная мушка, а на казенной части видна прорезь, в которую, вероятно, вставлялся прицел. Длина орудия — 54,25 дюйма, вес — 4 пуда 26 фунтов, калибр — 2,6 дюйма. В Тверском областном музее хранилась мортира XV в. Она представляла собой откованное из полосового железа орудие, заряжавшееся с дула.

Таковы те немногие вещественные остатки артиллерии XIV–XV вв., которые дошли до наших времен.

Артиллерия того времени была чрезвычайно несовершенна; она не приспосабливалась для перевозок, служила часто только один раз, а иногда убивала больше своих, чем неприятелей. Летопись Авраамки под 1447 г. рассказывает: «Придоша немцы к Яме городку, и начаша многими пушками силными бити город, и божиим заступлением расседися пушка на многи части, и обратася вспять на них и поби немець много, и отбегоша немцы от города нощию». Но, несмотря на все свои несовершенства, артиллерия могла уже тогда наносить довольно значительные повреждения крепостям.

В 1428 г. литовские войска под предводительством Витовта осадили новгородскую крепость Порхов. «Князь великий Витовт с многими силами ходил на Великий Новгород, бяху же с ним и пушки и тюфяки и пищали, едина же бе пушка с ним велика велми, Галка именем: везяху ее на сороце конех до полудне, а другую половину дни на иных сороцех же конех, и пришедшу ему под град Порхов и тоя пушки мастер Николай похвалився Витовту: „Не токмо, княже, сею пушкою ригос разобью, но и церковь иже Николу в граде раздражу“. А стрелница она, тако же и церковь камены бяху. И пустивши ему ту пушку и пришед на той пиргос и вырази его из основаниа вон, а у церкви святого Николы переднюю стену прорази, тако же и заднюю волтари, градные каменные зубцы срази и тако прииде на полки Витовтовы же, и уби воеводу Полоцкого и люди многи изби, а коней многое множество».

Этот рассказ свидетельствует о наличии у Витовта большого количества огнестрельного оружия и о том, какие сильные разрушения производили их действия. Судя по тому, что «Галку» везли 40 коней, она была пушка-бомбарда приблизительно такая же, какие описаны в западноевропейских хрониках того времени. Это были орудия большого калибра, бросавшие ядра в 200 фунтов и стрелявшие зарядом в 14 фунтов пороха. «Галка» была так же далека от совершенства, как и ее западноевропейские современницы, но именно она заставила предпринять реконструкцию стен Порховской крепости в 1430 г. А подобные ей осадные орудия заставили реконструировать стены и других крепостей: Псковской, Староладожской, Капорской, стен Новгородского кремля.

Непосредственным результатом введения артиллерии стало увеличение толщины стен и диаметра башен за счет их вышины. Нужно думать, что утолщение стен объясняется не только стремлением усилить их сопротивляемость огню противника; в толще стен начали устраиваться различные помещения для орудий и стрелков, на стенах, а потом и в специальных башнях ставились пушки и т. д. Если укрепление было деревянным, то для помещения артиллерии строили особые широкие срубы, равные по высоте со стенами, наполненные землей, или просто земляные раскаты или быки.

Первые огнестрельные орудия использовались для обороны городов. Летописи сообщают, что в 1408 г. от Едигея отбивались пушками; в 1451 г. царевич Мазовша был отбит от Москвы; горожане готовили «противу безбожных пушки и пищали, самострелы и оружия, и щиты, и луки и стрелы».

Самой ранней артиллерией на Руси, кроме московской, была тверская. Татары пушек не имели, и еще в 1409 г. Едигей требовал, чтобы ему на помощь под Москву шел Иван Михайлович Тверской с пушками, пищалями, тюфяками и самострелами. В эпоху своего могущества Тверь имела и сильную военную организацию, и передовую технику. Особенно развилась тверская артиллерия при князе Борисе Александровиче. Тверская летопись рассказывает, что в 1446 г. во время борьбы Василия II с Шемякой Василий взял Углич, где заперся Шемяка, благодаря пушкам, посланным его союзником князем Тверским Борисом Александровичем. Еще больше сведений о тверской артиллерии мы получаем из так называемого «Инока Фомы слова похвального великому князю Борису». Здесь особенно подчеркивается как сильное развитие артиллерии, так и высокое умение тверских мастеров, в частности Микулы Кречетникова, несправедливо забытого историками военного дела на Руси.

Кроме Твери, сильную артиллерию имел также Псков. Это совершенно понятно: псковичам не раз приходилось отбиваться от немцев, а у немцев была сильная артиллерия. В 1463 г. в борьбе с немцами юрьевскими (при осаде Нейхаузена) псковичи применяли пушки, а в 1480 г. немцы обстреляли из пушек Гдов, взяли город Кобылу, пытались взять Изборск, «пушками шибаючи». Вскоре псковичи захватили с помощью пушек какой-то костел немецкий у великого озера и вывезли оттуда пушки и зелье пушечное… В 1471 г., когда они по требованию Ивана III воевали с Новгородом, псковичи употребляли пушки при осаде Вышгорода, шли с шестью пушками к Порхову, имели пищали и «приправу ратную» между реками Лютой и Скирой, когда на них напали врасплох новгородцы. В 1478 г., когда непокорные новгородцы прервали переговоры с Иваном III, последний приказал своему наместнику, псковскому князю Василию Васильевичу Шуйскому, с псковичами идти на Новгород «ратаю с пушками и с пищалями, и з самострелы, со всею приправою, с чем к городу приступати». Появление псковичей с пушками произвело на новгородцев сильное впечатление, и переговоры возобновились. Позже Иван III приказал пушками бить по Новгороду, «и мнози новгородци под градом избиени быша».

Из всех русских княжеств, безусловно, самую сильную артиллерию имела Москва. Артиллерия требовала больших средств, а такими средствами обладал только общерусский центр. Москва пользовалась услугами мастеров-иностранцев, специалистов по литью и по стрельбе из пушек. С конца XV в. до нас дошло большое количество документов, сообщающих о приглашении и приезде из-за границы мастеров-пушечников. В это время на Западе были сделаны значительные усовершенствования как в конструкции, так и в применении артиллерии. Пушки стали отливать из железа, меди или бронзы. Подвижная казенная часть стала выходить из употребления, всю пушку теперь отливали целиком. Артиллерия стала более подвижной (лафет с колесами), и ее роль в боевых действиях возросла.

В 1475 г. «пришел из Риму посол великого князя Семен Толбузин, а привел с собою мастера Муроля, кои ставить церкви и палаты, Аристотеля именем: тако же и пушечник той нарочит, лита их и бити ими». Аристотель Фиораванти был, по-видимому, первым, кто выучил русских лить пушки. Это был замечательный мастер, но в то время итальянская артиллерия уже отставала от наиболее передовой французской, и итальянцы сами спешно переучивались. Когда Фиораванти уже находился в России, французский король Карл VIII провел коренное преобразование артиллерии: он ввел цапфы и лафеты на колесах и стрелял только чугунными снарядами. Так как Аристотель не знал технических новшеств, то этим и можно объяснить то, что пушки, отлитые в то время в России, не были совершенны. Придавая большое значение артиллерии, великий князь Иван Васильевич усиленно выписывал из-за границы мастеров-пушечников.

В 1488 г. Павлин Деббосис Фрязин слил царь-пушку (не смешивать с чоховской). Пушка Деббосиса до нас не дошла. На миниатюре Никоновской летописи она изображена тщательно, с резко утолщенным дулом и наличием многочисленных литейных швов. В 1670 г., по описи Смоленского наряда, значились «пищаль медная, в ложе, ядром полгривенки, длина 2 аршина без вершка, старого Смоленского наряду, подпись русским письмом: „Иоан божиею милостью государь всея Руесии, в лето 7006, делал Яков Фрязин“. Весу 4 пуда». Таких пищалей, изготовленных в 1498 и 1499 гг., — 11 штук. Там же значится пушка, сделанная в 1483 г. мастером Яковым. В 1756 г. в Оренбурге была пищаль, отлитая в 1491 г., с надписью о том, что ее делали Яковлевы ученики Ваня и Васюк. Эти имена говорят о том, что у иностранных мастеров были уже свои русские ученики.

В это время в Москве были специальные мастерские для литья пушек и, очевидно, для изготовления пороха. Летописи сообщают под 1488 и 1500 гг. о пожарах пушечных изб, находившихся в районе Фроловских ворот на Красной площади.

Так создавалась русская артиллерия, которая в XVI в. была одной из сильнейших в Европе.

В период с XIV по XVI в. можно отметить отдельные выдающиеся усовершенствования и изобретения, двигавшие вперед развитие артиллерии. Однако западноевропейские историки не упоминают почти ни одной победы, одержанной с помощью нового оружия ранее конца XV в. Хроники указывают много случаев осады крепостей с помощью пушек, но не приводят ни одного факта, когда бы при помощи пушек были взяты крупные крепости. В то же время русские летописи и материалы о перестройках крепостей говорят о значительном влиянии артиллерии на русское военное искусство еще в XV в. Чем же объясняется, что эта дорогостоящая и малосовершенная западноевропейская новинка получила большое распространение в России?

Надо думать, прежде всего потому, что русские испытали действие нового оружия при осаде их городов иноземцами, где оно с успехом заменяло старые камнеметательные машины. Деревянные крепости Руси (в Западной Европе крепости были главным образом каменные) не могли противостоять разрушительной силе артиллерии. Тем самым артиллерия приобретала большое значение во внутренних столкновениях и особенно для «собирательницы земель» — Москвы. На западной границе русские крепости были каменные, но плохо устроенные. Поэтому с появлением артиллерии у соседей понадобилось реконструировать крепости и вводить для обороны то же оружие, какое применялось врагом для осады.

Рыцари употребили пушки впервые в 1380 г. Через два года приобрели артиллерию литовцы, возможно, заимствовав ее у орденских братьев. В свою очередь, русские познакомились с действием пушек через литовцев.

Прежде чем перейти к XVI в., в котором произошел перелом в развитии русской артиллерии, следует сказать несколько слов о том, какое влияние оказало на военную тактику введение пушек. Влияние нового оружия на общую тактику эпохи было весьма малозаметно. Это положение в первую очередь может быть применимо к русской армии. Подступая к укрепленному городу, войско окружало его со всех сторон, орудия размещали отдельными батареями и стреляли по городской ограде. Если удавалось пробить ограду, шли на приступ. Чаще же атаку заменяли блокадой, стоя под стенами «на выстоянье».

Создание русского национального государства было связано с прогрессом военной техники и распространением огнестрельного оружия. Иван III обладал необходимыми средствами, чтобы создать сильную артиллерию. Постепенный же переход Московского государства к постоянной армии толкал к еще более быстрому развитию артиллерии.

В начале XVI в. русская армия одержала ряд побед, успех которых в значительной степени объясняется участием в них артиллерии. Уже в конце XV в. Москва имела сильную артиллерию, и можно проследить, как из года в год росла ее роль в войне. В 1481 г., борясь с немцами, московская рать осаждает город Велиад и «начата крепко приступати под город с пушками и с пищалями и с тюфяками и разбившие стену, охабень Велиад взята».

В 1482 г. Иван III посылает в поход против Казани войска и Аристотеля с пушками. В 1485 г. в походе Ивана III на Тверь принимает участие Аристотель с пушками, тюфяками и пищалями. Русские употребили артиллерию в 1502 г. под Псковом, в 1505 г. в походе на Казань, в 1507 г. под Оршей. В 1512 и 1513 гг. Василий III совершил походы под Смоленск. Он осаждал город с помощью пушек, но неудачно. 8 июня 1514 г. он в третий раз двинулся на Смоленск. Накануне осады Глинским были вывезены из Литвы военные специалисты. 29 июля началась осада «с многими силами и с великим нарядом пушечным и пищальным, и пушки и пищали большие около города уставивши, повело град бити со всех сторон, и приступы велики чинити без отдуха, и огневыми пушками в град бити, яко от пушечного и пищального стуку и людского кричания и вопля, такожде и от градских людей супротивнаго бою пушек и пищалей, земли колыбатиса и другу на друга не видети и весь град в пламени курения дыма мняшеся вздыматися ему и страх велик нападе на гражданы».

Действием наряда распоряжался пушкарь Стефан. Он выстрелил из большой пушки по городу, ядро попало в заряженную крепостную пушку. Та разорвалась, и ее осколками было побито много людей. Через 3 часа тот же Стефан из той же пушки выстрелил ядрами мелкими, окованными свинцом (картечь), и «того боле в городе людей побило». После следующего удара осажденные запросили мира.

Взятие Смоленска служит ярким свидетельством возросшей мощи артиллерии, но русские, выучившиеся пользоваться пушками при осаде крепостей, недооценивали еще их роль в полевых действиях (хотя, несомненно, употребляли их в поле еще в 1480 г.). 8 сентября 1514 г. в Оршинском бою встретились 80 тысяч русских с 30 тысячами литовцев (под начальством Константина Острожского). Литовцы намеренно обратились в бегство и подвели русских под свои пушки. Страшный залп смял преследующих, привел их в расстройство. 30 тысяч русских погибло. Лишь спустя восемь лет после этого русские вывезли пушки в поле. Весной 1522 г., когда предполагался поход крымцев на Россию, Василий III выступил навстречу им к Оке (возле Коломны) с многочисленным войском и пушками. Герберштейн отмечает, что Василий III «впервые тогда пустил в дело пехоту и пушки».

В 1517 г. псковский пригород оборонялся с помощью пушек. В 1518 г. новгородские и псковские войска с нарядом осаждали Полоцк. В 1521 г., когда Мегмет Гирей и казанцы напали на Москву, город оборонялся с помощью пушек, при этом нарядом распоряжался немец-специалист Николай, из Шпейера. В 1524–1525 гг. в походах на Казань русские везли на судах пушки, впрочем, неудачно применяя их в деле.

Оборона южной границы с помощью пушек являлась фактом чрезвычайно большого значения. Никогда на южной границе Московское государство не имело до этого ни мощных каменных крепостей, ни наряда. Это, по-видимому, объяснялось условиями обороны от татар, которые двигались быстро, большими массами, не вели осады крепостей с помощью пушек, а, следовательно, для обороны этой границы не было нужды в пушках. Но когда русские применили против татар наряд, последние, оценив боевые качества этого оружия и не имея собственного, пользовались турецким нарядом. В июле 1541 г. во время нашествия крымского царя Саин-Гирея в его войске были султанские пушечники и пищальники. Русские выслали передовые отряды на Оку.

30 июля татары подошли к берегу и стали на горе. Турки стреляли из пушек и пищалей, а русские еще не получили наряда. Но ночью прибыл большой наряд, воеводы приказали к утру готовить пищали и пушки. «И послыша царь, что припущают пушки большие, а того дни их не было, и приде великий страх на него, часа того от берега побеже». Так сказано в Синодальном списке Никоновской летописи, а в списке Академическом XIV прибавлено, что воеводы великого князя приказали из пушек стрелять, «и многих татар побита царевых добрых, и у турок многие пушки разбита».

Царствование Ивана IV ознаменовалось крупным прогрессом русской артиллерии, хотя этот период и характерен рядом неудач в использовании наряда. В 1547 г. царь отправился в поход на Казань. Зима была теплая, шел дождь; пушки застревали в грязи, на Волге они проваливались под лед. Пришлось отказаться от похода.

Характерно, что поход без наряда становился теперь немыслимым, и невозможность перевезти наряд заставляла прекратить поход. Хранение пороха было тогда также несовершенно, и дождь выводил пушки из строя. В феврале 1550 г. второй поход Ивана IV на Казань также был неудачен. Стрелять из пушек было невозможно из-за дождей. Осаду пришлось прекратить. В августе 1552 г. Иван IV вновь пошел на Казань со 150-тысячным войском и 150 пушками.

Наряд и туры прибыли к Казани на судах и были поставлены у стен города. Сначала шла редкая перестрелка, но 27 августа боярин Михаил Морозов прикатил к турам большой наряд и начал непрерывно бить по городу. Стенобитными пушками и верхними огненными старались поразить неприятельскую артиллерию, а стрельцы поражали артиллерийскую прислугу.

Князь Курбский рассказывал, что впереди осадных башен в окопах закопались стрельцы, которые «не давали татарским людям на стенах быть».

Этот рассказ свидетельствует о том, что при осаде русские боролись с тяжелой артиллерией осажденных при помощи пушек, но малая скорострельность последних и трудность наводки заставляли русских широко использовать стрельцов, которые закапывались в специальных окопах впереди осадных башен.

Войска Ивана IV справились с большими пушками татар, но мелкие пищали причиняли им много беспокойства. Кроме того, трудно было обстреливать объекты внутри городской стены; хотя и были пушки, которые «вверх стреляют» (мортиры), но их ядра попадали не по цели и не причиняли вреда.

Поэтому для лучшего обстрела было приказано дьяку Ивану Выродкову потаенно «урубити за полмили от города башню в шесть сажен вышиной». Ее сделали за две недели и однажды ночью поставили около городского рва. На башню втащили 10 пушек и 50 пищалей (гаковниц), «и зело великую шкоду в месте и во граде на всякий день чинено с нея».

Эта башня, с высоты которой было видно все, что делается в городе, давала возможность пристреливаться и заставила осажденных укрываться в ямах, копать рвы под городскими воротами и т. д. Под прикрытием огня с этой башни, несмотря на сопротивление татар, князь Михаил Воротынский успел придвинуть туры к самому рву (ров 3 сажени шириной). Татары от ядер прятались за большими тарасами, насыпанными землей. Иван IV распорядился взорвать тарасы.

1 октября он приказал бить из всех пушек непрерывно, «и биша чрез весь день и избита до основания стену градскую».

Еще 31 августа царь призвал розмысла-немца и приказал произвести подкоп; в него вкатили 11 бочек пороху и 4 сентября взорвали. 2 октября был взорван второй подкоп. После этого начался общий штурм, и Казань была взята. В последний момент обороны татары пытались пробиться к реке Казанке, но, встреченные залпом шести больших пушек, повернули обратно. Характерно, что в сказаниях русского народа не только артиллерийская осада Казани, но и подрывные работы связывались с пушкарями и приписывались их заслугам.

В 1558 г. началась война с Ливонией. В этой войне русские широко и успешно применяли артиллерию. Особенно интересна в этом отношении осада Полоцка в 1563 г. Иван IV во главе большого войска предпринял поход на Полоцк «в велицей силе и с нарядом», с «пушками с павлинами и со огненными, посохи было пешей и коневой 80 тысяч и 9 сот человек». Общее количество войск составляло 32 тысячи человек (кроме посохи); из них у наряда было 1 433 человека детей боярских, 1048 атаманов, голов и сотников. По иностранным сведениям, в походе участвовало 200 пушек. «А наряд царь и великий князь повеле с Лук взята с собою средней и лехкой для того, чтобы в том походе за большим нарядом лядем истомы и мотчаяния не было, а большой наряд повеле после своего походу с Лук проводити к Полотцску». Царь со своим полком выступил из Лук 14 января и пришел под Полоцк через 16 дней. Наряд должен был отправиться 15 января и прибыл к Полоцку лишь 7 февраля. Расстояние между Полоцком и Великими Луками — около 150 км, следовательно, наряд проходил в среднем около 6,5 км в день. 31 января началась осада Полоцка. Горожане стреляли из «многово пушечного наряду», «ядра падоша, яко дождь», но «не убиша никакова человека». Царь приказал ставить наряд, который пришел с его царским полком. Стрельцы окопались на берегу Двины и совместно с пушкарями сбили с острога многих литовских людей. К вечеру 31-го пришел наряд, отправившийся с полком «левой руки» и сторожевым полком. Приказано было во всех полках готовить туры. Каждая тура — на 10 человек.

4 февраля у города были поставлены туры и наряд. У наряда должны были находиться бояре и воеводы из полков. Очевидно, и сам этот наряд находился в составе отдельных полков. Воеводам было приказано, «чтоб стрелбою над городом день и нощь беспрестанно промышляли». И только 7 февраля «о вечерне пришли с Лук под Полотцск со государским с большим нарядом», который тут же начинают изготовлять к стрельбе.

Туры подводятся к самому острогу и за ними ставится наряд. После первых же выстрелов поляки сами подожгли острог и стали загонять народ за городскую стену. После взятия острога князю Репнину было приказано «против великих ворот в остроге на пожженном месте пушки большие Кашпирову да Степанову, да Павлик, да Орел, да Медведь и весь наряд стенной и верхней поставита блиско городских ворот; а вкруг города за Двиной и Полотою по тому же велел большой наряд изставити и со всех сторон бита без опочивания день и нощь.

Из наряду во многих местах стены пробили, выбили ворота, от стрельбы земля дрожала бе бо ядра у болших пушек по двадцати пуд, а у иных пушек немногим того полегче». Летописец явно преувеличил, утверждая, что ядра не только пробивали стену, но пролетали через город и разбивали другую стену.

Однако под натиском артиллерии полочане вынуждены были покинуть городскую стену; они уже больше почти не стреляли, а прятались от ядер в погребах, в церквах и в ямах. Московиты почти не несли урона, лишь во время одной из вылазок полочане «Ивана Шереметева в ту пору стреляли ис пушки, и погладило тем ядром Ивана по уху».

11 февраля царь повелел «на Иванеском острову поставить две пушки ушатые, болшую да Степанову», да за Полотою «ушатую старую». В ту ночь вновь были переставлены стенной и верхний наряды вокруг города. 13 и 14 февраля пушки непрерывно били по городу. 15 февраля город сдался.

Но если осада Полоцка показала образец блестящего использования артиллерии, то сражение при Уле, имевшее место через некоторое время после полоцкой победы, обнаружило слабые места русской артиллерии, а именно — неприспособленность ее к применению в открытом поле и малоподвижность. Артиллерия часто оказывалась лишь обузой, мешающей маневрировать.

Роль артиллерии, в зависимости от условий, в которых она действовала, была различна. При осаде крепостей артиллерия — главная сила, по отношению к которой все остальные роды войск можно считать вспомогательными. Ее значение уменьшается при обороне крепости, где значительную роль играют (наряду с артиллерией) вылазки и ручное огнестрельное оружие. И она превращается во вспомогательную силу, совершенно беспомощную в случае отступления, когда она вывезена в открытое поле.

В июле 1577 г. Иван IV, отправившись в поход на Ливонию, имел при себе 32 243 человека, из них у наряда было 486 человек детей боярских и посохи — пеших 8600 человек и конных 4124 человека. Это относительно большое количество войск обслуживало всего 21 пушку и 35 пищалей. Русские войска вторглись в Ливонию и в короткое время взяли города и замки Марненгаузен, Люцин, Зассевеген, Кокенхаузен и др. В каждой занятой крепости победители оставляли определенное количество наряда: часть местного, а часть присылалась «в прибавку» русского. По польско-русскому мирному договору 1582 г. оставленный «в прибавку» русский наряд должен был быть возвращен Ивану IV.

Из описи наряда ясно видно обилие орудий и разнообразие калибров, которыми располагала русская армия во времена Ивана IV. Здесь и пищали, и пушки общим количеством 350 штук, и 961 затинная пищаль, и большое количество железных, каменных и облитых свинцом ядер, пороха, свинца, канатов и т. д.

В начале 1578 г. ряд крепостей, занятых русскими, ливонцы вернули. В их числе была и крепость Венден. Осенью русские войска пытались вновь захватить ее. Воеводы Голицын, Шереметев и др. осадили Венден, стояли под городом пять дней, пробили стены, но на выручку осажденным прибыли литовцы и шведы, с которыми последовало сражение.

Литовские войска «воевод великого князя побили, а иных живых поймали». Ночью русские военачальники с конницей отступили из укрепленного лагеря, бросив там артиллерию. «Воеводы тогды с дела побежали, а товарищей своих бояр и воевод выдали и наряд покинули».

Начальник у наряда В.Ф. Воронцов был убит, а его товарищ дьяк Клобуков взят в плен. Пушкари, оставшиеся при орудиях, пытались, несмотря на гибель и бегство воевод, оказать сопротивление врагу. Когда на следующий день противник ворвался в русский лагерь, чтобы не попасть в плен, пушкари повесились на орудиях.

Брошюра, изданная в Нюрнберге в 1579 г., т. е. вскоре после событий у Вендена, повествует о них в следующих выражениях: «…русский царь до такой крайности довел этот город своими огромными пушками, что разрушил и сравнял с землей каменную стену… и если бы не приспела помощь, то городу никак бы не уцелеть». Брошюра рассказывает, как «знатнейшего русского воеводу повесили на самой большой пушке, называемой „Волком“, и тут же убили его; взяли в добычу 24 большие пушки».

Москвичи за несколько дней до своего поражения отослали из Вендена «не только отменно-великую, но даже самую огромную пушку, называемую „Медведь“». Одерборн, описывая взятие Вендена, говорит:

«Москвичи имеют пушку огромной величины и силы, называемую „Волком“. Она установлена впереди их лагеря и выбрасывает дротики шестифунтовые». Стрыйковский указывает, что взятая в плен у русских под Венденом многочисленная артиллерия была отослана в Вильну; в числе 20 пушек было «шесть больших великолепных, стенобитных орудий и, на первом месте, отличающаяся своим изяществом и величиной пушка с изображением волка».

В августе 1579 г. войну с Иваном IV начинает Стефан Баторий. Усовершенствованная артиллерия и реорганизованная армия позволили Баторию отказаться от оборонительной войны и перенести военные действия на русскую территорию. Против русской деревянной крепости он применял весьма действенный прием — поджигал ее калеными ядрами.

Вскоре русские придумали средства обороны от каленых ядер и сами стали употреблять их. Вообще нужно отметить, что многие зарубежные новинки русские артиллеристы весьма быстро перенимали и совершенствовали. В 1581 г. во время героической обороны Пскова русские артиллеристы показали свое превосходство над поляками. Неудача осады Пскова заставила Батория поторопиться с заключением мира.

В 1591 г. русские имели под Нарвой 300 пушек.

В музеях нашей страны сохранилось небольшое количество памятников русской артиллерии XVI в. Многие из пушек известны нам из письменных источников, хотя до нас и не дошли. Они позволяют судить не только о развитии материальной части артиллерии, но часто дают сведения о мастерах-пушечниках, которые оставили свои имена на изготовленных ими орудиях. Так, в 1568 г. на пушках появляется имя Андрея Чохова, который именуется Кашпировым учеником; потом Чохов ставит свою подпись на пушках, не упоминая о том, что он Кашпиров ученик. В 1594 г. появляется имя Андреева, ученика Федора Савельева, и т. д.

Специалистами по стрельбе из пушек и по их изготовлению были Стефан, упомянутый при осаде Смоленска 1514 г., и немцы Николай и Иоган Иордан, итальянец Варфоломей. Таким образом, мы видим, что в начале XVI в. наряду с иностранными в производстве орудий участвуют и свои, русские мастера; к концу же XVI в. уже нет почти ни одного иностранного имени среди пушечных мастеров.

Литейное мастерство русских достигло блестящего расцвета именно при Андрее Чохове, создавшем целую школу литейщиков. Деятельность Чохова продолжается до XVII в.

Им отлиты многие пищали: «Лисица» (1575 г.), «Инрог» (1577 г.), «Волк» (1577–1579 гг.), «Аспид», «Троил», «Лев» (1590 г.), «Скарапея» (1590 г.). Самой знаменитой его работой является конечно же «Царь-пушка» (1586 г.).

Гости столицы нашей родины, налюбовавшись на Кремлевском подворье многими пушками поменьше, еще с позапрошлого века стерегущими древнюю площадь, оставляют последние кадры своих фотоаппаратов для двух Царей — самого большого в мире колокола и самой огромной в мире пушки. Львиная морда на ее лафете — дань уважения пушкарям: во времена Чохова они носили на груди особую бляху на цепи с львиной мордой: умей, мол, отличить «литейца»!

Мастера давали всем частям своего детища диковинные имена: например, скобы для подъема ствола назвали «дельфинами», а выступы на задней (по-военному — казенной) части именуются «виноградинами». Все эти украшения делались с большой любовью, фантазией и часто давали имя самому орудию.

В те времена на Руси открывались все новые рудные месторождения, создавалось сильное литейное производство, воспитывались умелые мастера. Первые артиллерийские смотры- парады придумал Иван Грозный. Правда, проходили они недалеко от нынешнего Новодевичьего монастыря.

Отличного литейщика Андрея Чохова, по-видимому, смолянина, забрали на московский Пушечный двор при Иване Грозном, где он показал себя незаурядным наставником молодых «литцов» артиллерии. Начинали с колоколов, с пищалей… Орудия, предназначенные для боя, сражения, украшали со всей возможной фантазией. Может, чтобы радовала глаз тех, кто будет их обслуживать, тащить, понукая коней, а подчас и на себе по непролазным топям?

Сохранившиеся или описанные в летописях чоховские пищали имели имена: «Лисица» (с отлитым у ствола соответствующим зверем), «Лев»… Пищали участвовали в сражениях, попадали в плен, выкупались купцами-патриотами… Совсем как живые, одушевленные соратники…

В Кремле можно увидеть «родичей» Царь-пушки, чоховских «Троила», «Аспида», другие творения знаменитого мастера.

Царь-пушка отлита в 1586 г. по указу царя Федора Иоанновича… Длина этого орудия — 5,34 метра. Наружный диаметр ствола — 1,34 метра. Калибр дульной части — 0,89 метра. Вес пушки обозначили сами мастера: «2400 пуд» — отлито на казенной части. Чугунные ядра, лежащие у пушки, никогда для нее не предназначались и были отлиты лишь как декорация.

Царь-пушку тщательно обследовали и обновили накануне Олимпиады-80. Тогда специалисты пришли к выводу, что, во-первых, себе подобных по устройству канала ствола мортир (а это все же скорее не пушка, а оригинальная мортира, предназначенная для стрельбы картечью, или по-русски — «дробом») она не имеет. А во-вторых, хотя этому гиганту не довелось участвовать в сражениях, это, несомненно, было не декоративное, а самое настоящее крепостное орудие, стоявшее на Красной площади и призванное защищать Кремль со стороны реки Неглинной. Причем стояло оно в компании других пушек, закрепленных по принципу «Ни шагу назад!»: вместо лафетов они были подняты на особые возвышения.

В XVIII в. Царь-пушку волоком, на катках, вкатили с площади внутрь, за ворота царской резиденции. Велико было волнение специалистов «от артиллерии», когда они вошли в Кремль, подорванный перед отступлением войск Наполеона. Пострадало действительно многое, и Арсенал в том числе.

Царь-пушка уцелела. И даже — в 1835 г. — получила наконец новенький лафет.

Оглавление книги


Генерация: 0.227. Запросов К БД/Cache: 3 / 1