Глав: 7 | Статей: 21
Оглавление
Работа А.Н. Лобина — первое военно-историческое исследование, посвященное битве под Оршей 8 сентября (по старому стилю) 1514 г. На основании большого количества источников автор реконструирует ход сражения и разбирает основные историографические мифы. Для подсчета численности противоборствующих сторон используется ряд новых методик, которые позволяют ему по-новому осветить малоизвестные аспекты сражения.

Книга предназначена исследователям, преподавателям, студентам, краеведам и всем интересующимся военной историей.

Лобин Алексей Николаевич — кандидат исторических наук, автор более 30 публикаций по военной истории России XVI–XVII веков.

Второй поход на Смоленск

Второй поход на Смоленск

Вскоре по возвращении великий князь стал готовиться к следующему походу. Вести о заключенном союзе Литвы и Крыма вынудили русское командование выделить силы для борьбы с последним. К марту на Туле, «береженья для», была сосредоточена рать А. В. Ростовского в составе пяти полков (12 воевод), на рубежи Угры вышла рать М. И. Булгакова-Голицы[104] (6 воевод). Позже из её состава были выделены силы («ис тех воевод послал князь великий в Стародуб») в помощь к своим вассалам — Василию Шемячичу и Василию Стародубскому, которые отбивались от татар.

В русских источниках сведений о нападениях татар в это время нет. Тем не менее 29 июня 1513 г. Сигизмунд поделился новостью с Николаем Каменецким, воеводой краковским, полученной с письмом от воеводы киевского: «армия татар совершила опустошение на территорию врага Московита, около Брянска, Путивля и Стародуба».[105]

Получив сообщения о находящихся на южных рубежах русских войсках, крымский хан пошёл с ордой поживиться в Валахию. Татарская угроза миновала.

Великий государь с главными силами выступил 14 июня в Боровск («пошол с Москвы в Боровеск своево для дела смоленского»), С конца XV столетия этот город являлся местом сосредоточения армий во время походов.[106] От Боровска шли пути как на Литву, так и на Крым.

В сторону Смоленска «наперед себя послал воевод своих, боярина и воеводу своего князя Ивана Михайловича Оболенского Репню, да окольничего своего Андрея Васильевича Сабурова, да иных своих многих воевод со многими людми».[107] Согласно Разрядной книге, 17 июля эта передовая рать из одиннадцати отрядов поместной конницы (11 воевод) и одного отряда служилых татар выдвинулась к литовской границе[108] (табл. 1).

Таблица 1. Командный состав передовой рати И. М. Репин Оболенского

Полк Воевода
Большой полк боярин князь Иван Михайлович Репня Оболенский
Передовой полк Андрей Васильевич Сабуров
Юрий Иванов сын Замятнин; «да с ними с служилыми тотары Гридя Офонасьев сын Дровнин»
Правая рука боярин князь Иван Андреевич Микулинской Лугвица
князь Андрей Семенович Мезецкой
«да князь Юрьев воевода Ивановича с людьми князь Давыд Данилович Хромой»
Левая рука Михаил Андреевич Плещеев
князь Василей Васильевич Чулок Ушатый
Сторожевой полк Петр Семенов сын Романовича Ярославский
Федор Микитич Бутурлин

Рать Репни Оболенского подошла к Смоленску «и оступиша град». Вперед обычно отправляли еще и артиллерию, так что вполне возможно, что в этой группировке еще была и артиллерия. Затем 11 августа выступили главные силы, которые соединились с передовой ратью. В итоге командный состав стал выглядеть следующим образом (табл. 2).

Таблица 2. Командный состав армии под Смоленском

Полк Воевода
Большой полк Боярин Данила Васильевич Щеня, «да с ним быти боярину князю Ивану Михайловичю Репне Оболенскому»
Передовой полк князь Михаил Львович Глинский
окольничий Андрей Васильевич Сабуров
Юрий Иванович Замятнин
Правая рука боярин князь Михаил Данилович Щенятев
Федор Микитич Бутурлин[109]
Левая рука боярин князь Андрей Иванович Курака Булгаков
Михаил Андреевич Плещеев
Сторожевой полк боярин князь Борис Иванович Горбатой
Григорий Фомич Иванова Квашнин

Если сравнить два списка, то получается, что осадная рать Василия Ивановича насчитывала 11 главных воевод и еще 6 «воевод с людми». Формировавшаяся в Великих Луках рать под командованием В. Шуйского (всего 8 воевод) направилась к Полоцку.[110]

Под стенами смоленской цитадели навстречу русским воеводам за городской вал в поле с нагорной стороны вышел сам наместник Юрий Глебович, а также «князи и бояре Смоленский и гетманы жолнырьскые с желныры». Как оказалось, напрасно: в ходе боя «смоленьских людей многих побили, а иных князей, и бояр, и желнырей живых, переимав многих, послали в Боровеск к великому князю».

Артиллерия была обеспечена позициями для стрельбы, а сам город был обложен. 11 сентября перед Смоленском появился государь Василий Иванович, «и граду Смоленску великие скорби и бои пушками и пищалями по многу дни сотвори». Однако обстрел ничего не дал: «и что разобьют днем, а в нощи все зделают».

О второй осаде Смоленска сохранилось весьма тенденциозное сообщение под названием «Новое известие о Литве и Московитах». Анонимный автор, по его признанию, получил письменные сведения от короля «и других знатнейших при дворе лиц».

Согласно донесению, осада, во время которой московит «безпрерывно штурмовал день и ночь», длилась четыре недели и два дня. Перед крепостью было расставлено «до двух тысяч штук пищалей (в немецком тексте: «у 2 tausenth stuk buchen» — А. Л.), больших и малых, чего никогда еще ни один человек не слыхивал. Все это ему отлили итальянцы и немцы, между ними большое орудие, заряжающееся двумя снарядами: одним каменным и одним железным ядром». После осады в крепости якобы нашли 700 ядер.

Позже Сигизмунд Герберштейн упоминал в Москве «очень большую пушку», которая могла разрушить «и свод, и стены ворот»[111] Вероятно, в осаде принимала участие гигантская мортира Паоло да Боссо 1488 г. или же одна из бомбард, отлитых немецкими мастерами в начале XVI в.

Иоасафовская летопись отмечает: «…князь великий пушки повеле уставити и по граду из пушек и пищалей повеле бити по многи дни, и стрельницу Крышевскую разбиша и града Смоленска людем многие скорби нанес»[112] Помимо артиллерийского обстрела, пишет автор донесения, «коварный Московит» использовал и нестандартные способы осады: «он имел более 400 живых кошек, которых с привязанным огнём пустил в крепость, точно также пытался посредством летающих голубей внести огонь в крепость: всё это не помогло»[113] Как известно, последнее средство применяла ещё княгиня Ольга при осаде древлянского Коростеня в 946 г. Скорее всего, это легенда. В отличие от первой осады Смоленска, воеводы не испытывали крепость штурмом — в русских источниках о какой-либо неудачной атаке сведения отсутствуют.

В тексте сообщения мы встречаем завышенную в несколько раз численность «московитов» — 80 000 человек, их колоссальные потери («более 20 000 человек»), огромное число орудий (1000 штук). Автор «известия» неоднократно и сознательно прибегает к гиперболе для того, чтобы показать значение одержанной над врагом победы.

Польско-литовские источники распределяют русские силы следующим образом: большое войско, «более 80 000 человек», стояло под Смоленском, перед Полоцком — 24 000, у Витебска — 8000.[114] Двумя последними отрядами, по сведениям анонимного автора «Нового известия», командовал князь Михаил Глинский. Но разрядные данные этого не подтверждают: ратью, направляемой под Полоцк, как известно, руководили В. В. Шуйский и М. Кислица. Обращает на себя внимание цифра в «80 тысяч», которая является неким «стереотипным стандартом» численности русской армии в польско-литовских источниках.

Помимо этих группировок, есть упоминание о 14 000 московитах под Оршей.[115] Возможно, Глинский возглавлял один из небольших отрядов, посланный либо под Витебск, либо под Оршу.

Все перечисленные сведения о размерах русских войск являются многократно преувеличенными. Так, 8 воевод, действовавших под Полоцком, могли возглавлять рать максимум в 3000 всадников,[116] но никак не в 24 000. О том, что отряды (по-видимому, «загонные») на данных направлениях играли вспомогательную роль, свидетельствует Устюжская летопись: «А в загон (выделено мной — А. Л.) ходили под Оршу, под Мстиславль, под Кричев, под Полотен, полону бесчисленно, а города не възяли ни одного»[117] «Загоном» в разрядах назывались небольшие мобильные отряды, действовавшие на оперативных просторах для разведки либо отвлечения противника.

Как и в первую осаду, Литва не сразу отреагировала на новое нашествие. Сигизмунд Казимирович жаловался, что «Литва ограничена в средствах», «нет времени на сборы войска», «московит воспользовался внезапностью» (?!) и «с неистовством принялся осаждать замки» и проч.[118] Мы видим, что состояние обороны границ ВКЛ было неудовлетворительным: денег на войну не хватает, народное ополчение («посполитое рушение») собирается медленно, дисциплина в войске низкая, крымский союзник, несмотря на договоренность, войну против Василия III не начинает.

Что в это время делает Сигизмунд? Из Польши король прибыл только 27 июня. В Мельнике и Вильно на совещаниях с панами-радой было принято решение нанять «служебных» из 10 000 конницы и 2000 пехоты.[119] Но денег в казне не хватало, удалось нанять лишь четвертую часть от планируемого числа. Среди тех наемников, кого удалось нанять в октябре, были Януш Сверчовский и Якуб Сецигновский со своими отрядами. Через год эти лица примут активное участие в «Великой битве» под Оршей. В сентябре 1513 г. вновь поднимался вопрос о выплате Менгли-Гирею по прежнему договору «15 000 золотых» («anno XV milia florenorum») и открытии со стороны Крыма боевых действий против Василия III.[120]

Для деблокады литовских городов в Вильне начала формироваться армия, которую возглавил князь Константин Острожский. Но ополчение, за исключением Троцкого и Виленского воеводств, собиралось очень медленно. Только в конце сентября литовские войска выступили с Вильны. Противники распускали слухи о мощи своих армий. Так, в армии короля якобы «собралось около 40 тысяч; он имел хорошее войско и отпустил его с Богом в поход, снабдивши (свое войско) хорошим порядком».[121]

Даже в осадной армии Василия Ивановича не могло набраться столько воинов. Такое большое войско мог собрать в благоприятные годы, в пик развития поместной системы, только его сын Иван Васильевич Грозный в Полоцкий поход 1563 г.[122] Вряд ли вообще армия короля была большой — в 1513 г. финансовые средства ещё окончательно не были собраны, наёмников было мало, а хоругви ополчения на войну вышли только с центральных поветов. Шляхта и жители восточных приграничных поветов оборонялась собственными силами.

В актах королевской канцелярии сохранилось письмо епископу Вармскому Фабиану ещё от 20 июня, которое король закончил следующим предложением: «… Ваше Преосвященство, сегодня принесли нам приятную новость, что с помощью Божией воевода Киевский разбил пять тысяч московитов».[123] Итак, Сигизмунд пишет о каком-то крупном военном столкновении, хотя по русским сведениям каких-либо значительных сил в районах приграничья не было ещё почти месяц. Да и польсколитовские войска в июне только-только начали собираться. Скорее всего, имела место какая-то «шкода» одного из небольших отрядов приграничного уезда (возможно, от Василия Шемячича), численность которого была, по обыкновению, на словах увеличена в несколько раз. Вплоть до августа никаких сообщений о стычках в «эпистолах» короля более нет.

Первые серьезные бои с полевыми войсками начались не раньше осени. 4 октября, пишет анонимный автор «Новых известий», «в день святого Франциска московиты были разбиты и прогнаны перед Витебском».[124] В письме Сигизмунда говорится лишь о вылазке: «Литовцы с Витебска в день святого Франциска на рассвете атаковали, пятьсот москов перебилив».[125] Русский отряд был вынужден снять осаду и соединиться с главной армией.

Не втягиваясь в полевые бои с приближающейся армией К. И. Острожского, псковско-новгородская рать, блокировавшая Полоцк, также отступила для соединения с главными силами «октября в 26 день, на Дмитриев день».

Уловка с преувеличением собственных сил и несколько успешных сытчек сделали своё дело. На этот раз настораживающие вести о приближающейся литовской рати побудили государя снять осаду Смоленска. Для организации осады нужны были более крупные силы и средства. В итоге армия вынуждена была отступить.

Несмотря на прекращение боевых действий, мир так и не был заключен, хотя великий князь Литовский отправлял в Москву гонца, но «грамоты приимали у него в набережной полате, а у государя он не был».[126] С посланником от панов-рады было передано также письмо к московским боярам о мирном урегулировании конфликта.[127]

В результате великий князь «наряд весь отослал к Москве, а сам после пошол, погодя мало, не учинив ничтоже». По словам немецкого осведомителя, среди смолян «погибло не много более тысячи человек», а противник якобы потерял «в своих сильных штурмах более 20 000 человек».[128] Однако на самом деле русская армия, несмотря на две неудачные осады, в которых «силы пало с обе стороны», сохранила свои резервы, и уже через три месяца начался готовиться третий поход на Смоленск.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.116. Запросов К БД/Cache: 0 / 0