Глав: 10 | Статей: 46
Оглавление
Новая книга известного российского историка М.В. Оськина рассказывает о главнокомандующих фронтами Русской императорской армии эпохи Первой мировой войны: Н.В. Рузском. А.Н. Куропагкине. А.Е. Эверте. А.А. Брусилове. Н.Н. Юдениче. Автор детально разбирает успехи и промахи каждого полководца, рассматривает взаимоотношения генералов с политической элитой дореволюционной России и их участие в заговоре и революционных событиях 1917 г.

Алашкертская оборонительная операция

Алашкертская оборонительная операция

Победа под Сарыкамышем означала, что задачи, поставленные Верховным командованием перед Кавказской армией, выполнены и даже перевыполнены:

— русский Кавказ не только не был захвачен противником,

— но, напротив, турки потерпели сокрушительное поражение,

— русские войска стояли на чужой территории,

— разгром 3-й турецкой армии означал, что возобновление широкомасштабных действий на Кавказе произойдет лишь спустя несколько месяцев. Это последнее верно хотя бы уже потому, что неразвитость дорожной инфраструктуры турецкой Анатолии (отсутствие железных дорог) вынуждало неприятеля перебрасывать резервы, боеприпасы, продовольствие и т.п. гужем. Следовательно, возобновление военных действий было возможно лишь через какой-то достаточно длительный перерыв времени.

В начале 1915 г. русские получили в свои руки не только инициативу действий, но и возможность действовать при незначительном сопротивлении противника. Исходя из этого, русские войска вновь заняли Северную Персию (очищенную было по приказу ген. А.З. Мышлаевского в период сарыкамышского кризиса), а также подавили восстания ряда мусульманских народностей в своих ближайших тылах. Подавляющая часть мусульманского населения Российской империи осталась лояльной «Белому» монарху, многие из них вступили добровольцами в русскую армию, однако Карсская область и Чорохский край были присоединены к России лишь в 1878 г., а потому безусловно рассчитывать на лояльность тамошних племен было бы неверным.

Для усиления маневренности армии в феврале 1915 г. был образован новый корпус, и теперь Кавказская армия имела в своих рядах такие армейские корпуса, как 1-й Кавказский (П.П. Калитин), 4-й Кавказский (П.И. Огановский), 2-й Туркестанский (М.А. Пржевальский). В марте к ним добавился еще 5-й Кавказский (Н.М. Истомин) — вскоре переброшенный на Восточный фронт. Ряд казачьих дивизий, а также Кавказская кавалерийская дивизия Г.Р. Шарпантье составляли конницу Кавказской армии. Три корпусных единицы позволяли русскому командованию думать о вторжении в неприятельские пределы. Эти планы были сведены на нет только кризисом вооружения 1915 г. Отныне на главнейших направлениях — ольтинском, сарыкамышском и эриванском — стали действовать армейские корпуса{402}. Тем самым комкоры получили инициативу действий. А сочетание родов войск в корпусном звене позволяло, впредь до прибытия подкреплений, успешно противостоять возможному неприятельскому наступлению на любом из направлений.

Зимой — весной 1915 г. на Кавказе проходили перегруппировки войск на Черноморское побережье, в Севастополь и Одессу, так как в Ставке предполагали осуществить совместные действия с союзниками по захвату Проливов. Именно туда и убыл 5-й Кавказский корпус ген. Н.М. Истомина. Англо-французы уже начали Дарданелльскую операцию, и русские собирались присоединиться к ним. Готовились соответствующие войска и на Кавказе, тем более, что противник вплоть до лета не мог оправиться от поражения в Сарыкамышской операции и пополнить 3-ю армию до необходимой численности.

Горлицкий прорыв 19 апреля на Юго-Западном фронте и начавшееся отступление русских армий из Галиции означали, что подкреплений для Кавказа не будет. И точно так же не будет и боеприпасов и техники (впрочем, львиная доля турецких боеприпасов шла в Дарданеллы, так что в отношении снабжения Кавказского театра военных действий противники оказались в примерно равном отношении). Теперь русское Верховное главнокомандование отлично понимало, что летом 1915 г. Кавказская армия сможет вести лишь стратегическую оборону — для наступления боеприпасов не было. Поэтому в качестве конечной задачи на Кавказе было поставлено удержать Баку, железную дорогу Тифлис — Ростов и Военно-Грузинскую дорогу Тифлис — Владикавказ. Иными словами — условно говоря, «задача-минимум». Таким образом, в Ставке были готовы к тому, что противник сможет войти на русскую территорию и занять существенную часть русского Кавказа.

Однако на Кавказе служили совсем не те люди, что летом пятились перед австро-германцами на Восточном фронте. Правда, и враг здесь был не тот: не было немцев с их техническим превосходством. Н.Н. Юденич принял совершенно правильное решение перенести военные действия на неприятельскую территорию, обезопасив собственные тылы и коммуникации активной обороной, нежели пассивным сопротивлением на линии государственной границы. Таким образом, командование русской Кавказской армии поставило перед войсками задачу прочно удержать в своих руках инициативу действий, пользуясь, прежде всего, тем обстоятельством, что 3-я турецкая армия не могла быть пополнена в короткие сроки, а следовательно, очередного неприятельского наступления нельзя было ожидать ранее середины года.

В 20-х числах апреля левый фланг Кавказской армии предпринял частное, но по местным меркам довольно масштабное наступление, чтобы восполнить недостаток численности всей русской группировки на Кавказе перехватом инициативы действий. Образованный в Карсе общеармейский резерв также был передан генералу Огановскому. 4-й Кавказский армейский корпус (29 батальонов), наступавший 4 колоннами (Эриванский, Баязетский, Макинский и Азербайджанский отряды), к 7 мая продвинулся на 100 км в глубь неприятельской территории. Оттесняя противника на юг и юго-запад, русские преследовали несколько политических целей, помимо собственно военных задач. Во-первых, турки отбрасывались от Ирана, что позволяло союзникам по Антанте сохранять здесь контроль. Во-вторых, освобождались районы с армянским населением, которому угрожал геноцид со стороны турецких властей. Испытывая недостаток пехоты, П.И. Огановский широко использовал конницу. Казачьи части обширным веером растекались по неприятельской территории. Кавалерийский отряд Шарпантье на несколько сотен верст углубился в турецкий Азербайджан и занял город Ван. Помимо прочего, одной из целей наступления ставилось занятие выгодного охватывающего положения по отношению к Эрзерумскому укрепленному району, операцию против которого предполагалось провести, как только позволит обстановка и пополнение армии людьми и боеприпасами.

Надо заметить, что на действия войск Кавказской армии в 1915 г. существенное влияние оказывал и армянский политический фактор. Уже с конца 1914 г. младотурецкое правительство приступило к применению политики геноцида по отношению к армянскому населению Кавказа: в семи вилайетах Турции с преимущественно армянским населением проживало 1 651 000 армян (в России проживало почти 2 млн. армянского населения). Первый в XX столетии геноцид, проводимый, что характерно, азиатами (турками) против европейцев (армян), проводился не только с ведома и благословения немцев, но и под их прямым покровительством, а в отдельных случаях и руководством. Нельзя сбрасывать со счетов и религиозный фактор — если вспоминать о приоритете применения геноцида той или иной конфессией. Иными словами, немецкая военщина сумела «обкатать» практику геноцида на чужой территории и чужими руками, дабы всего лишь через два с небольшим десятка лет успешно уже самостоятельно проводить абсолютно немыслимую и невообразимую политику геноцида и расовой нетерпимости в Европе.

«Обкаткой» репрессалий в отношении армянского населения (христиан вообще) стала резня в Батумском районе осенью 1914 г., когда здесь вспыхнуло восстание мусульман, о чем упоминалось выше. Использование русскоподданных мусульман для проведения спланированной акции массового уничтожения христиан стало предвестником тех событий 1915–1917 гг., что заслуженно получили наименование геноцида{403}. Сотни тысяч людей были уничтожены турецкими войсками, причем солдаты убивали всех — от мала до велика. В вооруженных силах в 1915–1917 гг. проводились неоднократные «чистки», в ходе которых служившие в войсках армяне (в том числе и офицеры) расстреливались. Миллионы людей, без какого-либо имущества, выселялись в безлюдные местности Малой Азии. По пути следования сотни тысяч из них были убиты или замучены, или просто умерли от тягот пути. Ряд местных чиновников, потрясенных бесчеловечностью политики младотурецкого правительства (геноцида не было ни при одном султане), запрашивали центр о дополнительных инструкциях. Принципы провозглашаемых действий были подтверждены. Так, директива одного из членов триумвирата — Талаат-паши — наместнику Алеппо в сентябре 1915 г. гласила: «Правительство… решило поголовно истребить проживающий в Турции армянский народ. Надо истребить всех — женщин, детей, стариков, надо применить все орудия и средства уничтожения, какими бы жестокими они ни были, не прислушиваясь к голосу совести»{404}.

Поэтому в приграничных районах местное армянское население бежало под защиту русских частей, что накладывало свой отпечаток на планы русских командиров, часто вынужденных приходить на помощь армянскому народу путем отказа от своего оперативного планирования. Именно благодаря русским солдатам и офицерам масса армян — 375 тыс. — была спасена от угрозы физического уничтожения турками, которое постигло более миллиона чел.{405}. К сожалению, помочь удавалось не всем и не всегда. Но необходимо помнить, что русская Кавказская армия в 1915 — 1917 гг. не просто воевала на Кавказе, но и выполняла общегуманитарную миссию.

К лету 1915 г. турецкое командование смогло наконец как следует пополнить 3-ю армию, возглавляемую Махмуд-Киамиль-пашой, и совершить перегруппировку по противодействию успешному наступлению русского 4-го Кавказского корпуса. Характерно, что часть турецких пополнений для Кавказского фронта дали 1-я и 2-я армии, сосредоточенные в районе Проливов, и ведущие боевые действия в Дарданеллах против англо-французского экспедиционного корпуса. Часть сил передавались из 4-й армии, расквартированной в Сирии и действующей против британского Египта. То есть победы русских на Кавказе некоторым образом облегчили союзникам ведение военных действий на галлиполийском и средиземноморском театрах.

Теперь, к открытию новой летней кампании, турки вновь насчитывали в своих рядах до 150 тыс. штыков и шашек против примерно такого же числа бойцов у русских. В то же время, Юденич вновь лишился части сил. Ведь 5-й Кавказский корпус убыл на запад, и будет возвращен на Кавказ лишь через год, в мае 1916 г., когда в его рядах уже погибнут все те люди, кто мог стать кадровой силой новых пополнений для Кавказа. В середине 1915 г. основу, костяк Кавказской армии составляли 5 кадровых бригад — 52 батальона. Эти войска исчислялись в 43% общего состава кавказских частей, не считая ополченских дружин. Остальные 57% — новые формирования со слабыми кадрами, которые предназначались для отправки на австро-германский фронт. Начало Алашкертской операции приостановило высылку части этих войск.

26 июня турки перешли в наступление на мушском направлении в Алашкертской долине, занятой русскими глубокой осенью 1914 г. Ударной группой командовал Абдул Керим-паша. Противник также испытывал недостаток в вооружении, боеприпасах и резервах: все, что могло высвободиться, шло в Дарданеллы. А потому исход боевых усилий сторон во многом зависел от искусства командования. Через два дня части 4-го Кавказского корпуса предприняли ответное контрнаступление, во встречных боях пыл противников был приостановлен, но 13 июля, потерпев поражение, русские, имевшие здесь всего 22 батальона, начали медленно отступать на государственную границу.

Командующий Кавказской армией (каварм), сознавая, что сломить противника во фронтальных боях, при прогрессировавшем недостатке снарядов, будет тяжело, предпринял перегруппировку. Две кавалерийские дивизии были выдвинуты на фланги втягивающейся в Алашкертскую долину неприятельской группировки. Также сюда передавались и все те стрелковые подразделения, что еще оставались в резерве у командующего. Главная часть русских сил — 20 батальонов и 24 конные сотни — была скрытно сосредоточена у Даяра под командованием Н.Н. Баратова. Чтобы вынудить противника распылить силы, 21-го числа 2-й Туркестанский корпус М.А. Пржевальского стал теснить неприятеля на чорохском направлении, вынуждая противника ослаблять свои силы, перебрасывая их к Батуму.

Опытный турецкий военачальник Абдул Керим-паша приостановил дальнейшее продвижение вперед, чтобы не попасть в западню. но было уже поздно. Выйдя на неприятельские фланги, русские сами бросились вперед. 23 июля, измотав противника в оборонительных боях, русские перешли в контрнаступление и на юге. Не поддавшись настояниям передать резервы в отступавший 4-й Кавказский корпус, что неизбежно растрепало бы эти резервы, вовлекая их в общий отход, Юденич смог выдержать паузу и подготовить контрудар. Б. Штейфон вспоминал, что «каждый смелый маневр генерала Юденича являлся следствием глубоко продуманной и совершенно точно угаданной обстановки. И главным образом, духовной обстановки. Риск генерала Юденича — это смелость творческой фантазии, та смелость, какая присуща только большим полководцам»{406}.

В условиях, когда исход операции решался не техникой, а доблестью войск и умением полководцев, командующий Кавказской армией умело применил на практике принцип сосредоточения сил и средств к месту предстоящего удара. Н.Н. Юденич начал наступление в тот момент, когда противник оголил свои фланги, не имел резервов и выдохся в преследовании отступавших с тяжелыми боями русских. Ударная группировка генерала Баратова, состоявшая из 20 пехотных батальонов и 36 казачьих сотен при 36 орудиях, опрокинула турок на алашкертском направлении и принудила их к отступлению. Историк пишет, что Алашкертская операция «характеризовалась широким маневром, разбросанностью сил (особенно, конницы); сложной организацией тыла сообразно специфическим горным условиям; большими трудностями в управлении отдельными колоннами войск на изолированных горных отсеках. В этой операции генерал Н.Н. Юденич продемонстрировал образец правильного нацеливания ударной группы»{407}.

Первым в Алашкертскую долину ворвался 6-й Кавказский корпус ген. Д.К. Абациева. Счастье повернулось лицом к русским, сумевшим своевременно и мощно ударить во фланг зарвавшемуся врагу. Турки покатились на юг и юго-запад. Преследование прекратилось только к 30 июля, дав недостаточные результаты. Отвратительные кавалерийские начальники Шарпантье и Вивкен не сумели организовать его. В итоге из первоначальной численности неприятеля в более 100 тыс. штыков и сабель в плен было взято только 5 тыс. Главное же — противник был не только остановлен вне русских пределов, но опять разгромлен. Абдул Керим-паша сумел уйти, чтобы в следующем году занять пост командующего 3-й армией. Как сообщалось внутри страны, «наши войска, искусно маневрируя, завлекли за собою в Алашкертскую долину зарвавшегося противника, а затем, закончив необходимую перегруппировку, 23 июля совершенно неожиданно обрушились на турок как со стороны Ахтинского перевала и Диадинской долины, так и со стороны Даяра, то есть, во фланг и тыл противнику»{408}.

В ходе Алашкертской операции окончательно установился тот принцип руководства войсками, что был присущ ген. Н.Н. Юденичу. Лично скромный, прямой и честный человек, как его характеризуют сослуживцы, Юденич постоянно находился в войсках, что позволяло ему держать при себе крошечный штаб из нескольких офицеров, переводчиков и топографа. Как вспоминает один из этих офицеров, «все административные, хозяйственные и иные подразделения штаба Кавказской армии находились в Тифлисе»{409}. Немногочисленность личного штаба означала, что Юденич был твердо уверен в этих людях, которым предоставлялось безграничное доверие и широчайшая инициатива. Данный подход позволил командующему твердо руководить войсками, всегда находясь на наиболее тяжелом участке фронта. Наградой за Алашкертскую операцию — разгром противника в обстановке непрерывного отступления на австро-германском фронте — ген. Н.Н. Юденичу стали ордена Св. Георгия 3-й степени и Белого Орла с мечами.

В результате Алашкертской операции протяженность фронта сократилась более чем на 100 км, что передало в руки командования сильный армейский резерв. Фронт принял охватывающий характер по отношению к турецкому правому флангу, что позволяло создать предпосылки для нового русского наступления. Выигрыш пространства и оттеснение турок в глубь собственной территории обеспечивали Закавказье от возможного вторжения врага: не забудем, что Ставка разрешала отступление, но доблестные войска Кавказской армии не только не уступили ни пяди земли, но и еще дальше отбросили противника в глубь Малой Азии. Тем самым были подготовлены победы следующей кампании — в 1916 году.

Осенью 1915 г. сменилось и общее руководство войсками на Кавказе. Новым наместником стал бывший Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич. В действия Кавказской армии, твердо руководимой Юденичем, он практически не вмешивался, занимаясь делами края. Тем более, что в боях 1915 г. войска были несколько растрепаны и требовалось пополнить их, обучить и вновь перенести действия на территорию противника. Ю.Н. Данилов пишет, что к этому времени «русские войска состояли кроме различных мелких отрядов из I и VI Кавказских и II Туркестанского корпусов. Корпуса были очень слабого состава и состояли преимущественно из второочередных и льготных казачьих частей»{410}.

После Алашкертской операции до конца года на Кавказском фронте шли только мелкие стычки, так как стороны копили силы и средства для новой кампании, в которой русские намеревались предпринять самые решительные действия. Благо, что положение дел с производством боеприпасов налаживалось (у турок, напротив, все снаряды отправлялись в Дарданеллы, где союзники предприняли решающий натиск на Галлиполийском полуострове; наличие снарядов и резервов все же позволило туркам сбросить англо-французов в море). А новые массовые призывы внутри Российской империи по окончании Великого отступления 1915 г. в Польше и Галиции позволили решить дело и с людскими пополнениями.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.333. Запросов К БД/Cache: 3 / 1