Глав: 10 | Статей: 46
Оглавление
Новая книга известного российского историка М.В. Оськина рассказывает о главнокомандующих фронтами Русской императорской армии эпохи Первой мировой войны: Н.В. Рузском. А.Н. Куропагкине. А.Е. Эверте. А.А. Брусилове. Н.Н. Юдениче. Автор детально разбирает успехи и промахи каждого полководца, рассматривает взаимоотношения генералов с политической элитой дореволюционной России и их участие в заговоре и революционных событиях 1917 г.

Эрзерумская наступательная операция

Эрзерумская наступательная операция

После свертывания союзниками операции под Дарданеллами в конце 1915 г. турецкое командование собиралось перебросить большую часть высвободившихся в Галлиполи сил на Кавказ. К этому времени окончательно стало ясно, что главная угроза для Османской империи исходит со стороны русской Кавказской армии и Черноморского флота. Турецкие соединения в Дарданеллах, за исключением тех подразделений, что должны были оставаться в столице на случай отражения русского удара по Черноморским Проливам, могли быть переброшены на другие фронты.

В качестве приоритетного был выбран Кавказ. Здесь турецкая 3-я армия, несмотря на имевшееся время от времени превосходство в силах, не смогла нанести русским поражения, а напротив, сама постоянно терпела их. Энвер-паша не мог забыть собственного унижения под Сарыкамышем. Успех русских в Иране означал объединение сил союзников в Азии. Требовалось устранить русскую угрозу глубокого вторжения в Турцию и наконец-то отбросить русских за Главный Кавказский хребет. Таким образом, турки получили возможность сформировать на Кавказском фронте вторую армию и приступить к организации широкомасштабного вторжения в русское Закавказье. Концентрация сил на Кавказском фронте со стороны турецкого командования означала, что давление англо-французских союзников на турок значительно понизилось, вследствие чего теперь русские должны были принять на себя главный удар со стороны армий Османской империи.

Таким образом, к середине 1916 г. положение на Кавказе для русских должно было резко ухудшиться: противник ожидал больших подкреплений. Турки могли в 2–2,5 раза увеличить свою численность на Кавказском фронте. Пассивно ждать неприятельского сосредоточения было бы слишком глупо. Да и не привыкли здесь к выжиданию. В таких условиях ген. Н.Н. Юденич решил разгромить 3-ю турецкую армию до весны, до подхода первых резервных эшелонов из-под Дарданелл, которые ожидались с марта месяца. Данный замысел не был одобрен наместником на Кавказе великим князем Николаем Николаевичем, а потому разработка предстоящей операции проводилась узким кругом лиц штаба Н.Н. Юденича в совершенно секретной обстановке. Немногочисленность штаба — не более десятка офицеров — как нельзя лучше способствовала скрытности оперативного планирования.

К концу 1915 г. главные силы 3-й турецкой армии прикрывали последнюю оставшуюся в их руках в восточной части Малой Азии крепость Эрзерум. Город-крепость Эрзерум является единственным укрепленным пунктом в данном районе турецкой Малой Азии, после него открываются свободные пути на Эрзинджан и далее — на Анкару. Помимо того, Эрзерум прикрывает Анатолию — экономическую базу Турецкой империи с однородным турецким населением — и является главным узлом дорог как база для наступления в Закавказье. Ранее эти функции лежали на крепости Карс, но после того, как по условиям Берлинского трактата 1878 г. Карс отошел к Российской империи, роль основной базы в русско-турецком пограничье перешла к Эрзеруму. Турецкое командование превосходно сознавало значение Эрзерума, и потому и без того сильнейшая крепость достраивалась уже в ходе войны под руководством германского военного инженера полковника Поссельта.

К декабрю 1915 г. численность русской Кавказской армии, за исключением корпуса ген. Н.Н. Баратова, действовавшего в Персии и подчиненного непосредственно наместнику великому князю Николаю Николаевичу, составляла 111 батальонов, 200 сотен, 8 ополченских и добровольческих дружин. Общее число — 153 200 штыков, 27 630 сабель при 450 пулеметах и 373 орудиях. Кроме того, в резерве находилось 50 тыс. тыловиков в подчинении Кавказского военного округа, и еще 70 тыс. новобранцев проходило обучение в запасных пехотных батальонах в прифронтовой зоне. Численность 3-й турецкой армии, которой командовал Махмуд-Киамиль-паша, составляла около 100 тыс. штыков в 125 батальонах, 10 тыс. сабель курдской иррегулярной конницы, и 32 запасных батальона{413}.

На данный момент превосходство русской стороны в силах и средствах являлось несомненным. Но напомним, что турки ожидали подкреплений из-под Стамбула уже в апреле 1916 г., а потому перешли к стратегической обороне на Кавказском фронте, благо, что время года не благоприятствовало ведению широкомасштабных наступательных операций. Укрывшись за укреплениями Эрзерумского крепостного района, турецкое командование справедливо рассчитывало на безопасность пассивной обороны, ибо время года как нельзя более способствовало оборонительным действиям. Поражение в Алашкертской операции и успешные действия русского корпуса ген. Н.Н. Баратова в Иране в любом случае вынуждали противника перейти к стратегической обороне, пока не прибудет 2-я армия с запада. Неприятель укрепился на фронте в 100 км и собирался обороняться всю зиму, имея в своем ближнем тылу Эрзерумский укрепленный район.

Временное превосходство русских утрачивалось уже весной 1916 г., поэтому штаб генерала Юденича на свой страх и риск разработал план разгрома противника уже зимой 1915/1916 г. Было учтено, что снабжение турецкой армии идет по Черному морю и гужем через всю Анатолию, не имевшую железных дорог: транспорт от Анкары до Эрзерума шел целых три месяца. Следовательно, враг мог рассчитывать лишь на уже имевшиеся материальные запасы, порядком подрастраченные в сражениях 1915 г. В то же время русская Кавказская армия уже получила пополнение боеприпасов и технических средств ведения боя. Сосредоточение сил и средств на избранных направлениях должно было обеспечить успех в противоборстве техники и доблести с крепостью и погодой.

Разработанный штабом Юденича план операции против Эрзерума вызвал резкое неприятие наместника и его помощников — Н.Н. Янушкевича и Ф.Ф. Палицына (начальник Генерального штаба в 1905–1908 гг.)Палицын на втором этапе Эрзерумской наступательной операции даже приезжал в войска, чтобы в личной беседе отговорить Юденича от продолжения наступления — уже в виде непосредственного штурма крепости Эрзерум.

К своей чести и славе, командующий войсками Кавказской армии ген. Н.Н. Юденич, поддержанный своими ближайшими сотрудниками (исполняющий обязанности начальника штаба Кавказской армии генерал-майор П.А. Томилов и генерал-квартирмейстер полковник Е.В. Масловский), настоял на проведении операции. Е.В. Масловский недаром характеризует Юденича следующим образом: «Генерал Юденич был полон активности, обладал высоким гражданским мужеством, широтою военного взгляда, способностью к правильной оценке обстановки и упорством в достижении цели. При проведении раз принятого решения не было колебаний у него. Он весь был проникнут волей к победе».

Таким образом, обе стороны могли действовать лишь наличными силами, без подхода каких бы то ни было резервов. У русских идея наступления не была под держана высшими командирами, а потому Юденич и не мог рассчитывать на что-то, помимо тех сил и средств, что уже были под его началом в Кавказской армии. Даже тяжелые крепостные батареи были взяты из крепости Карс после пререканий с Тифлисом. У турок резервы из глубины страны и не могли пока вообще появиться, ввиду времени года и состояния дорог. Следовательно, соотношение сил сторон, известное противникам, и не могло измениться в ходе операции. То есть планирование ограниченной операции целиком исходило из имеющихся данных, без учета каких-либо неизвестных величин. Это облегчало русской стороне подготовку, но, с другой стороны, само решение на наступление являлось великим риском, на который можно было пойти лишь при учете морального фактора — того фактора, что часто давал русским победу, но обычно не учитывается при подсчете соотношения сил рационализаторами современной войны.

Итак, на стороне генерала Юденича имелись два фактора, которые позволили ему с полным основанием быть уверенным в исходе операции по овладению крепостью Эрзерум. Во-первых, это — непревзойденный дух войск Кавказской армии, имевший свои корни в Кавказской войне XIX столетия и победах над турками в прошлых войнах. Во-вторых, это отменная выучка войск. На Кавказском фронте, в силу ряда особенностей театра военных действий, так и не вышло должной позиционной войны: солдаты и офицеры привыкли к высокоманевренным действиям, стремительным ударам и атакам, а не к нудному «сидению» в окопах, подобно австро-германскому фронту. На Кавказе люди привыкли рисковать, в то время как на европейском театре военных действий даже лучшие русские полководцы стремились всеми силами снизить риск, что зачастую приводило к незаконченности операции или даже поражению в ней.

Согласно разработанному плану, наступление, в котором принимала участие практически вся Кавказская армия, должно было идти по трем направлениям, имевшим точкой встречи форты Эрзерума. Во имя успеха намеченного удара ген. Н.Н. Юденич должен был обеспечить численное преимущество своим войскам. Три четверти всех сил и средств Кавказской армии были стянуты на 70-верстный участок предстоявшего наступления на эрзерумском направлении, в то время как четверть всех войск осталась прикрывать 500 верст прочего фронта. В районе главного удара, считая и резервы (25 верст по фронту), было сосредоточено более 80% всей наступавшей группировки. Принцип сосредоточения сил к месту главного удара в очередной раз был твердо проведен ген. Н.Н. Юденичем в жизнь. Сосредотачивавшиеся соединения располагались с севера на юг в следующем порядке: ольтинское (2-й Туркестанский корпус), сарыкамышское (1-й Кавказский корпус), эриванское (4-й Кавказский корпус).

2-й Туркестанский корпус ген. М.А. Пржевальского переходил в наступление на два дня раньше, затем — 1-й Кавказский корпус ген. П.П. Калитина. Планируя операцию, генерал Юденич пошел на выдающуюся хитрость: напор русских войск на разных направлениях должен был быть такой силы, что противник вынуждался поверить, что главный удар будет на ольтинском направлении, а наступление 1-го Кавказского корпуса предпринимается, чтобы оттянуть на себя резервы турок. После втягивания турецкой армии в сражение ударная колонна генерала Воробьева на фронте 1-го Кавказского корпуса прорывала неприятельский фронт в направлении на кеприкейские позиции и, не давая врагу передышки, должна была гнать его до эрзерумских фортов.

Сосредоточение ударной армейской группы у села Сонамер удалось скрыть даже от своих: на фронте 2-го Туркестанского корпуса несколько частей создавали впечатление постоянно подходящих резервов, а ударные группы подходили к месту действительного развертывания по ночам. О плане наступления знало резко ограниченное число начальников, а чтобы не доверять такую важную информацию телеграфу, Юденич лично отправился в Тифлис и, при неожиданной поддержке Янушкевича, вырвал у не желавшего рисковать наместника условное согласие на общее наступление.

Задачи начальникам частей, предназначенных для прорыва (1-й и 4-й Кавказские, 2-й Туркестанский корпуса, 4-я Кавказская стрелковая дивизия), были поставлены лишь за 10 дней до начала наступления, на совещании в Карсе. В тылах ударной группировки была выставлена кавалерийская завеса, а сам район совершенно изолирован от местного населения. Вдобавок штаб Кавказской армии дезинформировал противника, распустив слухи о подготовке широкомасштабного наступления весной 1916 г. в Иране, где генерал Баратов только-только закончил успешную Хамаданскую операцию.

Неприятель поверил ложным сведениям. Действительно, накануне были Рождественские праздники, так что ожидать каких-то боевых действий со стороны русских было незачем (именно на это и рассчитывал Юденич). За неделю до начала операции новый командарм–3 Махмуд-Киамиль-паша уехал в Стамбул, а его немецкий начальник штаба находился в отпуске в Германии. Временное командование 3-й армией принял Абдул-Керим-паша. Турки, укрепляясь, готовились к зимовке и мирной передышке вплоть до весны.

28 декабря 1915 г., во исполнение фактора неожиданности, заложенного в основе плана операции, 2-й Туркестанский корпус перешел в наступление, открыв Эрзерумскую операцию. Турки бросили свои резервы на отражение русского наступления, а 30 декабря ударил 1-й Кавказский корпус, наносивший главный удар. И, наконец, с 1 января 1916 г., после успешного прорыва неприятельского фронта, Кавказская армия перешла в общее наступление. Исследователь говорит: «Как в Кепри-Кейском сражении, так и при штурме Эрзерума русское командование избрало для нанесения главного удара участки, которые немцы, бывшие инструкторами в турецкой армии, и турки считали наиболее труднодоступными. Поэтому эти участки защищались слабо и не имели организованной системы огня. Кроме того, уже и после обнаружения наступления русских войск на этих участках, турки лишены были возможности своевременно перебросить сюда резервы из-за трудностей движения зимой в горах по труднодоступной местности»{414}.

Сражение сразу же приняло исключительно ожесточенный характер. Во многом это объяснялось тем фактом, что стороны вели бои за тепло: в зимних горах это существенный фактор. Характерно, что русское командование и на предварительном этапе учитывало, что штурм неприятельских укреплений будет кровопролитным, а потому надеялось нанести противнику невосполнимые потери на каждом отдельном рубеже. Во время боев за кеприкейскую позицию русские несли поистине громадные потери, но турки теряли еще больше, а общее соотношение сил вело к тому, что противник еще быстрее расходовал оперативные резервы. Двойное превосходство русской стороны в артиллерии позволяло командованию восполнять вынужденные недостатки тактики (штурм сильно укрепленных горных позиций) огневым маневром. Тяжелая артиллерия крепости Карс подавляла огневые точки противника, старясь по мере возможности облегчить наступление пехоты.

Кроме того, Юденич не обращал внимания на просьбы корпусных командиров о подкреплении, сохранив резервы для самого штурма, и одновременно требуя от войск увеличивать темпы наступления, не обращая внимания на трудности. Это позволило истощить турецкие резервы. В результате, как только стало известно, что уже все без исключения турецкие части введены в сражение, командующий бросил вперед свой резерв: усиленную 4-ю Кавказскую стрелковую дивизию ген. Н.М. Воробьева, одним ударом переломив ход прорыва в свою пользу.

Эрзерумский укрепленный район имел в своем составе 11 долговременных фортов, расположенных в 2 линии на высотах хребта Деве-Бойну. Общая протяженность укреплений — 16 км, высота господствующих вершин — 2200–2400 м. Не укрепленным остался только исключительно труднодоступный хребет Карга-Базар, господствовавший над местностью. Но именно здесь можно было прорваться в эрзерумскую долину в промежуток между фортами Тафта и Чобан-Деде. Такой маневр позволял отрезать защищавшиеся на хребте Деве-Бойну турецкие войска от Эрзерума. Именно это и сделали Донская пешая бригада (4 батальона при 2 горных орудиях) и устремившаяся вслед за донцами в прорыв 4-я Кавказская стрелковая дивизия при 36 орудиях.

Следовательно, к моменту пика сражения у неприятеля ничего не оставалось для парирования русского главного удара. Уже 4 января кеприкейские позиции были в руках русских, а 4-я Кавказская дивизия подошла к отрогам массива Деве-Бойну. Потери в борьбе за предполье к Эрзеруму составили 15 тыс. чел. у русских и более 25 тыс. (в том числе до 7 тыс. пленных) у турок. Как видим, кровавые потери сторон были примерно равными. Но общий баланс, при учете пленных, позволил русским, и без того имевшим небольшое численное преимущество, еще больше упрочить его. Тем не менее туркам удалось вырваться из «клещей» и отойти на эрзерумские форты. Соответственно, очередным этапом операции должно было стать уничтожение неприятельской группировки, что было возможно лишь путем решительного штурма крепости. 7 января части 1-го Кавказского корпуса вышли к поясу фортов крепости Эрзерум. Следующим логическим шагом должен был стать штурм крепости, так как турецкие войска были деморализованы и морально надломлены.

В этот момент великий князь Николай Николаевич, не веривший в успех штурма, приказал Юденичу приступить к отводу войск в район Карса, удовлетворившись частной победой перед крепостью. Таким образом, в штабе наместника успех сражения перед Эрзерумом признавался достаточным. Здесь можно видеть, до какой степени не желали рисковать те военачальники, что прибыли с австро-германского фронта. Противник потерял лишь четверть исходной группировки, и после прибытия 2-й армии из-под Стамбула турки все равно получали бы перевес в силах. В чем же тогда успех операции Кавказской армии — лишь в том, что противник потерял на 10 тыс. человек больше? Подобный подсчет был характерен для полководцев в Европе — «стратегия размена» велась именно так.

Однако для Кавказа подобная логика являлась чужеродной. Ведь само наступление предпринималось во имя упрочения положения Кавказской армии к весне 1916 г. Уничтожить главные турецкие силы перед Эрзерумом не удалось, а значит, требовалось продолжать операцию, чтобы разгромить 3-ю турецкую армию, а заодно получить в качестве неоценимого приза крепость Эрзерум. Как и следовало ожидать, ген. Н.Н. Юденич отказался выполнить приказ наместника и сообщил, что берет всю ответственность на себя. Один из соратников командарма вспоминал: «Инстинктом, присущим только крупному полководцу, генерал Юденич сразу охватил всю сущность, не повторяемой дважды, столь благоприятной для нас обстановки и понял, что наступила самая решительная в течение войны минута, которая более никогда не повторится; что пришло время, когда принятое им решение может совершенно изменить в нашу пользу всю обстановку нашей борьбы на Кавказском театре, и что для этого необходимо настоять на отмене приказа Августейшего Главнокомандующего, категорически требовавшего прекращения дальнейшего наступления и запрещавшего штурм»{415}.

Дабы не выслушивать напрасно не желавших рисковать тифлисских начальников, Юденич лично переговорил с великим князем Николаем Николаевичем по телефону. Корень вопроса заключался в том, что для продолжения борьбы требовалось взять из крепости Карс стратегические запасы боеприпасов, так как все наличные патроны и снаряды были уже израсходованы. В Тифлисе же считали, что кризис вооружения еще не окончился. Следовательно, нужно перейти к обороне, дабы не тратить напрасно боеприпасы. После долгого разговора дело было решено, причем великий князь сразу же открестился от собственной ответственности за любой исход операции. Во исполнение ожиданий (вероятнее всего, Юденич на это и рассчитывал), сложив с себя ответственность за вероятное поражение, наместник немедленно уступил{416}.

Противник также рассчитывал на то, что русские не решатся на штурм столь сильной крепости в суровых зимних условиях. Максимум, что можно было предположить, — это обложение Эрзерума. Тем не менее крепость должна была послужить базой для намеченного Энверпашой контрнаступления на Кавказском фронте. Поэтому следовало удержать Эрзерум до передислокации 2-й армии. Во исполнение намерений высшего турецкого командования с других театров военных действий к Эрзеруму стали направляться войска (до 50 тыс. штыков и сабель), но подойти они могли не ранее чем через 1,5–2 месяца. Правда, для того, чтобы обложить Эрзерум, у русских все равно не хватало сил. Следовало либо отказаться от дальнейших действий, либо — штурмовать. Турки как будто бы забыли, что однажды русские уже решились на открытый штурм неприступной османской крепости — Измаила. Генерал Юденич оказался достойным наследником генералиссимуса Суворова, с которым командующего Кавказской армией любили сравнивать в среде послереволюционной эмиграции.

Перед тем как приступить к борьбе за Эрзерумский укрепленный район, русские перешли в наступление и на других направлениях — на побережье Черного моря и около озера Ван, — чтобы противник не смог перебросить под Эрзерум подкрепления. Более того, еще не закончив сражение за Эрзерум, но почувствовав благоприятность складывающейся обстановки, русские 23 января начали операцию по овладению турецким черноморским портом Трапезунд. Одновременное наступление на нескольких направлениях сковало силы неприятеля, не позволив турецкому командованию маневрировать своими чрезвычайно ограниченными резервами в пределах той линии, по которой развернулись ожесточенные сражения.

Эрзерумская операция подразделяется на четыре фазы:

— 28 декабря 1915 — 8 января 1916 г. — Кеприкейское сражение и выход русских к эрзерумскому укрепленному району;

— 8–30 января — последовательное занятие укрепленных позиций противника и подготовка к штурму крепости;

— 30 января — 3 февраля — штурм Эрзерума;

— 4 февраля — 12 марта — преследование противника и частные операции на флангах прорыва.

Основные укрепленные линии врага находились в 10–12 км от города, наиболее укрепленная позиция — Деве-Бойну — в 16 км. Две линии фортов общей длиной в 40 км надежно закрывали город-крепость, не давая обойти его. Приходилось бить только в лоб. Как замечает отечественный исследователь, участник войны на Кавказском театре военных действий: «В общем же Эрзерумская крепость представляла обширную укрепленную позицию фронтом на восток, с обеспеченными флангами, но открытым тьшом. Последнее обстоятельство являлось слабым местом в общей обороне Эрзерумского укрепленного района, так как с выходом русских в эрзерумскую долину с севера на юг, город Эрзерум подвергался полному блокированию»{417}.

Перед началом общего штурма русские одновременно перешли в наступление на всех участках фронта под Эрзерумом. Русской стороной широко использовалась тактика мелких ударов силами небольших отрядов. Это позволило захватить командующие высоты и селения вплотную к фортам крепости Эрзерум. В результате к началу решающего штурма Эрзерумского укрепленного района русская артиллерия могла бить по ключевым укреплениям турок, не размениваясь на предварительный захват местности. Это было сделано во время второй фазы Эрзерумской наступательной операции.

Тяжелая артиллерия, подвезенная к 26 января с тыловых позиций, сосредоточивалась напротив сильных фортов Чобан-Деде и ДаланГез, дабы подготовить их атаку. Артиллерийская подготовка находилась под руководством начальника артиллерии Карсской крепости генерала Вадина. В первом периоде операции русская артиллерия израсходовала все имевшиеся в войсках запасы снарядов, и теперь для решающего штурма Эрзерума из крепости Карс доставлялись стратегические запасы винтовочных патронов и артиллерийских снарядов.

Для непосредственного участия в штурме Эрзерума предназначалось 88 батальонов, 9,5 дружин, 70,5 сотен, 4 роты сапер при 211 орудиях, что составляло более 80% всех сил Кавказской армии. В числе штурмовой артиллерии находились 16 пушек осадного типа, подвезенных из Карса специально для подавления наиболее сильных турецких фортов крепости. Главная ударная группировка русских — 1-й Кавказский корпус П.П. Калитина — атаковала несколькими частями: правая (ударная) колонна генерала Воробьева, левая колонна генерала Рябинкина, авангарды, общий резерв генерала Докучаева. Высокие качества русских военачальников усиливались настроем войск. Например, о командире 1-го Кавказского корпуса некогда служивший под его началом П.Н. Краснов вспоминал: «Петр Петрович Калитин был скобелевцем — поклонником, апологетом и выучеником “Белого генерала” Михаила Дмитриевича Скобелева»{418}.

Русские перешли в наступление поздно вечером 29 января, чтобы максимально сократить потери от неприятельского огня на фазе выдвижения войск на исходные позиции и преодоления нейтральной полосы, которая под Эрзерумом в основном состояла из горных массивов. Осадная артиллерия была заранее пристреляна по намеченным целям, а горные орудия готовились сопровождать пехоту по ходу штурма (при штурме Эрзерума тяжелая артиллерия была доставлена на горные позиции автомобильной ротой; при этом было потеряно двадцать машин). Соответственно, артиллерийская подготовка, во имя обеспечения внезапности, была сведена до минимума.

30 января, в первый же день штурма, части 2-го Туркестанского корпуса ген. М.А. Пржевальского ворвались в форт Кара-Гюбек и Далан-Гез (153-й пехотный Бакинский полк). Ф.И. Елисеев вспоминает: «2 февраля 1916 года взят форт Кара-Гюбек, запирающий единственную дорогу с севера на Эрзерум по узкому Гюрджи-Богазскому ущелью. Этот форт, расположенный на конусообразной горе, выдвинувшейся по самой середине ущелья, теперь был весь черный от разрывов русских снарядов и выглядел мертвым и мрачным на фоне высоких хребтов, покрытых ослепительным, чистейшим снегом»{419}.

В ходе наступления Бакинский полк потерял более 30 офицеров и 2 тыс. солдат, поэтому некоторыми ротами командовали прапорщики. Первой в форт Далан-Гез ворвалась 10-я рота 153-го полка, и ее командир прапорщик Навлянский был убит (посмертно награжден орденом Св. Георгия 4-й степени). На следующий день пал форт Тафта (войска генералов Н.М. Воробьева и Ф.М. Волошина-Петриченко), наиболее сильная позиция эрзерумского укрепленного района, имевшая решающее значение в обороне крепости. Турки пробовали контратаками отбить форты, однако были отражены: за ночь 31-го числа Бакинский пехотный полк отразил 8 контратак противника, причем последняя атака отбивалась одними штыками. Ночью, когда кончились последние патроны, один из солдат сумел провести в отрезанный форт ослика с боеприпасами. Это помогло отбить последнюю — девятую — контратаку врага. Из усиленного батальона полковника Пирумова (1400 штыков) в строю осталось только три сотни бойцов, почти все из которых были ранены. В стрелковую цепь ложились даже те раненые, что уже не могли самостоятельно передвигаться, но еще могли держать в руках винтовку. Форт так и остался в руках русских.

Русские атаковали двумя колоннами с севера и востока. На рассвете 2 февраля русские части взяли форт Чобан-Деде. Нельзя сказать, что эти победы дались легко: турки не только отбивались огнем, но и постоянно переходили в контратаки, воскрешая кровопролитные штыковые бои прошлых войн, когда огневая мощь войск еще не была столь высока, как в эпоху скорострельного оружия. Но сдержать натиск русских противнику не удалось, и как только исход сражения стал ясен, воля к сопротивлению в рядах турецких войск сломалась. На следующий день, 3 февраля, разгромленные войска 3-й турецкой армии побежали на восток, и уже вечером 39-я пехотная дивизия ген. Ф.Т. Рябинкина, сформированная в Эриванской губернии (153-й Бакинский, 154-й Дербентский, 115-й Кубинский, 156-й Елизаветпольский пехотные полки), вошла в Эрзерум. Император Николай II записал в своем дневнике: «3-го февраля. Среда. Сегодня Господь ниспослал милость Свою — Эрзерум — единственная турецкая твердыня — взят штурмом нашими геройскими войсками после пятидневного боя…».

В этот момент в крепости находилось все, что осталось от растерзанной 3-й турецкой армии: около 30 тыс. чел. при 112 полевых орудиях и 39 пулеметах. Только в крепости в плен попало 13 тыс. солдат и офицеров противника (командарм–3 Махмуд-Киамиль-паша, возвратившийся на фронт аккурат перед самым штурмом, еле-еле сумел уйти). Трофеями русских стали 327 крепостных орудий. А 4 февраля Сибирская казачья бригада, перехватывавшая пути турецкого бегства с севера, захватила западнее Эрзерума остатки турецкой 34-й пехотной дивизии со штабом и 20 орудий. Выдающуюся роль в подготовке победы под Эрзерумом сыграла немногочисленная авиация Кавказской армии. Как считает исследователь, «основой для прорыва явились данные аэрофотосъемки турецких позиций, проведенной русскими летчиками, а основой для взятия Эрзерума — данные русской воздушной разведки о беспорядочном отходе турецких войск в направлении Эрзерума. Само взятие Эрзерума также обеспечивалось данными аэрофотосъемки мест расположения артиллерийских батарей и резервов турецких войск, а также укреплений сильнейшей турецкой крепости Деве-Бойну и форта Чобан-Деде. Вскрытый русской авиацией, слабо укрепленный турками 10-километровый промежуток между фортами Тафта и Чобан-Деде был использован для нанесения главного удара»{420}.

Преследование бегущего неприятеля, организованное с целью окружения и дальнейшего полного уничтожения остатков 3-й турецкой армии, продолжалось еще шесть дней. Для организации преследования все вышедшие в эрзерумскую долину части были временно подчинены командиру 2-го Туркестанского армейского корпуса ген. М.Н. Пржевальскому. Части 1-го Кавказского корпуса слишком сильно пострадали в ходе штурма, а потому преследование возлагалось на казачью конницу и пехоту туркестанцев. В числе преследующих войск оказалась Сибирская казачья бригада, сумевшая пробиться сквозь снежные заносы в горах на равнину еще до падения крепости. Наконец, так как задача дальнейшего продвижения в глубь неприятельской территории перед войсками не стояла (не было резервов), новый рубеж обороны был занят русскими войсками в 20 верстах западнее покоренного Эрзерума. Новые массы пленных и трофеев пополнили русские тылы, хотя их число могло быть и еще большим. Как оценил итоги штурма историк, «концентрический удар русских войск по левому крылу турок сломил его и вывел русских в Эрзерумскую долину, однако неправильное нацеливание 4-й Кавказской стрелковой дивизии и упорное сопротивление арьергардов турок не позволили русским прорвать фронт и использовать для действий на сообщениях турок свою конницу»{421}.

Но и без того победа была ослепительна. Всего 3-я турецкая армия в Эрзерумской операции потеряла более 60 тыс. чел. (60% первоначального состава) и почти всю технику (до 450 орудий). Русские потеряли около 17 тыс. чел. убитыми, ранеными и обмороженными, в том числе — около 2,3 тыс. чел. составили безвозвратные потери. Вот это уже была та цель, достижение которой ставил перед Кавказской армией ген. Н.Н. Юденич. Поражение под Эрзерумом не только оставило турецкий Кавказский фронт без войск и техники, но и открыло русским дорогу в глубь Малой Азии, так как теперь последняя турецкая крепость оказалась в руках генерала от инфантерии Николая Николаевича Юденича, награжденного 15 февраля орденом Святого Георгия 2-й степени. Телеграмма Верховного главнокомандующего императора Николая II гласила: «В воздаяние высокого мужества и искусного руководства, проявленных Вами при взятии крепости Эрзерум, награждаю Вас орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия II класса». Генерал Юденич стал одним из немногих русских военачальников (четвертым и последним в императорской России), награжденных в годы Первой мировой войны этим высоким орденом: кроме генерала Юденича эту награду получили генералы Н.И. Иванов и Н.В. Рузский за Галицийскую битву 1914 г., а также великий князь Николай Николаевич, так сказать, «за совокупность заслуг», после падения крепости Перемышль в начале марта 1915 г.

Военная пресса характеризовала каварма самым лучшим способом (перепечатка из «Нового времени»): «среднего роста, плотный, здоровый человек, с длинными рыжеватыми усами, спускающимися книзу. Тип старинного генерала времен покорения Кавказа… Под суровой внешностью кроется на редкость деликатная и мягкая душа. Он необыкновенно отзывчив. И всякий, кому приходилось иметь с ним дело, кто подходил к нему без скрытых мыслей (он большой сердцевед и угадывает людей), неизменно отзывается о нем, как об удивительно простом и доступном человеке. У него совершенно нет чванства… Это не тип честолюбивого полководца, ценою страшных и безумных жертв создающего себе имя в истории»{422}.

Согласно официальным турецким сообщениям, Эрзерум пришлось оставить в связи с отсутствием в крепости продовольствия и необходимого количества боеприпасов. О 5-дневном штурме передовых фортов и разгроме 3-й армии, разумеется, не говорилось. Чтобы прикрыть беззащитную Анатолию, турки в самом спешном порядке, без необходимого количества орудий и боеприпасов, отправили в Эрзинджан, теперь ставший самым восточным пунктом турецкой территории, 5-й армейский корпус из-под Дарданелл, и 5-ю пехотную дивизию из Месопотамии, донельзя ослабив группировку, дравшуюся против англичан.

Главное было сделано — взято последнее фортификационное препятствие перед глубоким вторжением в Анатолию и далее — на Константинополь. Ни одного мощного крепостного района на пути в турецкие пределы перед русской Кавказской армией уже не было. Кампания 1916 г. на Кавказе ставила своей целью окончательное уничтожение живой силы противника, устроение собственных коммуникаций, обеспечение фланга со стороны Персии. Подготовка наступления в 1917 г. также признавалась в качестве одной из целей кампании. Все перебрасываемые из Проливов турецкие резервы, согласно расчетам Юденича, подлежали уничтожению. Все это стало возможным лишь после перехода Эрзерумского крепостного района в руки русских. Исследователь говорит: «Стратегически взятие Эрзерума означало примерно то же самое, что и взятие Перемышля на Юго-Западном фронте: нельзя было продолжать наступление, выходить на равнины Анатолии, имея в тылу мощную крепость с многочисленным гарнизоном»{423}.

Тем не менее русская Кавказская армия не могла немедленно развить успех наступлением в Турцию, ввиду нехватки боеприпасов и отсутствия резервов. Поэтому Юденич продолжил улучшать положение армии, одновременно уничтожая те турецкие войска, что уцелели после Эрзерума. Также требовалось улучшить транспортное сообщение с тылом. Для решения этой последней задачи наиболее благоприятным способом признавалось снабжение победоносной Кавказской армии по Черному морю. Значит, теперь усилия армии временно переносились на захват удобного порта Трапезунд, где с двадцатых чисел января также шли бои.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.283. Запросов К БД/Cache: 3 / 1