Глав: 10 | Статей: 46
Оглавление
Новая книга известного российского историка М.В. Оськина рассказывает о главнокомандующих фронтами Русской императорской армии эпохи Первой мировой войны: Н.В. Рузском. А.Н. Куропагкине. А.Е. Эверте. А.А. Брусилове. Н.Н. Юдениче. Автор детально разбирает успехи и промахи каждого полководца, рассматривает взаимоотношения генералов с политической элитой дореволюционной России и их участие в заговоре и революционных событиях 1917 г.

Кавказский фронт в середине 1916–1917 гг.

Кавказский фронт в середине 1916–1917 гг.

К середине 1916 г., помимо пополненной 3-й армии (новый командующий Абдул-Керим-паша), во второй раз после Сарыкамыша уничтоженной под Эрзерумом, на Кавказ была переброшена еще и 2-я турецкая армия (Ахмет-Иззет-паша). В состав 2-й армии входили 2-й, 4-й, 16-й армейские корпуса обшей численностью около 80 тыс. штыков и 7 тыс. сабель при 98 орудиях. Весной 1916 г. эта армия, растянувшись по всей Анатолии, эшелон за эшелоном подтягивалась на Кавказский фронт. В состав пополненной 3-й армии входили 9-й, 10-й, 11-й, 5-й, 12-й армейские корпуса общей численностью в 150 тыс. штыков и сабель. В то же время русские также пополнили свои ряды новыми войсковыми единицами, чему способствовало увеличение технических средств ведения боя в Кавказской армии. Так, летом были образованы 6-й Кавказский армейский корпус ген. Д.К. Абациева и 2-й Кавказский кавалерийский корпус ген. Ф.Г. Чернозубова.

Потерпев поражение под Эрзерумом и Трапезундом, но доведя численность своих войск на Кавказском фронте вновь более чем до ? млн. штыков и сабель в двух армиях, турецкое командование возжаждало реванша. Примечательно, что войска 2-й армии — это победители англо-французов в Дарданеллах. Мало того, что данные части были превосходно обучены и сравнительно сносно вооружены, но даже и моральный дух личного состава 2-й армии был на самом высоком уровне. Следовательно, турки вполне могли строить далеко идущие планы: принятое Энвер-пашой оперативное планирование предполагало концентрическое наступление двумя армиями на Эрзерум с запада (Эрзинджан) и юга (Огнот). Правда, для выполнения поставленной задачи следовало выждать подтягивавшихся на Кавказский фронт из столицы войск 2-й армии.

Тем не менее германо-турецким руководством, переоценившим свои силы и возможности, было решено не ожидать сосредоточения 2-й армии, постепенно подтягивающейся в долину Евфрата. 18 мая переходом в наступление на эрзерумском направлении пополненная дарданелльскими частями турецкая 3-я армия начала Эрзинджанскую операцию. Во встречных боях кавказские стрелки сумели измотать противника, не допустив неприятеля к Эрзеруму. Масштаб боев расширялся, и обе стороны вводили в разворачивающееся сражение все новые и новые силы. После соответствующей перегруппировки 9 июня в наступление на Трапезунд и Эрзерум перешла вся турецкая 3-я армия. На данных направлениях завязались встречные бои, в ходе которых русская Кавказская армия медленно оттесняла противника на запад. Нельзя не признать, что, разбросав свои силы на двух направлениях, турецкое командование допустило ошибку, позволив русским парировать все их удары, благо что 2-я турецкая армия еще не успела закончить свое сосредоточение. Юденич, сдерживая напор противника 5-м Кавказским (базирование — Трапезунд) и 2-Туркестанским (базирование — Эрзерум) корпусами, одновременно готовил для контрудара сильную группировку.

23 июня войска 1-го Кавказского корпуса П.П. Калитина, при поддержке конных казачьих полков, нанесли контрудар на мамахатунском направлении. В завязавшихся по всему эрзерумскому фронту встречных сражениях турецкие резервы были перемолоты, а дух неприятельских войск надломлен. 1 июля русские перешли в общее наступление по всему фронту от побережья Черного моря до Эрзерумского направления. К 3 июля 2-й Туркестанский корпус занял Байбурт, а 1-й Кавказский корпус опрокинул противника за р. Северный Евфрат.

Произведя перегруппировку по внутренним операционным линиям, Юденич сумел сосредоточить против 3-й турецкой армии превосходящие силы. Это позволило русскому командованию ни на минуту не снижать накала завязавшегося сражения. Несмотря на успехи по всему фронту, подходящие резервы немедленно вливались в атаки, вынуждая противника откатываться на запад и юг. 6–20 июля проходило широкомасштабное русское контрнаступление, в ходе которого 3-я турецкая армия была вновь разбита, потеряв только пленными более 17 тыс. чел.

12 июля русские ворвались в Эрзинджан — последний крупный турецкий город в Анатолии вплоть до Анкары. Преследование деморализованного врага велось на протяжении ста верст в глубину. Благодарить войска за победу в Эрзинджан лично прибыл наместник на Кавказе — великий князь Николай Николаевич. Участник событий так описывает его приезд: «Великий князь одет в серую черкеску, в черный бешмет и высокую серую каракулевую папаху с легким “заломом” назад. Его правая рука неизменно лежала на рукоятке кавказской шашки. Он совершенно не улыбался и был очень задумчив. Мне показалось тогда, что он чувствовал себя сильно уставшим. Большому военачальнику, привыкшему повелевать многомиллионными армиями, видимо, было тесно и скучно здесь, на нашем Кавказском фронте, почему он и был грустен, думал я тогда…»{430}

Не следует думать, что после Эрзерума отношения между наместником и кавармом стали безоблачными. Скорее, напротив, они не то чтобы обострялись, но находились в непрестанном напряжении. Великий князь Николай Николаевич был недоволен слишком малыми, по его мнению, темпами продвижения вперед, в то время как ген. Н.Н. Юденич справедливо не спешил зарываться, чтобы не испытать на себе превратностей военной судьбы. Как представляется, наместник сменил бы генерала Юденича при первом же удобном случае, но заменить его было некем, а потому приходилось терпеть независимого и самостоятельного в своих суждениях по поводу ведения боевых действий и планирования операций командующего Кавказской армией. Например, 24 июня, как раз в момент контрудара соединений 1-го Кавказского корпуса, великий князь Николай Николаевич сообщал императору в Ставку: «Вообще, пока действиями Приморского отряда я не доволен, и пластунами особенно — сейчас послал генералу Юденичу соответственную телеграмму. Ввиду потери нами времени и создавшейся обстановки, для развития активных действий Приморского отряда необходимо его подкрепить минимально корпусом. Понимаю, что при создавшейся обстановке общей — теперь это невозможно». Откуда бы Верховный главнокомандующий взял этот корпус для Кавказа, если все резервы шли в развитие Брусиловского прорыва? Великий князь прекрасно все понимал, но не преминул отправить заведомо невыполнимую просьбу. Отношения же между наместником и ген. Н.Н. Юденичем характеризуются следующими строками того же письма на имя царя: «С первых дней, по моем приезде на Кавказ, мне стало ясно, что вопрос тыла армии и снабжения поставлен безобразно. Увы, обстановка, люди работающие, заскорузлые взгляды, противодействие командующего армией генерала Юденича, который находил существующий порядок наилучшим, при всей затраченной мной энергии и настойчивости потребовали девяти месяцев, дабы все это побороть и наладить по-новому. Сделай я это в более короткий срок, сломив все — это отразилось бы на нравственном элементе и повредило бы оперативным вопросам. Произошел бы конфликт с генералом Юденичем. Я стремился его убедить и достиг этого. У генерала Юденича много достоинств, превышающих его недостатки, и поэтому я им дорожу»{431}. Из этих слов так и предполагается, что и Эрзерумскую операцию выиграл не Юденич, а великий князь. Что же касается «достоинств» и «недостатков» генерала Юденича, то кто бы позволил наместнику поменять командующего Кавказской армией? Сам-то он, вместе со своим любимым сотрудником Н.Н. Янушкевичем, всесторонне выказали себя в кампании 1915 г. Думается, что в Ставке не захотели бы погубить все дело еще и на Кавказе, а потому в случае выбора предпочли бы Юденича, что великий князь Николай Николаевич не мог не понимать.

Другой сотрудник великого князя, перед Эрзерумской операцией отговаривавший Юденича от ее проведения, в дневниковой записи от 31 августа тоже спешит покритиковать каварма: «Юденич не предусмотрительный — сибарит. Он не командующий армией, а начальник штаба, таково мое впечатление по моим пребываниям в армии. Войска его не любят и не знают, ибо он не бывает у них. Ум у него негибкий; но есть упорство и теперь, после ряда успехов, и самонадеянность». И несколько позже, 16 сентября: «Экзамена полководца Н.Н. Юденич не выдержал, как давно уже не выдержал экзамена разумного организатора своего тыла и хозяина. Обстоятельства и счастье создают ореол вокруг лиц, которые того не заслуживают. Я совсем не охаиваю Николая Николаевича, у него много военных качеств, но только не полководческих, а частного начальника… Все-таки главный его грех, что он не хозяин, а сибарит, хотя работает в канцелярии много — не как командующий армией, а как начальник штаба, но без командующего. Приговор этот довольно суров и расходится с тем, что думает масса»{432}. Это Палицын, никогда не командовавший большими соединениями, не говоря уже об армии или фронте, писал о полководце, неустанно громившем турок в ходе всей войны. Как можно оценить такой подход? Сколько побед одержал сам Палицын, чтобы иметь право отзываться о Юдениче подобным образом? Так что командующему Кавказским фронтом приходилось преодолевать не только сопротивление турок, но и недоброжелательство штаба наместника великого князя Николая Николаевича, наполненного тыловыми «стратегами».

К моменту наступления 2-й турецкой армии, которой, согласно весеннему плану, отводилась задача нанесения главного удара по русским, 3-я турецкая армия была в очередной раз разбита. Неприятель не смог провести слаженную наступательную операцию обоими армиями, а русские получили возможность для переброски резервов на угрожаемые направления. Только 23 июля 2-я турецкая армия перешла в наступление на огнотском направлении, где стоял русский

4-й Кавказский корпус ген. В.В. Де-Витта, открыв этим Огнотскую операцию. Турки сразу сбили немногочисленные русские заслоны и с юга вышли на эрзерумское направление. При этом Ахмет-Иззетпаша сумел сковать русский 1-й Кавказский корпус, обрушившись главными силами на 4-й Кавказский корпус. 23 июля русские оставили Битлис, а через два дня турки вышли на государственную границу. Одновременно бои начались и в Персии. Как считает А. А. Керсновский, «со времен Сарыкамыша это был самый серьезный кризис Кавказского фронта».

Воспользовавшись пассивностью англичан в Месопотамии, турецкое командование сочло возможным перебросить часть войск в Персию. После того как в Кут-Эль-Амаре 14 апреля капитулировали английские войска Ч. Таунсенда, большая часть 6-й турецкой армии Халил-паши отправилась в Иран против отряда Н.Н. Баратова. В непрерывных стычках мая — июля русские были вынуждены отойти в Северную Персию, а турки 28 июля вновь заняли Хамадан. Разумеется, что англичане ничего не сделали для того, чтобы отвлечь на себя хотя бы часть турецких сил. Таким образом, несмотря на поражение под Эрзинджаном, турки сразу на трех направлениях теснили русских, отжимая их в русское Закавказье. Как справедливо отметил Н.Г. Корсун, «отсутствие взаимодействия русского и английского командования на турецких театрах позволило германо-турецкому командованию создать затруднения союзникам не только в Турции, но и в Персии, в Афганистане, и на границах Индии».

Соотношение сил не позволяло надеяться на победу во фронтальных боях, а потому ген. Н.Н. Юденич, как и в прошлых операциях, решил вырвать победу маневром. Для производства решительного контрудара был предназначен резерв фронта — группа ген. Н.М. Воробьева. Юденич создал из армейского резерва отряды генерала Дубинского (18 батальонов) и генерала Николаева (10 батальонов, 8 дружин, 9 сотен), предназначавшиеся для нанесения флангового удара по наступавшему неприятелю. В боях 4–11 августа русский контрудар увенчался полным успехом: противник был опрокинут на своем правом фланге и отброшен к Евфрату. Турецкие ветераны Дарданелл бежали перед русскими ветеранами Кавказа.

Осознав необходимость использования на Кавказском фронте крупных кавалерийских соединений, наместник на Кавказе великий князь Николай Николаевич инициировал образование кавалерийских корпусов. Образованный в апреле Кавказский кавалерийский корпус Баратова получил наименование 1-го. В то же время Азербайджано-Ванский отряд Ф.Г. Чернозубова был переименован во 2-й Кавказский кавалерийский корпус. Этот последний полностью состоял из казачьих подразделений — 4-й Кавказской казачьей дивизии и 2-й и 3-й отдельных Забайкальских казачьих бригад. Таким образом, как говорит Г.Л. Воскобойников, впервые русским командованием был создан полностью казачий кавалерийский корпус.

19 августа 2-я турецкая армия последним усилием в очередной раз прорвала русский фронт, но для развития успеха сил уже не хватило. Подошедшая Сводная пограничная дивизия ген. Ф.Н. Транковского ликвидировала прорыв и погнала врага на юг. До 29 августа на эрзерумском и огнотском направлениях шли встречные бои, перемежавшиеся постоянными контрударами сторон. К началу сентября турецкий порыв исчерпал себя, и противник перешел к обороне. Обе стороны понесли большие потери: более 20 тыс. у русских и 55 тыс. у турок. Эти вроде бы небольшие цифры означают, что в своей совокупности 2-я и 3-я турецкие армии за летнюю кампанию 1916 г. потеряли свыше 70% исходного состава. На будущий год ничего не оставалось.

Главной причиной русского успеха стал армейский резерв, который в обеих операциях лета 1916 г. — Эрзинджанской и Огнотской — вырывал у неприятеля инициативу, вынуждая его переходить к оборонительным действиям и отказываться от продолжения наступления в ходе операции. Также Юденич умело воспользовался стратегическим просчетом неприятеля, форсировавшего события, что позволило ему разгромить противника по частям. Потери турок в кампании 1916 г. были тем тяжелее, чем осознание того обстоятельства, что восстановить кадры будет невозможно. Эти потери являлись для турецкой стороны невосполнимыми. Осенью 1916 г. турецкое командование было принуждено приступить к реорганизации армии. Корпуса сводились в дивизии, а дивизии — в полки. Например, в 3-й армии в строю осталось не более 35 тыс. чел. Численность дивизий уменьшилась более чем вдвое — из 14 единиц осталось только 6. Сосредоточение на Кавказском фронте более половины всех сил Османской империи, в надежде на реванш за поражения конца 1914 — начала 1916 гг., закончилось уничтожением львиной доли этих сил.

С другой стороны, неимоверно растянулись и русские коммуникации. Каждый лишний километр в глубь турецкой территории требовал лишнего фуража для лошадей и продовольствия для людей, так как железная дорога обрывалась под Сарыкамышем. В итоге вскоре после окончания Эрзинджанской наступательной операции создались такие условия, что шедшие с продовольствием и фуражом транспорты сами уничтожали несомый фураж, ничего не оставляя для войск. Протопресвитер действующей армии писал: «По всему пути от Сарыкамыша до Эрзинджана и далее вдоль фронта тянулся почти не прерывающийся обоз… Решительно на каждом возу поверх казенной клади лежал еще дорожный запас сена для лошадей и несколько полен дров. Малейшее продвижение вперед, увеличивая расстояние от базы, требовало соответствующего увеличения транспорта, а увеличение транспорта, прежде всего, выдвигало вопрос о новом фураже, лишняя добыча и доставка которого уже граничили с невозможностью. И наши сильные духом и вооружением войска должны были топтаться на месте и стеречь голодавших и замерзших турок вместо того, чтобы победоносно идти вперед»{433}. Коммуникационный фактор не позволил генералу Юденичу броситься в глубь Турции уже осенью 1916 г. Первоначально следовало подготовить базы снабжения, на что требовалось время. Наступление пришлось откладывать на 1917 год.

Конечно, турки испытывали не меньшие лишения в снабжении своих армий, стоявших против русского Кавказского фронта. Однако русские войска привыкли все-таки действовать по образцам европейской войны и, соответственно, нормам европейского снабжения. Теперь же, после взятия Эрзерума и Эрзинджана, когда горные перевалы отрезали сарыкамышскую базы снабжения от действующих войск, Кавказская армия должна была испытать на себе все трудности обеспечения. Именно поэтому большая часть конницы — казачьи дивизии, — по замыслу Н.Н. Юденича, пока предназначалась для действий в Персии (Иране). Из этих конных войск предполагалось образовать 2-ю Кавказскую армию. В то же время укреплялся Трапезунд, из которого надлежало образовать базу снабжения Кавказской армии, долженствовавшей наступать на Анкару и далее — на Стамбул. То есть основная коммуникационная нить русской группировки в Турции должна была пролегать по морю.

Решительные операции на Кавказе намечались русской стороной в 1917 г., так как одновременно с планами командования Кавказской армии по глубокому вторжению в Турцию в Ставке наконец-то приняли решение о производстве десанта против Стамбула. Кроме того, усиливались коммуникации. Еще в середине 1916 г. В Ставке приняли решение о строительстве трех новых железнодорожных веток для Кавказского фронта: Черноморскую, Батум — Трапезунд, Джульфа — Баку{434}. Правда, такое строительство поставило левый фланг Кавказской армии, упиравшийся своим плечом в Персию (Иран), в тяжелое положение. Дело ведь в том, что правый фланг армии и без того мог быть снабжаем усилиями господствовавшего на море русского Черноморского флота. В то же время левый фланг армии, где зачастую вообще отсутствовали любые дороги, по-старому снабжался вьючным транспортом. Иначе говоря, если на правом фланге Кавказской армии была сооружена параллельная коммуникация (Трапезундская железная дорога), то левофланговые корпуса вовсе оставались без коммуникаций. А это сильно било по возможностям снабжения этих корпусов. Именно поэтому в начале 1917 г. Юденич оттянул назад, на север, Кавказский кавалерийский корпус Баратова. И именно поэтому же на левом фланге располагались по преимуществу конные войска (как правило — казаки), умевшие превосходно действовать на горном театре.

Впрочем, противник оказался в еще худшем положении. Держать стабильный устойчивый фронт на Кавказе турки уже не могли: в итоге летне-осенних боев кампании 1916 г. две турецкие армии по своей численности насчитывали, в сущности, лишь одну, если исходить из первоначального числа штыков и сабель — немногим более сотни тысяч человек. Даже в январе 1917 г. получившие пополнения 2-я и 3-я турецкие армии насчитывали всего 112 230 штыков, 4360 сабель, 5000 сапер, 10 000 курдской конницы при 381 орудии и 318 пулеметах. Тем не менее против русских турки держали 54% всех своих сил — до 29 потрепанных и обескровленных пехотных дивизий. Командование 2-й армией принял герой обороны Дарданелл, будущий лидер турецкой революции Мустафа-Кемаль-паша. В то же время в начале 1917 г. русский Кавказский фронт имел в своих рядах 183 775 штыков, 31 834 сабли, (в том числе 8000 офицеров), 4 авиаотряда при 591 орудии и 1 057 пулеметах. Потери русской Кавказской армии в 1914–1916 гг. составили около 100 тыс. чел., противник потерял в 3,5 раза больше{435}. Тройное превосходство в пулеметах и двойное в людях — вот главный результат кампании 1916 г. Весной соотношение живой силы сторон было равным. Поражения турецких армий в Эрзинджанской и Огнотской операциях позволило русскому командованию на Кавказе получить громадный перевес сил. Причина этому — исключительно умелые действия войск Кавказской армии под руководством ген. Н.Н. Юденича.

Сложившееся соотношение сил и средств позволяло русскому командованию в новой кампании развить успех в глубь Малой Азии, а также приступить к широкому наступлению против Турции совместно с союзниками. Разумеется — держась возможно ближе к побережью Черного моря, чтобы иметь возможность снабжать армию предметами тылового довольствия и продовольствием. Чрезвычайно растянувшиеся коммуникации Кавказской армии не позволяли отрываться от побережья, так как доставляемый в войска груз чуть ли не наполовину состоял из того фуража, что был предназначен для вьючных животных данного каравана. В районах Эрзерума и Эрзиджана создавались базы предметов военного снаряжения и провианта, опираясь на которые, предполагалось вести наступление на Анкару, а при удаче — и на Стамбул.

Турки же, потеряв господство на Черном море, оказались в куда более худшем положении. В Месопотамии и на багдадском направлении еще можно было вести военные действия, опираясь на речные коммуникации, но в Малой Азии снабжение рухнуло. А местные средства уже были донельзя разорены войной. Кроме того, предприняв политику геноцида в отношении христиан турецкой Армении, турки лишили себя земледельческого населения, где было бы возможно добывать хотя бы продовольствие и фураж. Не могли помочь и союзники — даже людьми. Если в Европе германцы, подкрепляя своих союзников — австрийцев, болгар, турок — в Галиции, Македонии, Италии, Румынии, все-таки худо-бедно позволяли держать многочисленные трещавшие фронты, то для Малой Азии резервов у нового (с середины августа) генерал-квартирмейстера германских вооруженных сил ген. Э. Людендорфа уже не было.

Действительно, вследствие громадного дезертирства 3-я турецкая армия перестала быть армией. Только в частях 2-й армии еще оставалось сравнительно нормальное количество людей, но и она, потеряв к концу 1916 г. около 60 тыс. чел., перестала быть боеспособной. Эпидемия тифа была усугублена снежной зимой, не дававшей возможности подвозить продовольствие с тыла. Перед русской Кавказской армией уже вплоть до Стамбула не оставалось ни сильных крепостей, ни надлежащим образом укрепленных позиций. Единственная трудность, помимо необходимости бить ослабленные турецкие армии, заключалась в средствах сообщения и снабжении действующих войск на театре военных действий. С углублением в Малую Азию русские вступали в область бездорожья, но противнику не помогло бы и это: Черное море полностью контролировалось русским Черноморским флотом вице-адмирала А.В. Колчака, невзирая на потерю линейного корабля «Императрица Мария». Вдобавок вполне вероятной оказывалась помощь английских союзников, наступавших в Месопотамии и Ираке. Но все стратегические предположения для достижения победы опрокинула Великая русская революция 1917 г.

В начале нового года о каких-либо активных наступательных действиях пришлось забыть. 1917 год — это время недоеда в русской Кавказской армии и тифа у турок. Ф.И. Елисеев на страницах своих воспоминаний постоянно говорит о том, что осенью и зимой не хватало ни фуража, ни продовольствия, называя район действий Кавказской армии «голодный Турецкий фронт». Зима 1917 г. вообще оказалась кризисной для Российской империи в отношении продовольствования вооруженных сил и страны в целом. Ведь именно с голодных выступлений началась Февральская революция, ставшая первым и важнейшим шагом к Всероссийской Смуте 1917 г. Голодная «брюквенная зима» в Германии и тяжелая зима для Франции ослабили силы солдат всех сторон.

Вследствие тяжелого зимнего периода, усугубляемого недостатком снабжения войск продовольствием, к апрелю 1917 г. из состава Кавказской армии убыло до половины боевой численности подразделений. Развал тыла под ударами революции не позволял восстановить снабжение войск на передовой. Соответственно, ни одна из противоборствующих сторон не могла и думать о широкомасштабных наступательных действиях: критическая точка войны была уже пройдена, войска надорвали свои силы и поэтому старались лишь удержать свои позиции друг напротив друга. Голод, тиф, цинга косили войска. В еще большей степени это коснулось турок: если русские имели в своем тылу железнодорожную ветку Тифлис — Карс — Сарыкамыш, то турки не только не имели железнодорожных линий, но даже и потеряли все большие города в Восточной Анатолии.

Только в декабре 1916 г. из состава Кавказской армии от цинги и тифа убыло до 30 тыс. чел. — V? часть армии (целый армейский корпус). Значительный падеж конского состава не позволил русскому командованию на Кавказе задаться развитием широкомасштабных операций в глубь турецкой территории уже весной 1917 г. Поэтому генералом Юденичем на весну было принято решение провести частную наступательную операцию на Мосульском направлении, там, где располагались 1-й (Н.Н. Баратов) и 2-й (Ф.Г. Чернозубов) Кавказские кавалерийские корпуса. Также войска левого фланга армии должны были улучшить свое исходное положение продвижением вперед.

В феврале 1917 г. 1-й Кавказский корпус вышел к границам Месопотамии, а 2-й Кавказский кавалерийский корпус — к Пенджевину.

В середине февраля корпус Баратова перешел в наступление на Керманшах, где и соединился с англичанами. Штаб Кавказского фронта замышлял крупное кавалерийское вторжение в Месопотамии. Еще 16 января 1917 г. великий князь Николай Николаевич просил Ставку отправить на Кавказ с Румынского фронта генерала А.А. Павлова: «Для выполнения задач, намеченных мною в Персии и Месопотамии, необходим соответствующих качеств надежный начальник, на которого возможно было бы возложить руководство конницей, предназначенной для действий в Месопотамии». Должность — командир «особой конной группы»{436}.

Наступление русских, оттянувшее на себя последние турецкие резервы в Персии, позволило англичанам занять Багдад. К апрелю 1917 г. союзники обладали неоспоримым не только качественным, но и количественным превосходством в силах и средствах в Передней Азии. Кавказская армия и отряд в Персии имели в своих рядах 9006 офицеров, 2350 чиновников, 414 705 солдат, 132 994 лошади{437}; англичане только в Месопотамии держали 55 тыс. штыков и более 5 тыс. сабель. В то же время противостоявшие союзникам турецкие 2-я, 3-я и 6-я армии насчитывали лишь 91 000 штыков, 3 800 сабель и 25 000 курдской конницы. Дорога на Анкару фактически была открыта.

В начале 1917 г. Ставка Верховного главнокомандования хотела образовать 2-ю Кавказскую армию под командованием Н.Н. Баратова. В состав этой армии, располагавшейся в Персии, должны были войти 1-й Кавказский кавалерийский корпус и 7-й Кавказский армейский корпус (преобразован в феврале из 2-го Кавказского кавалерийского корпуса). Увеличение численности кавказских войск и расширение штатов позволили создать в середине 1916 г. несколько новых войсковых единиц, чтобы расширить район предполагаемых операций в Малой Азии, Месопотамии и Персии. Причем в большей своей части 2-я Кавказская армия, долженствовавшая очистить от противника Иран, как видим, состояла из конницы.

Однако развитие революционного процесса, тяжело отразившегося на русской армии, помешало этому намерению: в марте даже пришлось отвести эти корпуса в районы сосредоточения, так как не было возможности для снабжения предполагавшихся наступательных действий. Телеграмма Юденича во Временное правительство 10 марта сообщала: «Положение в продовольственном отношении в Кавказской армии, ухудшающееся с каждым днем, приняло угрожающий характер. Осталось запасов на десять дней, сеном армия живет суточным подвозом, крайне недостаточным. Подвоз жиров происходит в половинной потребности». 12 марта Юденич добавлял: «Поступление грузов для Кавармии угрожающе упало, а зернового фуража совершенно прекратилось, ввиду задержки продажи населением, уклонения ставропольского земства от возложенной на него разверстки хлебов и… смены закупочных организаций»{438}.

Разложение русской действующей армии вообще, и Кавказской армии в частности, вынудило англичан отказаться от идеи объединения союзников в районе Багдада, после чего британские войска даже отступили на юг. А к осени 1917 г. единственно боеспособными частями оставались только казачьи дивизии, находившиеся в Персии, — 1-я Кавказская казачья дивизия и Кубанская конная бригада. Также революция помешала и развертыванию нового казачьего войска: в январе 1917 г. из армян и добровольцев контролируемых русской стороной местностей Месопотамии было учреждено Евфратское казачье войско. Образование дополнительных иррегулярных формирований из местного населения, поманенного к тому же привилегиями казачьего сословия, должно было в чрезвычайной степени способствовать ведению боевых действий на территории Османской империи. Неизвестно, правда, какими правами обладало бы новое казачье войско по окончании войны.

С приходом к власти буржуазно-либеральной оппозиции в ходе Февральской революции в вооруженных силах стала проводиться широкомасштабная «чистка» командного состава. Первой ее жертвой стал великий князь Николай Николаевич, при отречении назначенный императором Николаем II Верховным главнокомандующим. Не успев доехать до Ставки, великий князь был отправлен в отставку: то обстоятельство, что Николай Николаевич в числе прочих высших генералов поддержал идею отречения императора Николая II от престола, не спасло великого князя перед новой властью. Примечательно, что ген. Н.Н. Юденич оказался единственным из главнокомандующих, кто не был запятнан историей с отречением императора Николая II. Промежуточная инстанция в лице наместника на Кавказе, присоединившегося к мнению всего высшего генералитета, позволила Юденичу остаться в стороне и сохранить честь мундира в беспрецедентном мероприятии с выступлением высшего генералитета против своего Верховного главнокомандующего и императора.

Первоначально генерал Юденич оказался даже повышен в должности. Уже 27 марта новым командующим Кавказской армии стал начальник 2-го Туркестанского корпуса М.А. Пржевальский, а Юденич сменил великого князя Николая Николаевича на посту фактического наместника, управлявшего как армией, так и всем фронтом и военным округом. Но уже в мае Юденича отозвали в Петроград «в распоряжение военного министра», под каковой формулировкой отстранялись все не угодные новому режиму военачальники. Та же формулировка гласила: «сопротивляющийся указаниям Временного правительства». Речь шла об объективной невозможности в данной конкретно взятой обстановке продолжать наступление. И особенно — на багдадском направлении, чего требовало правительство, в связи с нехваткой продовольствия, тяжестью снабжения и сезоном тропической жары, усугубившей первые два фактора. Например, в начале апреля исполнительный комитет Трапезундского укрепленного района телеграфировал военному министру, что необходимо «принять экстренные меры к снабжению 2-го Туркестанского корпуса, буквально голодающего и потерявшего из своего состава громадный процент цинготными». Смысл заключался в том, что все свободные фургоны шли на Сарыкамышское направление, и туркестанцам не хватило перевозочных средств{439}.

Отказавшись от продолжения наступления навстречу английским контингентам, стремившимся возложить бремя ведения боев в Месопотамии на русских, ген. Н.Н. Юденич был обречен на увольнение. Всецело зависевшее от союзников Временное правительство, сумевшее устранить царя только потому, что за спиной либеральной оппозиции стояли англичане и французы, не желавшие после войны рассчитываться с Российской империей по всем обязательствам, не могло идти против требований своих западных хозяев. Генерала Юденича на новом посту — главнокомандующего Кавказским фронтом — вновь сменил ген. М.А. Пржевальский.

В 1917 г. общая численность войск Кавказской армии была доведена до 220 тыс. штыков и сабель, что в перспективе позволяло занять всю турецкую Малую Азию и двинуться на Стамбул с востока.

Однако последствия Февральской революции, выразившиеся в решительном параличе политической воли буржуазно-социалистических «временщиков», тяжело ударили по всей русской армии, не исключая и Кавказ. Прогрессировавший развал армии и стихийная демобилизация, развернувшаяся с сентября месяца, не позволили русскому командованию предпринять хоть какие-то масштабные военные действия. Удалось провести лишь частные весенне-летние операции на левом крыле Кавказского фронта силами 1-го Кавказского кавалерийского корпуса ген. Н.Н. Баратова.

Большевики довели дело распада до своего логического завершения. Хотя главнокомандующий Кавказской армией генерал Пржевальский и не признал Октябрьского переворота, но это не помогло ни ему, ни войскам: армия расходилась по домам. Постепенно войска стали отходить в глубь русского Кавказа, где и демобилизовываться. Большая часть возвращалась домой, меньшая — активно включилась в разгоравшуюся Гражданскую войну, благо что «под боком» находились заведомо контрреволюционные области Донского, Кубанского, Терского казачьих войск.

Распад русских войсковых единиц Кавказской армии происходил в самой различной форме. При этом львиная доля военного имущества просто бросалась и доставалась в качестве трофеев самочинно образующимся кавказским государственным образованиям, наступавшим туркам и просто местному населению. Больше всего «повезло» 5-му Кавказскому армейскому корпусу, расположенному в районе Трапезунда. В конце ноября корпус был «украинизирован» по образцу ряда частей Юго-Западного и Румынского фронтов на западной границе, а затем еще и переименован в Украинский корпус{440}.

До конца октября 1917 г. еще шли вялые бои на мосульском направлении. Большевистский переворот в Петрограде вывел страну из войны, окончательно свернув военные действия на Кавказском фронте. Развал русской Кавказской армии под влиянием революционных процессов позволил туркам приступить к реализации давно вынашиваемых планов по вторжению на русский Кавказ. В середине января 1918 г. части 3-й турецкой армии вошли в очищенный русскими Трапезунд, в конце февраля — в Эрзерум. В начале марта, к моменту подписания Брест-Литовского мирного договора, турки вышли на линию предвоенной государственной границы. Столь нерешительное продвижение турок вперед объясняется просто — непрерывные блестящие победы Кавказской армии под командованием ген. Н.Н. Юденича приучили врага к уважению русского оружия.

Борьба на Кавказском фронте явилась резким отличием от того, что творилось на Западном театре военных действий. Здесь велись высокоманевренные действия, исключавшие окопную позиционную борьбу. Здесь противник уступал русским в выучке и организации даже при численном превосходстве. Здесь русские, в отличие от неприятеля, имели превосходную железнодорожную коммуникацию в своем тылу. Здесь целиком и полностью властвовал моральный фактор, дававший русской Кавказской армии победу за победой: развитию этих побед до решительных размеров мешала небольшая численность Кавказской армии.

Даже в тяжелом для Российской империи 1915 г. противнику не удалось нанести русским ни одного поражения. И немалая роль в этом принадлежала военачальнику «суворовского типа» — ген. Н.Н. Юденичу. Именно его воля позволила русским войскам не только удержать за собой русский Кавказ, но и опрокинуть неприятеля в глубь его собственной территории; занять восточные провинции Турции и планировать уже решительное вторжение в Османскую империю сквозь всю Анатолию до Стамбула. Как справедливо говорит В.Ж. Цветков: «За время боев на Кавказском фронте в 1914–16 гг. войска под командованием Юденича не проиграли ни одного сражения и заняли территорию, по площади превышавшую современные Грузию, Армению и Азербайджан вместе взятые»{441}.

Свою роль сыграла и обособленность Кавказского фронта от австро-германского фронта, где велась главная борьба. Известная независимость штаба Кавказской армии от Ставки, особенно усилившаяся после вступления в должность наместника на Кавказе великого князя Николая Николаевича, позволяла Юденичу вести боевые действия не оглядываясь на Ставку. А.И. Деникин пишет: «Совершенно в исключительном положении находился Кавказский фронт. Дальность расстояния, выработавшаяся за много лет практика известной автономности кавказской администрации и командования, пребывание во главе Кавказской армии с августа 1915 года великого князя Николая Николаевича — человека властного и пользовавшегося своим особым положением в разрешении различных спорных вопросов, возникавших с Ставкой, наконец, совершенно своеобразные условия театра и противника, сильно отличавшегося от условий европейского фронта — все это создало какую-то обособленность Кавказской армии и неестественные отношения со Ставкой. Генерал Алексеев говорил не раз, что, несмотря на все свое старание, он очень плохо разбирается в кавказской обстановке. Кавказ жил своей жизнью, осведомляя центр лишь в той степени, в какой считал нужным, и в освещении, преломленном сквозь призму местных интересов»{442}.

В таких условиях первостепенную роль играл фактор качества войск и командиров. Также — техническое обеспечение противоборствующих армий и тыловое обеспечение (особенно в транспортном отношении). Так как в данном отношении перевес был явно на стороне русских, то становится понятным, почему объективно турки терпели на Кавказе постоянные поражения. Победоносные войска русской Кавказской армии, отразив в 1914–1916 гг. турецкое наступление в русские пределы, в 1917 году готовились перейти в решительное наступление в глубь Турции. Для этого, от Батума до Трапезунда прокладывалась железнодорожная ветка (снабжение армии морем признавалось недостаточным). С англичанами была достигнута принципиальная договоренность объединения усилий севернее Багдада, для чего, собственного говоря, и создавалась 2-я Кавказская армия ген. Н.Н. Баратова. Цель — создание единого фронта в Малой Азии.

Великая русская революция 1917 г. в Российской империи разрушила все планы русской стороны. И в отношении Проливов, и в отношении мощного удара по Турции движением Кавказских армий сразу на Анкару, и в отношении готовившегося весеннего наступления на австро-германском фронте. Некоторые исследователи считают даже, что русско-турецкое противостояние 1914–1918 гг. для обеих сторон явилось роковой ошибкой: «Это привело к развалу обеих империй и сокращению их географического пространства. Геоцивилизационные последствия оказались для них еще более значимыми: изменился демографический состав “стержневых наций” — не только количественно, но и качественно. В более широком масштабе, пожалуй, ни для одной цивилизации война не оказалась столь судьбоносной, как для России и мусульманского мира»{443}. Следует добавить разве, что ошибкой явилось уже само вступление и России и Турции в Первую мировую войну; их противостояние в разных лагерях было почти неизбежным. Как бы то ни было, генералу Юденичу не пришлось сыграть ту роль, которую он сам для себя выковал в сражениях 1914–1916 гг., — роль покорителя Османской империи.

Оглавление книги

Реклама
Похожие страницы

Генерация: 0.320. Запросов К БД/Cache: 3 / 1