Глав: 8 | Статей: 24
Оглавление
В этой книге впервые собраны воедино сведения о самых невероятных порождениях военно-технической мысли — летающих танках, кривоствольном оружии, подводных самолетах, огромных орудиях и многом другом.

Читатель узнает об истории появления многих образцов такой необычной техники и причинах появления парадоксальных идей и проектов.

Самые первые

Самые первые

Даже в том виде, в каком танк впервые вышел на поля сражений, он представлял собой принципиально новое боевое средство. О прототипах этой грозной машины можно говорить весьма условно, поскольку только отдельные характеристики танка были присущи тем или иным механизмам или видам вооружения, которые некоторые авторы пытаются выдать за предтечу танка. Например, датой создания гусеничного движителя можно считать 1818 год, когда француз А. Дюбаше получил привилегию на экипаж с подвижными рельсовыми путями. Первая паровая гусеничная машина была построена в 1832 году в Англии и использовалась на разработке болотистых земель. Это был паровой трактор Д. Гиткота, имевший гусеницы, звенья которых состояли из деревянных рам, обтянутых полотном. Вполне современные металлические гусеницы получили широкое распространение на американских тракторах начиная с 1904 года. Однако острая необходимость в появлении танка, как такового, выявилась только после начала Первой мировой войны 1914–1918 годов.

В ходе боев выяснилось, что современное скорострельное оружие не оставляет практически никаких шансов пехоте при прорыве более-менее укрепленных позиций. Пулемет стал подлинным хозяином на поле боя, армии зарылись в землю и перешли к позиционной войне. Проявилось явное бессилие существующего в то время наступательного оружия перед средствами обороны. В многовековом споре «удара и защиты» чаша весов в очередной раз склонилась к одной из сторон. Из ударных средств, имевшихся в распоряжении войск, наиболее мощным тогда была артиллерия. Поэтому вначале решили попробовать выйти из этой ситуации, засыпав противника лавиной снарядов.

Первая такая попытка была предпринята в самом конце июня 1915 года на Западном фронте и вошла в историю как «битва на Сомме». Сосредоточив на участке длиной 40 км почти 4000 орудий, англичане и французы открыли яростную пальбу по немецким укреплениям. Воздух наполнился диким ревом и воем. Снаряды сплошным дождем падали на землю, вздымая столбы огня и дыма. Своими могучими ударами они крушили все, что попадалось, — окопы, людей, проволоку, пулеметы. Артиллерийская подготовка продолжалась не час, не два, а целых семь суток, не ослабевая ни на минуту даже ночью.

Всего союзники выпустили более двух миллионов снарядов! У немцев все казалось разрушенным. Окопы сравнялись с землей, исчезли заборы из колючей проволоки. Людей тоже не было видно. Утром 1 июля канонада ослабела. Из английских окопов выскочила пехота и пошла в атаку на немцев. Солдаты двигались совершенно спокойно, как на параде. Они были уверены, что займут вымершие вражеские позиции без всякого труда. Англичане шагали густыми рядами, плечом к плечу, блестя штыками, с винтовками наперевес. За первой волной через каждые сто метров следовала другая. Одетые с иголочки офицеры демонстративно курили сигареты и помахивали стеками. Но не успела живая стена английской пехоты пройти и ста метров, как позиции противника ожили. Оказалось, что во время артиллерийской подготовки немецкие солдаты попрятались в глубокие подземные убежища и там отсиживались. Теперь, когда орудийная стрельба прекратилась, они быстро выбрались наружу и стали устраиваться в остатках окопов, а часто залегали просто в воронках от снарядов, не теряли времени и пулеметчики, которые спешно ставили на треноги свои смертоносные машинки.

Жестокий огонь винтовок и пулеметов буквально смел первую волну атакующих, но не заставил остановиться остальных. Английских солдат учили, что само их движение — спокойное, стройное и безостановочное — должно наводить ужас на противника. Как бы противник ни был стоек и силен, увидев живую стену, он обязательно дрогнет и побежит. Обучая так свою пехоту, английское командование жестоко ошибалось: лет сто назад, когда огнестрельное оружие было еще несовершенным, а стрельба очень медленной, подобный способ атаки действительно пугал противника. Не зря великий русский полководец А. В. Суворов говорил про те времена: «Пуля дура, а штык молодец».

Но теперь пуля значительно поумнела — враг был вооружен скорострельными, магазинными винтовками, бьющими на три километра, и пулеметами, поэтому никакая живая стена не могла его испугать. Наоборот, для пулеметчиков плотно сомкнутые ряды противника — самая лучшая цель, о которой они могли только мечтать. Немцы радовались неразумному поведению англичан и косили их своими пулями, как траву. Но англичане упорно продолжали наступать. Ведь в это сражение были брошены отборные части, состоявшие из кадровых солдат довоенного призыва и патриотов-добровольцев. К вечеру им все-таки удалось занять передовые позиции немцев. Однако за это было заплачено очень дорогой ценой: шестьдесят тысяч трупов усеяли узкую полоску земли между окопами.

Французы воевали более рационально. Они наступали маленькими группами по восемь, десять человек, часто припадали к земле, прятались в каждой ямке от снаряда, за каждый бугорок. Потери у них были значительно меньше, но успехи не превзошли английские.

На другой день, 2 июля, сражение возобновилось. То разгораясь, то затихая, оно продолжалось еще пять месяцев, но союзникам так и не удалось прорвать немецкую линию обороны. Этому помешали окопы, проволочные заграждения, скорострельные винтовки и, конечно же, пулеметы. Артиллерия, даже представленная тысячами стволов, ничего не смогла поделать. Оборонявшиеся четко поняли, что самое главное — стиснуть зубы и пересидеть этот страшный орудийный налет, а затем, когда враг пойдет в атаку, пулемет свое возьмет. Битва на Сомме стала чудовищной мельницей, которая за пять месяцев своими огненными жерновами «перемолола» более миллиона человек с той и другой стороны. Вскоре такой же кровавой «мельницей» стало Верденское сражение. Здесь уже наступали немцы, а оборонялись французы. Битва с перерывами продолжалась десять месяцев, но и немцы под Верденом так и не смогли прорвать фронт.

Объяснение этих неудач было очень простым: противники — атакующий и обороняющийся — находились в слишком неравных условиях. У обороняющихся были хорошие «щиты» в виде окопов и брустверов. Но как только люди выбирались из окопов и бросались в атаку, они становились совершенно беззащитными. Ведь нельзя же взять с собой окоп или бруствер. Поэтому перед военными инженерами возникла очень важная задача: во что бы то ни стало найти надежную защиту от пуль для людей, идущих в атаку. О том, как это сделать, не только догадались, но и воплотили свои идеи в жизнь сразу два человека — полковник Свинтон в Англии и полковник Этьен во Франции. Они друг друга не знали, но оба думали одинаково. И Свинтон, и Этьен полагали, что по-настоящему надежной защитой для движущегося человека могут стать только довольно толстые листы стали, укрывавшие его со всех сторон. Так как никакой человек такие латы носить, конечно, не сможет, то это нужно поручить машине. Какой же машине?

Такой, чтобы она могла двигаться не только по дороге, но и на поле боя. Иначе говоря, по сильно пересеченной местности — через ямы, бугры, камни, через проволочные заграждения и широкие окопы. Единственное механическое средство передвижения, известное в то время, — автомобиль для этого явно не годился. Бронированные автомобили, называемые в России броневиками, уже существовали, но ходить они могли только по хорошим дорогам. Попытки их боевого применения в самые первые дни войны, когда она еще носила маневренный характер, предпринимались, но когда войска зарылись в землю и огородились заборами из колючей проволоки, то и эти робкие вылазки прекратили. Броневик шел вперед только до первой более-менее солидной ямы.

Тут нужно было придумать что-то другое. И Свинтону, и Этьену попался на глаза гусеничный трактор «Холт».



Американский трактор «Холт» — машина, пробудившая идею создания танка.

Несколько таких машин летом 1914 года было привезено из Америки в Англию и во Францию для нужд сельского хозяйства. Трактора прекрасно заменяли лошадей, легко двигаясь по вязкому, вспаханному полю через ямы и бугры. Полковники, каждый сам по себе, решили, что гусеничный трактор и есть та машина, которая требуется. 20 октября 1914 года Свинтон отправил в английское военное министерство письмо, в котором в общих чертах описал свой проект «гусеничного истребителя пулеметов». Это должен был быть большой гусеничный трактор, закрытый со всех сторон броней и вооруженный пушками и пулеметами.

Через год — 1 декабря 1915 года — такое же письмо, практически с теми же предложениями, было послано полковником Этьеном на имя французского главнокомандующего маршала Жоффра. Такое средство атаки, писали они, ничто не остановит — ни пули, ни проволока, ни глубокие окопы. Действительно, при движении машина катится на своих многочисленных маленьких колесиках по гусеницам, как по рельсам. Да, собственно говоря, гусеницы и были своего рода переносными рельсами, которые трактор сам для себя «укладывал», а затем за собой «сматывал». Представьте себе, что вам надо перейти через болото, тогда вы берете длинную, широкую доску, кладете ее на топь и спокойно проходите опасный участок. Доску снимаете, уносите с собой и опять используете в нужный момент. Примерно так же работает гусеница. Машина настилает сама себе удобную ровную дорожку на любой почве, а затем как бы забирает этот настил с собой, и все повторяется сначала.

Справедливости ради, следует сказать, что самый первый проект вполне работоспособного танка был представлен в 1913 году австрийскому военному министерству поручиком железнодорожных войск Г. Бурштыном. На проекте каким-то министерским умником была наложена резолюция: «Человек сошел с ума». Совсем иной была реакция как английского, так и французского командования — предложения были немедленно приняты и за дело взялись инженеры-конструкторы.

В Англии среди специалистов возник спор. Одни считали, что если просто вооружить и забронировать трактор, то проходимость на поле боя у такой машины будет явно недостаточной, поэтому нужно придумать что-то принципиально новое. Другие, ссылаясь на срочность работ, доказывали, что и тракторное шасси вполне обеспечит преодоление вражеских заграждений. Ответ мог дать только эксперимент, поэтому обе идеи воплотили в металл. Бронетрактор назвали «Маленький Вилли», а машину специальной постройки — «Большой Вилли». Испытания, проведенные 15 сентября 1915 года на полигоне в присутствии короля Георга, показали, что правы были все-таки первые. «Маленький Вилли» весил 18 т и имел двигатель мощностью 105 л. с., однако смог переползти через ров шириной всего в 1,2 м. Ведь трактор строился для мирных целей и, конечно, не был предназначен для преодоления мощных, искусственных препятствий.



Английский опытный танк «Маленький Вилли» — первый в мире танк, построенный в металле.

Зато «Большой Вилли» легко переходил через рвы шириной 3 м, поднимался и спускался по крутому склону и взбирался на ступень высотой 1,5 м.

«Маленький Вилли» был заброшен, и танк стали строить на основе «Большого». Работами над этой машиной руководил инженер Триттон. Еще летом 1915 года он отказался от тракторной базы, воспользовался изобретением Несфильда и предал гусеницам ромбовидную форму. Вооружение, по предложению Дейнкурта — одного из работников конструкторской группы, — решили разместить в бортовых полубашнях. Таким образом, изобретение танка не было результатом работы одного человека, а явилось плодом деятельности ряда людей, часто не связанных между собой. Поэтому, уважаемые читатели, при всем желании не можем указать вам фамилию изобретателя этой грозной машины.

«Большой Вилли» был полностью готов только к концу 1915 года и оставил от прототипа, пожалуй, лишь сам принцип передвижения. Своей формой машина напоминала спичечную коробку. Только в передней части она была срезана наискось снизу, а в задней — сверху. Размеры этой «коробочки» были внушительные: длина — 8,1 м, ширина — 4,2 м, высота — 2,2 м, вес — 28 т. Стенами корпуса служили броневые листы толщиной 12 мм. Это были «латы», которые по тем временам не могла пробить ни одна пуля. По бокам танка — справа и слева — проходили гусеницы, которые охватывали весь корпус. Это были гибкие ленты, собранные из толстых стальных пластин, или траков. Корпус опирался на гусеницы маленькими колесами-катками. С боков танка, в переднем верхнем углу и в заднем нижнем, находилось по паре больших колес с зубьями. Одна пара служила для перемотки гусениц и потому называлась ведущей; другая только направляла гусеницы, поэтому эти колеса были названы «ленивцами». Гусеницы позволяли машине уверенно передвигаться по бездорожью.

Каждый танк был вооружен четырьмя пулеметами. Некоторые машины имели вместо передних пулеметов две 6-фунтовые (57-мм) морские пушки. Вооружение размещалось в плоских полубашнях (типа корабельных спонсонов), установленных по обоим бокам машины. Это смешение типов вооружения было неслучайным. Размеры, а особенно высота, спонсонов были невелики, поэтому если пулеметчики довольно комфортабельно сидели на металлических стульчиках, то артиллеристам приходилось стоять в них на коленях. Во время выстрела из пушки, при откате казенная часть перемещалась перед самым лицом наводчика, а танк наполнялся едким пороховым дымом и ужасным грохотом. Штатные пулеметчики на пушечных танках предусмотрены не были, поэтому огонь из пулемета, установленного в задней части спонсона, вел заряжающий или помощник водителя. При интенсивной стрельбе пороховая гарь иногда настолько отравляла команду, что вызывала обмороки. Были случаи, когда в разгар боя экипаж останавливал танк, открывал двери и «вываливался» наружу, чтобы хоть немного отдышаться.

Для перемещения служил бензиновый двигатель мощностью 105 л. с. Мотор был такой громадный, что занимал почти всю середину танка. Усилие с него передавалось на гусеницы через центральную и две бортовые механических коробки передач, обеспечивающие установку четырех скоростей движения от 1,2 до 6 км/ч. Экипаж состоял из девяти человек, причем четверо из них — командир, водитель и два помощника — осуществляли управление танком. Для этой операции следовало воздействовать на гусеницы.

При повороте вправо тормозили правую гусеницу, при повороте влево — левую. Командир сидел в передней части корпуса рядом с водителем и двумя тормозами, управлял движением гусениц, но таким образом можно было сделать только небольшой поворот. Для более крутых виражей процедура была гораздо сложнее. Танк имел четыре передачи. Водитель мог управлять только первыми двумя, а для перехода на третью или четвертую скорость он привлекал внимание (из-за страшного грохота обычно это делалось с помощью кулака) двух своих помощников, показывая номер передачи на пальцах. Помощники устанавливали нужную передачу каждый на свою гусеницу, а водитель, действуя сцеплением, помогал им. Как видите, коробку передач никак нельзя отнести к творческим удачам английских конструкторов.

Поэтому для осуществления по-настоящему крутого поворота соответствующая бортовая коробка ставилась в нейтральное положение, гусеница отключалась от двигателя, и машина могла вращаться на месте. Такая система управления требовала большого опыта, отнимала много времени и, конечно, намного снижала боеспособность.



Английский танк Мк-1 — первый в мире боевой танк.

У самых первых танков, получивших обозначение Мк-1 (М — первая буква слова «марка»), для выполнения плавных поворотов сзади еще были приделаны два колеса на двух балках, выступавших из корпуса. Ими действовали в точности так, как рулем лодки, для чего служил специальный трос, накрученный на барабан. Управление выполнялось вручную и требовало изрядных усилий. Но потом выяснилось, что при таком весе всего сооружения пользы от этих колес нет никакой, и от них отказались. Двигались машины очень медленно, проходя в час по пересеченной местности не более двух-трех километров.

2 февраля 1916 года (запомните эту дату!) в Хатфилдском парке, недалеко от Лондона, состоялась демонстрация первого в мире боевого танка, а 12 февраля — его официальные испытания. Обкатка дала обнадеживающие результаты, и был дан заказ на изготовление первой партии из ста машин. Серийное производство развернули на заводе «Metropolitan Carriadg». Постройка новинки велась под очень большим секретом. Чтобы немецкие шпионы не разведали, что это за машина и для чего она предназначена, англичане пустились на хитрость. Они придумали для грозной боевой системы самое безобидное название — «чан» (емкость для воды), по-английски «танк» (tank).

Действительно, при транспортировке закрытые брезентом машины по внешнему виду походили на большие металлические цистерны. Затем на заводе-изготовителе заявили, что эти танки делаются якобы по заказу русского правительства и предназначены для отправки в Петроград. На каждой готовой машине старательно выводили мелом по-русски: «Чан. Осторожно. Петроград». Хитрость вполне удалась, немцы так ничего и не заподозрили. А безобидное название «танк» с тех пор так и осталось в русском и английском языках за этой страшной военной машиной, тогда как на других языках она называется совсем не так мирно.

Первое боевое крещение танки получили в ходе второй Битве на Сомме 15 сентября 1916 года. Второе наступление шло практически по сценарию первого: английская армия истекала кровью, пытаясь прорвать немецкие позиции, но все усилия тратились совершенно напрасно. Тогда английский главнокомандующий генерал Хейг решил пустить в ход новое оружие — танки, только что доставленные на фронт. Старый вояка относился к новинке с большим сомнением, но не зря говорят: «Утопающий хватается за соломинку». Почему бы не испробовать эти танки в действии? А вдруг они на самом деле помогут? Хейга убеждали, что время для наступления он выбрал неподходящее. Осенние дожди довольно сильно размочили землю, а танкам нужен твердый грунт. Наконец — и это самое главное, — танков еще слишком мало, всего несколько десятков. Для нанесения действительно результативного удара по противнику требуется несколько сотен боевых машин. Поспешность ничего не даст, а только рассекретит новинку. Но упрямый Хейг ничего и слышать не хотел.

Сорок девять танков получили приказ двинуться к передовым позициям. Была темная ночь. Стальные громады ползли как черепахи в ту сторону, где поминутно загорались в вышине осветительные ракеты. Через три часа марша на места, указанные для сосредоточения, явились только 32 машины. 17 танков застряли по дороге или встали из-за различных неполадок. Заглушив двигатели, танкисты возились возле своих стальных коней. Заливали масло в моторы, воду в радиаторы, проверяли тормоза и оружие, наполняли баки бензином. За полтора часа до рассвета экипажи снова завели моторы, и машины поползли на противника. Двигаться в темноте было очень трудно. То и дело попадались воронки от снарядов. Танки ползли через них, то будто ныряя под землю, то задирая носы высоко кверху. Машины качались, как утлые суденышки в жестокий шторм. Люди внутри хватались за что придется, чтобы удержаться на своих местах.

На рассвете показались немецкие окопы. Сидевшие в них солдаты были поражены видом странных машин. Однако хваленая немецкая дисциплина взяла верх, и они открыли ураганный огонь из винтовок и пулеметов. Но пули не причиняли танкам никакого вреда, отскакивая от бронированных стенок, как горох. Подойдя поближе, танки сами открыли огонь из своих пушек и пулеметов. От ливня снарядов и пуль, выпускаемых с малой дистанции, немцам стало жарко. Но они еще надеялись, что неуклюжие машины застрянут в многорядном проволочном заграждении, установленном перед окопами. Однако проволока для танков не составляла никакого препятствия. Они легко подминали ее своими стальными гусеницами, как траву, или рвали, как паутину. «Огромные чудовища приближались к нам, — рассказывал очевидец, — гремя, прихрамывая и качаясь. Кто-то в первой линии окопов истерически крикнул, что явился дьявол, и это слово разнеслось по позициям с огромной быстротой». Тут немецких солдат охватил настоящий ужас. Многие из них стали выскакивать из окопов и бросались бежать. Другие поднимали руки, сдаваясь в плен. Вслед за танками, прячась за их броней, следовала английская пехота. Тяжелые махины проложили для нее широкие дороги в проволочных заграждениях.



Первое появление танков в бою на Сомме.

Первая линия немецкой обороны была взята совсем с ничтожными потерями. В руки англичан попал участок в 5 км глубиной и столько же шириной. Раньше для захвата одной квадратной мили теряли до 8000 человек. Однако к 9 ч утра запас бензина у действующих машин стал подходить к концу, и они вынуждены были вернуться в свое расположение. Танковая атака закончилась. Из 49 машин в атаку пошли 32, а своим ходом вернулись назад лишь 18: пять застряли в болоте, а у девяти испортились двигатели. Опыт показал, что танки не вездеходные, в том смысле, как это предполагалось.

Кроме того, выявился еще один недостаток: когда устроили перекличку личного состава, то почти все танкисты, участвовавшие в атаке, встали в строй с перевязанными головами. Брызги расплавленного свинца, образующиеся при ударе пули о броню, залетали внутрь через ничем не прикрытые смотровые щели. Это вынудило надеть на водителей и командиров специальные маски, сплетенные из металлических колец (типа старинной кольчуги), и очки с толстыми, прочными стеклами. Было ясно, что танки — еще очень несовершенные боевые системы, но одновременно и то, что у них впереди большое будущее. Одним из первых это понял генерал Хейг: почти сразу после боя он послал в Лондон телеграмму с требованием заказать еще 1000 таких машин.

Первые танки, получившие обозначение Мк-1, легко узнать по колесному хвосту; потом хвост отбросили — получился Мк-2. Затем вводились все новые усовершенствования, и танки обозначались знаками Мк-3, Мк-4 и т. д. По размерам вооружения, да и внешнему виду они были совершенно одинаковы, но каждый раз улучшалась ходовая часть и немного увеличивалась мощность двигателя. На последней модели Мк-5 (1918 г.) поставили 150-сильный двигатель. В результате Мк-5 уже мог проходить за час около десяти километров. Значительно упростилось и вождение танка: в частности, Мк-5 управлялся только одним человеком. Вес машины увеличился до 31 т, поскольку в ответ на появление у немцев 14,5-мм противотанковых ружей лобовую броню усилили до 15 мм. Для улучшения обзора на корпусе была сделана командирская башенка со смотровыми щелями.



Английский танк Мк-5 — последняя серийная машина с ромбовидным корпусом, принявшая участие в Первой мировой войне.

По иному пути пошли французские инженеры. Как говорилось выше, 1 декабря 1915 года полковник Этьен обратился к главнокомандующему с письмом, где предложил построить «сухопутные броненосцы». 12 декабря он был принят в ставке и, заручившись поддержкой командования, направился в Париж в поисках концерна, способного осуществить его планы. Получить солидный военный заказ на Западе — самое выгодное дело, поэтому поиски были недолгими. Полковнику удалось заинтересовать инженера-конструктора Э. Брилье, который уже 22 декабря (!) подготовил вполне законченный проект боевой машины, а фирма «Шнейдер — Крезо» взяла обязательство реализовать разработку в металле.

Уже 25 февраля 1916 года, без проведения каких-либо испытаний, завод «Шнейдер» получил заказ сразу на 400 машин. Однако для «подстраховки» управление автомобильной службы, которое взяло дело в свои руки, обратилось и к фирме «Сен-Шамон». Почувствовав вкус жирного «военного пирога», на «Сен-Шамоне» «включили форсаж» и 27 апреля представили свой проект, который, по их словам, имел перед «Шнейдером» весомые преимущества. В силу чего вышеназванная фирма тоже получила контракт на постройку 400 машин. Видите, дорогие читатели, какая разница в подходе к делу у педантичных англичан и пылких французов. Но в очередной раз оправдалась мудрая русская пословица: «Быстрота полезна только при ловле блох».

В сентябре 1916 года в войска стали поступать первые танки. Это были удивительно несуразные машины. Взвинтив темп их создания, французы и в сроках развертывания производства обошли британцев, затратив на полгода меньше времени от момента выдачи заказа до момента боевого применения. В спешке брали за основу первые, лежащие на поверхности решения без всякой их проработки, но самое главное — в качестве базы была использована ходовая часть трактора «Хольта» практически без всяких изменений. На и так ущербную, с точки зрения военных, ходовую часть взгромоздили примитивную коробку бронекорпуса, изрядно выходившую спереди и сзади за габариты гусениц.

Более компактной получилась машина «Шнейдера»: вес — 13,5 т, длина — 6,32 м, ширина — 2 м, высота — 2,4 м, лобовая и бортовая броня — 11,5 мм, мощность двигателя — 60 л.с., скорость — 4–6 км/ч. Механическая коробка передач, управляемая одним человеком, обеспечивала три скорости вперед и одну назад. Вооружение состояло из 75-мм короткоствольной пушки и двух пулеметов. Экипаж — 6 человек. Однако размещение вооружения не выдерживает никакой критики. Орудие — основное средство огневого поражения — разместили у правого борта в срезе корпуса, подобно тому, как это делали на кораблях. В итоге все цели слева находились в «мертвой» зоне, их невозможно было поразить, не встав к противнику боком. Пулеметы располагались в бортах корпуса в шаровых установках и тоже не могли стрелять вперед или назад. Чтобы хоть немного увеличить проходимость через рвы, танк оснастили стальным хвостом. Для прорыва через проволочные заграждения в носовой части укрепили резак, напоминающий бушприт парусника.



Танк «Шнейдер» СА-1.

Еще более нелепо выглядел «Сен-Шамон», который совершенно не годился для преодоления «лунного ландшафта» передовых позиций. Выдвинутая далеко вперед, подобно свиному рылу, носовая часть была готова застрять на первом же препятствии, что в боевой обстановке обычно и происходило. При длине корпуса 7,9 м, танк не мог преодолевать рвы шире 1,8 м. Боевая масса машины — 24 т, экипаж — 9 человек, лобовая броня — 11 мм, бортовая — 8,5 мм. Двигатель имел мощность в 90 л. с., что позволяло на ровной дороге развивать скорость до 7 км/ч. Вооружение состояло из 75-мм пушки и четырех пулеметов. Пушку установили в лобовом листе, более-менее вписав ее в общую структуру машины. Но стрельба могла производиться только в узком секторе прямо по курсу, поэтому перенос огня сопровождался поворотом всего танка. Пулеметы располагались по одному стволу в бортах, а также в носовом и кормовом бронелистах.


Танк «Сен-Шамон».

Боевое крещение французских танков произошло под Шмен-де-Дам 16 апреля 1917 года. В бой были брошены 132 машины обоих типов. Однако немцы были уже не те, что в 1916 году: через час 76 танков горели, густо дымя, или остались неподвижно стоять на поле боя. Тяжелые потери не разочаровали французов в перспективности нового оружия — иного «допинга» для поднятия боеспособности войск просто не было. Впрочем, французское командование довольно быстро отказалось от тракторной базы и перешло к производству более совершенных танков, а уцелевших первенцев «разжаловали» в учебные машины.

Однако нескольким «Шнейдерам» еще пришлось повоевать: они приняли участие в битве за Мадрид в сентябре 1936 года во время широко известной гражданской войны. В 1921 году Испания, польстившись на низкую цену, закупила для Африканской армии небольшую партию этих неуклюжих машин. 18 июля 1936 года, когда против правительства Испанской республики начался вооруженный мятеж правых сил, на сторону путчистов перешла только часть армии, а часть осталась верной присяге. Бронетанковые силы Испании были совсем невелики: их парк насчитывал 80 «Рено» FT-17, сведенных в два полка по 40 машин, 12 легких танков оригинальной испанской разработки «Трубиа» модели 1926 года, а на артиллерийском складе в Мадриде хранилось четыре «Шнейдера». Как и в армии в целом, в них тоже произошел раскол: на стороне республиканцев остался один полк FT-17 и три танка «Трубиа». Примерно столько же техники досталось франкистам. На счету была каждая броневая единица, поэтому ветеранов срочно достали со склада, сняли с консервации и бросили в бой.

Как всегда, «своим путем» пошла Россия, где был разработан совершенно оригинальный проект легкого танка. Заявка была подана в Особый комитет Военного ведомства в августе 1914 года, в самом начале войны. После рассмотрения идея была признана вполне заслуживающей внимания, и ее автору — мастеру Рижского машиностроительного завода А. А. Пороховщикову (кстати, деду известного советского артиста Александра Пороховщикова) поручили выполнить детальную разработку. 13 января 1915 года на постройку машины было ассигновано 9660 рублей. Благодаря «покровительству» командования Северо-Западного фронта, уже 1 февраля в Риге полностью завершили организацию мастерской и приступили к строительству «Вездехода» — такое название дали машине.



«Вездеход» Пороховщикова (башня не установлена).

Это был сравнительно легкий аппарат — массой около 4 т. Несущей конструкцией явилась стальная рама, к которой крепились четыре пустотелых барабана. На эти барабаны одевалась широкая резиновая гусеница, проходившая под всем днищем корпуса. Задний барабан выполнял роль ведущего колеса, а передний — «ленивца». Передний барабан был приподнят, чтобы танк мог преодолевать вертикальные стенки. Такая компоновка исключала посадку днищем на препятствие, но применение резиновой ленты признать конструкторской удачей невозможно. Длина машины — 3,6 м, ширина — 2 м, высота корпуса — 1,5 м. В качестве силового агрегата использовался стандартный 20-сильный автомобильный мотор, смонтированный в кормовой части. Крутящий момент на ведущий барабан передавался через весьма удачную механическую коробку передач и карданный вал.

Толщина брони — 8 мм. Водитель и командир (он же и пулеметчик) размещались в средней части корпуса, «плечом к плечу». Пулемет планировали разместить в цилиндрической башне, венчающей корпус.

15 мая 1915 года постройка опытного, правда не бронированного, образца завершилась, но на его отладку ушел еще месяц. 20 июня на официальных испытаниях комиссия зафиксировала хорошую маневренность, проходимость и высокую скорость (25 верст/ч). В акте № 4563 от 20 июня 1915 года, в частности, говорилось, что «машина легко идет по довольно глубокому песку и с ходу берет все значительные выбоины и неровности „полкового двора“, где проводились испытания… В общем, „Вездеход“ легко прошел по грунту и местности, непроходимой для обычного автомобиля».

Оригинальным образом производился поворот машины. По обе стороны имелись два рулевых колеса, связанных со штурвалом. По хорошей дороге «Вездеход», почти как автомобиль, шел на этих колесах и заднем барабане, а гусеница вращалась вхолостую, при этом скорость достигала 40 верст/ч. На рыхлом грунте колеса сами собой заглублялись, и в дело вступала гусеница. Доводка машины проводилась в Петрограде. Дело сулило успех, но программу неожиданно закрыли…

К этому времени характер войны изменился — боевые действия приобрели позиционный характер, и войска зарылись в землю. Ожидать от маленького «Вездехода» на резиновой гусенице эффективного прорыва многорядных проволочных заграждений было нельзя. В конце 1916 года вопрос о проектах боевых машин отечественной разработки обсуждался Государственной думой России, и А. А. Пороховщиков получил заказ на разработку более мощного «Вездехода-2». Проект был представлен в технический комитет 19 января 1917 года, но из-за начавшейся революции довести машину «до ума» не успели.

У вас, уважаемые читатели, может возникнуть вполне законный вопрос: «А как обстояли дела с танками у немцев?» Известно, что Германия имела мощную производственную базу и построить эти боевые машины на ее первоклассных заводах не представляло особого труда. Кроме высокоразвитого сталелитейного и артиллерийского производств немцы имели собственное двигателе- и автомобилестроение, хорошую электротехническую и химическую промышленность. Однако, как это ни парадоксально, данный потенциал не был востребован командованием. Немецкий главнокомандующий фельдмаршал Гинденбург отнесся к танкам с глубоким презрением. Он считал их для войны совершенно непригодными. В германских газетах даже сплошным потоком печатались статьи, осмеивающие танки. «Танки — это нелепая фантазия и шарлатанство, — писал один „знаток“. — Машины-чудовища только на короткое время поражают солдат, но вскоре здоровая душа доброго немца успокаивается, и он с легкостью борется с глупой машиной».

Слишком поздно немцы поняли, что одной душой, даже если она здоровая, не повоюешь: их первые танки появились только в 1918 году. Надо сказать, что они не делали чести германским конструкторам: по своему внешнему виду и боевым качествам эти машины очень напоминали несколько увеличенные французские «Шнейдеры». Танк получил обозначение A7V, имел длину — 7,35 м, ширину — 3,08 м, высоту — 3,3 м. В центре был размещен двигательный отсек, закрытый капотом. Машину оснастили двумя мощными 100-сильными карбюраторными двигателями «Даймлер». Очень удачная для своего времени коробка передач позволяла водителю в одиночку в широких пределах варьировать повороты и скорость движения.



Тяжелый танк A7V.

Вооружение состояло из 57-мм пушки, установленной в носовой части корпуса, и шести бортовых пулеметов. Многочисленность «стволов» и придание по примеру пехоты пулеметчикам помощников привели к тому, что у танка был рекордный по численности экипаж — 18 человек.

Поскольку такая многочисленная команда на серийных танках не имеет аналогов, рассмотрим ее работу более подробно. Командир машины размещался на верхней площадке, слева и чуть позади него — водитель. Расположение этих членов экипажа в поднятой рубке обеспечивало им хороший обзор местности, однако сильно затрудняло наблюдение за дорогой непосредственно перед танком. Верхняя площадка накрывала двигатель и была приподнята над полом на 1,6 м. Наводчик располагался внутри носовой полубашни на сиденье, которое поворачивалось вместе с пушкой, заряжающий — справа от него на неподвижном сиденье. Пулеметчики и их помощники размещались по периметру корпуса. Входившие в состав экипажа два механика располагались на сиденьях спереди и сзади от двигателей и следили за их работой. Во время боя, когда 18 человек находились внутри боевого отделения, дышать там было просто нечем, и танкисты часто теряли сознание. Обилие вооружения приводило к тому, что пулеметчики мешали артиллеристам и друг другу.



Размещение экипажа в немецком танке A7V.

Вместе с тем большим плюсом немецких машин было весьма надежное бронирование, которое позволяло танку успешно противостоять не только пулям и осколкам, но и прямым попаданиям осколочно-фугасных снарядов легкой артиллерии. Лобовая броня имела толщину 30 мм, бортовая — 20 мм, поэтому вес этого неуклюжего сооружения превышал 30 т. С большими оговорками, конечно, эту машину можно считать первым в мире танком с противоснарядным бронированием. Наибольшая скорость движения достигала 12 км/ч, но на практике танк двигался гораздо медленнее, поскольку большая высота корпуса в сочетании с относительно малой шириной делали немецкую машину при боковом крене очень склонной к опрокидыванию. Широкие гусеницы позволяли A7V уверенно двигаться по рыхлому грунту, но только по ровной местности — без бугров, глубоких рытвин и воронок. Немцы, видевшие много подбитых английских танков, не могли не заметить, что они часто выходят из строя из-за повреждения гусениц. В своей машине они забронировали ходовую часть. В целом конструкция A7V воплощала в себе идею подвижного форта, приспособленного более для круговой обороны, нежели для прорыва обороны противника.

Всего было выпущено несколько десятков танков этого типа, поэтому никакого влияния на ход войны они конечно же не оказали. За время боевых действий в Германии успели сформировать 8 танковых рот по 5 машин в каждой, но только три из них были оснащены отечественной бронетехникой. Всего один раз кайзеровские войска использовали танки более-менее массово — 24 апреля 1918 года под Вилле-Брентоном. В атаке участвовало 15 A7V и 20 трофейных английских машин типа Мк. Танки повели в атаку 4 пехотные дивизии, которые почти без потерь добились значительных результатов. Интересно отметить, что создатели этого вида оружия англичане сами впали в панику, будучи атакованными бронированными гигантами.

Кроме того, немецкие машины вошли в историю как участники первого в мире танкового сражения. Впрочем, слово «сражение» звучит слишком громко для этой совсем незначительной по масштабам мировой войны стычки. В 9 ч 30 мин 24 апреля 1918 года три английских танка Мк-2 под командованием капитана Брауна атаковали деревушку Вилле-Брентон. Неожиданно навстречу им вышли три немецких A7V. К несчастью для англичан, два их танка были чисто пулеметными и их немедленно расстреляли в упор. Флагманский танк был вооружен двумя 57-мм пушками и сумел за себя постоять. Опытный танкист, Браун быстро понял, что огонь с ходу по подвижной цели неэффективен, и стал стрелять с коротких остановок. Такая тактика сразу принесла успех: головной немецкий танк вспыхнул как факел. Зная, что сектор горизонтального обстрела из орудия германского танка составляет всего 50 градусов, а его орудия в спонсонах имеют сектор в 215 градусов, командир англичан маневрировал так, чтобы все время оставаться в непоражаемой зоне, а сам непрерывно обстреливал врага. В результате оба германских танка были вынуждены отступить под защиту полевых орудий. Первый бой показал, что пушечный танк имеет огромные преимущества перед пулеметным.

Как видите, первые боевые машины трудно назвать танками в современном понимании этого слова. Однако в конце войны на поля сражений вышел и настоящий танк. В декабре 1915 года полковник Этьен обратился к известному конструктору и владельцу одного из крупнейших в Европе автомобильных заводов Луи Рено с предложением осуществить идею постройки легкого танка. Тот был человеком серьезным и ответственным, поэтому, сославшись на отсутствие опыта в разработке гусеничных механизмов, отказался от этого предложения. Однако, тщательно проработав проблему, через год сам попросил дать ему заказ на такую машину. В декабре 1916 года была представлена модель, а в марте 1917-го изготовлен первый прототип, получивший название «Рено» FT-17. Официальные испытания начались 10 апреля 1917 года и закончились полным успехом. Военное министерство немедленно заказало 1000 машин, а затем увеличило заказ до 3500. Такие объемы не потянули даже заводы «Рено», пришлось привлечь к производству и другие фирмы.

Танк имел корпус простой формы, собираемый на каркасе из металлических уголков. Ходовая часть состояла из четырех тележек — одной с тремя и двух с двумя катками малого диаметра на борт. Подвеска — на листовых рессорах. Ведущее колесо располагалось сзади, а направляющее — спереди. На танке был установлен автомобильный карбюраторный двигатель «Рено» мощностью 35 л. с. Скорость — до 7,7 км/ч. Вооружение, размещенное во вращающейся башне, состояло из 37-мм пушки или пулемета. Экипаж насчитывал всего 2 человека. Толщина вертикально расположенных броневых деталей — 18 мм, а крыши и днища — 8 мм. Луи Рено в очередной раз доказал, что он прекрасный конструктор, — именно эта машина стала, без сомнения, одной из самых выдающихся моделей танка за всю его долгую историю. А ее компоновка (отделение управления — спереди, боевое — посредине, силовое — сзади) признана классической и широко распространена и по сей день.



Французский танк «Рено» — первый танк классической компоновки.

Что же принципиально нового внес Луи Рено в свою конструкцию? Новым были вращающаяся башня и форма гусениц. Расположив оружие в башне, конструктор добился увеличение маневренности огня. В прежних танках для ведения огня можно было использовать оружие только с одного борта, где находился противник. Остальное вооружение, а с ним и часть экипажа бездействовали. В танке Рено вооружение могло быть использовано в любом направлении, а экипаж значительно сокращен. Мы уже отмечали, что форма гусениц английских танков позволяла преодолевать высокие отвесные стенки, но платой за это качество была высокая уязвимость гусениц от огня противника. Рено сделал передние колеса своей машины большего диаметра, чем задние, и приподнял их над грунтом. Это дало танку почти такую же проходимость, как у английских машин, без вывода гусеницы на крышу. Внутренняя планировка танка и, в частности, изоляция двигателя от боевого отделения, с целью предотвращения распространения пожара и избежания проникновения отработанных газов в отсек экипажа, в современных танках такие же, как на «Рено» FT-17.

Во время Первой мировой войны и в особенности после нее детище Рено получило всеобщее признание. Множество стран приняли его на вооружение, некоторые без изменений, другие — частично переделав, но сохранив основные черты прототипа. Некоторые из «Рено» дожили до Второй мировой войны. Например, при штурме Одессы летом 1941 года румынские войска бросили в бой сразу несколько десятков этих ветеранов. Танки Королевская Румыния, воевавшая во время Первой мировой войны на стороне Антанты, получила в 1920-х годах из Франции. Всего поставили 76 единиц (48 пушечных и 28 пулеметных), до 1936 года FT-17 составляли основу румынских бронечастей. В некоторых странах «Рено» прослужили до конца 1950-х годов, побив все рекорды долголетия.

Оглавление книги


Генерация: 0.182. Запросов К БД/Cache: 3 / 0