24. Странная зима 1903-1904 года

Неожиданности, которые принес на петербургские стапеля неустойчивый 1903 год, отражались, конечно, на постройке "Славы". В паре с "Князем Суворовым" чутко реагировала "Слава" на перемены и происшествия, происходившие на головном "Императоре Александре III". Первоначальное ускорение работ на этом корабле, вызванное майским предписанием нового Управляющего Морским министерством, отражалось некоторым замедлением на "Славе" и "Князе Суворове", вынужденных отдавать для головного часть своей рабочей силы. Спусковые, а затем и доковые повреждения головного корабля серии заставляли и на "Славе" предпринимать меры по предотвращению подобных же неприятностей. Понятную тревогу строителя К.А. Аверина должны были вызвать и едва не закончившиеся катастрофой испытания в море "Императора Александра III" и обширный перечень повреждений, обнаруженных после стрельбы 11, 12, и 15 октября. В нем значились сломанные и погнутые задрайки порта, носового прожектора под полубаком, а в адмиральском зале погнутые 12 крышек бортовых иллюминаторов, расколотые или отскочившие детали деревянной отделки помещений, рубок, их дверей, оконных косяков и даже участков тикового настила верхней палубы (что было бы, примени строители сосновые доски, которые предлагал "эконом" В.П. Верховский).

Пострадали стальные каютные гофрированные щиты варшавской фирмы В. Тильманса (их Балтийский завод традиционно применял, начиная с крейсера "Россия"), внутренняя бортовая обшивка в офицерской каюте на батарейной палубе (74-75 шп.), обшивка коечных сеток на навесной палубе в кормовой части правого борта (шп. 75-77), в правом носовом углу полуюта снесло вентиляторную трубу, разбито 35 стекол круглых, квадратных и прямоугольных иллюминаторов. В офицерских каютах разбило 4 фарфоровых умывальника, две мраморные доски, 4 мыльницы, 2 цветочницы, 2 графина. В перечне строителя Н.Н. Кутейникова (1872-1921, он был сыном Н.Е. Кутейникова), где не были упомянуты всегда страдавшие от стрельбы зеркала (приходится думать, что они на своих местах еще не были установлены), обращает на себя внимание непонятное многообразие типов иллюминаторов и привычных тогда фарфорово-мраморных роскошеств офицерских кают.

Так в очередной раз отмщала себя необычность конструкции по французскому образцу, когда трудно было предвидеть места и характер повреждений и не всегда удавалось использовать опыт постройки прежних кораблей по отечественным проектам. И строители, каждый руководствуясь собственным опытом и интуицией, должны были предпринимать меры хотя бы по сокращению подобных повреждений, устранением которых им неизбежно предстояло заниматься. Не исключено, что при сумасшедшей своей перегрузке строители, махнув рукой на превентивные меры, могли ожидать реальных испытаний, чтобы уже после них заняться устранением всех повреждений. Неясно даже, доводились ли до их сведения инициативы С.О. Макарова. Их просто могли спрятать под сукно. Бюрократия во все времена крайне неохотно делилась информацией с нижестоящими инстанциями, и возможно, результаты испытаний головного корабля до строителей других кораблей не доводились.

Предположение это заставило сделать автора подробное изучение журналов МТК по артиллерии. Картина получилась поразительная. Ни в одном из журналов за 1902 г. (№№ 1-31) и 1903 г. (№№1-41) и даже за 1904 г. (№№ 1-36) об усовершенствованиях затворов 12-дм пушек броненосцев серии "Бородино" не говорилось. Лишь дважды за эти три года упоминался головной этой серии броненосец "Император Александр III". Осмотру на Путиловском заводе его кормовой 12-дм башенной установки был посвящен журнал № 3 от 25 января 1902 г. и первой (левой) 6-дм башни журнал № 11 мая 1902 г. Третий раз в журнале № 11 от 14 апреля 1904 г. броненосец упоминался в связи с установкой дополнительных переговорных труб, необходимых для удобства управления плутонгами артиллерии. Журналом № 27 от 24 сентября 1902 г. решалась процедура обмена поставок броневых плит между Обуховским и Ижорским заводами для броненосца "Орел" и журналом № 13 от 13 мая 1903 г. о приемке плит Обуховского завода для "Славы". Журналом № 34 от 12 августа 1903 г. было сделано признание о том, как в поставке броневых плит для броненосцев серии "Бородино" английская фирма Бирдмор "училась" новой технологии за деньги русского заказчика и в итоге сорвала оговоренные сроки сдачи плит. Один раз – в июне 1903 г. и четыре раза в 1904 г. (с 27 января по 2 марта) "отбивали" настояния С.О. Макарова о снабжении его бронебойными наконечниками снарядов на кораблях флота.

Вместе с важными проблемами: упадочным состоянием артиллерии на флоте (журнал № 8 от 12 марта 1902 г.), приемкой артиллерии на броненосцах "Ретвизан" (журнал № 16 от 30 мая 1903 г.), "Ослябя" и "Победа" (№№ 26 и 27 от 4 августа 1903 г.), введением оптических прицелов (журнал № 28 от 20 октября 1904 г.), планов стрельбы на большие расстояния (журналы № от 12 апреля уже 1905 года!), – МТК находил время и для обнаружения состояния допотопных пушек кораблей Учебно-артиллерийского отряда, безоткатных 37-мм пушек на марсах, ручного огнестрельного оружия, усовершенствования леерного сообщения с берегом, перевооружения крейсера "Память Азова", пулеметов для десанта, проектов башенных установок для броненосцев "Андрей Первозванный и "Император Павел I", заказа брони для броненосцев "Андрей Первозванный", "Император Павел I" и типа "Иоанн Златоуст" в 1903 г., обсуждение в 1904 г. проектов их башенных установок (журнал № 27 от 7 октября). Немудрено, что фантастическое "разнотемье" без должной оценки приоритетности решений "размывало" значение коренных проблем. Из-за их множественности они начинали представляться малосущественными, и артиллерийский отдел, оказавшись к 1903 г. особенно перегруженным, находясь под гибельном прессом "экономии", все более утрачивал способность отличать главное от второстепенного.

Задачи боеготовности флота, все более бесцеремонно отодвигались требованиями "экономии". Этими обстоятельствами и приходится, по-видимому, объяснять, почему оказалось возможным решить проблему ускорения стрельбы устарелых пушек образца 1877 г. (журнал по артиллерии № 6 от 24 февраля 1904 г.), но не сделано попыток осуществить предложение С.О. Макарова. И потому еще даже в 1910 г. "Слава" обладала той же – 0,5 выстрела в минуту скоростью стрельбы, какая в 1903 г. была на "Императоре Александре III". Это привело в удивление Главного командира Кронштадтского порта.

В жертву экономии в том же 1903 г. был принесен даже вполне боеспособный броненосец "Наварин". Одним из первых своих решений в 1903 г. новый Управляющий Морским министерством (он заменил почившего в бозе 4 марта П.П. Тыртова) Ф.К. Авелан одобрил состоявшуюся 2 апреля сомнительную инициативу МТК. "Решил принципиально оставить без замены 12- дм башенные орудия с их установками на броненосцах "Император Александр II" и "Наварин". МТК полагал достаточным заменить 9-дм/35 "Императора" и 8-дм/35 пушки "Памяти Азова". Не было сделано и попыток поддержать просьбу командира крейсера "Адмирал Корнилов" о замене его безнадежно устарелых картузных 35-калиберных 6-дм пушек на современные патронные (гораздо более полезные для учебных целей) 75- и 120-мм пушки. Эта замена "покойным Управляющим Морского министерства не была разрешена", и МТК, докладывая о крайней устарелости пушек кораблей Учебно-артиллерийского отряда морского корпуса, как милости просил от нового Управляющего разрешения хотя бы на крейсере "Рында" заменить в будущем году его 6-дм пушки образца 1877 г. на 75-мм (из запаса Кронштадтского порта) и две 4-фунтовые (87-мм) на 47-мм одноствольные. Пройдут считанные месяцы, и почти все зти корабли, так и оставшись не перевооруженными, силой обстоятельств должны будут, встав в ряд со "Славой", оказаться едва ли не последней надеждой России.

"Его превосходительство Павел Петрович", даже стоя на краю могилы, продолжал топить перспективу флота по улучшению артиллерии и артиллерийской подготовки кораблей. Выдающимся памятником головотяпской "экономии" остается отказ (с подачи В.П. Верховского) от испытаний в 1897 г. фугасного действия снарядов, после чего, впрочем, и МТК новых ходатайств не возбуждал. Достойна умиления трогательная забота "его превосходительства" о сбережении труда конструкторов (чтобы не было "перевычисления и переделки чертежей"), когда он на неоднократные представления МТК отказался от бронирования на новых броненосцах рубок башенных командиров.

Продолжая усердно сберегать казенную копейку (на яхты эта забота не распространялась), "его превосходительство" запретил в учебном отряде стрелять комендорам из башенных орудий калибром 12-дм (РГА ВМФ, ф. 421, оп. 8, д. 112, л. 77). Не нашел нужным в канун войны повысить престиж службы артиллерийских офицеров, учредить настоятельно необходимую должность инспектора стрельбы, снабдить артиллерийский класс и учебный отряд современными пушками и приборами. По его вине было сорвано введение на флоте мощных радиостанций, новейших оптических прицелов и базисных дальномеров (РГА ВМФ, ф. 421, оп. 8, д. 113, л. 1-6, л. 218-220), приборов автоматической стрельбы. Достойным продолжателем дела П.П. Тыртова стал и сменивший его другой "его превосходительство" Ф.К. Авелан. Ведь его отказ от им же решенной в мае отправки по осени в океан "Императора Александра III" был продиктован скорее всего той же заботой о сбережении казенной копейки. Стоит ли затевать всегда огорчительные хлопоты о дополнительных расходах на плавание корабля, когда все само собой произойдет по смете будущего года.

Войны его превосходительство никак не чуял. Сказанное делает понятным, почему и доклад С.О. Макарова от 16 октября 1903 г. не тронул бюрократию. Мельница рутинного делопроизводства равнодушно перемолола и эту инициативу адмирала. Но зато на коне был обуянный полезной распорядительностью, восходящая звезда З.П. Рожественский. Уже успев своим отказом от покупки итальянских крейсеров (вкупе с Управляющим) лишить флот пополнения, уверенной рукой ведя к провалу плавание отряда А. А. Вирениуса в Средиземном море и нимало не озабочиваясь немедленной отправкой в Тихий океан броненосца "Император Александр III", З.П. Рожественский также спешил продолжать подвиги экономии. И случай тому представиться не замедлил. 4 ноября 1903 г., руководя испытаниями "Императора Александра III" и, возможно, не теряя надежды подготовить корабли к уходу в океан, С.О. Макаров телеграфировал в адмиралтейство: "Броненосец "Император Александр III" выходит из дока 6 ноября, конец кампании 9 ноября, прошу разрешения продолжить испытания понедельно". Тогда же послано было от штаба Кронштадтского порта и письменное подтверждение телеграммой.

Это могло означать, что в продолжение одной- двух недель (на большее, видимо, трудно было рассчитывать) адмирал предполагал завершить испытания броненосца и тем подготовить его к уходу в дальнее плавание. Ведь адмирал был не осведомлен о созревшем 8 августа в умах высших сфер решении оставить броненосец зимовать в Кронштадте. Вполне было реально, перейдя в Либаву, докончить там оставшиеся работы (так уже делалось с крейсером "Громовой" в ноябре 1900 г.) и без промедления двинуть корабль на Дальний Восток. Думал ли об этом С.О. Макаров, пытался ли вразумить министерство, ответа на этот вопрос в истории не встречается. Но зато, увы, не оставлял сомнений ход мыслей бюрократии, которая к тому времени почти вплотную приблизилась к своему пределу некомпетентности.

"Упоительный", как выразился бы безвременно покинувший нас историк флота М.М. Дементьев (ок. 1933-ок. 1985), сохранился в бескрайнем собрании РГА ВМФ (ф. 421, on. 1, д. 2747, л. 41) документ. В нем Управляющему Морским министерством 5 ноября 1903 г. докладывалось о результатах исследования поставленного его превосходительством вопроса: "может ли эскадренный броненосец "Император Александр III" по выходе 6 ноября из дока идти на испытания механизмов 7 и 8 ноября с тем, чтобы после этих испытаний 9 ноября кончить кампанию"? На запрос по телефону Главный командир отвечал, что со стороны порта к исполнению этого порядка препятствий нет, что дело за готовностью Балтийского завода к проведению названных испытаний. На соответствующий телефонный запрос начальник завода "передал", что если броненосец по выходе 6 ноября из дока примет в тот же день уголь, а 7-го выйдет на рейд, то 8-го, как об этом сообщено Главному командиру, могут состояться испытания.

Документ венчала восхитительная, с размахом, роскошная подпись ответственного лица: четким, почти каллиграфическим почерком, сочной черной тушью было выведено: "Свиты его ВЕЛИЧЕСТВА (за соблюдением этого чинопочитания ВЕЛИЧЕСТВА – непременно прописными буквами – следили неукоснительно. – Авт.) контр-адмирал Рожественский". Лицом в грязь не ударил и его превосходительство Управляющий, начертавший резолюцию: "Ввиду крайнего недостатка в денежных средствах (вот и объяснение судьбы инициатив С.О. Макарова по артиллерии – Авт.) желательно не увеличивать кампанию "Александра", почему прошу принять все меры, дабы броненосец произвел испытания 8-го ноября, а 9-го окончил кампанию". Под резолюцией, как и было заведено его превосходительством, – случай в истории бюрократии исключительный – стояла подпись второго рода – в виде округленной закорючки на "О" (подпись первого рода с гербом выведенным "Авелан" предназначалась для бумаг, восходящих "вверх"). Видимо, правы были французские офицеры, которые, вспоминая русского адмирала позволяли себе игру слов, из которой следовало, что фамилия "Авелан" имеет французский перевод: "осел". В.А. Белли в своих "Воспоминаниях" (РГА ВМФ, ф. 2224, on. 1, д. 3, л. 47-48) без обиняков называл Ф.К. Авелана как "не меньшее ничтожество, чем его августейший шеф ВКАА". Таким же плюшкинским экономом, а когда велят – и безоглядным разорителем казны, был и достойный сотрудник Управляющего – славный его нач- штаба Зиновий Петрович Рожественский.

Мелкие чиновно-угодливые натуры, они и в деле со сбережением казенной копейки при испытаниях "Александра III" остались верны себе. Какие-то Гришки-Отрепьевы или вернее, Гришки-провокаторы" ("С-Пб. ведомости", 26 апреля 1909 г. № 92), они деятельно готовили поражение всей России, и не было сил, которые могли бы помешать этой их предательской деятельности. В ней они находили поддержку и покровительство со стороны императора. Бедный умом и совестью, он своего управляющего "осла" 6 апреля 1903 г. назначил генерал-адъютантом, в 1905 г., в канун Цусимы, произвел в адмиралы, а в 1907 г., отмечая его "доблестный пример неуклонного исполнения служебного долга", пожаловал кавалером Императорского ордена святого благоверного Великого князя Александра Невского. Пока же, управляемая своими главными механиками – Авеланом и Рожественским, пыхтя и звякая, скрипя и громыхая, канцелярская машина морской бюрократии послушно отрабатывала свои ходы. Никто под шпицем не сомневался в их полезной государственной значимости.

И машина проделала все нужные циклы операций. Исполняя предписания З.П. Рожественского, резолюция Управляющего была телеграфирована Главному командиру, "срочно" (подчеркнуто начштабом) сообщена Техническому комитету, его инспекторам, в частности, "и главное", Балтийскому заводу. Бумагами № 4534, 4536, 4537 от 5 ноября, подписанными "за помощника начальника ГМШ" подполковником В.А. Штенгером (помощник А.А. Вирениус бедствовал в это время на ремонтировавшемся в Специи броненосце "Ослябя"), срочные уведомления о распоряжении Управляющего были направлены начальнику Балтийского завода, ГИКу, в МТК. Главному же виновнику беспокойства С.О. Макарову был послан телефонный запрос: "почему "Александр", выйдя из дока 6-го, не мог бы идти 7-го или не позже 8-го на испытания". Вдогонку уже полетела прямая директива по телеграфу от имени Управляющего: "Императору Александру III" по выходе 6-го из дока тотчас принять уголь, 7-го выйти на рейд, 8-го произвести испытания и 9-го окончить кампанию".

В тот же день 5 ноября З.П. Рожественский разъяснял С.О. Макарову, что "ввиду крайнего недостатка денежных средств" Управляющий приказал "Императору Александру III" кампанию не продлевать и 9-го ноября ее окончить. Предписание было выполнено. 8-го ноября С.О. Макаров телеграфировал: опыты закончены, броненосец завтра кончает кампанию". 11 ноября штаб Кронштадтского порта сообщал: "Император Александр III" 9-го ноября окончил кампанию и поступил на паровое отопление".

В эти же дни состоялось и другое торжество экономии. Броненосец "Князь Суворов", благополучно завершивший 30 октября у стенки Балтийского завода швартовые испытания главных и вспомогательных машин и потому готовый к переходу в Кронштадт, по приказанию Управляющего Морским министерством от 4-го ноября 1903 г. был оставлен у завода. Слишком велик оказался "хвост" неоконченных работ, включавших, в частности, установку броневых плит вращающихся частей 12-дм башен, водоотливных турбин, сверхсметную погрузку и установку в погребах беседок для 75-мм патронов и др., которые делали преждевременным уход в Кронштадт.

Только так можно было зимней работой наверстать потерянное за год время. Разрешив (по просьбе С.К. Ратника) оставить корабль у завода, Ф.К. Авелан требовал, чтобы к осени 1904 г. корабль был готов для отправки в океан. "Слава" в это время готовилась к погрузке в корпус его башенных 12-дм и 6-дм установок.

Полным ходом разворачивались работы по всем другим частям, готовность которых на 36 (из 42) позициях номенклатуры составляла от 30 до 50%. Корпус был готов на 95-98%, в 1% готовности оставались относящиеся к завершающим работам: проводки электроэнергии и ПУАО (вентиляция погребов боеприпасов, жилых помещений, установка компасов). Но ни строитель К.Я. Аверин, ни второй год состоявший на корабле командиром капитан 1 ранга В.Ф. Васильев (1852-?, в 1900- 1902 гг. командовал крейсером "Владимир Мономах") и представить себе не могли, какой сюрприз ожидает их в наступающем году.

Похожие книги из библиотеки

Броненосные крейсера типа “Адмирал Макаров”. 1906-1925 гг.

Данная книга является продолжением книги автора “Броненосный крейсер “Баян”” (С-Пб. 2005 г.) и посвящена однотипным кораблям “Адмирал Макаров”, “Баян” и “Паллада”.

Все три корабля участвовали в первой мировой войне, а один из них — “Паллада” погиб от торпеды подводной лодки в октябре 1914 г. В книге описываются строительство, предвоенная служба, операции первой мировой войны, в которых участвовали эти корабли.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.

“Цесаревич” Часть I. Эскадренный броненосец. 1899-1906 гг.

Броненосец “Цесаревич” строился по принятой в 1898 г. судостроительной программе “для нужд Дальнего Востока" — самой трудоемкой и, как показали события, самой ответственной из программ за всю историю отечественного броненосного флота. Программа предназначалась для нейтрализации усиленных военных приготовлений Японии. Ее правители. не удовольствовавшись возможностями широкой экономической экспансии на материке, обнаружили неудержимое стремление к территориальным захватам. Эти амбиции подкреплялись угрожающим наращиванием сил армии и флота, и направлены они были исключительно против России.

Эскадренные миноносцы класса Доброволец

Безвозвратно ушедшие от нас корабли и их, уже все покинувшие этот мир, люди остаются с нами не только вошедшими в историю судьбами, но и уроками, о которых следует многократно задумываться. Продолжавшаяся ничтожно короткий исторический срок – каких- то 10 с небольшим лет, активная служба “добровольцев” оказалась, как мы могли увидеть, насыщена огромной мудростью уроков прошлого. Тех самых уроков, которые упорно отказывалось видеть 300-летнее российское самодержавие, и, что особенно удивительно, не хотят видеть и современные его перестроечные поклонники и радетели.

Линейный корабль "Андрей Первозванный" (1906-1925)

В январе 1900 г. Главный Корабельный инженер Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцов представил в МТК проект броненосца, во многом опрокидывавший прежние представления об этом классе боевых кораблей. По водоизмещению —14 000 т — новый корабль существенно превосходил строившиеся тогда эскадренные броненосцы типа "Бородино", выше (на 1 узел) была и 19-узловая скорость, и совсем иное (16 203-мм пушек в восьми башнях) предлагалось вооружение. Проект был составлен по заданию великого князя Александра Михайловича. В чине капитана 2 ранга он командовал на Черном море броненосцем "Ростислав" и по своему великокняжескому положению мог позволить себе любую, даже экстравагантную инициативу.