37. Миссия Вальбера Париуса

6 февраля 1905 г. только что прибывший во Владивосток капитан 1 ранга Л.А. Брусилов вступил в командование крейсером "Громовой". Со смятенной душой, с трудом приводя в порядок сбившиеся мысли, вглядывался он в знакомые по прежней службе (1878-1879, 1899-1902) места. Все было неординарно и не просто в судьбе этого офицера, участника в войне 1877-1879 г. (ранение в 1884 г. при обнаруженной турками тайной рекогносцировке укреплений Босфора, плавание в Черном и Средиземном морях, и из них в Тихий океан, активная деятельность в штабе эскадры по боевой подготовке эскадры). В феврале 1904 г. он возглавляет стратегическую часть в ГМШ, но и здесь его не допускают к решению задач войны. Вместо них его отправляют скитаться по столицам Европы и Азии, заставив окунуться в бездну интриг вокруг "экзотических крейсеров".

В одном указе от 7 февраля 1905 г., одновременно с награждением лейтенанта барона А.М. Косинского 2-го (1880-1930) и двух его офицеров за спасение боевых знамен и документов на прорвавшемся из Порт-Артура миноносце "Стойкий" орденами Владимира 4-й степени с мечами и бантом, таким же орденом, но 3-й степени (правда, без мечей и банта) был отмечен и командир крейсера "Громовой" капитан I ранга Л.А. Брусилов. Мотивировкой награды значилось "отменное выполнение особо возложенного поручения". И вот теперь – командование сильнейшим крейсером флота, обеспеченное в будущем производство в адмиралы. Но вряд ли брат будущего выдающегося полководца, Л.А. Брусилов мог быть удовлетворен своими карьерными успехами. Сознание бесполезно потраченного времени, потерянная в Порт-Артуре эскадра, фатальное запоздание эскадры З.П. Рожественского должны были его угнетать. Не мог он не видеть правоты своего учителя Н.Л. Кладо, не мог не понимать всей гибельности совершавшихся на его глазах шагов власти, которая не умела найти средств для экстренной достройки "Славы". Уведенный прочь от высокой стратегии, командир "Громобоя" оказался теперь лишь в роли зрителя надвигавшейся катастрофы. Лишь после войны судьба предоставит ему возможность стать во главе учрежденного Морского генерального штаба, но и в этой должности не позволит проявить себя в полной мере.

Но власть, не смущаемая более статьями Н.Л. Кладо и сомнениями Л.А. Брусилова, продолжала действовать с уверенностью и бесстрашием законченных недоумков. Отстранив от руководства войной всех наделенных хотя бы тенью военного таланта, она уже прямой дорогой вела флот к катастрофе. Как бы по совету Н.Л. Кладо она снарядила эскадру Н.И. Небогатова, но вместо "Славы" включила в эскадру никчемный для эскадренного боя "Император Николай I". Не было дано З.П. Рожественскому и категорического наставления об активном использовании броненосцев береговой обороны.

И с каким-то непостижимом упрямством (видимо, по личному настоянию императора) продолжалась погоня за мифическими экзотическими крейсерами. Мыслимо ли было отказываться от привешенного к ней свободного миллиона рублей, от бесконтрольных "гешефтов", от роскоши европейских отелей и удобств заграничной жизни, особенно когда они составляли исполнение высочайшей воли, – зту "деятельность" со свежими силами продолжила еще более представительная в глазах бюрократии фигура свиты его величества контр-адмирал А.М. Абаза. Верный адъютант великого князя генерал- адмирала, сподвижник его парижских холостяцких похождений, доверенный своего хозяина в "сношениях" с французскими заводчиками при заказе крейсеров "Светлана" и "Баян", он, по-видимому, был и "крестным отцом" заказа и броненосца "Цесаревич", то есть был вхож в банковско-промышленные круги французского капитала. Сверх того, он состоял в известной "безобразовской шайке", той, что до Григория Распутина составляла первое окружение императора, и заведовал порожденным им гнездом дальневосточных авантюристов под названием "Особый комитет Дальнего Востока".

На его имя записывались царские паи известной лесопромышленной компании на р. Ялу. Он, видимо, вместе с царским зятем великим князем Александром Михайловичем (он также состоял в Особом комитете и вел широкие подпольные заказы в Европе) сумел убедить императора в возможности поправить дело, не удавшееся Л.А. Брусилову, и обвести-таки вокруг пальца Европу и Англию. Дело было решено 5 января на особом совещании под личным императорским председательством. Решившиеся на заведомую авантюру "медные лбы" не вняли особому мнению министра финансов В.Н. Коковцева (1853-1943). Убежденный в заведомо гарантированном провале миссии А.А. Абазы, министр сказал, что не имеется "никаких оснований надеяться на возможность приобретения судов, как бы не была велика настоятельная в них надобность".

Меры конспирации предприняли чрезвычайные. Для обмана самих себя сфабриковали письмо Управляющему Морским министерством (от 18 января 1905 г.), которого А.М. Абаза уведомлял о своем отбытии из Петербурга во Владивосток "по поручению, высочайше на меня возложенному", и о сдаче тайному советнику Матюнину дел по управлению своего "Особого комитета". Снабженный фальшивыми документами на имя "Вальбера Париуса" (а может быть, и с фальшивой бородой и париком), облаченный глубоким инкогнито (с морским агентом, которому было велено его не встречать, он должен был познакомиться "случайно"), деятельный адъютант 23 января обосновывался в заказанных для него (через третьих лиц) апартаментах парижской гостиницы "Континенталь". Похождения вымышленного Штирлица меркнут перед стремительно совершавшимся обретением А.М. Абазой связей с нужными людьми, доверенной агентурой и титаническими усилиями по заметанию следов своей деятельности. Но от журналистов и японских агентов было не уйти. Очень скоро новоявленный резидент в очередной шифровке удрученно докладывал: "мне бы напасть на след, как японцы напали на мой след". Тайна и фальшивая борода Вальбера Париуса стали дежурной темой парижских газет.

Тем временем, послушно выполняя наставления авантюриста, в Морском министерстве были заняты лихорадочным комплектованием экипажей для этих крейсеров. Особую заботу составляло приобретение транспортов для сопровождения крейсеров от места их передачи неподалеку от Монтевидео. Этот расход составлял еще до 12 млн руб. – отзвуком этих приобретений остались ряд транспортов, со временем вошедшие в состав русского флота. Нельзя отделаться от впечатления, что во всех уголках Европы два щедрых русских коммивояжера находили "посредников", достойных вознаграждения из русской казны. Некие Флинт и К", группа Креста, Берг, барон Генрих Коттю, фирма Форж и Шантье, греческие министры и турецкие чиновники, группа чилийцев с фальшивыми документами, люди из Венесуэлы, группа Шваба (под покровительством великого князя Кирилла Владимировича), партия Бартенев- Мамон, бур Стратен, банкир Рейхельт – неисчислим перечень дельцов, которым деятельный Вальбер Париус щедро "отстегивал" куски от русской казны.

Каждая партия и группировка предлагала свою группу крейсеров и вернейшую комбинацию перепродажи их России. И каждая за труды и расходы получала заслуженные авансы. Особенно трогателен договор о выплате Флинту отступных в размере 1% стоимости всех кораблей за добровольный отказ от участия в сделке (чтобы дать ход другой более верной "комбинации"). Другой желал получить 5% от стоимости покупки, которая оценивалась в 56-60 млн руб. Было за что бороться комиссионерам, кишащим вокруг денег Вальбера, как пираньи вокруг добычи. На год с лишним "экзотические крейсера" не сходили со страниц мировой прессы. И еще 9 мая 1905 г. газета "Эхо де Пари" писала: "чилийские и аргентинские крейсера с самого начала войны занимают воображение журналистов: это какие-то корабли-призраки, которые ценой миллионов оспаривают друг у друга Япония и Россия. Десять раз их объявляли купленными; видели их и у берегов Африки, и в Тихом океане на пути к Рожественскому или Того. А на деле они еще, кажется, находятся в своих портах и не так-то скоро, пожалуй. из них выйдут. Переговоры были, и комиссионные деньги уплачивались, кажется, вперед.

Есть слухи, что из назначенных на этот предмет 800 тыс. руб. ( в действительности – 2 миллиона – P.M.). Адмиралтейство уже заплатило разным посредникам 500 тыс. руб., но эти лица не выдали еще крейсеров русскому правительству. Говорят даже, что одному французскому посреднику удалось получить миллион от русского правительства, чтобы добиться от греческих властей согласия на покупку крейсеров Грецией как бы для себя, с обязательством перепродать их России. Получив миллион, наш соотечественник уехал в Париж, откуда дал знать Адмиралтейству, что дело не удалось; миллион же он оставил у себя, и Адмиралтейство, опасаясь скандала, не преследовало его".

Похоже, что автор корреспонденции Гастон Дрю был не далек от истины. Ведь на покрытие расходов, которые А.М. Абаза счел бы нужными для успешного выполнения возложенного на него поручения, он получил кредит в 2 млн руб., в израсходовании которого по инструкции генерал-адмирала от 17/31 января 1905 г. "никаких оправдательных документов" предъявлять не требовалось.

Исчерпав все свои интриги в Европе и не добившись "приобретения флага" в Греции, в Марокко, в Турции, в Норвегии, неутомимый Вальбер Париус предпринял вояж в Южную Америку, где тамошнее национальное собрание можно было напрямую (через верных людей) попытаться убедить продать крейсера России. И хотя уже в конце февраля просветление о безнадежности авантюры впервые посетило и императора (на сообщении о намерении "господина Вальбера" отправиться в Южную Америку он отозвался резолюцией от 16 февраля "надо его отозвать"), остановить деятельного адъютанта не успели. А возможно, что сам император, с упрямством маньяка гнавший в то время на погибель 2-ю эскадру, воспылал новой надеждой на успех сделки и решил дать Вальберу новый шанс. 29 мая и I июня 1905 г. он телеграммами из Буэнос-Айреса просил морского агента в Париже перевести очередной группе посредников (Стерну и Реберу) 500 тыс. франков, что составляло пока еше лишь половину обещанного им куша.

Бесполезно гадать, до каких немыслимых размеров вырос бы этот неудержимо катящийся снежный ком расходов, если бы 8 мая Вальберу через тайного советника Матюнина не было повторено предписание о полном прекращении всех попыток купить крейсера (было послано в Париж только 8 мая 1905 г). Рассмотрение же отчета Вальбера 1 июля и претензии всех посредников о их вознаграждении за труды и расходы (барон Коттю "работал" с февраля 1904 г.) состоялось 1 июля и 11 августа 1905 г. Длинным, запутанным и скандальным оказался хвост всех этих трудов и расходов. Так тайно барон Коттю желал получить 123 032 франков по четырем статьям расходов. Из них 15 500 на "специальные расходы" (взятка), 12 382 франка за 33 поездки (14 – Париж-Лондон, II – Париж-С.Пб). 50000 франков отступных "отстегнули" банкирам Швабам. Они, правда, явно мошенничали, но привлекать их к суду было нельзя "ввиду крайней нежелательности выяснения на суде, что свиты его величества контр-адмирал Абаза действовал под чужим именем".

Все зти и другие расходы на прокорм нескольких десятков хищников (и о каждом А.А. Вирелиус свидетельствовал, что он "много работал"), повелениями государя императора от 16 и 29 августа 1905 г. были возвращены из "военного фонда", т. е. за счет крови и слез русско-японской войны. Где-то, наверное в документах министерства финансов, императорского двора, лично императора или генерал-адмирала таится, конечно, и итог всей авантюры с покупкой экзотических крейсеров. Но и так очевидно, что одни зти расходы, не говоря о намерении истратить на одну только собственно покупку 52-60 млн руб. (по сведениям М.А. Данилевского – 80 млн руб.), в десятки или в сотни раз превышают те расходы денег, которые гарантированно могли сберечь для войны "Цесаревича" и "Славу", ускорить ее достройку и вступление в строй. Неисчислимым мог быть и перечень той новой техники – орудия, прицелы, дальномеры, котлы и механизмы, электродвигатели, моторы, торпедные катера, аккумуляторные батареи, приобретение которых могло бы неизмеримо повысить боевую мощь флота и особенно 2-й Тихоокеанской эскадры. Ведь на ней, щедро разбрасывая фунты, франки и доллары, не удосужились даже заменить устарелые пушки. А потому по своим материальным затратам и последствиям для хода войны авантюра с "экзотическими крейсерами" должна быть безоговорочно поставлена в один ряд с такими преступлениями царизма, как порт-артурское и цусимское уничтожение флота.

Ничтожной доли этих расходов хватило бы и на ускоренную достройку "Славы", и на выход 2-й эскадры для действительной и своевременной помощи флоту в Порт-Артуре.

Похожие книги из библиотеки

Броненосный крейсер "Баян"(1897-1904)

Проектом “Баяна” русский флот совершал явно назревший к концу XIX в. переход от сооружения одиночных океанских рейдеров к крейсеру для тесного взаимодействия с эскадрой линейных кораблей. Это был верный шаг в правильном направлении, и можно было только радоваться удачно совершившемуся переходу флота на новый, более высокий, отвечающий требованиям времени уровень крейсеростроения. Но все оказалось не так просто и оптимистично. Среди построенных перед войной крейсеров “Баян” оказался один, и выбор его характеристик, как вскоре выяснилось, был не самым оптимальным.

Прим. OCR: Имеются текстовые фрагменты в старой орфографии.

Броненосные крейсера типа “Адмирал Макаров”. 1906-1925 гг.

Данная книга является продолжением книги автора “Броненосный крейсер “Баян”” (С-Пб. 2005 г.) и посвящена однотипным кораблям “Адмирал Макаров”, “Баян” и “Паллада”.

Все три корабля участвовали в первой мировой войне, а один из них — “Паллада” погиб от торпеды подводной лодки в октябре 1914 г. В книге описываются строительство, предвоенная служба, операции первой мировой войны, в которых участвовали эти корабли.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.

Линейный корабль "Андрей Первозванный" (1906-1925)

В январе 1900 г. Главный Корабельный инженер Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцов представил в МТК проект броненосца, во многом опрокидывавший прежние представления об этом классе боевых кораблей. По водоизмещению —14 000 т — новый корабль существенно превосходил строившиеся тогда эскадренные броненосцы типа "Бородино", выше (на 1 узел) была и 19-узловая скорость, и совсем иное (16 203-мм пушек в восьми башнях) предлагалось вооружение. Проект был составлен по заданию великого князя Александра Михайловича. В чине капитана 2 ранга он командовал на Черном море броненосцем "Ростислав" и по своему великокняжескому положению мог позволить себе любую, даже экстравагантную инициативу.

Полуброненосный фрегат “Память Азова” (1885-1925)

Проект “Памяти Азова” создавался в 80-е годы XIX века, когда в русском флоте с особой творческой активностью совершался поиск оптимального типа океанского крейсера. Виновником этой активности был управляющий Морским министерством (в период с1882 по 1888 гг.) вице-адмирал Иван Алексеевич Шестаков (1820–1888). Яркая незаурядная личность (оттого, наверное, и не состоялась обещанная советскому читателю в 1946 г. публикация его мемуаров “Полвека обыкновенной жизни”), отмечает адъютант адмирала В.А. Корнилов, он и в управлении Морским министерством оставил глубокий след. Но особым непреходящим увлечением адмирала было проектирование кораблей. Вернув флот на путь европейского развития, он зорко следил за новшествами техники и постоянно искал те типы кораблей, которые, как ему казалось, более других подходили для воспроизведения в России.