48. Дни "Славы" в Мессине

В Балтийском море останавливались только для приема лоцманов при проходе проливами. Немецкое (Северное) море преодолели при жесточайшем волнении – корабли клало до 8°, крейсер-до 15°. В исходе плавания по открывшимся английским маякам установили, что течением и ветром отряд был снесен на 15 миль дальше счислимого места. Коварство Немецкого моря, погубившего когда-то фрегат "Александр Невский", снова напомнило о себе. При входе в Английский канал, чтобы пройти его быстрее и испытать механизмы после ремонтов, устроили 9-часовую гонку со скоростью 15 уз. К вечеру 8 октября отдали якоря на рейде Плимута, где провели 9 дней. Видели, как входил на рейд уже четвертый из дредноутов – "Беллерофон", завершавший приемные испытания.

Отношение к отряду как властей, так и населения было очень доброжелательное, докладывал адмирал. Офицерам и гардемаринам показали военный порт Девонпорт и новые корабли, усовершенствованный дредноут "Темерер" и готовившийся к спуску "Коллингвуд". Группа офицеров побывала в морском колледже, где адмирала поразила новая система обучения, в результате которой предполагалось упразднить в портах инженер- механиков флота и все их должности впредь замещать специально подготовленными офицерами-универсалами, в подготовке которых уделено большое внимание математическим наукам, физике и механике, а изучение техники, артиллерии, морской астрономии перенесено в программу плавания на учебном корабле. Достоинство этой системы, которая позволит офицерам выйти из прежней зависимости от специалистов, адмирал излагал на четырех листах.

Бросавшуюся в глазах малочисленность портового руководящего и чиновного персонала (в сравнении с российским) англичане объясняли "тщательным качественным подбором менее многочисленной, но зато более интеллигентной и лучше оплачиваемой администрацией, а равно и деловой постановкой управления, "чуждой излишнего формализма". Иначе говоря, с бюрократией в Англии умели бороться.

Вспоминая обстановку спешного, совершившегося лишь перед самым императорским смотром укомплектования отряда, адмирал напоминал о необходимости создания "кадров квартирмейстеров из школы юнгов" и доведения штата сверхсрочников до трети численности команд. "Без принятия этих мер, – заключал адмирал, – флот никогда не будет иметь достаточно опытный и знающий контингент нижних чинов". Англичане, напоминал начальник отряда, несмотря на лучшее материальное обеспечение своих матросов, готовили проект удлинения их контрактного срока службы с 10 до 20 лет с соответствующим увеличением окладов.

Угля "Славе" за эту стоянку пришлось принять опять больше всех – 908 т, против 393 на "Цесаревиче" и 693 т на "Богатыре". В скорости погрузки (68 т наибольшая) снова были в передовиках. С 18 по 20 октября совершили переход в Виго, где осуществили традиционно обширную программу рейдовых учений. 2 ноября, приспустив флаг и пойсы (то же сделал и стоящий на рейде испанский крейсер), совершили ритуал последних почестей по случаю кончины в Париже великого князя Алексея Александровича- барина-помещика русского флота. С 4 до 9 ноября шли в Бизерту.

5 ноября, пройдя Лиссабон, провели первую учебную стрельбу из 37-мм стволов по пирамидальному щиту. Соображение адмирала о необходимости использования щитов большой величины (18x24 фт) и соответствующих мест на кораблях для хранения в рострах подобных складных щитов вызвало помеху в ГУКиСе и МТК. Мнение МГШ еще, видимо, не считалось существенным, а про совсем иначе выглядевший английский и немецкий опыт создания щитовой службы порта, о чем годом раньше писал адмирал А.А. Эбергард, никто уже не помнил. Не до того было в коридорах власти.

При входе а Гибралтарский пролив преодолели крутую зыбь, заставившую принимать воду баком и вызвавшую перебои винтов. Пришлось уменьшить скорость до 10 уз. На мерндиане города Альмерия 7 ноября, когда зыбь улеглась, провели стрельбу из 37-мм стволов. В продолжение всех переходов текущего года гардемарины, пользуясь ясной погодой, неустанно занимались дневными и ночными астрономическими наблюдениями, представив множество тетрадей с вычислениями. С утра 8 ноября, определившись по открывшемуся маяку Тенес, шли вдоль африканского берега. На подходе к Бизертс встретили почти штормовую погоду со шквалами и дождем. Здесь, отдав все положенные визиты, включая и требовавшееся обычаями посещение местного тунисского бея, продолжили учебу. "Слава" с "Богатырем", выйдя из бухты в море, провели третью плановую стрельбу из 37-мм стволов на параллельных курсах по буксируемым щитам, затем то же проделал в море "Богатырь" и "Цесаревич". "Слава", войдя в Бизертское озеро, стреляла из вспомогательных стволов ружейными пулями по щиту, буксировавшемуся паровым катером.

В озере уже всем отрядом провели ночной опыт обнаружения прожекторами атакующих (без огней) паровых катеров и наведению на них орудий. Утром 19 ноября приняли вызов по радио с крейсера "Адмирал Макаров", который в итоге 16-суточного перехода присоединился вечером в блестящем, как отмечал адмирал, состоянии и порядке. Правда, для пополнения некомплекта, так и оставшегося на корабле со времени постройки, пришлось отдать ему до 60 матросов с отряда. Это, как осторожно замечал адмирал, "несколько ослабило" корабли. Бюрократия и на этот раз осталась верна себе- для бесценного по своей полезности обучения в заграничном плавании нового поколения флота она опять не удосужилась дать на отряд требовавшийся сверхнормативный состав молодых матросов. Все оставалось как при Зиновии Петровиче. Нарушен был и принцип наличия на отряде полного запаса угля. Пришедший в Бизерту (одновременно с "Адмиралом Макаровым") пароход "Поти" доставил 1800 т донецкого угля, а второй пароход был задержан в Севастополе. Прийти он должен был уже в порт Аугуста в Италии, что, конечно, уменьшало возможность маневра. И совсем уж скандальным оказывалось (ну точь-в-точь как с эскадрой Рожественского на Мадагаскаре) положение с нехваткой снарядов для стрельб.

Проведенная 24 ноября "Славой" и "Цесаревичем" контргалсовая стрельба оказалась последним боевым упражнением, которое позволило гардемаринам и комендорам достичь уверенных навыков действий у орудий. Поднять это искусство на новую ступень было нельзя из-за отсутствия настоящих боеприпасов. Стрелять, как писал адмирал, приходилось лишь "практическими уменьшенными зарядами и неснаряженными снарядами". Переломить эту продолжавшуюся экономическую обструкцию регулярно сменявшиеся начальники отряда, очевидно, были не в силах. Пришлось роль действительно боевого корабля возложить на крейсер "Богатырь", который имел современные казематные установки 152-мм орудий и успел получить для них системы разделенной наводки. На нем гардемарины с участием артиллерийских офицеров своих кораблей и выполняли поочередно стрельбы. Линейным же кораблям приходилось теперь стрелять гораздо реже и меньше. Проведя пока лишь первую стрельбу из стволов, он находился еще на первой стадии отработки выучки экипажа. И гардемаринам приходилось не столько учиться, сколько учить малоподготовленную команду крейсера.

Выйдя 20 ноября из Бизерты, встретили опять непогоду, отчего корабли имели розмахи качки до 18°, а крейсера-до 30°. 1 декабря, не доходя 40 миль до порта Аугуста, провели для линейных кораблей и "Богатыря" контргалсовую стрельбу и первую ходовую для "Адмирала Макарова". Широкий просторный рейд, напоминавший феодосийский, был закрыт от всех ветров, кроме зюйд-оста, и обещал обстоятельное продолжение запланированной здесь программы рейдовых учений и ст рельб с выходом н море. Но ход учений оказался скоро нарушен. Для участия в церемониале похорон в Риме умершего там императорского посла Н.В. Муравьева 3 декабря отправили в Неаполь "Богатырь" с делегацией (по офицеру и гардемарину с каждого корабля). В ночь на 15 декабря, вспоминал В.А. Белли, он стоял на вахте. Вахтенным начальником был М.П. Арпибушев. "Неожиданно заметили, что корабль развернуло волной вокруг якоря на 180°, одновременно на берегу слышались крики, шум, совершенно необычные для небольшого селения порта Аугуста". Но за помощью к русским никто, видимо, не обращался. Попытки выяснить, что происходит на берегу, также сделано не было.

"Слава" уходит из Плимута. 1908 г.

"Слава" уходит из Плимута. 1908 г.

Утром отряд ушел в море па стрельбу, и только по возвращении узнали о происшедшем в Мессине катастрофическом землетрясении. Этот курортный город на берегу пролива своего имени располагался в 300 милях к северу от Аугусты. Сомнения адмирала относительно возможного изменения рельефа морского дна рассеяли офицеры штаба, и отряд, оставив "Богатырь" для связи в Аугусте, вышел в Мессину.

Навечно запечатлелась в памяти моряков панорама, а затем и четкие картины совершившейся на берегу Мессинского пролива катастрофы. Уже задолго до подхода к порту на пути кораблей начали встречаться безмолвные свидетели постигшего город несчастья: смытые с берега обрушившейся на него гигантской (высотой до десятков метров) волной остатки строений и лишившиеся своих владельцев разнообразные предметы быта. Могли, наверное, обнаружиться и тела погибших жителей, но корабли спешили на помощь тем, кто, может быть, еще выжил под развалинами. За относительно сохранившимся фасадом строений набережной просматривались дым и огонь пожара, столбы и тучи пыли еще продолжавшихся рушиться домов. До основания были разрушены ценнейшие памятники древней архитектуры, красивейшие особняки и виллы.

Обезображенная, с вывороченными швартовыми палами, покосившимися фонарными столбами и провалами мостовой, предстала перед людьми еще недавно нарядная набережная цветущего города-курорта. Изменил свои контуры полуобвалившийся ближайший к городу маяк Пунт Ронири, оказавшийся похожим на расположенный в отдалении маяк Поунта Секка. Приняв один маяк за другой, штурман "Славы" в спешке подхода и подготовки к спасению людей ошибся в выборе места, и корабль отдал якорь на глубине, гораздо большей, чем хватало длины якорь-цепи. С лязгом и грохотом выкручиваясь на все свои 150 сажень, она оборвалась у жвака галсовой смычки и в мгновение ока вместе с якорем и привязанным к ней томбуем ушла на дно бухты. Видя это, командир "Адмирала Макарова", надеясь на меньшую осадку своего корабля, решился на смелый маневр – ошвартоваться непосредственно у полуразрушенной и местами обвалившейся набережной. Отчаянной лавировкой между скопившимися в беспорядке пароходами и мелкими судами, продемонстрировав великолепную выучку, крейсер полным ходом вошел в гавань и, круто развернувшись, подал перлини к строениям товарной станции. Тогда же по просьбе итальянского офицера отправили караул для охраны ценностей национального банка. Одна за другой высаживались с кораблей спасательные партии, вооруженные пожарным инвентарем и кочегарными инструментами. Русский флот приступил к спасению Мессины.

Как позднее стало известно, жертвами землетрясения стало около 140 тысяч человек. Почти полностью погибли гарнизоны итальянской армии. За время 80-мильного пути до Мессины на кораблях сформировали спасательные партии, вооружив необходимыми инструментами и медикаментами. Город был совершенно разрушен, сохранились лишь основы каменных зданий. "Гостиница "Тринакрия", где я жил неделю назад, – писал В.А. Беллн, – совершенно развалилась и выглядела пирамидой щебня и мусора". Офицеры и матросы с кораблей свозились на берег днем и ночью для работ по спасению людей, засыпанных развалившимися домами. Люди работали героически, не зная отдыха. О выделявшей русских моряков особой самоотверженности писали тогда во всех газетах мира.

Восторженные статьи о гуманизме и геройстве соотечественников писал и живший тогда на Капри А.М. Горький. Он же в содружестве с профессором Майером в 1909 г. выпустил книгу "Землетрясение в Калабрии и Сицилии", весь доход от которой поступил в пользу пострадавших. Велика была помощь жителям от пришедшего в Мессину английского крейсера "Сатлей" и кораблей итальянского флота, с которыми прибыл и итальянский король Виктор Эммануил. Но первыми втедни были русские моряки. Директор Мессинской обсерватории профессор Рицце писал, что он сам был очевидцем поистине великих подвигов русских моряков, которые проявили "необычайную отвагу, разыскивая под развалинами раненых и оказывая им помощь". Во множестве передавались рассказы о чудесах храбрости, когда рискуя быть похороненными под рушившимися стенами домов, они спасали людей тогда, когда э го не удалось другим.

Спустя 50 лет после событий в Мессине их участников собрали на крейсере революции "Аврора".

В двух номерах газеты "Советский флот" поместили их воспоминания. В статье бывший корабельный гардемарин корабля В.Н. Янкович (1888- после 1958) рассказал о шестидневной эпопее раскопок, где из-под издававших невыносимый трупный запах разложившихся тел удавалось извлекать еще живых людей, когда рядом с русскими работали английские моряки, как всю ночь без сна, стараясь облегчить страдания спасенных, ухаживала за ними команда "Славы".

Отведенная целиком Мессине 3-я страница "Красной Звезды" за 28 декабря 1958 г. (№ 102/10685) начинала очерк гардемарина "Славы" К.С. Ухова, (1889- после 1958), ставшего в советское время профессором, доктором технических наук, инженер-капитаном 1 ранга. В газете "Советский флот" за 28 декабря 1958 г. центральное место было отведено очерку В.А. Белли (его вместо "Цесаревича" приписали к "Славе") "Подвиг". Из приведенного в газете рапорта командующего отрядом следовало, что в первый же день его корабли, прибыв в 7 ч утра 16 декабря 1908 г., освободили из-под обломков до 1000 человек, частью в очень тяжелом состоянии, а всего с участием присоединившихся к работам канонерских лодок "Гиляк" и "Кореец" наши моряки, невзирая на новые сильные толчки, извлекли из-под развалин и оказали медицинскую помощь не менее, как 2000 человекам. Около 1800 человек корабли доставили в Неаполь и Сиракузы.

В "Вечернем Ленинграде" и журнале "Нева'’ (№ 12, 1958, с. 185-187) "Славу" представлял Н.И. Евгенов (1888-1964), впоследствии участник исторического плавания экспедиции "Вайгача" и "Таймыра" в 1914- 1916 гг., доктор географических наук. После опасной работы первого дня, перед коротким сном для продолжения работ следующим утром он со своим другом Алексеем Белобровым (1889- после 1964 г.), выйдя на палубу, не мог оторвать взор от погруженной во мрак Мессины, которую освещали бродившие по городу лучи прожекторов и временами вспыхивавшие языки пожарищ.

На "Богатыре" плавал брат Алексея Д.П. Белобров (1885-после 1958), также доживший до 50-летия спасения Мессины. Вместе с В.А. Белли "Цесаревич" представлял капитан 1 ранга в отставке А.Д. Томилов (1888-после 1958 г.), "Богатырь" П.А. Подобед (1886-после 1958). Но далеко не все о них остается известным сегодня. Сегодня, спустя без малого сто лет, надеяться можно лишь на свидетельство тех, кто, несмотря на тяжелую долю эмигрантской жизни, мог оставить потомкам свободный от идеологии рассказ о своей жизни.

Далеко не изученными остаются недавно вернувшийся в Россию архив Общества "Родина" и все обширные, тщательно скрывавшиеся от советского читателя, зарубежные публикации наших соотечественников. Пока же лишь гадать приходится о том, чем в шестидесятилетие своего "мессинского" выпуска могли, например, делиться друзья, которых близ Парижа сумел в 1968 г. созвать лейтенант с "Варяга" (1916 года) Н.Д. Семенов-Тян- Шанский (1887-1974, Париж). Тогда собрались у него также варяжец 1916 г.

И.Э. Вуич (1884-1979, Париж), И.С. Чириков (1888-1973, Париж), А.А. Григоренко (1887-1977, Париж), Н.Н. Машуков (1889-1968, Париж), был болен и в доме престарелых находился инженер-механик А.Ц. Гедройц (1886-1977, Париж). Подумать только: все они – существуй в СССР гражданские свободы – еще могли бы отозваться на вопросы, являвшиеся у автора при работах в 1967-1975 гг. над книгой "Варяг". Но об этом не приходилось и думать, а за попытку через советскую газету задать вопросы живущему во Франции в г.

Булонь на Сене сыну командира "Варяга" в 1904 г. П.В. Рудневу (1905-1975) автору пришлось нести ответ перед "компетентными органами". Так из года в год теряя свои пласты и горизонты, отслаиваясь и растворяясь в дымке безвестности, отходила в вечность многовековая история русского флота.

26-29 декабря совершили переход в Александрию. На корабли с приветствиями являлись депутации, на берегу состоялись спектакли для гардемаринов и матросов, приемы для офицеров, командам был дан отдых.

В бушующем море (с открытки того времени)

В бушующем море (с открытки того времени)

С 6 по 15 января 1909 г. отряд совершил переход в Гибралтар. По пути при благоприятной погоде успешно провели четыре артиллерийские стрельбы. "Славу" из- за продолжавшегося хронического перерасхода угля пришлось для пополнения запасов отпустить в Бизерту, где она за два дня приняла 390 т. За время стоянки в Гибралтаре появилась совершавшая кругосветное плавание американская эскадра (в мирной белой окраске и еще без мачт В.Г. Шухова, 1854-1939), шесть додредноутов типа "Луизиана" под флагом командующего флотом контр-адмирала Сперри. 24 января все 16 кораблей их эскадры покинули Гибралтар, продемонстрировав исключительное, какдоносил контр-адмирал В.И. Литвинов, искусство управления кораблями.

В порядке самоутешения адмирал в рапорте министру упоминал о 1400 бежавших с американской эскадры, из-за чего для восполнения команд пришлось из США прислать пароход с новыми матросами. Офицеры на "Коннектикуте", куда В.А. Белли ездил с визитом от кают-компании с "Цесаревича", провели обстоятельную экскурсию по кораблю и были весьма вежливы и любезны, "но все же чувствовалось, что они смотрят на нас сверху вниз, высокомерно". Еще более бросалось в глаза на американских кораблях отличие быта и условий обитаемости их матросов, каждый из которых имел свою индивидуальную алюминиевую посуду. "Как мы были далеки от всего этого с нашими артельными бачками, деревянными ложками". Не было у американцев всегда коробившей В.А. Белли обыкновенной проверки (пальцем) чистоты вымытых бачков вахтенным начальником и осмотр чистоты рук матросов перед обедом. Было чему поучиться и у англичан, где во время обеда на корабле "Эксмут" в сервизе присутствовало пять ножей и вилок, а в порту, встречая корабли иностранных держав, играли по очереди пять гимнов – русский, английский, американский, французский и датский. Незадолго до дня ухода американцев, где-то между 19 и 24 января 1909 г., был сделан снимок, где борт-о-борт запечатлелись русские и американские корабли.

Об этом говорит дата присоединения к отряду 15 января крейсера "Олег", 17-го – "Славы" и 19-го – "Адмирала Макарова". Длительный ремонт после аварии и плавание в постоянно неблагоприятной погоде не позволили "Олегу" привести себя в должный порядок. На нем, как докладывал адмирал министру, не только не производилось каких-либо учений, но даже не все "расписания были перекликнуты". К приему гардемаринов корабль был явно не готов. Более того, бюрократия и этот второй корабль сумела прислать с некомплектом штатного экипажа для подготовки людей в заграничном плавании. На корабле не хватало артиллерийского офицера и 17 комендоров. Офицера пришлось отдать с "Богатыря", комендоров – по два человека со всех кораблей. Такое скандальное состояние крейсера, только в 1907 г. переведенного в гвардейский экипаж, заставило адмирала отправить "Олег" для рейдовых учений в Виго. Остальные корабли, вознаграждая себя за пережитые трудности, с 24 по 27 января совершили плавание в Лас-Пальмас (Канарские острова), где "Слава" и "Адмирал Макаров" пополнили запасы угля, а гардемарины получили хорошую практику в управлении шлюпками на настоящей океанской зыби. В пути до о. Мадейры, куда пришли 1 февраля, провели первую стрельбу. 3 февраля, снова выйдя в океан, стреляли на контркурсах "с переносом огня со щита на шит", а затем уменьшенными зарядами с "Цесаревича" и "Богатыря". 5 февраля вышли в Виго, испытав в пути качку линейных кораблей до 17°, присоединились к остававшемуся в Виго "Олегу".

В продолжение 20 дней занимались рейдовыми учениями и подготовкой к самому, может быть, ответственному этапу плавания – ожидавшему наши корабли грандиозному чествованию в Англии. Сменив давнюю конфронтацию на состоявшееся в 1904-1905 гг. "сердечное согласие" (entente cordiale), откуда и пошло слово "Антанта", Англия и Франция начали прилагать усилия на вовлечение в этот союз и России. Об этом свидетельствовали все возрастающая теплота и любезность английских властей, принимавших отряд в 1906 г. и 1907 г. В 1908 г. позиция России определилась заключением серии договоров 1907 г. с Англией о перераспределении сфер влияния в Персии, Афганистане, Тибете. Дружеские отношения закрепились приемом отряда в Англии и визитом короля Эдуарда VII (1847- 1910) в 1908 г. в Ревель. И вот теперь англичане решили ответить обширнейшей, как никогда, программой четырехдневного чествования Балтийского отряда при его возвращении на родину. О размахе готовившейся встречи оказался не осведомлен очередной морской министр. С.А. Воеводский (1859-1932). Ему адмирал вынужден был разъяснять, что для соблюдения программы, расписанной по часам, он должен прибыть в Портсмут к утру 3 марта. Прибытие в Либаву адмирал планировал на 17 марта. Покинув Виго 28 февраля, пришли на Спитхедский рейд в ночь со 2 на 3 марта.

С подъемом флага утром вошли в Портсмутскую гавань. К приходу кораблей, писал В.А. Белли, "город был украшен русскими флагами, матросам и офицерам повсюду оказывалось большое внимание, опять был осмотр порта, посещение корабля "Victory", обед в ратуше". Сверх того, после традиционных обменов визитами с властями порта, флота и города в первый день в честь русских (адмирал, его штаб, командиры кораблей. 15 офицеров) состоялся обед у Главного командира порта. Вечером 500 человек матросов при 40 гардемаринах, распределенные поровну, были приглашены в четыре театра (возможно, речь шла о кинематографе) Портсмута. То же повторялось в последующие три дня. 4 марта в Лондон отправились группы: адмирал со штабом, 20 офицеров и отдельно- 120 матросов при 10 гардемаринах. Для адмирала и офицеров первый лорд адмиралтейства Д. Фишер дал завтрак. Гардемаринам и матросам после завтрака в ресторане вокзала была устроена автобусная экскурсия по Лондону. В театре "Палас" адмиралу и офицерам штаба предоставили две ложи, украшенные русскими флагами, в противоположных ложах разместились чины русского посольства, в партере – офицеры, на галерке матросы. Программки представления были украшены портретами русского императора и короля Эдуарда VII, перевитыми русскими и английскими военными флагами. На обеде в отеле "Карлтон", где разместили адмирала и офицеров штаба, Д. Фишер имел на сюртуке пожалованный ему императором орден Александра Невского. Для офицеров и командиров обед устроили в Г ранд-отеле. Затем для адмирала и всех офицеров состоялось представление в театре.

При появлении адмирала публика поднялась с мест и бурными аплодисментами приветствовала сыгранный русский гимн. Гардемарины и матросы тем временем экстренным вечерним поездом возвратились в Портсмут. Проходившие здесь чествования включали обед для врачей отряда в главном госпитале и театры для очередной партии из 540 зрителей. 5 марта Лондон осматривали адмирал и офицеры, а в Портсмуте порти адмиралтейство были предоставлены для экскурсии гардемаринам и офицерам отряда. В их честь состоялся концерт, а затем обед у мэра Портсмута. 400 матросов угощали в матросском доме Портсмута и еще одной партии из 500 человек показали представление в четырех театрах. Такие же представления повторили 6 марта. В Лондоне в этот день адмирала и офицеров чествовали завтраком у лорд-мэра в присутствии их высочеств принца и принцессы Уэлльских – всего было до 300 гостей. Все эти торжества сопровождались, как подчеркивал в рапорте адмирал, проявлением "самого радушного сердечного внимания, которое так ие соответствовало холодному английскому характеру".

Окончательно упрочив англо-русский союз, корабли при изъявлениях взаимных восторгов и энтузиазма 7 марта 1909 г. покидали Портсмут и исторический Спитхедский рейд. Продолжительный, имеющий политическое значение визит Балтийского отряда при его значительной (пять кораблей) численности запечатлили в обширных фото- и кинодокументах. Они, наверное, сохранились в Англии и у потомков оказавшихся в эмиграции участников визита. Но поиск их и сегодня труден. И потому, встретившись в 1970 г. с В.А. Белли, автор нашел каким-то чудом сохранившиеся у адмирала немногие фотоснимки плавания гардемаринского отряда и сделал с них негативы. Оригиналы же после смерти адмирала в 1981 г. и вовсе исчезли в фонде № 2225 РГА ВМФ.

Вместо них обнаруживаются лишь какие-то безобразные бракованные отпечатки по тематике, с Балтийским отрядом вовсе не связанной.

Остается надеяться на чудо обнаружения фотографий в других фондах архива, ЦВММ и особенно ценной, собранной и ныне возвращенной в Россию коллекции эмигрантского общества "Родина" (в Лейквуде, США). В США Бюллетень общества русских морских офицеров, который, благодаря исключительной энергии его основателя – старшего лейтенанта Г.К. Дворжицкого (1889-1971, Нью-Йорк) – мичмана ‘мессинского’’ выпуска, в продолжение более 30 лет (с 1934 г.) отображал жизнь моряков России и ее флота. Нельзя без сердечной боли вчитываться в эти перечни, где вместе с мемуарами о службе упоминают саблю с дредноута "Императрица Мария" и чудом сохранившиеся ленточки и матросские бескозырки, книги, альбомы, фотографии и среди них, например, два альбома от капитана 1 ранга М.Ф. Престина (1891-1948, Осло), мичмана в 1910 г., 56 фотографий из альбома "Мессина 1908 г.", принадлежащего лейтенанту Н.В. Потолову (1887-1935, Франция) с крейсера "Богатырь" и всех других, подчас самых неожиданных документов, вроде "Устава ношения запонок линейного корабля "Андрей Первозванный".

В Киль, преодолев в проливе пасмурность, туман, а местами и льды, пришли 10 марта 1909 г. Давний друг русского флота принц Генрих Прусский, лично выводивший свои эскадры на учения, позаботился о предоставлении Отряду лучших мест перед дворцом принца в Кильской бухте. Гардемаринам, разделенным на две группы, показали Адмиралтейство, доки и два броненосца типа "Дойчланд". Для адмирала и командиров в Морском собрании был устроен обед. "Радушный и в высшей степени корректный" прием немецких властей затмил в глазах адмирала те тучи, что сгустились в это время в отношениях двух держав. Совершавшаяся в те дни, несмотря на все маневры русской дипломатии, аннексия Австро-Венгрией бывших турецких провинций, Боснии и Герцеговины, стали очередным постыдным для России итогом не в добрый час затеянной в 1877 г., "освободительной" войны с Турцией. Ныне, не имея сил противостоять угрозе австрийской агрессии против Сербии, Николай II 9/22 марта телеграфировал Вильгельму II о своем согласии на аннексию Австрией двух провинций. Не довольствуясь лим унижением России, Австро-Венгрия 16/29 марта объявила мобилизацию пяти корпусов. 18/31 марта Сербия "признала" аннексию. Она по справедливости считалась в мире "дипломатической Цусимой" России.

На рейде Александрии. Январь 1909 г.

На рейде Александрии. Январь 1909 г.

В дни прихода отряда Россия была пост авлена перед необходимостью капитулировать перед Германией и согласиться с отменой ст. 25 "Берлинского договора". 12 марта на "Цесаревиче" принцу, по его желанию, салютовали как Командующему флотом. Принц был так любезен, что. еще раз посетив отряд 14 марта, выразил убежденность в том, что германское правительство никогда не будет чинить препятствия для прохода русских кораблей Кильским каналом. Чего только не пообещали, торжествуя выигранную военно-дипломатическую партию. Не упомянул адмирал и о предложении немцев задержать на два дня выход отряда, чтобы он не помешал планировавшейся стрельбе германских береговых батарей. Эти два дня, замечал в своих воспоминаниях В.А. Белли, были нужны Германии для окончания переговоров по аннексии Боснии и Герцеговины. Тем самым отряд, оказавшись в роли временно интернированного, послужил, как надо понимать, гарантией этих переговоров и был вовлечен в те первые интриги новейшей политики, которая спустя пять лет привела к мировой войне.

Днем 15 марта покинули Киль, а в 2 часа ночи 17 марта в 70 милях от Либавы встретили дивизию эскадренных миноносцев. Ее вел начальник соединенных отрядов Балтийского моря контр-адмирал Н.О. Эссен. Верный своей практике в пору командования минной дивизией, адмирал лично решал задачу поиска и конвоирования отряда "противника" в морс. Его назначение на новую должность (с правами начальника морских сил), после недолгого командования (в июле-ноябре 1908 г.) Э.Н. Щенсновича, знаменовало окончательный переход флота к действенному созиданию на основе новых подходов к тактике и технике. Решающую роль в этом восстановлении адмирал отводил возвращавшемуся теперь в состав флота Балтийскому отряду. Новые сотни миль предстояло ему теперь прибавить к 10896 милям, пройденным в заграничном плавании.

Похожие книги из библиотеки

Эскадренные миноносцы класса Доброволец

Безвозвратно ушедшие от нас корабли и их, уже все покинувшие этот мир, люди остаются с нами не только вошедшими в историю судьбами, но и уроками, о которых следует многократно задумываться. Продолжавшаяся ничтожно короткий исторический срок – каких- то 10 с небольшим лет, активная служба “добровольцев” оказалась, как мы могли увидеть, насыщена огромной мудростью уроков прошлого. Тех самых уроков, которые упорно отказывалось видеть 300-летнее российское самодержавие, и, что особенно удивительно, не хотят видеть и современные его перестроечные поклонники и радетели.

“Цесаревич” Часть I. Эскадренный броненосец. 1899-1906 гг.

Броненосец “Цесаревич” строился по принятой в 1898 г. судостроительной программе “для нужд Дальнего Востока" — самой трудоемкой и, как показали события, самой ответственной из программ за всю историю отечественного броненосного флота. Программа предназначалась для нейтрализации усиленных военных приготовлений Японии. Ее правители. не удовольствовавшись возможностями широкой экономической экспансии на материке, обнаружили неудержимое стремление к территориальным захватам. Эти амбиции подкреплялись угрожающим наращиванием сил армии и флота, и направлены они были исключительно против России.

Первые русские миноносцы

История первых специализированных судов — носителей торпедного оружия российского флота.

Прим. OCR: В приложениях ряд описаний даны в старой орфографии (точнее её имитации).

Броненосные крейсера типа “Адмирал Макаров”. 1906-1925 гг.

Данная книга является продолжением книги автора “Броненосный крейсер “Баян”” (С-Пб. 2005 г.) и посвящена однотипным кораблям “Адмирал Макаров”, “Баян” и “Паллада”.

Все три корабля участвовали в первой мировой войне, а один из них — “Паллада” погиб от торпеды подводной лодки в октябре 1914 г. В книге описываются строительство, предвоенная служба, операции первой мировой войны, в которых участвовали эти корабли.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.