49. Лето 1909 г.

В 7 ч утра 17 марта, заполнив собой либавский аванпорт, корабли отряда адмирала В.И. Литвинова присоединились к ожидавшим их миноносцам (недавним минным крейсерам) минной дивизии, новым канонерским лодкам "Бобр" и "Сивуч". Здесь же, как напоминание о увы, безвозвратном прошлом, "со следами былой красоты" рангоутного океанского парусника, стоял превращенный в брандвахту бывший крейсер "Генерал-адмирал ".

Произвели салют флагу начальника Соединенных отрядов на миноносце "Москвитянин". Утром 18 марта Н.О. Эссен произвел опрос претензий на всех кораблях отряда, провели экзамены гардемаринам и (с 20 марта) ученикам строевых квартирмейстеров. 23 марта смотр отряду произвел недавно (8 января 1909 г.) назначенный, уже третьим по счету с 1905 г., морской министр контр-адмирал С.А. Воеводский, после чего 24 марта отправили в отпуск корабельных гардемаринов. "Олег" 18-го, а "Адмирал Макаров" 31 -го вошли в канал для погрузки угля. В апреле корабли принимали из береговых складов донецкий уголь: 2-го – "Адмирал Макаров" 780 т, 3-го – "Богатырь" 494 т, 13-го – "Слава" 230 т. Назначенный в марте 1909 г. товарищ морского министра контр-адмирал И.К. Григорович (первый командир "Цесаревича") осматривал крейсера "Адмирал Макаров" и "Богатырь". На первом давали о себе знать значительные недоделки французских строителей, на втором явно ненадежны стали котлы. В присутствии адмирала В.И. Литвинова (ставшего уже причисленным к свите) комиссия артиллерийских офицеров отряда, рассмотрев последствия "сдвига цилиндров" 12-дм орудий "Славы", нашла состояние орудий вполне исправным.

Покорно следуя предопределенности закона рутины, предусматривавшей на кораблях подводные торпедные аппараты, провели из них стрельбы в море. Стреляли по щиту, буксировавшемуся миноносцем со скоростью 10 уз. На 14-уз скорости "Слава" попала в щит и благополучно подобрала три свои всплывшие мины. На "Цесаревиче" одна из трех, не дав хода, всплыла у борта и, несмотря на 5-часовые поиски, обнаружена не была. Явилось предположение, что эта мина, плавая на поверхности, была потоплена случайно попавшей в нее миной "Славы", зарядное отделение которой оказалось поврежденным. Лишь через 15 дней, когда весь флот 1 мая вышел в море, мина "Цесаревича" была обнаружена и подобрана "Охотником". Впрочем опыт стрельб из подводных аппаратов мог оказаться полезным для подводных лодок. Было испытано и новшество в минном деле – применение для практических стрельб на корабле сминаюшегося (затем придумали и резиновые) зарядного отделения. Мина с таким устройством, попав в поясную броню "Славы" (выпустил ее шедший контркурсом со скоростью 20 уз "Инженер-механик Зверев"), повернула на параллельный курс и ушла в сторону. Нашли ее только через два дня близ находившегося в 18 милях маяка Стейпорт.

18 апреля оба линейных корабля с "Адмиралом Макаровым" ("Богатырь" не взяли, опасаясь за его котлы) осваивали в море совместные эволюции, предусмотренные недавно изданной первой частью "Сборника инструкций и правил по Соединенному отряду Балтийского моря".

19 апреля по железной дороге прибыл и свой флаг на транспорте "Океан" поднял начальник Соединенных отрядов контр-адмирал Н.О. Эссен. В 7 ч утра 21 апреля он со штабом прибыл на "Славу", которая немедленно снялась с якоря для смотровой стрельбы из 6-дм орудий. В перерыве адмирал обходил корабль, проводил учения в башнях и плутонгах, экзаменовал матросов. Проверили разные способы управления рулем. В 17 ч пробили отбой и, придя в аванпорт, встали на два якоря. Это была действительная, правда, пока еще на 12-узловой скорости, проверка готовности, за которую адмирал выразил свою благодарность.

В 7 ч 22 апреля "Цесаревич" в сопровождении эскадренного миноносца "Туркменец-Ставропольскии’ провел совместные эволюции и отражение атак трех подводных лодок. Они были обнаружены с расстояний 14-25 кб., отлично был выполнен и маневр "человек за бортом", когда корабли, выйдя из строя, спускали шлюпки для подъема буйка. Присутствовавший на "Цесаревиче" со своим штабом Н.О. Эссен сигналом выразил "Славе" благодарность за самый скорый маневр. Затем выполняли маневрирование по однофлажным сигналам нового Сборника инструкций, а "Адмирал Макаров" и "Туркменец-Ставропольский" были отправлены в дозор. По возвращении всего отряда в аванпорт адмирал изъявил кораблям свое удовольствие.

24 апреля Н.О. Эссен со штабом прибыл на "Цесаревич" для главного экзамена одиночной подготовки корабля – стрельбы полными зарядами из 12-дм и 6-дм орудий на расстоянии от 70 до 40 каб. "на постоянном курсовом угле и прямых курсах". Поход продолжался с 7 ч утра до 1 ч 30 мин дня. 27 апреля "Слава" и "Богатырь" выходили в море для уничтожения девиации. На следующий день "Слава и "Цесаревич" приняли 367 и 263 т донецкого угля (со скоростью 56,5 и 66 т/ч). "Адмирал Макаров" в это время занимался в море вспомогательной стрельбой из стволов по неподвижному щиту, затем уничтожал девиацию.

Во всех выходах в море и в учениях на рейде Н.О. Эссен каждый день использовал для восстановления на флоте заветов своего учителя С.О. Макарова и выполнения всех пробелов в боевой готовности и боеспособности флота. Об этих полных напряжения днях в фондах РГА ВМФ сохранились обстоятельные рапорты, которые за каждый месяц по возвращении в Россию представлял морскому министру начальник Балтийского отряда свиты его величества (успех плавания за границей, подвиг в Мессине были оценены императором по достоинству) контр-адмирал В.И. Литвинов. Эти нарочито краткие отчеты с достаточной обстоятельностью отображали полную напряженной боевой учебы жизнь отряда и продолжавшей входить в его состав "Славы".

В этих чрезвычайной важности рапортах для "Славы" предусматривалась "необходимость серьезных работ по котлам, требовавших "выгнуть водяные коллектора, заменить часть конусов и заменить два ряда нижних трубок котлов". Прямо указывалось на необходимость замены новыми всех питательных донок котлов. 6-месячный срок, названный Главным механиком Балтийского завода для этих работ, мог, однако, увеличиться из-за задержек в доке. Резолюцией министра С.А Воеводского предлагалось запросить отзыв начальника МГШ, а копию рапорта Н.О. Эссена передать товарищу морского министра "для сведения".

Назначение С.А. Воеводского, в войну заведовавшего учебной командой строевых квартирмейстеров и вовсе не знакомого ни с тактикой, ни с техникой, также составляет одну из тайн. "Творческий" путь министра, пробывшего полгода в товарищах, всерьез не исследован, но ни А.Н. Крылов (Воспоминания, 1956, с. 176- 187),ни И.К. Григорович (Воспоминания, 1993, с. 30-31) похвально о своем министре не отзывались. Проявиться могла и обстановка недоверия к министерству со стороны упорно урезавшей его бюджет Государственной Думы. Вниманию к ремонту старых кораблей не способствовала и обстановка происходившего тогда проектирования и заказов кораблей нового поколения. ГМШ весь был в планах флота открытого моря, и старые корабли его не занимали. Энергии же Н.О. Эссена на все не хватало. Надеясь на не раз уже проявлявшееся к нему благоволение императора, начальник Соединенных отрядов пребывал в уверенности, что и министерские структуры будут внимательны к нуждам энергично восстанавливавшегося им флота.

30 апреля, приготовившись к походу, флот, сосредоточившийся в порту Императора Александра III, провел учение по отражению атаки. Во всем учитывая порт- артурский опыт, для охраны кораблей назначили четыре паровых катера. Атаку осуществили первый и третий дивизионы минной дивизии. Выход в море 1 мая возглавил транспорт "Океан", поднявший флаг начальника морских сил. Успевший в канун войны побывать в Порт-Артуре и Владивостоке, он стал теперь носителем памяти и уроков Тихоокеанской эскадры.

Соразмерный с кораблями отряда по величине и маневренным качеством, "Океан" восполнял ограниченность боевого строя, позволял приблизить условия плавания к представлявшей флот бригадной структуре. Переместившись со штабом на "Океан", адмирал освобождал "Цесаревич" и "Славу" от неизбежных стеснений при исполнении ими флагманской роли.

Впервые, может быть, осуществлена была концепция походного штабного корабля. Полезным было присутствие адмирала и штаба для поддержки на корабле должного порядка в среде проходивших свою практику и острейшим образом необходимых флоту учеников машинной школы. Курсом W со скоростью 10уз в кильватер "Океану" шли "Цесаревич", "Слава", "Богатырь" и "Адмирал Макаров". На правой раковине "Океана" держался эскадренный миноносец "Охотник". Днем дозорную цепь впереди отряда образовал 2- й дивизион 1-й минной дивизии. Ее корабли играли роль легких крейсеров. За отрядом следовали четыре канонерские лодки типа "Бобр". Отряд транспортов: "Анадырь", "Ангара" (предназначался для похода с минными крейсерами в составе 4-й эскадры), "Борго" и посыльное судно "Азия" шли в сопровождении миноносца "Громящий".

К ночи, скрыв огни и уменьшив скорость до 8 уз, провели учение отражения серии минных атак. Выполнявшим ее миноносцам 1-го и 2-го дивизионов 1-й минной дивизии удавалось подойти ближе с Ost-вой стороне компаса, где небо было освещено слабее. "Легкие крейсера", отдалившиеся от главных сил, ловили атакующих лучами прожекторов. В продолжение ночи несколько раз, уходя от атак, меняли курс. Проведя столь всесторонний урок минувшей войны, утром 2 мая пришли в бухту Тагалахт, где застали 1-й дивизион 1-й минной дивизии. Чуть позже пришли канонерские лодки и транспорты. Странные, наверное, чувства должны были у участников войны пробудить эти первые маневры, в исходе которых в зтой же бухте Тагалахт, напоминавшей и о Порт-Артуре, и о Талиенване, на кораблях днем 2 мая отслужили панихиду "по в Бозе почившем генерал-адмирале, великом князе Алексее Александровиче". Флот продолжал чтить того, кто был главным виновником всей войны, Порт-Артура и Цусимы. Режим за ним никакой вины не признавал.

На учениях отражения минных атак в ночь на 3 мая на "Цесаревиче" присутствовал начальник морских сил. Повторение еще более массированной атаки с участием 2-й минной дивизии и 3-го дивизиона 1-й минной дивизии не удалось из-за опоздания выхода этих атакующих сил из Гельсингфорса – ночное время они упустили. На второй день стоянки в Ревеле 6 мая в 8 ч утра расцветились флагами в честь высокоторжественного дня рождения императора Николая Александровича. Отслужили молебствие и в полдень произвели салют по уставу. Но силы небесные не поддержали вынужденного по уставу нового проявления верноподданичества и, как говорилось в рапорте адмирала В.И. Литвинова морскому министру, почти тотчас же после 8 ч из-за сильного SW флаги расцвечивания спустили, оставив одни стеньговые, и команды на берег не увольняли.

С теми же напряжением и интенсивностью продолжались учения в остальные месяцы 1909 г. Флот в этом году выбирал доктрину поведения в новой войне, где противниками могли оказаться флоты Германии и Швеции. Еще в 1908 г. Н.О. Эссен предлагал активным действиям противника помешать постановкой минных заграждений у его берегов и на подходе к Финскому заливу. Но МГШ считал главной задачей флота удержаться на минной позиции у о. Гогланд. В борьбе этих двух идей флот, благодаря настояниям Н.О. Эссена, приходил 1с более активной доктрине, включившей со временем расширение обороны за счет создания второй линии заграждений, а затем – уже во время войны – к развертыванию активных минных постановок и переносу обороны на передовую позицию у островов Рижского залива. Во всех этих случаях на линейные корабли ложилась задача борьбы с германскими кораблями такого же класса, когда успех боя зависит от дальности стрельбы тяжелых орудий. Нельзя было исключать и появление со стороны противника более мощных кораблей класса дредноут.

К несчастью, все стратегические расчеты того времени неизменно, словно в эпоху линейной тактики парусного флота, предполагали, что "Слава" и "Цссарсвич", как и последующая пара более совершенных додредноутов типа "Андрей Первозванный", будут иметь дело только с равноценными противниками – серии "Брауншвейг" и им подобным. Уверовав в такую расстановку сил в русском флоте, задачей усиления артиллерии своих додредноутов не задавались, о повышении дальности их стрельб не думали. По плану, который в июне 1906 г. предложил капитан 2 ранга М.М. Римский- Корсаков 3 (1872-1950, Копенгаген), бывший в Порт- Артуре старшим артиллеристом "Пересвета", при немедленном начале строительства четырех собственных дредноутов (по 10 305-мм пушек, срок готовности 4 года), "Слава" и "Цесаревич" могли остаться в резервной эскадре (или "эскадры Финского залива"). С такими силами автор проекта считал возможным бороться с германским флотом "по крайней мерс у себя в доме, в своих водах" (Работы офицеров Морского Генерального штаба", С.-Пб, 1906-1907, т. 1, раздел I, стр. 7).

Совершенствование и обследование флота особенно задерживалось нехваткой денег в казне. Не было и замены для продолжавших непрерывно нести свою службу "Славы" и "Цесаревича". На ремонт они могли рассчитывать только с наступлением глубокой зимы, когда воды Финского залива будут скованы льдом.

Исполняя приговор истории, несли свой крест подвижничества два корабля, случайно уцелевшие в истребительной войне, продолжали роль главной силы всего флота на Балтике и, сверх того, еще и возносили молебствия в честь тех, кто привел его к позору минувшей войны. И не потому ли многие офицеры, изверившись в долге и престиже службы, уходили в отставку. Друзья, корабельные инженеры, В.П. Костенко (1881- 1956) и А.Н. Прохоров подались в эсеры, готовясь взорвать императора на крейсере "Рюрик", а подпольные ячейки революционеров на "Славе" готовились закупить за границей револьверы для классовой борьбы.

7 мая, возглавляемые, как уже стало привычно "Океаном", корабли в море получили здание повторить еще один полезный урок Тихоокеанской эскадры – совершить длительный пробег полным ходом. Вместо Нагасаки, как было в 1903 г., пробег начали от траверза плавучего маяка Ревельстейн, а вместо камня Лютик Рок у Порт-Артура закончили на траверзе южного Гогландского маяка. Средняя скорость (в скобках наибольшая) для "Адмирала Макарова" составила 20,0 (21,5), "Славы" 17(17,6), "Цесаревича" 16,2 (17,5) уз.

Во время пробега на "Славе" приходилось выводить из действия один за другим на 20 мин каждые два котла (у них "прошибло прокладки горловин") и убавлять ход из-за начавшегося было разрывания мотылевого подшипника одного из цилиндров. "Цесаревич" отставал но вине давно не чистившихся котлов. Кроме того, один котел пришлось выводить из действия на 1,5 часа (лопнула трубка экономайзера), а другой, в котором упустили воду, на 40 мин. После Гогланда, перейдя на 10-узловый ход, вновь вступили в кильватер "Океану". Н.О. Эссен ушел на миноносце в Петербург, корабли втягивались в гавани, готовясь к доковому ремонту. 13 мая отслужили панихиду по погибшим в Цусиме. 14 мая расцветились флагами и благодарственным молебном отметили "высокоторжественный день Священного Коронования их императорских величеств". Мудрено ли, что при таком обилии благодарственных молебнов в честь виновников позора России престиж слишком уж огосударствленной церкви вовсе не был таким, как это могло казаться при виде стройных рядов молящихся.

Двусмысленным, по крайней мере для участ ников войны, должно было показаться и состоявшееся (после отъезда Н.О. Эссена) посещение кораблей контр-адмиралом Р.Н. Виреном. По его и только ею вине в исходе обороны Порт-Артура была погублена вся Тихоокеанская эскадра, включая броненосцы "Ретвизан", "Пересеет", ‘'Победа", "Полтава", "Севастополь" и ему же данный в командование при постройке во Франции совсем новый, как и "Цесаревич", крейсер "Баян". Но ‘адмирал-самотоп", в осознании оказанных ему императорских милостей и благоволений, "с достоинством" и убежденностью в служении на пользу отечеству объехал все корабли отряда, от лица кронштадтских моряков благодарил за подвиги в Мессине и отбывал с каждого при громе полагающихся ему (как и.д. Главного командира) салютов по уставу. "Цесаревич", как флагманский корабль отряда, посетили также Главный начальник Кронштадта (как говорилось в рапорте адмирала В.И. Литвинова) генерал-лейтенант Л.К. Артамонов, а перед его отъездом товарищ морского министра контр- адмирал И.К. Григорович, сопровождаемый Р.Н. Виреном и другими должностными лицами.

Было о чем вспомнить счастливому баловню судьбы И.К. Григоровичу – первому командиру "Цесаревича". Каким же цинизмом должен был проникнуться император, сколь ущербным должны были оказаться понятие о чести и нравственности "божьего помазанника", чтобы этих двух виновников гибели порт-артурской эскадры снова с легкой душой поставить во главе флота и ждать от них его возрождения.

15 мая на линейные корабли поступили по 133 человека, учеников строевых квартирмейстеров. В этот же день, приведя заполнением носовых отсеков осадку носом до 26 фт, а кормой – 26 фт 4 дм, корабль ввели в док. Тогда же завели и батапорт, но из-за нехватки водолазов корабль посадили на клетки только 20 мая. Оказалось, что он имел лишь небольшую вмятину, подтверждавшую, что причиной ее могла быть торчавшая на грунте лапа якоря. Испытав место заделки пробоины, корабль 28 мая вывели из дока. За это время в Кронштадте побывал (на яхте "Нева") морской министр, который в сопровождении всей руководящей верхушки (товарищ, начальники ГМШ и МГШ, и.д. Главного командира и других лиц), посетил крейсер "Адмирал Макаров". Решался, по-видимому, государственной важности вопрос: не помешают ли происходившие на корабле работы по замене одной мачты на две своевременной отправке его для конвоирования императорской яхты "Штандарт". С 1908 г. обсуждавшиеся проекты обновления и усиления вооружения "Славы" и "Цесаревича" оставались тогда делом внешних сфер и с начальником Балтийского отряда не обсуждались.

18 мая временное командование отрядом (вновь находившегося в кратковременном отпуске адмирала) от командира "Богатыря" (он уходил на ремонт в С.-По) принял на себя недавно назначенный командир "Славы", капитан 1 ранга Э.Э. Кетлер.

19 мая учеников строевых унтер-офицеров отправили, согласно их назначению, для службы на корабли. На следующий день приняли корабельных гардемаринов для летнего плавания. Среди них были четыре подпоручика и два офицерских кандидата болгарского флота.

Упрощением пореформенного года, когда флот мучительно выкраивал деньги для ремонта единственной своей боевой силы — Балтийского отряда – стали невиданного размаха плавания императорских яхт. В 2 ч 20 мин 30 мая "Слава" и "Цесаревич" были осчастливлены приветствием от государя императора. Прибывший из Петергофа на яхте "Александрия" (той, что спешно, во вред флоту, строилась рядом со "Славой" на Балтийском заводе), император теперь перенес свой брейд-вымпел на "Штандар i ", уходивший для встречи с германским императором Вильгельмом II. Отдохнув от трудов, он на "Штандарте" 12 июня отбыл в Стокгольм к шведскому королю. Здесь и произошла рассказанная А.А. Игнатьевым (1877-1954) скандальная сцена громкогласного, на весь Стокгольмский рейд, изгнания с мостика яхты "Полярная Звезда" (посмевшего подняться на него с разрешения командира) министра иностранных дел империи А.П. Извольског о (1856-1919). Эхом по всему рейду отозвался тогда переданный со "Штандарта" по мегафону приказ "вечно пьяного" царского флаг-капитана: "Адмирал Нилов приказывает: пассажиров с мостика убрать".

49. Лето 1909 г.
На линейном корабле "Слава": в лазарете (вверху) и в операционной. 1912-1913 гг.

На линейном корабле "Слава": в лазарете (вверху) и в операционной. 1912-1913 гг.

22 июня "Штандарт" прибыл в Кронштадт. 12 июля яхта под брейд-вымпелом государя отправилась в Шербург. Ее сопровождала яхта "Полярная Звезда" и конвоировали крейсера "Рюрик", "Адмирал Макаров" "эскадренные миноносцы "Москвитянин" и "Эмир Бухарский". По возвращении из плавания в Петербург яхта "Штандарт" была послана 1 августа на Черное море в Ялту, куда прибыла 20 августа. Вслед за ней 8 августа отправилась в Черное море яхта (бывший крейсер) "Алмаз", которая, как говорилось в официальном отчете, должна была там заниматься конвоированием яхты "Штандарт" "во время плаваний их императорских величеств". В Севастополь "Алмаз" прибыл 25 августа, а "Штандарт" плавал в Черном море до 27 декабря, когда, как говорилось в официальном отчете, "вследствие минования в ней надобности, была отправлена обратно в Балтийское море". Привычное плавание в августе с вдовствующей императрицей Марией Федоровной совершила в Копенгаген яхта "Полярная Звезда".

Никого в придворной камарилье не смущало это соотношение: на бывших в составе флота два линейных корабля имелось две роскошные, размером с крейсер, путешествующие императорские яхты. Неприличность и расточительность этого роскошества особенно подчеркивалась теми происшествиями, которые "Славе" и остальным кораблям отряда предстояло испытать в Либаве. Произошло это 25 июня на шестой день по возвращении в порт Императора Александра III. С конца мая, еще в Кронштадте, начав занятия с учениками строевыми унтер-офицерами (так теперь называли квартирмейстеров ) и корабельными гардемаринами, корабли с 6 по 17 июня продолжали на рейде Бьерке-Зунд плановые учения и стрельбы минами на 12- и 14-уз скорости. Прибывший на "Океане" начальник соединенных отрядов 19 июня привел "Цесаревич" и "Славу" в Либаву.

В ночь на 22 июня в море были поставлены на якорях пять щитов для проведения стрельб. По-видимому, флот хотел повторить те опыты освоения новых методов стрельбы, которые вырабатывал в это время Черноморский отряд под командованием Г.Ф. Цывинского. Начинали с элементарных упражнений-стрельбы на прямых курсах из вспомогательных стволов. Первым 22 и 23 июня стрелял "Цесаревич", за ним 24 и 25 "Слава". Окончив стрельбу, у входа уменьшили ход до 7,5 уз, идя по каналу, ведущему с моря в аванпорт. Течением корабль сносило к N, но курс, как всем казалось, сохранялся строго между южным краем входных ворот и створными знаками. В расстоянии 730 сажень от западных ворот на корабле ощутили легкое сотрясение корпуса. Ход уменьшили до малого и благополучно вошли в аванпорт. Осмотром междудонных отсеков, около вертикального киля по левому борту обнаружили след, прочерченный по днищу каким-то твердым предметом. Вмятина глубиной 1,5 дм и шириной до 2 фут простиралась на протяжении 80 фут от 57 до 76 шп. Между 62 и 63 шпангоутами замечалась течь, несколько заклепок слезилось. Осадка корабля в момент аварии составляла носом 25 фт 3 дм, кормой 27 фт 9 дм.

По мнению портового корабельного инженера, повреждение не могло помешать внутреннему плаванию, временные легкие подкрепления флоров можно было выполнить за 12 дней. К работам решили приступить по окончании особенно широко отмечавшегося тогда торжества, 200-летия Полтавской битвы. На кораблях 27 июня провели богослужение, подняли флаги расцвечивания, произвели императорский салют в 31 выстрел. Команде дали сообщение о Петре Великом и Полтавской битве, на берегу провели церковный парад и развлечения для матросов в заложенном тогда же Петровском парке. Вечером корабли были иллюминированы.

С помощью водолазов на месте аварии "Славы" обнаружили несколько крупных камней. Поднятые 30 июня и 1 июля два камня имели высоту 2,5 фт и 4 фт, но каких-либо следов прикосновения к днищу "Славы" на них не обнаружили. Обследование опасного места продолжили, но от выхода кораблей в условиях сильных ветров и частных туманов пришлось отказаться. В заключение своего рапорта контр-адмирал В.И. Литвинов, рискуя вызвать неудовольствие начальства, предлагал сделать безопасным для кораблей не только вход в гавань, но "теперь же "приступить к углублению самого аванпорта, глубины которого не везде достаточны для глубокосидящих кораблей вверенного мне отряда".

Наконец, завершал адмирал свой рапорт, "независимо от зтих банок общая глубина аванпорта слишком мала, под килем остается воды столь недостаточно, что нет возможности спустить водолаза для осмотра дниша, и незначительный камень или другой случайно попавший предмет могут неожиданно вызвать серьезную аварию".

Державшаяся почти все лето неспокойная погода мешала тралению и выявлению камней, и отряд, как выразился в своих воспоминаниях В. А. Белли, оказался на зто время заблокированным в порту. Пришлось ограничиться чисто рейдовыми учениями и обильной практикой в управлении шлюпками под зарифленными или даже штормовыми парусами. Только к 23 июля удалось найти предательский камень, на котором остались следы краски и ржавчины с днища "Славы". Камень взорвали. Случалось из-за шторма в гавани оставлять на берегу застигнутую там часть команды. Из-за недостатка вех сумел приткнуться к мели и пришедший в Либаву (на пути из Дании) крейсер "Диана".

23 июля снова установили в море шиты, но вновь разыгравшаяся непогода заставила "Цесаревич" прервать начатую было стрельбу из вспомогательных стволов. "Слава" заканчивала подкрепление набора и заливку участков повреждения цементом. 23 июля по случаю престольного праздника служили обедню, днем устроили для команды игры и гуляния на верхней палубе, а вечером командный спектакль. 25 июля "Слава" с баржи приняла очередную партию (500 т) донецкого угля, средняя скорость погрузки составила 125 т/ч.

27 июля всем отрядом провели гребную гонку, молебном и салютом по положению отметили годовщину Гангутской победы. 29 июля в состав отряда были возвращен крейсер "Адмирал Макаров" и зачислен закончивший испытания, построенный в Англии крейсер "Рюрик". Корабли усиленно готовились к маневрам, которые состоялись с вечера 3 августа до вечера 5 августа. "Слава" и "Цесаревич", конечно, сыграли в них главную роль, подтвердив свою достигнутую постоянным трудом выучку и искусство. Окончание маневров "Славу" и "Цесаревич" застало на Большом Кронштадтском рейде, "Адмирала Макарова" – на Малом Кронштадтском рейде, "Рюрик" в Балтийском порту, откуда он 7 августа пришел в Кронштадт. Крейсер "Богатырь" форсировал свои ремонтные работы в Петербурге.

10 августа к отряду присоединился крейсер "Россия", но дни Балтийского отряда были сочтены. Выполнив свою роль кузницы кадров нового флота, он должен был часть кораблей отдать для формирования нового отдельного отряда для плавания с корабельными гардемаринами, а основное ядро-линейные корабли отправить в давно ожидавший их ремонт. Состав этого отряда определился, видимо, не сразу. В этот же день на корабли Балтийского отряда прибыли гардемарины-судостроители, проходившие практику на заводе Морского ведомства. На крейсер "Рюрик" перевели 70 человек молодых учеников строевых унтер-офицеров. С отряда на "Аврору" перевели 91 ученика строевых унтср-офицеров и 4 инструктора. 13 августа после промежуточных (вроде студенческого семестра) "поверочных экзаменов и составления аттестаций" со "Славы" и "Цесаревича" на крейсера "Богатырь", "Диана", и "Аврора" перевели 118 гардемаринов, а со "Славы" на "Богатырь" – оставшиеся на отряде 89 учеников строевых унтер-офицеров и 4 инструктора.

14 августа на "Славу" с учебного судна "Верный" прибыли ученики. Пополнился учениками, начав выходить в морс для стрельб, и крейсер "Рюрик". Флот энергично пытался восполнить всс еще острейшим образом сказывавшийся некомплект команд.

В полночь на 16 августа "Слава" подняла флаг начальника отряда, перебравшегося со штабом с уходившего в док "Цесаревича". 20 августа в Александровский док ввели состоявший в отряде крейсер "Россия". На нем обнаружились большие повреждения медной наружной обшивки. 31 августа уже сформированный к тому времени новый гардемаринский отряд ("Аврора", "Богатырь", "Диана") и еще номинально сохранившийся Балтийский отряд были "осчастливлены" (так полагалось писать в рапортах и верноподданических отчетах) посещением ГОСУДАРЯ императора (все упоминания августейших особ всегда выделялись прописными буквами). Осмотрев три крейсера нового гардемаринского отряда и транспорт "Океан" под флагом начальника Соединенных отрядов, император перебрался на "Славу" и "Цесаревич". На обоих кораблях царь "здоровался с офицерами и командой, обходил корабли, посетил лазарет и перед съездом благодарил за службу". При отваливании команда кричала "ура" и производился салют в 31 выстрел. По уходе императорской яхты на "Диане" подняли контр-адмиральский флаг, которому салютовали все корабли. Это означало традиционное (причем уж явно авансом, производство в чин первого адмирала командующего новым гардемаринским отрядом капитана 1 ранга Н.С. Маньковского. Благополучно командовавший "Цесаревичем" в первых гардемаринских плаваниях, он теперь отодвигал с должности своего командующего В.И. Литвинова.

Невидимые для флота, как и в стародавние времена, продолжали в недрах ведомства действовать хорошо упрятанные пружины кадровой бюрократической системы. Напрямую о влиятельном в клановом кругу друзей министра С.А. Воеводского и царского наперсника адмирала К.Д. Нилова упоминал в своих дневниках и И.К. Григорович. Механизм этой системы ("все кандидаты получают части, а мой кандидат граф Стенбок- Фермар все не получает", – жаловался государь помощнику военного министра в 1907 г.) приоткрывал в своих "Мемуарах (М., 1924, с. 22) бывший военный министре 1915-1916 г. А.А. Поливанов (1855-1920). Но смещению весьма, казалось бы, успешно действовавшего адмирала В.И. Литвинова объяснений нет. В числе факторов, повлиявших на судьбу адмирала, могли оказаться его более чем неприятные отзывы о достоинствах порта императора Александра III, который император Николай II особенно ценил как выдающееся творение своего царствования и память о своем дражайшем родителе. Пока же адмирал все лето после возвращения из-за границы оставался номинальным командующим Балтийским отрядом, ибо все большие плавания, маневры и учения проходили, как правило, под руководством начальника Соединенных отрядов Н.О. Эссена.

2 августа на "Цесаревич" для решения вопроса о ремонте котлов прибыл товарищ морского министра И.К. Григорович. 25 августа "Цесаревич" вошел в среднюю гавань, 29 августа начал выгружать боеприпасы, 1 сентября спустил вымпел и вступил в вооруженный резерв. Из-за малой высоты воды в док смогли войти только 13 сентября. С осушением дока начали снимать гребные винты и разобщать валы, чтобы отправить их для выверки на Балтийский завод.

"Слава" тем временем, приняв 24 сентября 310 т кардифского угля (от адмирала ГМШ затребовали объяснения причин приема этого дорогого угля), пришла 25 сентября в Биорке, где застала крейсер "Рюрик". С ним вместе 26 августа вышли в Ревель, где 27-го застали крейсер "Адмирал Макаров", транспорт "Океан" под флагом начальника Соединенных отрядов, учебноартиллерийский отряд под флагом контр-адмирала Н.К. Рейценштейна и отряд канонерских лодок.

В полночь на 26-е флаг начальника Соединенных отрядов с "Океана" был перенесен на "Рюрик", ставший отныне флагманским кораблем Н.О. Эссена. По его распоряжению перед большим учебным походом принимали кардифский уголь с транспорта "Анадырь". "Адмирал Макаров" стрелами 600 т. "Слава" с баржи 435 т, "Рюрик" 424 т. "Славе", остававшейся в отряде "углепожирателем", пришлось частично принять отечественный донецкий уголь. С утра 29 августа вышли в море, где по пути в бухту Тагалахт и обратно провели комплекс боевых упражнений с участием транспорта "Океан". который был атакован кораблями минной дивизии, а на подходе к порту Императора Александра III отразили атаку подводных лодок. 4 сентября к отряду присоединился крейсер "Россия", проходивший докование.

6 сентября по сигналу Н.О. Эссена начали вслед за "Славой" последовательно сниматься с якоря "Россия", "Адмирал Макаров" и "Рюрик". У плавучего маяка за "Рюриком" выстроились "Россия". "Слава", "Адмирал Макаров". С интервалом между кораблями в 3 кб. пошли 12-узловой скоростью к о. Борнхольм. Утром 7 сентября вошли в пролив между островами Готланд и Элэгед к северу, из пролива выходили в густом тумане, ход уменьшился с 12 до 10, затем до 8 уз. Обогнули Готланд с севера, повернули курсом на Финский залив. До маяка Бенгшер шли в тумане, проверяли счисление лотом Томсона. Здесь на якоре и на ходу с 8 по 9 сентября выжидали улучшение видимости. Вечером, скрыв огни, пошли в Ревель. Утром 10-го, застав на рейде Учебно-артиллерийский отряд под брейд- вымпелом капитана 1 ранга А.М. Герасимова (1861- 1931, Тунис), отдали якоря. Здесь возобновили вспомогательные стволиковые стрельбы (с расстояния 8 кб.), которые нельзя было провести в условиях либавской "блокады". "Слава" на своей стрельбе у о. Нарген стреляла из 37-мм стволов на прямом курсе при 10-узловой скорости с расстояний от 5 до 8 кб. и добилась 46% попаданий. Повторные стрельбы 13 августа дали 57%. На "России" и "Рюрике" добились 69 и 69,5%. "Адмирал Макаров", выйдя в море, провел проверку дальности приема радиостанцией оставшегося в Ревеле "Рюрика". Дальность 105 миль "на приемнике" и до 150 миль "на слуховой аппарат" признали результатом "вполне удовлетворительным". Такую же дальность имела в 1903 г. примитивная станция крейсера "Варяг", что заставляет думать, что уровень радиотехники на флоте спустя 5 лет после войны существенно не поднялся.

В перерывах между выходами на стрельбы уволили в запас 222 матроса, включая 96 человек со "Славы". 22 сентября начальник Соединенных отрядов на своем любимом "Охотнике" прибыл в Ревель, 19-го провел смотры кораблей, причем на "Адмирале Макарове" наблюдал и впервые упоминавшиеся в рапортах учения "заряжания на зарядном приборе". В тот же день, выйдя в плавание в Биорке-Зунд, занимались эволюциями и перестроениями из одной кильватерной колонны в две. "Слава" с "Адмиралом Макаровым" составляли левую.

После рейдовых учений во время стоянки в Биорке 23-26 сентября возобновили эволюции в море на пути в Кронштадт. 26-го развернувшись во фронт, в продолжение более четырех часов еще раз проверили полный ход "по способности". Наибольшая скорость "Рюрика" составила 20 уз, "Славы" 18 уз, "России" 20,25 уз. ("Адмирал Макаров" был ранее отпущен в Кронштадт). 28 сентября "Славу" ввели в Кронштадтскую гавань и на якорях и швартовых установили у Пароходного завода. "Адмирал Макаров" ушел для докования в Либаву. 29-го "Рюрик" встал у Николаевского дока. В полночь на 30 сентября "Россия", а через сутки, когда за границу ушел гардемаринский отряд, "Рюрик", "Слава" и "Адмирал Макаров" окончили кампанию и вступили в вооруженный резерв. На "Славе" накануне для увольнения в запас списали в 1-й Балтийский флотский экипаж еще 166 матросов. Корабль поступил в давно ожидавший его ремонт.

Похожие книги из библиотеки

“Цесаревич” Часть I. Эскадренный броненосец. 1899-1906 гг.

Броненосец “Цесаревич” строился по принятой в 1898 г. судостроительной программе “для нужд Дальнего Востока" — самой трудоемкой и, как показали события, самой ответственной из программ за всю историю отечественного броненосного флота. Программа предназначалась для нейтрализации усиленных военных приготовлений Японии. Ее правители. не удовольствовавшись возможностями широкой экономической экспансии на материке, обнаружили неудержимое стремление к территориальным захватам. Эти амбиции подкреплялись угрожающим наращиванием сил армии и флота, и направлены они были исключительно против России.

Броненосный крейсер "Баян"(1897-1904)

Проектом “Баяна” русский флот совершал явно назревший к концу XIX в. переход от сооружения одиночных океанских рейдеров к крейсеру для тесного взаимодействия с эскадрой линейных кораблей. Это был верный шаг в правильном направлении, и можно было только радоваться удачно совершившемуся переходу флота на новый, более высокий, отвечающий требованиям времени уровень крейсеростроения. Но все оказалось не так просто и оптимистично. Среди построенных перед войной крейсеров “Баян” оказался один, и выбор его характеристик, как вскоре выяснилось, был не самым оптимальным.

Прим. OCR: Имеются текстовые фрагменты в старой орфографии.

Линейный корабль "Андрей Первозванный" (1906-1925)

В январе 1900 г. Главный Корабельный инженер Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцов представил в МТК проект броненосца, во многом опрокидывавший прежние представления об этом классе боевых кораблей. По водоизмещению —14 000 т — новый корабль существенно превосходил строившиеся тогда эскадренные броненосцы типа "Бородино", выше (на 1 узел) была и 19-узловая скорость, и совсем иное (16 203-мм пушек в восьми башнях) предлагалось вооружение. Проект был составлен по заданию великого князя Александра Михайловича. В чине капитана 2 ранга он командовал на Черном море броненосцем "Ростислав" и по своему великокняжескому положению мог позволить себе любую, даже экстравагантную инициативу.

Первые русские миноносцы

История первых специализированных судов — носителей торпедного оружия российского флота.

Прим. OCR: В приложениях ряд описаний даны в старой орфографии (точнее её имитации).