51. Кронштадт-Трафальгар

Новый 1910 г. "Слава" встречала в разгар зимнего капитального ремонта. Капитальным его можно было назвать лишь условно. Ожидавшийся еще в 1908 г., он оказался вовсе не таким, каким его представляли МТК и флот. Продолжавшее душить флот послецусимское безденежье заставило отказаться от многообещавших проектов 1908 и 1909 гг. Теперь, отложив в сторону все, предстояло ограничиваться лишь заменой сильно износившихся 12-дм пушек и оставить в неприкосновенности всю прежнюю артиллерию. Главное же внимание заставляла обращать на себя машинно-котельная установка. В выпущенной в 1910 г. третьим изданием "Памятной книжке" для нижних чинов "Славы" лейтенант князь М.Б. Черкасский писал, что в плаваниях "Славы" 1909 г. "котлы и машины настолько работали хорошо, что дали ход даже немного больший, чем на пробе после постройки". О потребности механизмов в ремонте лейтенант не говорил и совсем уже был неосторожен, когда выражал убежденность в том, что "жив в корабле его могучий дух" и что первыми днями плавания (после ремонта 1910 г, – P.M.) снова покажет, что "Слава" должна быть славой русского флота". Не ведал он, какая беда, схожая с той, что случилась в 1903 г. с броненосцем "Победа", в весну 1910 г. подстерегала "Славу".

Несмотря на двухлетнюю задержку ремонта, работа котлов корабля на износ не была компенсирована необходимыми для их восстановления ассигнованиями. Об этом А.Н. Крылов напоминал в докладе товарищу морского министра от 22 декабря 1909 г.

Для всесторонней оценки состояния котлов и хода их ремонта на "Славу" в январе 1910 г. был командирован помощник Главного инспектора механической части полковник Д.А. Голов (1861-после 1918). С ним вместе котлы осматривали Главный инженер-механик Кронштадтского порта генерал-майор Ф.К. Хлестов (I860-?), занимавший в 1901-1905 г. должность старшего судового механика императорской яхты "Штандарт": управляющий Пароходным заводом полковник Г.И. Евгеньев (1865-?), состоящий в 1904-1906 г. старшим судовым механикам крейсера "Русь", а в 1908 г. транспорта "Океан"; флагманский инженер-механик Балтийского отряда полковник Т.Р. Кейман 2-й (1867-?) и старший судовой механик корабля (в 1908-1910 гг.) капитан А.М. Водов (1877-?), бывший в 1898-1902 старшим механиком яхты "Штандарт" и в 1905-1906 гг. минного крейсера "Финн".

В присутствии начальника Балтийского отряда управляющий заводом заявил, что при сохранении сложившихся темпов к 1 мая 1910г. возможно будет закончить ремонт только половины котлов (в одном котельном отделении). Ремонт остальных 10 котлов предлагалось отложить до будущего года. Экстренными работами можно было бы завершить его полностью к 1 мая, но главный инженер-механик Кронштадтского порта считал это нереальным: к 12 января в ремонте находились лишь четыре котла. Полковник Голов также считал возможным завершить к 1 мая ремонт только половины котлов.

Сомнительным были и надежды на экстренные работы. Непонятный оптимизм проявил старший механик Водов. Он считал, что еще год котлы продержаться, отчего и механики МТК склонялись к тому, чтобы обойтись к 1 мая ремонтом только 10 котлов, а остальными заняться после кампании 1910 г. Такое решение, означавшее предстоящий вторичный вывод корабля из строя, А.Н. Крылов считал совершенно недопустимым. Оно, конечно, вызывает и нарекания со стороны Государственного контроля и от "представительных учреждений". И.К. Григорович согласился с мнением председателя МТК и приказал Кронштадтскому порту из ассигнования в 200 тыс. руб. выделить требующиеся для ремонта котлов и механизмов 58 тыс. руб. и к 1 мая завершить его полностью. В тот же день А.Н. Крылов подтвердил свое требование: "принять все меры, чтобы был закончен ремонт всех котлов".

Так оно и было сделано. С работами, как это всем казалось, справились в назначенный срок и в заданном объеме. Как выяснилось в ходе произошедшего в октябре расследования, Кронштадтский порт на ремонт 1909-1910 г. затратил на "Славе" по кораблест роению и механической части (округленно) 12,7 тыс. руб. на материалы и 14,1 тыс. руб. на рабочую силу. Накладные расходы составили 7,2 тыс. руб. Многообразие работ подтверждалось перечнем 120 выполненных нарядов, расходы по которым составили 180973 руб. Среди многих десятков названий ремонтируемых и заменяемых деталей значились, в частности, исправление 20 клапанов автоматического питания, медные трубы свежего пара к двигателям динамо-машин, четыре стальных вала главных циркуляционных помп, 20 переклепанных фланцев у стальных труб главных машин, горловины элементов портовых котлов, 80 медных трубок для соединения клапанов автоматического питания с элементами паровых котлов, 40 клапанных дисков паропровода донок и диски клапанов вспомогательного паропровода всех котлов, 40 водогрейных трубок у двух котлов, 8 донок Бельвиля с их трубопроводами и фундаментами, грелка парового отопления.

Переделали хлебопекарную печь, исправили валоповоротную машинку, проверили на станках корпуса и крышки поршней цилиндров среднего и низкого давлений главных машин, изготовили новые лопасти и заменили гребные винты для моторного катера, не забыли и паровые катера. Огромное множество, десятками и сотнями позиций, исчисляли заготовленные комплекты пружин, пружинок, набивочных колец, кружков и других сменных деталей машин. Столь же обширным был и перечень деталей котлов и их арматуры.

Применялся, как позднее выяснилось, и такой "экономический" прием, как разворот стальных паровых магистралей (поставленных одновременно с котлами), нижние поверхности которых оказались особенно сильно изъедены коррозией. Так же приходилось поступать и с трубками котлов.

Но еше более обширным был объем тех работ, которые остались невыполненными, и тех деталей, которые остались незамеченными. Не на высшем уровне было и качество заменявшихся деталей и качество их монтажа и сборки. Никто не смел и представить, что "Славе" предстояло повторить скандальную историю аварии броненосцев "Победа", а затем и "Ослябя", когда на виду всей Европы силами аварийной бригады Балтийского завода приходилось устранять последствия халатности тогдашней бюрократии. Словом, было более чем основательно, признав положение корабля безоговорочно опасным, потребовать полной замены всей его котельной установки. Возможно было, пойдя еше дальше, добиваться перехода на более надежные и простые котлы Ярроу – те самые, принятие которых для проекта русских дредноутов А.Н. Крылов ставил себе в заслугу. К исходу апреля успели завершить ремонт механизмов силами Металлического завода, но к 20 мая не успевали закончить сборку заменявшихся установок 12-дм орудий с их еще незаконченными крышками башен. Приходилось часть мастеровых взять в плавание.

Частные заводы должны были сделать за зиму следующие работы: завод Г.А. Лесснера – ремонт подводных минных аппаратов; завод Н.А. Гейслера – рулевые устройства, оставшиеся незаконченными; завод "Вольта" – ремонт якорей, электродвигателей, тоже неоконченный; завод "Фонике" – изготовление четырех поршней. Свой ремонт, включая проверку установленных гребных валов, замену частей элементов экономайзеров, исправление стенок котлов, обновление динамо-машин, электрического освещения, паровых и гребных шлюпок, провел и "Цесаревич".

Корабли понемногу приводили в порядок. По состоянию на 8 апреля 1910 г. на "Славе" насчитывалось 20 офицеров и всего лишь 447 нижних чинов, почти вполовину меньше штатного состава. К 27 апреля матросов было 544 человека, на "Цесаревиче" 540, а на "Рюрике" 522. На этот день в составе Балтийского отряда прибавились вернувшийся из гардемаринского плавания "Богатырь" и транспорты "Океан" и "Рига". Впереди был долгий путь очередного восстановления нормального порядка службы и боеготовности корабля.

Кампанию начали 9 мая с прежним командиром Кетлером, но уже сменившимся начальником отряда. Им стал вернувшийся со своим гардемаринским отрядом (корабли привезли для "Славы" и "Цесаревича" медали, которым по решению итальянских властей награждались участники спасения людей в Мессине) контр-адмирал Н.М. Маньковский. Одновременно с его новым назначением прежний начальник В.И. Литвинов переводился (приказ № 171 от 26 апреля 1910 г.) на должность начальника судов 1-го резерва. Корабли должны были пройти программу восстановительных учений и маневров во внутреннем плавании и особенно уже отработанный флотом курс стрельб на дальние расстояния по большим щитам, изготовленным в Ревеле. В океанском плавании, где можно было применить лишь малые импровизированные щиты, стрельбы велись кустарным методом и не могли быть полноценными. По выполнении этих ставившихся уже на первый план задач полноценной боевой подготовки предлагалось в августе или в сентябре послать Балтийский отряд в практическое плавание с гардемаринами и учениками унтер-офицерами. Вернуться отряд должен был к 15 ноября, чтобы затем в продолжение зимы заняться дефектными и профилактическими работами. Уже 29 апреля прежний начальник отряда докладывал в ГМШ о необходимости ассигнований на содержание в предстоящую 7-месячную кампанию 140 гардемаринов. 18 мая новый начальник отряда ходатайствовал об увеличении этих ассигнований из расчета уже имеющихся 151 человека.

На линейном корабле "Слава": построение караула на шкафуте. 1912-1913 гг.

На линейном корабле "Слава": построение караула на шкафуте. 1912-1913 гг.

20 мая, стоя в Кронштадте, "Слава" начала кампанию, а уже 23 мая в составе отряда участвовала в совместных с миноносцами маневрах в присутствии флота в Балтийском порту. Затем были проведены стрельбы в Ревеле. Ко времени прихода отряда для рейдовой подготовки в Биорке-Зунд на кораблях 139 имевшихся гардемаринов были распределены: "Цесаревич" и "Слава" по 36 чел., "Рюрик" – 40 чел., "Богатырь" – 27 чел. К этому времени Балтийский отряд стал объектом борьбы и деятельного обмена мнений в вышестоящих сферах между МИД и Морским министерством по поводу участия России в назначенных на 15 августа 1910 г. торжествах 50-летия правления князя Черногории Николы I. Никола Петрович Негаш (1841-1921) в 1860-1910 гг. был князем, в 1910-1918 гг. королем Черногории. Отстранен от власти Великой народной скупщиной, объявившей в 1923 г. о присоединении страны к Сербии. Две дочери князя (по номенклатуре С.Ю. Витте, черногорка № 1 и черногорка № 2), выданные замуж в России, сумели приобрести влияние на русскую императрицу, ввели в круг царской семьи "святого человека" шарлатана Филиппо, а затем и "старца" Распутина. Князь и дочери умелыми интригами добились для себя под видом помощи Черногории разного рода "вспомоществований" на многие сотни тысяч рублей. Император Николай II успел наобещать князю Николс уступить в пользу Черногории выплачивавшуюся Турцией 3-х миллионную контрибуцию. И хотя С.Ю. Витте, бывшему тогда министром финансов, удалось отговорить императора от его предельной безответственности ("что же делать, я уже обещал", – говорил государь), но все-таки пришлось по бюджету военного министерства увеличить субсидию на несколько сот тысяч рублен".

Этих денег, регулярно выдававшихся для князя Николы, его дочерей, князя-наследника и всего княжеского семейства вполне, наверное, могло бы хватить на полный ремонт "Славы" и ее перевооружение. Столь же щедрым оставался император и в послецусимскую пору. Говорили, что для Черногории предназначался один из строившихся миноносцев. С особой пышностью готовились отметить и 50-летие правления князя Николы.

Нерушимость и братские узы этой дружбы император Николай II желал подтвердить и особой внушительностью посылаемого на торжества флота. Задача ставилась почти неподъемная. В Адриатическое море собирались отправить все наличные ударные силы Балтийского флота – оба додредноута с присоединением недавно пришедшего из Англии "Рюрика". Таково было мнение министра иностранных дел А.П. Извольского (1856-1919), который на подобное решение уже 27 мая испросил высочайшее одобрение.

В редкие минуты отдыха

В редкие минуты отдыха

В конечном счете выбор должен был пасть на Балтийский отряд, которому, скомкав свою боевую подготовку, пришлось готовиться 15 июля выйти в море, чтобы 12 августа прибыть в Антивари. 13 июля было приказано готовить к походу также и "Богатырь". В тот же день отряд из Ревеля отправился в Кронштадт, где спешно пополнили запасы всех видов – от боевых до продовольствия. 18 июня контр-адмирал Н.С. Маньковский телеграфировал из Кронштадта о выходе с отрядом в плавание. Следом в штабах продолжалась координация второго этапа операции: разрабатывались и уточнялись маршруты и состав высочайшей делегации на чествование черногорского князя. Высокую особу Государя должен был представлять великий князь Николай Николаевич. С ним утренним поездом на Вену 15 августа отбудут из Петербурга полковник Д.И. Ростовцов и дежурный адъютант граф Нирод, штаб-ротмистр барон Вольф и доктор Малама.

Со своей стороны полковник Ростовцов напоминал о включении в состав делегации генерала Порецова с прислугой и о многих других важных деталях организации визита. Депеши поступали и на отряд, и на Крит для крейсера "Адмирал Макаров", и в Пирей для канонерской лодки "Черноморец".

Путь отряда отслеживали и российские дипломатические представители. Как доносил императорский консул в Лондоне, эскадра адмирала Маньковского 6 августа нового стиля прибыла в Портсмут, а 9 августа вышла в Алжир. "Стоянка была поводом для манифестации в пользу России". Такой же, наверное, обещала быть и стоянка в ожидавшем отряд следующем порту – Гибралтар. Но в пути, где-то на траверзе Трафальгара, с отрядом произошло нечто ужасающее и позорное. Происшествие, как умели, пытались скрыть. С нелепой, чисто азиатской хитростью, прячась за полуправду, морской министр С.А. Воеводский 4 августа 1910 г. сообщал новому, только что сменившему А.П. Извольского, министру иностранных дел С.Д. Сазонову (1860-1927) о том, что "по непредвиденным обстоятельствам" линкор "Слава" "будет задержан" в западной части Средиземного моря. Поэтому, если политические задачи требуют, чтобы отряд состоял из четырех кораблей, следовало бы (если это допустимо) временно отозвать с Крита крейсер "Адмирал Макаров" и вместо него остави ть одну канонерскую лодку "Храбрый".

9 августа генеральный консул в Лондоне барон Гейкннг докладывал в Петербург о том, что эскадра адмирала Н.С. Маньковского ("Цесаревич", "Слава", "Рюрик" "Богатырь") 2/15 августа пришла в Гибралтар и ушла в тот же день, оставив "Славу" для "починки насосов, служивших для накачивания воды в котлы".

Это новое признание было ближе к истине, но и оно оставалось полуправдой. В действительности аварийная ситуация на корабле, не прочувствованная никем, начала неумолимо нарастать с третьего дня по входе из Портсмута. С 29 июля пересекавший океан строй отряда из двух линейных кораблей и двух крейсеров, включая великолепный новейший, превосходивший всех величиной крейсер "Рюрик", начал нарушаться отставанием "Славы". На ней котлы не давали нужного пара. Необычно велик был расход котельной воды.

В этот и последующие два дня по несколько раз в день поднимался на "Славе" сигнал об уменьшении хода, после чего корабль переходил на траверз "Рюрика" или головного "Цесаревича". Затем следовало радиосообщение о разрыве в очередном котле очередной трубки. За это время, как записал в вахтенном журнале старший штурманский офицер Н.Н. Крыжановский, "аварии с котлами и донками настолько часто следовали одна за другой (в документах позднее называли почему-то только пять лопнувших трубок – Авт.), что не представлялось возможности вести точный учет всему в вахтенном журнале. Уменьшение хода записывалось часто, после замечалось отставание по строю отряда". Поэтому, заметил тут же он, строгую последовательность и число аварий надо учитывать по записям в телеграфном журнале, фиксировавшем постоянно передававшиеся донесения командира о состоянии котлов и донок. Сомнительно, однако, что эти записи могли сохраниться для истории. Сведения о наличии в фондах РГА ВМФ телеграфных журналов автору за весь его 40-летний опыт исследовательской работы в архиве встречать не приходилось. "Железный занавес" исключил и возможность каких-либо запросов в адрес всех тех офицеров, кто, подобно лейтенанту Н.Н. Крыжановскому, был оторван от родины.

После полудня 1 августа в 5ч 50 мин и в 6 ч 5 мин последовательно пришлось вывести из действия котлы № 13 и № 1. Частоту вращения машин пришлось уменьшить до 40, затем до 35 об/мин. С выводом из строя котла № 5 начал садиться пар, и пришлось остановить машины. Под парами оставались четыре котла. Это произошло в 8 ч вечера в 115 милях от маяка Спартель. Располагавшийся немного к западу от Танжера на африканском берегу, этот маяк, вместе с историческим мысом Трафальгар, образовывал преддверие входа в Гибралтарский пролив. О незримую линию этого преддверия, как о мистический порог, снова, как это уже произошло 9 августа 1903 г. с броненосцем "Ослябя", аварийно споткнулся еще один русский корабль.

В 10 ч 55 мин вечера "ввиду такой порчи котлов и питательных донок начали готовить буксиры на "Цесаревич". На него подали два стальных 6-дм перлиня на 150 сажень длиной. В час ночи 2 августа "Цесаревич" дал ход и 5-узловой скоростью повел "Славу" к Гибралтару. В2ч 30 мин начали питать котлы забортной водой. В "Воспоминаниях" В.А. Белли говорилось, что буксирный трос был применен наибольшей длины, чтобы скрыть от англичан факт буксировки. Должно было казаться, что корабли идут в обычном строе кильватера. Но уже в 6 ч утра на подходе к Г ибралтару отряд разошелся контркурсом с двумя английскими броненосцами типа "Кинд Эдвард" и одним типа "Трайомф". Флагу полного адмирала "Цесаревич" салютовал 17-ю выстрелами и получил ответ 13-ю выстрелами. Надо думать, англичане не могли не заметить, что "Славу" ведут на буксире.

В 6 ч 50 мин отдали якорь на глубине 25 саж. Угля на корабле оставалось 446 т, питьевой воды 18 г, котельной 25 г. После полудня, подав перлиня на буксиры, вошли в гавань, отдали якорь. Прибыл начальник отряда, лично ознакомившийся с состоянием корабля. Было ясно: нужен заводской ремонт. В 7 ч вечера отряд, спеша на юбилей князя Николы Черногорского, продолжил плавание. "Слава" должна была собственными силами привести котлы в состояние, позволявшие самостоятельно дойти до Тулона.

В Тулоне

В Тулоне

Похожие книги из библиотеки

Линейный корабль "Андрей Первозванный" (1906-1925)

В январе 1900 г. Главный Корабельный инженер Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцов представил в МТК проект броненосца, во многом опрокидывавший прежние представления об этом классе боевых кораблей. По водоизмещению —14 000 т — новый корабль существенно превосходил строившиеся тогда эскадренные броненосцы типа "Бородино", выше (на 1 узел) была и 19-узловая скорость, и совсем иное (16 203-мм пушек в восьми башнях) предлагалось вооружение. Проект был составлен по заданию великого князя Александра Михайловича. В чине капитана 2 ранга он командовал на Черном море броненосцем "Ростислав" и по своему великокняжескому положению мог позволить себе любую, даже экстравагантную инициативу.

Броненосные крейсера типа “Адмирал Макаров”. 1906-1925 гг.

Данная книга является продолжением книги автора “Броненосный крейсер “Баян”” (С-Пб. 2005 г.) и посвящена однотипным кораблям “Адмирал Макаров”, “Баян” и “Паллада”.

Все три корабля участвовали в первой мировой войне, а один из них — “Паллада” погиб от торпеды подводной лодки в октябре 1914 г. В книге описываются строительство, предвоенная служба, операции первой мировой войны, в которых участвовали эти корабли.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.

“Цесаревич” Часть I. Эскадренный броненосец. 1899-1906 гг.

Броненосец “Цесаревич” строился по принятой в 1898 г. судостроительной программе “для нужд Дальнего Востока" — самой трудоемкой и, как показали события, самой ответственной из программ за всю историю отечественного броненосного флота. Программа предназначалась для нейтрализации усиленных военных приготовлений Японии. Ее правители. не удовольствовавшись возможностями широкой экономической экспансии на материке, обнаружили неудержимое стремление к территориальным захватам. Эти амбиции подкреплялись угрожающим наращиванием сил армии и флота, и направлены они были исключительно против России.

Полуброненосный фрегат “Память Азова” (1885-1925)

Проект “Памяти Азова” создавался в 80-е годы XIX века, когда в русском флоте с особой творческой активностью совершался поиск оптимального типа океанского крейсера. Виновником этой активности был управляющий Морским министерством (в период с1882 по 1888 гг.) вице-адмирал Иван Алексеевич Шестаков (1820–1888). Яркая незаурядная личность (оттого, наверное, и не состоялась обещанная советскому читателю в 1946 г. публикация его мемуаров “Полвека обыкновенной жизни”), отмечает адъютант адмирала В.А. Корнилов, он и в управлении Морским министерством оставил глубокий след. Но особым непреходящим увлечением адмирала было проектирование кораблей. Вернув флот на путь европейского развития, он зорко следил за новшествами техники и постоянно искал те типы кораблей, которые, как ему казалось, более других подходили для воспроизведения в России.