53. В бригаде линкоров

Новый 1911 г. застал "Славу" на мертвых якорях у завода Форж и Шантье в 46 саженях от берега, куда она была переведена неделю назад по завершении работ в сухом доке. Под парами на корабле был лишь вспомогательный котел, установленный на срезе, и паровой котел № 1. В котельных отделениях завершалась разборка котлов, в машинных отделениях силами команды продолжали тотальную проверку и переборку главных и вспомогательных механизмов. Исправно действовало налаженное паровое отопление, еще в октябре успели вычистить и окрасить карапасную палубу.

С началом заводских работ машинная команда была освобождена от повседневных занятий и работ наверху и полностью сосредоточилась на ремонте механизмов. Гардемаринов с приходом отряда в Тулон перевели на "Рюрик". Уменьшилась и численность команды, что, вместо занятий по боевому расписанию, заставило ограничиться учениями у орудий одного какого-либо калибра. Поначалу проводили шлюпочные, гребные и парусные учения. Продолжали ежедневные занятия со специалистами и текущие работы по обслуживанию корабля. Пар, электрическую энергию и воду с берега обеспечивал завод Форж и Шантье.

В начале декабря завод получил право на получение первого платежа (50 тыс. франков), на обеспечение фронта работ фирмы Бельвиля по замене котлов. 0 перечислении этого платежа Э.Э. Кетлер уже 6 декабря телеграфировал в ГУКиС. Но уже 13 декабря настояния об этом задерживавшемся платеже должен был повторить новоназначенный командир капитан 1 ранга Н.Н. Коломейцов (1867-1944, Париж). Оставленные им воспоминания остались необнародованными, но вряд ли и он мог внятно объяснить, для чего бюрократия, презрев народную мудрость ("коней на переправе не меняют"), в разгар ремонтных работ прислала на "Славу" нового командира.

Могли сказаться всегда малообъяснимые законы сохранившегося морского ценза, чинопроизводства или личного благоволения императора, который нашел нужным героя Цусимского сражения, где он командовал миноносцем "Буйный", назначить сначала командиром (1908-1910 гг.) яхты "Алмаз", а затем вознести на должность командира второго из имевшихся в строю на Балтике линейного корабля. Могли проявиться и ожидания того, что, в силу извечной мудрости "новая метла чище метет", смена командира в середине работ позволит более беречь казенную копейку, строго блюсти казенный интерес и не допускать тех избыточных расходов, которые, как казалось бюрократии, допускал Э.Э. Кетлер. В той же телеграмме от 13 декабря новый командир "Славы" Н.Н. Коломейцов (писалась его фамилия, как видно из собственноручных подписей в вахтенных журналах и в телеграммах — Kolomeitzoff – через "о", а не через "е" в последнем слоге) объяснял, что он "принял корабль после установления цен старым командиром", а потому, как надо было понимать, он мог брать ответственность только за те расходы, которые будет принимать лично. И расходы эти, предупреждал он вскоре, могут оказаться непредвиденными.

В ответе из Петербурга эти новые расходы разрешалось допустить на сумму не более 10000 франков (2700 руб.). В частности, как выяснилось 25 декабря , после вывода корабля из дока требовалось выделить новый железный отросток отливной трубы вспомогательного холодильника, в бортовом коридоре левой машины. С демонтажом старого отростка и чеканкой швов и заклепок работа оценивалась заводом в 6550 франков. Еще 750 франков требовалось на чеканку швов, еще 2800 франков стоили работы, предстоящие после сборки котлов.

На 17/30 января был назначен первый платеж за первый месяц, предусмотренный договором Н.Н. Коломейцова с фирмой Форж и Шантье по "дефектным работам по корпусу, артиллерии, электрическому освещению и по машинам". Иными словами, завод брал на себя комплексное освидетельствование техники корабля, что, конечно, было гораздо разумнее, чем совершившиеся по разрозненным нарядам Кронштадтского порта, плохо скоординированные работы прошлой зимы. В конечном счете, как явствовало из составленного командиром сводного графика работ, исправление донок с заменой необходимых деталей вместе с приведением в порядок всей питательной системы оценивалось в 11800 франков с окончанием всех работ к 2/15 февраля 1911г.

Работы, связанные с переменой котлов, стоили 139 000 франков, "дефектные работы- 144 590 франков и доковые работы в подводной части корпуса – 2350 франков. К этим работам добавлялась поставка котлов заводом Бельвиля стоимостью 820000 франков. Крайний срок окончания этих работ назначался на 14/27 марта 1911 г., но вот срок последующих работ по установке котлов и подготовке корабля к плаванию почему-то (видимо, из экономических соображений) оговорен не был.

53. В бригаде линкоров
На линейном корабле "Слава" вид на ростры. 1912-1913 гг.

На линейном корабле "Слава" вид на ростры. 1912-1913 гг.

Второй платеж за работы, составляющие почти три четверти о г общей их стоимости, договорились выплатить по их завершении. Вот здесь-то И.К. Григорович, помня долгие проволочки со сдачей ‘‘Цесаревича", которым он командовал в 1899-1904 гг., и должен был бы настоять на определенном сроке. Но не сделал.

В конечном счете первое плавание в исходе четырехмесячной стоянки в Тулоне корабль для перемены места с помощью буксиров совершил 25 февраля и стал на швартовы у стенки завода в более близком – в 20-саженном расстоянии от берега. 4 марта последовала перемена места – на бочку № 22 на Тулонском рейде и 21 апреля на бочку № 26. Н.Н. Коломейцов почему-то не придавал значения записям в вахтенном журнале о совершавшихся на корабле собы тиях – они, после полного списка офицеров и сверхсрочников, совершенно не упоминаются. Не приведено и результатов начавшегося со 2 мая (вернулись 4 мая) и повторенного с утра до полудня 10 мая выходов для испытаний в морс. Следующий выход состоялся 31 мая, когда до полудня 1 июня занимались испытанием "вновь отремонтированных донок и установленных котлов".

Новую пробу котлов 14 июня проводили с утра до вечера. Столько же времени для такого же испытания провели 18 июня, когда к общему удовлетворению испытания сочли законченными. Но еще почти неделю по- французски неторопливо, как было и с "Цесаревичем", заканчивали доделки, прием запасных частей и погрузки угля. По своим заведываниям распределяли доставленных на "Океане" 84 ученика строевых унтер-офицеров. Только 23 июня в 1 ч 47 мин пополудни снялись с бочки для следования в Саутгемптон, куда прибыли к вечеру 30 июня.

10 июля "Слава" пришла в Кронштадт и тем завершила свое вынужденное обстоятельствами отдельное плавание. Теперь она в соответствии с приказом № 57 по морскому ведомству от 25 февраля 1911 г., вместо реформированного этим же приказом Балтийского отряда, 14 июля присоединилась к Бригаде линейных кораблей. Ее вместе с "Цесаревичем" и "Славой" образовали вступившие в строй этой весной новые додредноуты "Андрей Первозванный" и "Император Павел 1". Немедленно по прибытии с бригадой в Ревель котльг и механизмы "Славы" было освидетельствованы специально назначенной комиссией. Начав совместно с "Андреем Первозванным" курс артиллерийских стрельб, "Слава" в продолжение августа полностью его завершила. 26 июля на Большом Кронштадтском рейде "Слава" в составе бригады участвовала в императорском смотре, но посещения государя не удостоилась. Занятая наверстыванием боевой подготовки, она не ходила со "старой" частью бригады ("Цесаревич" и "Рюрик") 30 июля вТравемюнде.

В ночь с 24 на 25 июля Бригада в полном составе провела отражение ночной минной атаки. С 30 августа по 2 сентября "Слава" вместе с "Рюриком" и "Цесаревичем" участвовала в соединенном маневрировании флота. 4 сентября, воссоединившись с "Цесаревичем", "Слава" на два дня ходила в Гельсингфорс. 15 сентября состоялась первая в Балтийском море бригадная стрельба с участием трех кораблей (без "Императора Павла I"). Стрельба, по отзыву начальника бригады вице-адмирала Н.С. Маньковского, "дала прекрасные результаты", определив на последующие годы путь превращения бригады "в сильную и стройную боевую единицу".

16 сентября в том же составе трех кораблей "Слава" участвовала в первом большом походе 1911 г., вместе с бригадой крейсеров и отрядом заградителей, возглавлявшемся начальником Морских сил вице-адмиралом Н.О. Эссеном. Следуя за флагманским "Рюриком", корабли пришли в бухту Киеге в водах Даиии, здесь провели дни с 18 по 20 сентября. В пути занимались эволюциями, возвращаясь к норд-весту от о. Даго, проделали маневр преодоления завесы крейсеров.

3 октября, в том же неполном составе трех кораблей, бригада перешла в Гельсингфорс, а 5 октября в Кронштадт, где корабли, войдя в гавань, принимали запасы для предстоявшей зимовки в Гельсингфорсе и уволили в запас матросов срока службы 1907 г. 28 декабря "Слава" с "Цесаревичем", "Рюриком" и бригадой крейсеров вошла в Ревель, откуда в том же составе бригада перешла в Гельсингфорс. 3 ноября те же три корабля заняли заранее отведенные места для зимовки. Они отдали правые якоря и подали швартовы на две бочки с носу и на одну – с кормы. 8 ноября "Слава" и "Цесаревич" одновременно окончили кампанию и вступили в вооруженный резерв. На них предстояли новые работы и второе (после эпопеи с оптическими прицелами и дальномерами) серьезное обновление приборной части артиллерии. Так корабль вступал в новый 1912 год.

Последующие жизнь и служба "Славы", внешне почти во всем протекавшие вместе с жизнью "Цесаревича" и в неразрывной связи с деятельностью всего Балтийского флота, достаточно обстоятельно можно проследить по предыдущим работам автора ("Цесаревич’- ч. II, С.-Пб, 2000., "Линейный корабль "Андрей Первозванный", С.-Пб, 2003.). Здесь же приведем достаточно полную хронику той жизни флота, в которой участвовала "Слава", с добавлением эпизодов, которые ранее широко не отражались или вовсе оставались неизвестны.

Жизньфлота, а может быть, и всей России в 1912г. чуть было не оказалась опрокинута энергично готовившимся на кораблях мятежом. С начала ранней навигации, в глубочайшей, долго сохранявшейся тайне, на береговых сходках и на кораблях кипели жаркие споры и агитация. В кофейных и чайных Гельсингфорса, в Дыоргардеке, "лесной горке" и у "водяного замка", в окрестностях Гунгенбурга и в Ревеле, в башнях и казематах кораблей и в других укромных уголках решался главный вопрос: о деталях и сроках восстания. Руководители склонялись к осеннему варианту – перед маневрами; "когда на судах много угля и провизии". У них была связь с Парижем и Лондоном, но нетерпение было велико, и большинство склонялось к восстанию весной (24 апреля) или летом (11 июля).

Во всех деталях и в разных вариантах – во время ночной вахты, стрельбой по люкам и каютам, с вызовом на захваченных флагманских кораблях всех командиров с эскадры – разрабатывались планы поголовного истребления офицеров. На "Императоре Павле I" один из активистов перед кучкой весело гоготавших единомышленников даже изобразил за спиной проходившего мичмана П.И. Тирбаха (1889-1953, Лос-Анджелес), как он завтра ловко "сдействует" по голове снарядным крюком. Для конспирации приписывались клички кораблям. "Слава" в заговоре была "Катя", но на нее, правда, особенно не рассчитывали – невелика оказалась на ней организация. Считали, что находившейся в строю между более готовыми к восстанию "Рюриком" и "Цесаревичем" "Славе" ничего не останется, как присоединиться к мятежу. Но не все матросы ему сочувствовали, и главарей удалось вовремя обезвредить.

Спустя год- 15-22 июня 1913 г. – обвиненные в подготовке мятежа 52 матроса с "Рюрика", "Цесаревича" и "Императора Павла I" были осуждены на разные сроки (начиная с 20 лет) каторжных работ. Отсутствие среди осужденных матросов со "Славы" приходится объяснять слишком искусной их конспирацией, более удачным подбором команды корабля, разрывом ее связей с отрядом во время ремонта за границей и, может быть, более тонким и умелым обращением с командой всего офицерского состава. Прямых тому свидетельств не найдено, никаких расспросов у оставшихся в живых "белогвардейцев" советская действительность не допускала, и потому огромные пласты истории флота приходится сегодня считать безвозвратно потерянными.

И все же можно с уверенностью сказать, что именно в то время на "Славе" служили офицеры, относившиеся к интеллектуальной и культурной элите флота. По крайней мере, трое из них были едва ли не лучшими представителями русского флотского офицерства, и все они вместе или поочередно состояли в должности помощников старшего офицера. Так, в этих двух должностях последовательно в 1910 и в 1910-1911 гг. находился старший лейтенант М.И. Смирнов 3-й (1880- 1940, Лондон). В 1900 г. он являлся младшим флаг-офицером штаба начальника эскадры Тихого океана, после плавания на крейсере "Россия" в 1900 г. снова был в 1900-1902 г. на штабной должности, в 1903 г. плавал на крейсере "Светлана" с начала 1905 г.- вахтенным начальником на крейсере "Россия". В рапорте, поданном тогда на имя командира крейсера, предложил программу мер (11 пунктов) для создания обстановки доверия между офицерами и командой, которая должна была предотвратить распространение революционной пропаганды и поднять боеготовность и боеспособность корабля. Эти меры он, надо думать, сумел осуществить на "Славе", назначение на которую он получил после службы в 1906-1910 гг. в МГШ.

53. В бригаде линкоров
На линейном корабле "Слава": кают-компания (вверху) и корабельная церковь. 1912-1913 гг.

На линейном корабле "Слава": кают-компания (вверху) и корабельная церковь. 1912-1913 гг.

Он получил возможность развивать этот опыт в должности старшего офицера линейного корабля "Пантелеймон" в 1911-1912 гг. Он же в итоге обобщения опыта войны выпустил в 1913 г. остающийся и доныне непревзойденным по глубине анализа очерк Цусимской операции ("Цусима" – сражение в Корейском проливе 14и 15 мая 1905 года", С.-Пб, 1913,110с., 18 чертежей). В 1914 г. М.И. Смирнов 3-й командовал эсминцами: "Выносливый" в 1914 г. и "Казанец" в 1915 г. В гражданской войне на стороне белых в чине контр-адмирала (произведен А.В. Колчаком) в 1918 г. командовал флотилией на Волге, в 1919 г. на Каме. Позднее состоял в штабе Верховного правителя.

В эмиграции о жизни и деятельности адмирала Колчака написал очерк (Зарубежный морской сборник, 1930, № 9) и книгу (Париж, 1930), которые еще ждут опубликования в России.

Лейтенант А .К. Петров 3-й (1877-1930) за участие в подавлении боксерского восстания в Китае был награжден орденом Владимира 4 степени с мечами и бантом, за бой 1 августа 1904 г. на крейсере "Россия", где он командовал двумя плутонгами, -• золотым оружием. Владел французским, английским, немецким, шведским и норвежским языками. "При общей большой начитанности, – писал о нем А. А. Игнатьев, – отличался глубоким до мелочей знанием морского дела и гордился столь же глубокими корнями своей служивой флотской династии". В 1907-1911 г. С.К. Петров, состоя морским агентом в Швеции, Норвегии и Дании, имел случай близко наблюдать убожеский мир царской камарильи и лично императорской четы, не гнушавшейся, в частости, промышлять регулярным контрабандным ввозом на яхте "Полярная Звезда" (да еще в таком количестве, что она садилась в воду "чуть ли ни до самого золотого канта") деликатесных продуктов. Эти и другие подобные наблюдения побудили А.К. Петрова на демократические взгляды по отношению к матросам и углубили его сомнения в "праве и истине самодержавной власти". Среди нелестных о ней высказываний было и такое: ‘'станет Господь Бог мараться о таких помазанниках" (с. 423). Об этих и других совместных наблюдениях и о самом А.К. Петрове служивший с ним граф А. А. Игнатьев обстоятельно рассказал в своих редких для советской литературы мемуарах "Пятьдесят лет в строю". После должности помощника старшего офицера на "Славе" в 1911-1913 гг. А.К. Петров командовал эсминцами: "Крепкий" в 1913 г. и "Москвитянин" в 1914 г. Но уже в "Списке личного состава судов флота" за 1925 г. никакой должности за А.К. Петровым не значится.

Неясна и его судьба. А. А. Игнатьев настаивал на его благополучной советской биографии с чтением лекций в военно-морской Академии, но В.А. Белли о чтении лекций А.К. Петровым не вспоминает вовсе. По его сведениям, А.К. Петров около 1926 г. был (вторым из имевшихся тогда в СССР) морским атташе в Финляндии, но "почему-то вскоре был отозван и уволен совсем со службы". Это увольнение могло сохранить А.К. Петрову жизнь, но не исключено, что и вне службы он мог привлечь внимание советских карательных органов. Знание иностранных языков и прежние (по должности) обширные связи с заграницей были для "органов" излюбленным поводом для безоговорочного зачисления таких людей в шпионы, агенты и диверсанты. Не исключено, что счастливый советский финал биографии А.К. Петрова в мемуарах А.А. Игнатьева был добавлен без его ведома или после его смерти.

Старшим офицером "Славы" лейтенант Б.И. Доливо-Добровольский (1872-?) был в 1911 г. В 1903 г. он занимал должность старшего флаг-офицера штаба начальника учебного отряда Черноморского флота, а 1904-1905 гг. – такую же должность в Отряде владивостокских крейсеров. На него, в числе многих обязанностей, ложилась тяжесть всей политико-воспитательной работы среди команд кораблей, он же при возвращении отряда в Россию разъяснял матросам значение высочайшего манифеста 17 октября 1905 г. о даровании России начал гражданских свобод. Угроза мятежа на кораблях была тогда предотвращена. В пути лейтенант нес еще и обязанности флагманского артиллериста, организовав в марте 1906 г. стрельбу крейсеров "Россия" и "Громобой" на расстояние в 70 кб. В 1909-1911 гг. он был старшим офицером на линейном корабле "Пантелеймон".

Приобретенный на этом корабле опыт в полной мере был реализован на "Славе" и в полной мере смог предотвратить революционное брожение. В 1914 г. был прикомандирован к Морскому Генеральному штабу. Безвестность дальнейшей судьбы Б.И. Долнво-Добровольского заставляет предполагать, что он мог оказаться и среди репрессированных. Три названных здесь выдающихся офицера "Славы" впоследствии не значились среди командиров больших кораблей и высшего комсостава. Царизм не нашел им достойного применения.

Флот же, ведомый тем временем его "державным вождем" и успешным министром И.К. Григоровичем, продолжал свой предопределенный историей путь. К 1912 г. существенно обновив артиллерийские принадлежности для более меткой и быстрой стрельбы (очень эффектны оказались затворы фирмы Виккерса), начав освоение систем продувания стволов орудий после каждого выстрела, "Слава" в составе бригады неустанно отрабатывала приемы практики и искусство ведения артиллерийского эскадренного боя. Муфты Дженни, позволявшие наводить орудия с ювелирной точностью в широком диапазоне скоростей поворота, термоткань для согревания ствола орудия перед первыми выстрелами, новые более эффективные снаряды – все эти новшества вместе с дальномерами увеличенной базы и современными "звучавшими" радиостанциями ощутимо влияли на боеспособность корабля и эффективность его стрельбы.

Дальность в 88 кб. пока считалась достаточной, и мер по ее увеличению не предпринималось. Додредноуты продолжали готовить для боя со своими германскими сверстниками, а против дредноутов строили собственные корабли этого класса. В соответствии с такой, никого не удивлявшей табелыо о рангах, для встречи 21 июля 1912 г. в Балтийском порту прибывшего на яхте "Гогенцолерн" германского императора вместе с миноносцами класса "Доброволец" были выведены не вполне еще справившиеся со своими недоделками "Андрей Первозванный" и "Император Павел I". "Слава" и "Цесаревич" рядом с сопровождавшим яхту линейным крейсером "Мольтке" явно бы "не смотрелись". Не состоялась и покупка германского линейного крейсера, предложенного России Вильгельмом II.

Как говорилось позднее в эмигрантском "Морском журнале" (№ 48/12, Прага, 1931, с. 23-24), министр И.К. Григорович очень сильно возражал против этого приобретения, говоря флаг-капитану Нилову, что этот "никчемушный корабль" испортит всю отечественную программу судостроения. И анекдот с покупкой получился замечательный. На вопрос государя, как быть, если Вильгельм предложит купить "Мольтке", находчивый флаг-капитан ответил: "Скажите, Ваше величество, что российский император готового платья не покупает". Что же государь? – "Рассмеялся".

Так весело был проворонен корабль, который помимо существенного усиления флота, мог бы стать еще и эталоном новейшей германской техники, артиллерийского вооружения, новейших дальномеров, прицелов, прожекторов, а возможно, и некоторых технических приемов их использования. Но, стоя рядом, новый линейный крейсер воочию напоминал о том, какой противник будет угрожать русскому флоту.

Пересмотра взглядов на роль и место русских балтийских додредноутов не произошло и в последующие годы. Рутинность мышления Генмора, начальника морских сил Н.О. Эссена, министра И.К. Григоровича и командиров кораблей не поколебали ни опыт боевых стрельб, ни впечатление походов "Славы" с бригадой в 1912 г. в Копенгаген и в 1913 г. – почти со всем флотом – в Портсмут и Брест. Конечно, напряженная, несопоставимая по своему уровню с доцусимским, боевая учеба с множеством стрельб на дальние дистанции (до 88 кб.) и опытами "массирования" огня не позволяли заниматься перевооружением и модернизацией кораблей в короткие месяцы летних кампаний, но сколько раз – из года в год – были упущены возможности преобразить додредноуты во время зимнего бездействия кораблей.

Не произвел перемен и приход в гости к русским морякам в Ревель эскадры теперь уже определенно союзных, британских кораблей.

Возглавлял отряд молодой подающей надежды контр-адмирал Дэвид Битти (1871-1936), ставший в 1917 г. Главнокомандующим Гранд Флитом. Недолго пробыв в России, он в дни московских и петербургских союзнических чествований успел все же вынести представление о весьма невысоком интеллектуальном уровне российских "правящих кругов". Сообщивший об этом Г.К. фон Шульц не уточнял в своей книге "Английский флот в мировую войну" (С.-Пб, 2000, с. 60), делился ли сэр Битти своими наблюдениями с тогдашней верхушкой руководства флота – министром И.К. Григоровичем, новым начальником Генмора А.И. Русиным, который сменил отправленного для излечения от болезни сердца и 23 февраля 1914 г. умершего в вагоне поезда близ Венеции светлейшего князя А.А. Ливена (1860-1914).

О нем И.К. Григорович записывал, что "светлейший князь, происходя из немецкой семьи и будучи воспитанным в Германии, был настоящим русским человеком, ненавидевшим Германию (но за что – P.M.), и в своей деятельности прилагал все усилия, чтобы быть готовым к разрыву с этой страной. Но, к сожалению, вследствие своей доброты и честности, он не видел, что около него люди других взглядов, например, барон Н.Н. Гойнинген-Гюня (1885-1947, Нью-Йорк – P.M.) и даже его собственная супруга, которые приближали к себе многих вредных людей".

"Слава" на Балтике. 1913 г.

"Слава" на Балтике. 1913 г.

Визит английского флота 4 июня 1914 г. в Ревель отличался своего рода братанием кораблей, которые для упрощения церемониала обменов визитами и для лучшего взаимопонимания были соединены в пары. "Слава" состояла в паре с линейным крейсером "Нью-Зиленд", будущим, как и все корабли эскадры, участником знаменитого Ютландского боя 18/31 мая 1916 г. Но, ни визит англичан, ни последовавший вскоре – 7 июля визит в Кронштадт французской эскадры с дредноутами "Франс" и "Жан Бар" не подвигли Морское министерство к глубокому осмыслению происходившего и предвидению нависавшей трагедии. Однако события в Европе после убийства 15/28 июня 1914 г. в Сараеве наследника австрийского престола начали вдруг разворачиваться со скоростью, далеко опережающей ожидания русского флота. Французская эскадра с президентом Р. Пуанкаре 14 июля покинула Кронштадт, направляясь в Швецию, а уже 15/28 июля Австро-Венгрия по телеграфу объявила войну Сербии. 18 июля/1 августа император Вильгельм II объявил войну России, а 21 июля/3 августа (спеша ввести в действие план молниеносной войны Шлиффена) Франции. 22 июля/4 августа войну Германии (вопреки ожидавшемуся кайзером нейтралитету) объявила Англия.

Война стала мировой.

Похожие книги из библиотеки

Эскадренные миноносцы класса Доброволец

Безвозвратно ушедшие от нас корабли и их, уже все покинувшие этот мир, люди остаются с нами не только вошедшими в историю судьбами, но и уроками, о которых следует многократно задумываться. Продолжавшаяся ничтожно короткий исторический срок – каких- то 10 с небольшим лет, активная служба “добровольцев” оказалась, как мы могли увидеть, насыщена огромной мудростью уроков прошлого. Тех самых уроков, которые упорно отказывалось видеть 300-летнее российское самодержавие, и, что особенно удивительно, не хотят видеть и современные его перестроечные поклонники и радетели.

Линейный корабль "Андрей Первозванный" (1906-1925)

В январе 1900 г. Главный Корабельный инженер Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцов представил в МТК проект броненосца, во многом опрокидывавший прежние представления об этом классе боевых кораблей. По водоизмещению —14 000 т — новый корабль существенно превосходил строившиеся тогда эскадренные броненосцы типа "Бородино", выше (на 1 узел) была и 19-узловая скорость, и совсем иное (16 203-мм пушек в восьми башнях) предлагалось вооружение. Проект был составлен по заданию великого князя Александра Михайловича. В чине капитана 2 ранга он командовал на Черном море броненосцем "Ростислав" и по своему великокняжескому положению мог позволить себе любую, даже экстравагантную инициативу.

Первые русские миноносцы

История первых специализированных судов — носителей торпедного оружия российского флота.

Прим. OCR: В приложениях ряд описаний даны в старой орфографии (точнее её имитации).

“Цесаревич” Часть I. Эскадренный броненосец. 1899-1906 гг.

Броненосец “Цесаревич” строился по принятой в 1898 г. судостроительной программе “для нужд Дальнего Востока" — самой трудоемкой и, как показали события, самой ответственной из программ за всю историю отечественного броненосного флота. Программа предназначалась для нейтрализации усиленных военных приготовлений Японии. Ее правители. не удовольствовавшись возможностями широкой экономической экспансии на материке, обнаружили неудержимое стремление к территориальным захватам. Эти амбиции подкреплялись угрожающим наращиванием сил армии и флота, и направлены они были исключительно против России.