59. Бой

По описанию боя, составленному его участником старшим штурманом "Славы" Д.П. Малининым (1890-?) и опубликованному в "Морском сборнике" за 1923 г. №6, о появлении неприятеля флоту дали знать дозорные миноносцы "Дельный" и "Деятельный". М.К. Бахирев решил дать бой на рейде Куйваста, отдал приказ увести на север все транспортны и вспомогательные суда. Около 9 час на рейде сосредоточились крейсер "Баян" (флаг командующего Морских Сил Рижского залива) и линейные корабли "Слава" и "Гражданин", охраняемые четырьмя эсминцами типа "Украйна" и четырьмя типа "Сильный".

В 9 ч 26 мин русские корабли отбили атаку восьми гидросамолетов. Их бомбы легли мимо цели. Идущие впереди дредноутов тральшики очень уверенно, что заставляло думать, что границы минного поля им известны, приступили к тралению. С расстояния 112,5 кб. "Слава" третьим залпом накрыла строй тральщиков. После следующих метких залпов они выпустили дымовую завесу и отошли. В 10 ч 50 мин тральщики возобновили свою работу и под прикрытием новой завесы отошли полным ходом после того, как один из них был потоплен, а другой сильно подбит.

С уменьшением дистанции до 98 кб. к "Славе" присоединились "Гражданин", "Баян" и 6-дм батарея у Куйваста. Германские дредноуты вели огонь порознь, делая одновременно пятиорудийные залпы (по 2 залпа в минуту). Ввиду этого "Слава" разделила огонь своих 12-дм башен: носовая стреляла по миноносцам, шедшим за тральщиками, а кормовые – по дредноутам. Беспрерывный огонь немцев оказался безрезультатен, и в 11 ч 10 мин после вывода из строя еще двух тральщиков и одного миноносца весь немецкий отряд повернул на обратный курс.

С последним залпом на "Славе" вышла из строя носовая 12-дм башня, которая накануне целый день вела огонь по дамбе. "Слава" прекратила огонь на расстоянии до противника 128 кб. В 11 ч 20 мин командующий Морских сил Рижского залива (его Д.П. Малинин по официальной должности называл начальником минной обороны) поднял сигнал кораблям с благодарностью за отличную стрельбу. В 11 ч 30 мин "Баян" и "Гражданин" встали на якорь. "Слава", имея отклепанными оба каната, продолжала держаться на месте под машинами, а затем для более удобного маневрирования на случай возобновления боя в 12 ч 08 мин отошла к Вердеру. К этому времени германская эскадра, усилив фронт своих тральщиков, возобновила атаку у восточного прохода в Моонзунд. За ними под охраной больших миноносцев шли два дредноута.

В 12 ч 10 мин "Слава" и "Гражданин" еще раз расстроили фронт тральщиков. Когда рассеялся дым выпущенной ими завесы, не было видно одного тральщика и одного миноносца. На огонь, открытый "Славой" в 13 ч 12 мин (с расстояния 112 кб.), германские дредноуты начали отвечать в 12 ч 15 мин. Со второго залпа они хорошо пристрелялись, достигая новых и новых попаданий. Это заставило "Славу" начать отход малым ходом вперед.

В 12 ч 25 мин в "Славу" одновременно попало три 12-дм снаряда: появилась одна пробоина (в 12 фут ниже ватерлинии) в помещении боевых динамо-машин диаметром до 2 саж, затопило носовой 12-дм погреб (из-за темноты не успели задраить двери"), и корабль принял 840 т воды, а пробоина от нового снаряда прибавила в отсеке 290 т воды. Крен, увеличивающийся до 8°, умелыми и энергичными действиями трюмного инженер-механика К.И. Мазуренко (1891-1962, Нью-Йорк) был уменьшен до 4°. Третий снаряд, попавший под большим углом на излете, отразился от брони по касательной. Один из еще трех снарядов, попавших с 12 ч 29 мин до 12 ч 30 мин, поднял столб воды выше фор-марса, осевшими всплесками залило передний мостик. Вода заполнила переговорные трубы, отчего кормовая башня, потеряв связь с боевой рубкой, продолжала стрельбу под управлением второго артиллерийского офицера лейтенанта В.И. Иванова (1893-1958). В 12 ч 25 мин "Слава" курсом 330° легла на отход к о. Шильдау, за ней тем же курсом и также отстреливаясь отходил "Гражданин".

На "Славе" в двух котлах, к которым подступала вода, прекратили пары. Корабль продолжал отходить малым ходом, с трудом управляясь из-за крена и дифферента на нос. В 12 ч 29 мин кормовая его башня достигла попадания в носовую часть дредноута, вызвав пожар, но через минуту в "Славу" попало три снаряда. При подходе к о. Шильдау корабли отбили атаку шести гидросамолетов, из них один был подбит (в книге "Флот в мировую войну", т. 1. М., 1964, с. 299, названы два сбитых самолета и 40 сброшенных бомб). В 12 ч 46 мин корабли вышли из зоны обстрела.

Примерно так же, с незначительными отклонениями (до нескольких минут во времени), выглядит описание боя в последующих советских трудах ("Боевая летопись русского флота", М., 1948, с. 390-391; "Флот в мировой войне, т. 1, М., 1964, с. 297-301) и с некоторым приближением к истине – в перестроечной, но продолжавшей оставаться советской книге С.М. Зонина "Адмирал А.М. Галлер". Последующие же описания событий, совершавшихся на рейде, в этих источниках, а отчасти – ив статье штурмана Д.П. Малинина в 1923 году, приходится признать далекими от истины.

Прежде всего, бросается в глаза более чем сдержанное упоминание (или просто ложное объяснение "конструктивными недостатками" в труде ("Флот в мировой войне" с. 298) о произошедшем на "Славе" в конце первой фазы боя выходе из строя носовой 12-дм башни. Наиболее полно этот эпизод описан в работе А.М. Косинского (с. 115). "После того, как на расстоянии 130 каб. германские дредноуты повернули на юг и прекратили стрельбу (обстреляв последними залпами Моонзундские батареи), на "Баяне" в 11 ч 20 мин был поднят сигнал: "Полубригаде линейных кораблей адмирал изъявляет свое удовольствие за отличную стрельбу".

Далее говорилось: "перед самым концом стрельбы на "Славе" вышла из строя носовая 12-дм башня. У обоих орудий, у правого после четырех, у левого – после семи выстрелов сдали двойные бронзовые шестеренки, немного опустились рамы замков, так как перекосились их валы; таким образом, закрыть замки было нельзя. Оба орудия были поставлены на корабль в ноябре 1916 г. и сделали, считая и бой, практических 34 и боевых 45 выстрелов. По мнению специалистов "Славы", вся вина в этом случае ложится на завод, который небрежно и из плохого материала выделал зубчатки. Несмотря на усиленную работу башенной прислуги и "судовых мастеровых, исправить повреждение не удалось".

В отчете М.К. Бахирева эпизод был описан почти в таких же выражениях. Уточнялось лишь, что повреждение состояло в том, что "замки обоих орудий нельзя было закрыть из-за провисания рамы, а также из-за того, что шестеренки зубчатки не вдвигали замки, так как перекосились их валы". Об этом повреждении "Слава" сообщила семафором в 11 ч 45 мин. При всей обстоятельности этих объяснений без ответа остаются другие напрашивавшиеся вопросы. Так, важно было бы знать, почему, ведя огонь в продолжение почти часа до момента повреждения орудий носовой башни, "Слава" успела сделать всего только 11 (4 и 7 на орудие) выстрелов, почему таким ничтожным был темп стрельбы, почему она не велась залпами, кто управлял стрельбой и командовал башней.

Важно было бы обнаружить результаты расследования причин повреждений замков и той роли, которую могли сыграть качество металла, условия приемки и испытания орудий после увеличения углов их возвышения. И все же, пока не проведено полное исследование по документам, которые могут обнаружиться, вопросы эти приходится считать открытыми. Слишком явная напрашивается аналогия с башнями броненосца "Полтава", которая "садилась" на палубу от усиленной стрельбы и повреждения подъемных механизмов на крейсерах доцусимской постройки. Не менее загадочными представляются и обстоятельства, сопровождавшие "Славу" по возвращении на рейд после боя. Они, как приходится думать, были далеки от тех, что изображались в изданиях поздней советской истории. Приходится прямо сказать, что едва ли не главной их целью было скрыть масштабы охватившей тогда значительную часть Морских сил Рижского залива паники, центром которой оказалась революционная команда "Славы" и которой поддался также и адмирал М.К. Бахирев.

Правду о действительной картине боя и событиях на рейде рассказывают, как это сегодня становится очевидно, три других исторических источника. Первым была уже упоминавшаяся книга А.М. Косинского, вышедшая в свет в 1928 г. Автор книги был обречен на гибель в Соловецком лагере ОГПУ, но книга по какому-то недосмотру цензуры сохранилась в фондах ЦВМБ и даже не попала в спецхран и осталась неизъятой.

Судьба уготовила автору возможность встретиться с книгой барона Алексея Михайловича в майские дни 1958 года. Тогда, боясь допустить мысль о том, что книга может в библиотеке исчезнуть, и был предпринят автором нелегкий труд ее конспектирования и контактного копирования посредством появившейся в том году негативной рефлексной фотобумаги. Всей душой проникся я величием открывавшейся (как при чтении "Цусимы" А.С. Новикова-Прибоя) правды истории о второй, такой же значимой катастрофе флота. О ней с неопровержимостью свидетельствовали живые, а не вымышленные участники событий. Но я еще не знал, что работа А.М. Косинского базировалась на редкостном по точности и правдивости отчете адмирала М.К. Бахирева, таившемся в недрах РГА ВМФ; что за явленную и жестоко преследовавшуюся властью правду оба их автора, и М.К. Бахирев в 1920 г., и А.М. Косинский в 1930 г., заплатили своими жизнями. Пришедшее к автору, благодаря работам двух офицеров-патриотов, чувство историзма укрепило убежденность служить правде, истине и справедливости. Сегодня ясно то, что в бою "Славы" с первой его минуты офицерам приходилось, кроме противника, бороться и с командой, так недавно принимавшей резолюции и грозившей смертью своему обвиненному в "корниловщине" старшему механику.

В отличие от флагманского "Баяна", члены судового комитета "Славы", да, наверное, и назначенный Центробалтом комиссар (если только он не занял в бою свое место старшего комендора) в бою расположились в боевой рубке, и командир В.Г. Антонов не нашел средств удалить посторонних из нее. Эти "ответственные лица" и были, по-видимому, повинны в том промедлении выхода кораблей на позицию и в задержке тех первых залпов, которые, как часто бывает, могли решить исход боя. Оказалось, были для "Славы" особенно меткими и три удачных попадания в германский дредноут (в броневую рубку, в броневую палубу над жизненными частями). Они и могли решить успех боя. Ведь смог же "Пантелеймон" в бою 17 апреля 1915 г. одним удачным залпом заставить "Гебен" бежать с поля сражения.

Но случилось непредвиденное. Поднятый ‘Баяном" условный сигнал (флаг "Буки") выхода линейных кораблей (позади минного поля в 3 милях к югу от параллели Куйваста) остался неисполненным. "Прошло несколько томительных минут после спуска сигнала: "Слава" и "Гражданин'’ подняли якоря, спустили пары на "средний ход", но… не двигались: ни малейшего буруна не было заметно под их носом", – писал С.Н. Тимирев. Очевидно, на головной "Славе" в боевой рубке произошел митинг судового комитета, решавшего вопрос: надо ли идти в бой, если командующий держится позади.

Неприятельские дредноуты тем временем приближались, и было ясно, что, как только они откроют огонь, наши корабли на позицию уже не выйдут. "Бахирев подошел ко мне и процедил сквозь зубы: "Они не желают идти! Что нам делать?" И тогда командир "Баяна" подсказал адмиралу единственно верное решение – собственным примером, дав полный ход, вывести корабли за собой. "Хитрость удалась – большие корабли также спустили пары, и под носами них забурлило", но немцы уже открыли огонь по головному "Баяну", и "Слава" и "Гражданин", оказавшись в строе фронта, начали стрельбу, немного не дойдя до позиции. Момент накрыть совместным огнем дредноутов был упущен. Странным было и поведение "Славы" после первых попаданий. Если "Гражданин", несмотря на попадание между дымовых труб, справился с пожаром и продолжал бой, не уходя с позиции, то "Слава", как только обнаружились ее крен и дифферент, повернула на норд и стала отходить в направлении к Куйвасту. На сигналы и семафоры "Баяна" она не отвечала.

59. Бой
59. Бой
"Слава" и "Гражданин" в Моонзунде перед боем (вверху). "Слава" под огнем германских дредноутов. 4/17 октября 19171.

"Слава" и "Гражданин" в Моонзунде перед боем (вверху). "Слава" под огнем германских дредноутов. 4/17 октября 19171.

Сознавая безнадежность продолжения и желая сохранить управление отрядом, М.К. Бахирев приказал поднять сигнал: "Гражданину" идти в канал", "Славе" также сигналом было приказано пропустить "Гражданина" вперед. Строго выполняя приказ и не переставая отстреливаться, "Гражданин" начал разворачиваться на север. "Слава", выйдя уже к о. Шильдау (вне сферы огня), продолжала уходить и на сигналы не отвечала. Блестящий образец воинской доблести проявил в эти минуты "Баян". Выйдя на позицию по предложению М.К. Бахирева, командир С.Н. Тимирев вызвал огонь на себя и отчаянным маневрированием ("машины работали без отказа, и большой крейсер вертелся как вьюн") в продолжение 15 мин прикрывал отход "Гражданина" за Шильдау. Лишь по отходе, когда уже нельзя было в узкости сильно менять курс, "Баян" получил несколько опасных попаданий, но, не потеряв скорости, сумел выйти из-под огня.

В бою революционные моряки отличились и на "Славе", и на "Баяне". Как докладывал М.К. Бахиреву старший артиллерийский офицер старший лейтенант Ю.Ю. Рыбалтовский (1886-1919, чекисты), в бою на "Славе" "вся старая команда вела себя идеально, но некоторая часть молодой бегала с поясами и панически что-то кричала; таких было до 100 человек". На "Баяне" члены судового комитета, как свидетельствовал С.Н. Тимирев, устроили летучий митинг протеста против решения адмирала и командира принять бой. Но весь актив собравшихся в надежно, как казалось, защищенном носовом подбашенном отделении, настиг разрыв германского снаряда.

"Что "Слава" нервничала все время, можно видеть и по семафорам, делавшимся с этого корабля", – говорилось в отчете М.К. Бахирева, составленном в 1919 г. для Морской исторической комиссии. В рапорте инженер-механика мичмана А.В. Шимковича (1893-?) от 15 октября говорилось, что после первых попаданий в "Славу" на верхней палубе "несколько человек из машинной и строевой команды одевали на себя пояса и бегали взад и вперед по палубе". Такой же факт, приведенный в работе А.М. Косинского, свидетельствовал в своем рапорте мичман Н.М. Ковшов, видевший на срезе много команды, надевавшей пояса.

Главной заботой адмирала по окончании боя было "не позволить "Славе" первой войти в канал и тем закупорить вход для остальных кораблей". По счастью, "Слава" слишком поспешила и сбилась с курса, корабль имел большой дифферент на нос, немного не дойдя до входа в канал, уткнулся носом в часть его подводной бровки. Вход в канал остался свободен, позволив в нужном порядке во главе с менее других сидевшим в воде "Баяном" начать проход под собственными машинами (ранее канал проходили на буксирах).

59. Бой
59. Бой
"Слава" после боя у о. Шильдау (вверху) и после затопления. 1917 г

"Слава" после боя у о. Шильдау (вверху) и после затопления. 1917 г

Последние минуты "Славы" отражены в истории особенно большим многообразием версий и свидетельств. Дальнейшая штурманская хроника событий представляется следующим образом:

13 ч 18 мин. "Слава" держалась под машинами у входа в канал, имея минимальное число команды, необходимое для управления, и весь состав офицеров. "Баян" и "Гражданин" малым ходом идут по каналу.

13 ч 20 мин. по приказанию командира были подожжены фитили подрывных патронов.

13 ч 22 мин. отпущена боевая смена машинной команды, все рулевые и сигнальщики, остались лишь 12 охотников из команды и офицеры.

13 ч 30 мин. "Слава", имея инерцию, подошла (машины застопорены и в машинах никого не было) ко входу в канал, на руле, за отсутствием рулевых, стоял старший штурман.

13 ч 32 мин. "Слава", дойдя до входных шаровых вех, имея углубление носом 34 фут (глубина канала была тогда 26,5 фут), уперлась носом в грунт.

13 ч 42 мин. после доклада старшего минного офицера лейтенанта А.Э. Зиберта (1891-?) о том, что до взрыва погребов осталось 8 минут, все люди и последним командир перешли на миноносец "Сторожевой" и корабельный моторный катер.

Но взрыва не произошло, и по просьбе командира и офицеров "Славы" адмирал М.К. Бахирев разрешил взорвать корабль торпедами. Из шести торпед, которые выпустили "Москвитянин", "Амур" и "Туркменец-Ставропольский", взорвалась только одна. Она была выпущена еще относительно сохранявшим порядок службы "Туркменцем-Ставропольским"3*.

Далее, согласно вахтенного журнала, события на "Славе" развивались следующим образом:

13 ч 58 мин. взрыв кормовых погребов и пожар в корме.

14 ч 12 мин. второй взрыв.

14 ч 20 мин. третий взрыв, которым оторвало корму, после чего корабль погрузился кормой до 12-дм башни. Все взрывы сопровождались усилением пожара, который с небольшими взрывами продолжался еще более суток.

Как говорилось в отчете адмирала М.К. Бахирева, "Славу" затопили не в самом канале, а на SSO в 2-3 каб. от входных вех в канал.

В тот же вечер команда и офицеры, доставленные на миноносцах в Рогокюль, отбыли на поезде в Ревель.

По сведениям германского историка (Э. Чишвица, "Захват балтийских островов Германией в 1917 г.", М., 1937, с. 120-137): "К северу от Шильдау продолжал гореть остов "Славы". После полудня 6/19 октября до о. Шильдау смог дойти адмирал Гофман со своими двумя крейсерами и 20-й полуфлотилией миноносцев, и только 7/20 октября на рейде Куйваста появился дредноут "Кениг"".

Днем раньше командующий всей операцией адмирал Шмидт пришел в Аренсбург на "Мольтке". Тот самый "Мольтке", от покупки которого у Вильгельма II отказался Николай II и который теперь, как "Гебен" в Севастополе, становился наглядным уроком всех упущенных возможностей.

Похожие книги из библиотеки

Линейный корабль "Андрей Первозванный" (1906-1925)

В январе 1900 г. Главный Корабельный инженер Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцов представил в МТК проект броненосца, во многом опрокидывавший прежние представления об этом классе боевых кораблей. По водоизмещению —14 000 т — новый корабль существенно превосходил строившиеся тогда эскадренные броненосцы типа "Бородино", выше (на 1 узел) была и 19-узловая скорость, и совсем иное (16 203-мм пушек в восьми башнях) предлагалось вооружение. Проект был составлен по заданию великого князя Александра Михайловича. В чине капитана 2 ранга он командовал на Черном море броненосцем "Ростислав" и по своему великокняжескому положению мог позволить себе любую, даже экстравагантную инициативу.

Броненосные крейсера типа “Адмирал Макаров”. 1906-1925 гг.

Данная книга является продолжением книги автора “Броненосный крейсер “Баян”” (С-Пб. 2005 г.) и посвящена однотипным кораблям “Адмирал Макаров”, “Баян” и “Паллада”.

Все три корабля участвовали в первой мировой войне, а один из них — “Паллада” погиб от торпеды подводной лодки в октябре 1914 г. В книге описываются строительство, предвоенная служба, операции первой мировой войны, в которых участвовали эти корабли.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.

Броненосный крейсер "Баян"(1897-1904)

Проектом “Баяна” русский флот совершал явно назревший к концу XIX в. переход от сооружения одиночных океанских рейдеров к крейсеру для тесного взаимодействия с эскадрой линейных кораблей. Это был верный шаг в правильном направлении, и можно было только радоваться удачно совершившемуся переходу флота на новый, более высокий, отвечающий требованиям времени уровень крейсеростроения. Но все оказалось не так просто и оптимистично. Среди построенных перед войной крейсеров “Баян” оказался один, и выбор его характеристик, как вскоре выяснилось, был не самым оптимальным.

Прим. OCR: Имеются текстовые фрагменты в старой орфографии.

Первые русские миноносцы

История первых специализированных судов — носителей торпедного оружия российского флота.

Прим. OCR: В приложениях ряд описаний даны в старой орфографии (точнее её имитации).