МоВ-2 (БШ-МВ)

В 1940 г. под руководством А.А. Архангельского, Г.М. Можаровского и И.В. Веневидова началась разработка бронированного штурмовика БШ-МВ. Основу наступательного вооружения штурмовика составила подвижная стрелково-пушечная установка (ПСПУ). БШ-МВ представлял собой одноместный моноплан двухбалочной схемы с крылом типа «обратной чайки» и двигателем АМ-38, приводившим во вращение толкающий винт.

За кабиной летчика устанавливалась ПСПУ с отклоняемыми до 30° двумя пушками Таубина калибра 23 мм и четырьмя пулеметами ШКАС калибра 7,62 мм. Управление стволами ПСПУ осуществлялось с помощью электродвигателя, прицел был синхронно связан со стрелково-пушечным вооружением. Максимальная бомбовая нагрузка составляла 500 кг, на консолях крыла предусматривалась подвеска шести реактивных снарядов РС-82.

По мнению Г.М. Можаровского и И.В. Веневидова, которые, собственно, являлись специалистами в области разработки систем вооружения боевых самолетов, применение ПСПУ на самолете-штурмовике должно было существенно повысить эффективность боевого применения штурмовика за счет обеспечения длительного огневого воздействия на цель при атаке противника с горизонтального полета. Суть работы ПСПУ заключалась в следующем. Летчик перед атакой наземной цели выдерживал постоянную высоту и постоянную скорость полета, после чего прицеливался и открывал огонь, дальнейшее удерживание стволов ПСПУ на цель в течение всей атаки осуществляла автоматика.

Приказ о постройке штурмовика БШ-МВ, которому присвоили серийное обозначение МоВ-2, был подписан 1 апреля 1941 г. Планировалось представить первый опытный образец машины на госиспытания к 15 октября 1941 г., а второй образец – к 1 декабря. Первая машина БШ-МВ в качестве вооружения имела ПСПУ с четырьмя пушками ШВАК и четырьмя пулеметами ШКАС, четыре крыльевых пулемета ШКАС и 500–600 кг бомб. Вооружение второй машины предусматривало два варианта: первый – ПСПУ (две пушки калибра 23 мм и четыре пулемета ШКАС) и два крыльевых пулемета калибра 12,7 мм, второй – ПСПУ (две пушки калибра 37 мм) и четыре ШКАС в крыле.

К началу войны только успели приступить к постройке первой машины, но вскоре все работы были прекращены.

Тем не менее Г.М. Можаровский и И.В. Веневидов много экспериментировали с установкой подвижных стрелково-пушечных систем. В марте – апреле 1941 г. в НИИ ВВС проходил испытания Як-2 с КАББ-МВ (комбинированная артиллерийско-бомбардировочная батарея Можаровского и Веневидова). Такие же работы по установке КАББ-МВ проводились на штурмовом варианте самолета СБ (СБ-Ш). В 1942 г. аналогичные работы проводились с Пе-2, к этим работам был привлечен главный конструктор завода № 262 А.А. Енгибарян, доработавший КАББ-МВ, в результате получили АКАБ (автоматическая комбинированная артиллерийская батарея).

Весной 1944 г. АКАБ (2 пушки ШВАК и 2 пулемета УБК) внедрили на ленд-лизовских самолетах A-20G, ими оборудовали шесть самолетов из 27-го гвардейского бомбардировочного авиаполка авиации дальнего действия. АКАБ позволяла обстреливать наземные объекты с горизонтального полета, причем длительность огневого воздействия в одном заходе заметно превышала этот показатель для случая стрельбы при пикировании или с горизонтального полета. Всего же на A-20G в носовой и подфюзеляжной батареях, а также двух турелях насчитывалось шесть 20-мм пушек и столько же крупнокалиберных пулеметов.

В боевых условиях АКАБ опробовали во время налета на аэродром Барановичи, крупнейшую немецкую авиабазу в оккупированной Белоруссии. В состав группы, стартовавшей в ночь на 28 июня 1944 г. с аэродрома Иван-город, включили и самолет, оснащенный АКАБ, с задачей блокировать дежурное звено немецких истребителей на земле и не допустить их взлета. После осуществления налета маршал авиации А.Е. Голованов дал добро идее, подписав отчет об испытаниях с резолюцией: «АКАБ, как новый вид авиационного оружия, может быть использована в АДД для вооружения самолетов A-20G».

Похожие книги из библиотеки

Солдаты и конвенции. Как воевать по правилам

Во время Второй мировой войны миллионы советских военнопленных погибли в немецких концлагерях из-за того, что фашистская Германия проводила по отношению к ним, как и ко всему русскому народу, политику геноцида. После войны гитлеровские палачи оправдывали зверское отношение к советским людям тем, что СССР не подписал Женевскую конвенцию о военнопленных. Хотя никто не мешал немцам соблюдать в отношении советских пленных ее принципы. Более того, и сейчас находятся историки, в том числе и в России, которые цинично провозглашают, что в гибели наших соотечественников в немецких лагерях виноват вовсе не Гитлер и его последователи, уморившие голодом, расстрелявшие, лишившие медицинской помощи попавших в плен, то есть, фактически денонсировавший Женевскую конвенцию, а Сталин, отказавшийся ее подписать. По сути, эти историки повторяют геббельсовскую пропаганду. Целью этой книги является разоблачение этой старой но живучей лжи и восстановление исторической истины.

Неизвестный Лангемак. Конструктор «катюш»

Он был одним из величайших конструкторов XX века, главным инженером первого в мире Реактивного института, пионером космонавтики (именно Г.Э. Лангемак ввел этот термин), соавтором легендарной «Катюши» – но звание Героя Социалистического Труда получил лишь посмертно. Его арестовали по доносу подчиненного, осудили как «вредителя», «заговорщика» и «врага народа» и казнили в январе 1938 года. Полвека спустя маршал Устинов сказал: «Если бы Лангемака не расстреляли, я был бы у него замом, а первым космонавтом стал бы не Гагарин, а Титов». Успей Георгий Эрихович завершить свои разработки – мы бы сейчас осваивали систему Юпитера, а на Луну летали бы (как мечтал Королев) «по профсоюзным путевкам».

Почему все эти великие начинания пошли прахом? Кто погубил великого конструктора и присвоил его открытия? Как разгромили Реактивный институт, замедлив развитие космонавтики на десятилетия? Воздавая должное гению Лангемака, эта фундаментальная биография проливает свет на самые героические и трагические страницы родной истории.

Неизвестный Лавочкин

Легендарные самолеты Героя Социалистического Труда С.А. Лавочкина по праву считаются одним из символов Победы. Хотя его первенец ЛаГГ-3 оказался откровенно неудачным, «заслужив» прозвище «лакированный гарантированный гроб», установка нового мотора и усовершенствование конструкции буквально преобразили эту тяжелую неповоротливую машину, превратив в лучший истребитель Великой Отечественной – прославленные Ла-5, Ла-5ФН и Ла-7 сначала перехватили у немцев господство в воздухе, а затем и сломали хребет Люфтваффе. Именно на этих самолетах воевали двое из пяти лучших советских асов, а Иван Кожедуб первым сбил новейший реактивный Me.262. Именно Лавочкин стоял у истоков советской реактивной авиации – это его истребители первыми преодолели сверхзвуковой, а межконтинентальная крылатая ракета «Буря» – и тепловой барьер. Это в его ОКБ были созданы и первые отечественные беспилотники, и зенитные управляемые ракеты, прикрывавшие Москву в разгар холодной войны.

Прорывая завесу тотальной секретности, многие десятилетия окружавшую проекты Лавочкина, эта книга по крупицам восстанавливает творческую биографию великого авиаконструктора и подлинную историю его авиашедевров.

Ракетный центр Третьего рейха. Записки ближайшего соратника Вернера фон Брауна. 1943–1945

Карьера профессионального ракетчика Дитера Хуцеля началась на немецком острове Узедом в Балтийском море в местечке Пенемюнде, где создавались совершенно новые типы оружия. Как молодой специалист по ракетостроению он был отозван с Восточного фронта и к концу Второй мировой войны стал главным помощником блестящего ученого, технического вдохновителя ракетного центра Вернера фон Брауна. Хуцель был очевидцем производившихся на острове разработок и испытаний, в частности усовершенствования грозной ракеты Фау-2 (оружия возмездия), которую называли «чудо-оружие Третьего рейха». Автор подробно рассказывает о деятельности исследовательского центра, о его сотрудниках, о работе испытательных стендов, об эвакуации центра и о своей миссии по сокрытию важнейших документов Пенемюнде от наступающих советских войск.