Нападение на Данию и Норвегию

Никто кроме командования не понимал, почему в конце марта 1940 года в Киле и Вильгельмсхафене скопилось такое огромное количество боеспособных подводных лодок. Их экипажам, а также командам линкоров, крейсеров и эсминцев были запрещены отпуска. Однако им разрешалось сходить на берег и оставаться там ночью дольше положенного срока.

В результате резко снизились потери союзников в торговом тоннаже. Если в феврале грузоподъемность потопленных кораблей в совокупности составляла 226 920 тонн, то в марте этот показатель снизился до 107 609 тонн. Из общего числа на долю подводных лодок приходилось только 62 781 тонна.

В первые дни апреля все немецкие субмарины отправились в боевое плавание. Как и в начале войны, их командиры перед выходом в море получили запечатанные конверты, вскрыть которые разрешалось лишь после получения по радио кодового сигнала.

Небо плотно обложили иссиня-черные, разлохмаченные ветром тучи. Море с однообразным рокотом покорно расступалось под заостренными форштевнями. В промежутке между 5 и 8 апреля лодки вошли в операционные зоны. Неожиданно море не на шутку разбушевалось. Дул сердито насвистывающий порывистый ветер, крутобокие валы с грохотом разбивались об основания рубок и окатывали мостики ледяным дождем, град со снегом надолго закрывали горизонт, заставляя сигнальщиков до боли напрягать слезящиеся глаза. Подлодкам запрещалось «до поступления радиосигнала поражать какие-либо морские цели и выходить в эфир». Следовало также всячески избегать встреч с нейтральными и рыболовецкими судами.

9 апреля ситуация окончательно прояснилась. В этот день в наушниках радистов прозвучал, наконец, пароль и были немедленно вскрыты конверты с оттиснутым по черной полосе готическими литерами грифом «Совершенно секретно! Только для командира!» Боевым единицам подводного флота приказывалось оказать содействие в оккупации Дании и Норвегии.

Захват двух скандинавских стран был предусмотрен программой Германии, давно зарившейся на их природные богатства. Аннексия Норвегии была обусловлена еще и стремлением обеспечить бесперебойные поставки через ее территорию из Швеции железной руды. Именно поэтому за порт Нарвик развернулись впоследствии такие ожесточенные бои. Кроме того, создание на Скандинавском полуострове военно-морских и военно-воздушных баз укрепляло стратегические позиции гитлеровской Германии в войне с Англией.[12] Для подготовки нападения на Советский Союз также требовалось укрепить северный фланг. В свою очередь правящие круги Великобритании и Франции рассчитывали расширить за счет скандинавских государств собственную политическую и военно-экономическую базу и под предлогом оказания помощи режиму Маннергейма едва не вмешались в завершившийся в марте 1940 года советско-финляндский военный конфликт. Но даже после подписания воюющими сторонами мирного договора они не отказались от намерения развязать войну против СССР. Характерно, что вторжение немецких войск в Данию и Норвегию не помешало французскому правительству всерьез обсуждать план бомбардировки бакинских нефтепромыслов.

В Главном штабе ВМС прекрасно понимали, что контроль над норвежскими портами не только позволит перейти к гораздо более активным действиям по разгрому конвоев противника в Атлантическом океане, но и не даст соединениям британских линейных кораблей блокировать значительно уступавший им по численности надводный флот рейха в «мокром треугольнике» Немецкой бухты. В представленном Редером 10 октября 1939 года Гитлеру меморандуме прямо говорилось о необходимости включения Скандинавии в «зону оперативной ответственности германских ВМС».

Над Копенгагеном сияло голубизной бездонное мирное небо, по искрящейся солнечными бликами морской глади бежали белые барашки. Высокопоставленный чиновник военного министерства держал руль своего авто правой рукой, положив левую на дверной проем. Имея в запасе много времени, он не особенно торопился на службу. Офицер блаженно щурился, откинувшись на кожаную спинку сидения, и вдруг вздрогнул, услышав грозный окрик: «Стоять! В городе немецкие войска! Предъявите документы».

От неожиданности он резко крутанул руль, и автомобиль, не снижая скорости, едва не вылетел на обочину. Форма на патрульных была изрядно помята, воротники расстегнуты, и офицер принял их за подгулявших отпускников.

— Ну погодите, идиоты! — гневно закричал он. — Вы у меня еще насидитесь на гауптвахте!

В ответ по капоту дробно простучала автоматная очередь. Солдаты диверсионного подразделения абвера[13] «Бранденбург», уже захватившие королевский дворец Амалиенборг, перекрывали теперь улицы датской столицы.

Незадолго до этого инцидента германский посол в сопровождении военно-воздушного атташе, грубо нарушив правила дипломатического этикета, без предварительного уведомления приехал на виллу министра иностранных дел Дании.

— Только что, — посол мельком взглянул на часы, — вермахт перешел границу и начал оккупацию вашей страны.

— Через несколько минут, — добавил военно-воздушный атташе, — над Копенгагеном появятся немецкие бомбардировщики. Любая попытка сопротивления обойдется датчанам очень дорого.

Тактика запугивания, успешно применявшаяся нацистами в предвоенный период, в данной ситуации также полностью оправдала себя. Немецкие оккупанты не встретили ни малейшего противодействия со стороны датской армии.

В фиорд Осло германские корабли вошли, замаскировавшись под британские торговые суда. Немецким войскам с помощью «пятой колонны» во главе с майором в отставке Видкуном Квислингом удалось захватить стратегические объекты норвежской столицы. Однако в других городах сформированная по милицейскому принципу норвежская армия оказала захватчикам ожесточенное сопротивление.

Служившему на подводном флоте Третьего рейха едва ли не с первых дней его создания и потому заслуженно считавшемуся одним из самых опытных боевых офицеров капитан-лейтенанту Шютце Дениц приказал направиться в западный фиорд Нарвика и перекрыть вражеским кораблям доступ в гавань.

Ранее десять эсминцев под командованием коммодора[14] Бонте доставили туда передовой отряд горных стрелков, которым было поручено закрепиться в порту и отражать атаки противника. Предполагалось, что позднее на транспортных судах и наземным путем им будет доставлено тяжелое вооружение.

Шютце хмуро посмотрел на штурмана, прокладывавшего по карте циркулем ломаную линию курса. Риск был очень велик, и не только потому, что берег фиорда едва просматривался сквозь снежную круговерть. В любую минуту из нее мог вынырнуть вражеский корабль, и тогда субмарину уже ничто не спасет.

Шютце сел на маленькую табуретку, похожую на велосипедное сиденье, слегка пригнулся и заглянул в окуляры перископа. Сквозь низко стелющуюся, сгущавшуюся возле затейливой бахромы берега и уступов скал снежную завесу разглядеть что-либо можно было только на расстоянии 50 метров. Капитан-лейтенант завертел верньер настройки. Он очень рассчитывал на эффект неожиданности. Главное, чтобы эсминцы после высадки десанта как можно скорее покинули узкий фиорд.

По мере продвижения лодки по фарватеру видимость постепенно улучшалась. Проход просматривался теперь уже на 80-100 метров, и в редеющей белой пелене вырисовывались более четкие силуэты голых, припорошенных снегом скал. Когда субмарина дошла до середины фиорда, Шютце приказал снизить скорость.

— Опустить перископ! Начинаем всплытие!

— Слушаюсь, господин капитан! — гулким эхом отозвался от переборок ответ боцмана, сидевшего возле поста погружения и всплытия.

Лодка мерно покачивалась на пологих волнах. Шютце стоял на мостике, широко расставив ноги, и чем-то напоминал изготовившегося к прыжку хищного зверя. С угрюмого, без единого просвета неба непрерывно сыпался снег, залепляя окуляры биноклей и вынуждая сигнальщиков постоянно протирать их замшей. Прошел час, потом другой.

Внезапно лодку сильно качнуло набежавшей со стороны Нарвика волной. Все стоявшие на мостике вздрогнули, словно пораженные электрическим током.

— Один прошел, — поспешно сказал инженер-механик, нервно растирая подбородок.

Командиру порой казалось, будто он вместе с экипажем очутился в наглухо закрытом, звуконепроницаемом помещении без окон. Кромка берега опять расплылась перед глазами, сделавшись похожей на огромное тусклое, будто смазанное пятно. Шютце распорядился увеличить обороты дизеля. Лодка прошла уже больше половины фиорда. Она отлично слушалась руля и считалась одной из наиболее приспособленных к военным действиям субмарин, так как регулярно проходила испытания в условиях, максимально приближенных к боевым.

Снег падал уже не так густо, видимость заметно улучшилась, и фиорд просматривался теперь на расстоянии в 200 метров. В белесой кисее все более отчетливо, как бы материализуясь, проступали очертания каменной гряды. Внезапно над берегом взвились красные ракеты и загрохотали орудийные залпы. Это означало, что в залив под покровом шторма и непроницаемых снеговых зарядов прорвались корабли противника.

Шютце мельком взглянул на карту, убедился в точности расчетов штурмана — до Нарвика оставалось не более 12 миль — и приказал на всякий случай опуститься на перископную глубину.

Командир вплотную прижал лицо к мягкой резиновой оправе и увидел, как из-за горизонта выползли мачты. Они медленно продвигались вперед, и постепенно над водной поверхностью начали выступать высоко поднятые командно-дальномерные посты. Сперва Шютце решил, что перед ним два возвращающихся из Нарвика немецких корабля. Но когда их силуэты более четко спроектировались на фоне свинцово-серого неба, он понял, что по направлению к субмарине движутся британские эсминцы.

— Приготовиться к торпедной атаке!

Но не успела субмарина выйти на дистанцию выстрела, как в отсеках перестал нарастать шум винтов, мощными лопастями содрогавших толщу воды.

— Внимание! Мы всплываем!

Глухо зашипел сжатый воздух, заклокотала вода в опорожняемых цистернах. Над заливом взбух горб рубки, показалось узкое тело корпуса. Шютце резко повернул рукоятку кремальеры, выбрался на мостик и тут же ринулся обратно.

— Срочное погружение! Самолеты противника!

Последние слова он выкрикнул, уже захлопывая за собой крышку люка. Кто не успел добежать до своего места, замер там, где его застало прерывистое гудение ревуна. Шесть английских бомбардировщиков выскочили из-за скал и, покачав крыльями, медленно растаяли вдали. Через два часа Шютце приказал поднять перископ, оглядев водное пространство и убедившись, что вокруг никого нет, дал приказ на всплытие. Подзарядив аккумуляторные батареи и провентилировав отсеки, лодка двинулась дальше в позиционном положении. На рейде уже были видны черные туши немецких эсминцев, белели высокие надстройки многочисленных ощетинившихся мачтами торговых судов. Ближе к вечеру, когда над заливом опять заклубились тучи и закрутилась снежная крупа, два английских эсминца начали непрерывно кружить у входа в бухту.

— Плохи дела, — процедил сквозь зубы Шютце. — Из этой ловушки нашим уже не выбраться. Потом к ним подберутся звери покрупнее. А у Бонте всего десять кораблей.

На ночь субмарина опустилась на глубину в 70 метров и легла на грунт. На рассвете Шютце в очередной раз устало произнес:

— Продуть балласт… На всплытие!

Стрелка глубиномера поползла к нулю. Капитан-лейтенант постоял минуту, прикрыв глаза и расслабив мышцы, а затем первым отдраил рубочный люк.

— Вот они, господин капитан! — закричал сигнальщик.

Из под тяжелых складок облаков, ниспадавших до самой воды, медленно вылезли выстроившиеся трехрядным ордером[15] английские корабли. За десятью эсминцами сопровождения виднелись огромные надстройки линкора, над его узким носом нависала пушистая шапка белой пены.

— Приготовить лодку к бою!

Субмарина ушла вниз, потом всплыла под перископ и резко форсировала ход. В результате была выбрана почти идеальная позиция для атаки: под углом в 90° с расстояния менее 800 метров.

— Первый и второй аппараты… товсь!

— Ноль один… Ноль два… Ноль три, — отсчитывал секунды командир минно-торпедной части.

Но даже на счете «восемь» в отсеки не ворвался рокот взрыва.

Над водой снова поднялась головка перископа. Шютце нервно подергал изрядно отросшую бороду и вытер покрытый испариной лоб:

— Берем курс на линкор.

На подходе к вражескому конвою субмарина развернулась, и торпедисты спешно принялись засовывать в кормовые аппараты запасные торпеды. Когда белый светящийся крестик перископного прицела совместился с казавшимся плоским силуэтом линкора, Шютце, как клинком рубанув ладонью воздух, скомандовал:

— Пли!

В решетчатые отверстия балластных цистерн с клокочущим гулом хлынули потоки воды. Башенная рубка тут же провалилась вниз. Оба левых вертикальщика замерли, завороженно глядя на инженер-механика. Пот градом лился по их красным от напряжения лицам.

Значит, опять ничего не получилось? Шютце зло посмотрел на секундомер и до хруста сжал кулаки.

Взрыв так и не прогремел. После всплытия Шютце первым выбрался из люка и застыл на мостике, нервно барабаня пальцами по поручню. Над заливом непрерывно грохотала канонада. Стволы главного калибра линкора и эсминцев методично громыхали залпами, озаряя залив оранжево-черными вспышками. Небо медленно багровело от бушевавших в порту пожаров. Казалось, англичане поставили перед собой задачу уничтожить все стоявшие на рейде Нарвика суда.

Шютце решил на среднем ходу выйти из фиорда и в открытом море подстеречь соединение британских кораблей.

Он стоял в центральном посту, плотно стиснутый с двух сторон штурманом и инженер-механиком, и возбужденно обсуждал с ними причины постигшей экипаж неудачи. Ведь они своевременно произвели и сверили по соответствующей таблице все необходимые для подводной стрельбы расчеты. Может, противник в последний момент удачно сманеврировал и потому ушел от почти неминуемой гибели? Наконец они сошлись на том, что им просто не повезло.

— Поход еще не кончился, и фортуна переменчива, — подвел итог дискуссии штурман и, взяв карандаш, опять занялся боевой прокладкой курса.

Ближе к вечеру в Нарвике стихла канонада.

Вскоре показались английские корабли. Они шли прежним ордером, дистанция между линкором и эсминцами оставалась неизменной.

По команде капитан-лейтенанта лодка стремительно ушла на перископную глубину и малым ходом двинулась к намеченной цели. Шютце собирался догнать конвой, находясь в подводном положении, занять наиболее выгодную позицию — сзади открытое море, справа по борту скрытые в темноте скалы — и атаковать его торпедами. Произведя тригонометрические вычисления, Шютце для создания эффекта внезапности приказал убрать перископ. Когда по истечении расчетного времени он вновь появился над водой, Шютце заглянул в каталог силуэтов и окончательно убедился, что перед ним действительно линкор «Варспайт».

Повернув субмарину параллельно его курсу, Шютце подождал, пока они сравняются, и приказал открыть огонь. От носа лодки к вражескому судну протянулась первая пенистая дорожка.

Шютце лихорадочно считал секунды, чувствуя, как в висках гулко застучала кровь.

— Погружаемся!

Круто накренив форштевень, лодка уходила на глубину. Неожиданно в отсеках раздались мелодичные, похожие на треньканье гитары звуки. От мерного звонкого постукиванья у людей томительно сжалось сердце. На английском эсминце гидроакустик, вращая тонкими изящными пальцами винт поискового пеленга «Асдика», радостно сообщил по переговорному устройству командиру:

— Есть контакт!

Через несколько минут мощный взрыв под кормой встряхнул лодку. Второй гидравлический удар! Третий! Казалось, снаружи по металлическому корпусу с размаху колотили сразу несколькими кувалдами. Треснули стекла манометров, вышел из строя вертикальный руль.

— Работать вручную! — срывая голос, закричал инженер-механик.

Напрягаясь всем телом и тяжело дыша, рулевые-вертикальщики ворочали тугие штурвалы. Их обнаженные торсы блестели от пота. В этот момент эсминец пронесся прямо над лодкой. Все в страхе затаили дыхание, но гул винтов постепенно удалился и взрывы загрохотали уже где-то в стороне. Субмарина двигалась рывками, часто совершая повороты, и через несколько часов вышла из фиорда.

С лязгом откинулась крышка люка, и в отсеках сразу стало легче дышать. Лишь теперь члены экипажа поняли, что последняя торпеда тоже не взорвалась. Ранее они думали только о спасении собственной жизни.

Никто даже не предполагал, что лодка получит такие серьезные повреждения. Особенно удручало отсутствие связи с командованием в Киле. Тем не менее Шютце не спешил возвращаться на базу. Он просто боялся показаться на глаза Деницу.

Что он скажет ему? Что ни у одной из выпущенных его субмариной торпед не сработал взрыватель? Но поверит ли ему контр-адмирал? И не обвинит ли его, опытного офицера, в неумелом использовании подводных снарядов, которые, дескать, просто прошли мимо цели?

После нескольких дней напряженного ожидания английских кораблей у входа в Западный фиорд подводная лодка двинулась обратно. Ее появление в Кильской гавани вызвало страшный переполох. Командир флотилии заявил Шютце, что из-за отсутствия связи в течение такого долгого времени его субмарину уже занесли в список потерь.

В Киле капитан-лейтенант узнал, что в ходе этой операции немецкие подлодки практически не потопили ни одного вражеского корабля.[16] Даже субмарина под командованием прославленного Прина безрезультатно выпустила не менее семи торпед. Позднее, в ноябре — декабре 1940 года, «У-47» отправила на дно три корабля общей грузовместимостью 20 000 тонн, но одновременно бессмысленно израсходовала шесть торпед.

Похожие книги из библиотеки

Русский «Тигр»

«Русский „Тигр“», «Вежливые „Тигры“», «Наш ответ „Хаммеру“» — так прозвали российский бронированный автомобиль «Тигр» после «принуждения Грузии к миру», возвращения Крыма и контртеррористической операции в Сирии.

Машина была разработана на ГАЗе по заказу иорданского короля, но арабы предпочли выпускать этот автомобиль самостоятельно под именем «Nimr», а в России серийное производство было налажено на Арзамасском машиностроительном заводе.

На сегодняшний день семейство «Тигров» превысило уже 40 модификаций, включая бронированные по 5-му классу баллистической защиты боевые машины для армии, полиции и спецназа, самоходный противотанковый комплекс «Корнет-Д» на базе этого автомобиля, командно-штабные машины. И сегодня следы «Тигров» можно увидеть как на дорогах Евразии, так и в африканских саваннах и латиноамериканской сельве.

Автор этой книги — не только профессиональный специалист в области бронетанкового вооружения и военной автомобильной техники (читатели данной серии знают его по великолепным книгам о БМП и танках «Леопард»), но и был лично причастен к появлению «Тигров» в силовых структурах России. Коллекционное цветное издание иллюстрировано сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий.

Переносной противотанковый комплекс 9К11. Техническое описание и инструкция по эксплуатации

Настоящее Техническое описание и инструкция по эксплуатации соответствует изделию и технической документации по состоянию отработки на январь 1970 г. и допущено для использования в войсках Решением № а/1128574 от 24 августа 1965 г.

Топи их всех!

Книга написана бывшим командующим подводными силами Тихоокеанского флота США. Автор подробно освещает боевую деятельность американских подводных лодок на Тихом океане а годы второй мировой войны. В книге рассматриваются тактические приемы подводных лодок, приводятся сведения об одиночных и групповых действиях лодок против японского торгового судоходства и боевых кораблей. Книга содержит большой фактический материал о потерях военного и торгового флота Японии.

Истребитель-бомбардировщик Су-17

Созданный и 1966 году на базе истребителя-бомбардировщика Су-7 опытный самолет С-22И стал первым в СССР самолетом с изменяемой в полого геометрией крыла. Первой серийной модификацией стал выпущенный в 1970 году истребитель-бомбардировщик Су-17 (С-32). Следующим был самолет с двигателем АЛ-21Ф - Су-17М, за которым последовали Су-17М2, Су-17,М3 м Су-17М4, выпускавшиеся в больших количествах. Кроме того были созданы учебно-боевые варианты Су-17УМ и Су -17 У М3 На экспорт поставлялись Су-20/22/22М/22М4/22УМЗ, которые принимали участие в конфликте па Ближнем Востоке. Африке, Латинской Америке, Азии, Афганистане и др. В процессе эксплуатации Су-17 показал себя достаточно надежным самолетом. Большинство потерь случалось по вине личного состава —ошибки в пилотировании, нарушения полетных заданий и эксплуатационных ограничений.

К завершению производства Су-17 в 1990 году в ВВС СССР насчитывалось 1095 самолетов этого типа. Всего же вместе с экспортными было построено 1860 машин, часть из которых до сих нор состоит на вооружении целого ряда стран.