3

Затишье продолжалось недолго. Уже 15 июня полковник Вахтель доложил о полной боевой готовности пятидесяти пяти катапульт. Вечером того же дня от 65-го корпуса поступил приказ открыть огонь по «цели сорок два» (Лондону) в одиннадцать часов вечера. Вахтель незамедлительно направил радиограммы во все четыре батальона: «Всем катапультам открыть огонь по цели «сорок два» в 23 часа 18 минут (поражение цели в 23 часа 40 минут). Дальность полета 130 миль. Затем вести непрерывный огонь до 4 часов 50 минут утра».

Первый снаряд был выпущен за две минуты до полуночи. Вскоре погода испортилась, зарядил дождь: создались идеальные условия для запуска самолетов-снарядов. К полудню по Лондону было выпущено 244 снаряда. Сорок пять из них упали на землю сразу после катапультирования, причинив ущерб девяти стартовым площадкам. Один снаряд, рухнув на деревню, стал причиной гибели десятерых французов. Однако самолет-наблюдатель из 9-го корпуса ВВС радировал Хайнеманну о том, что видит в районе цели зарево, «более яркое, чем после обычных воздушных налетов».

Вахтель тут же направил своему руководству поток ликующих телеграмм. «Пусть наш триумф, – писал он в заключение, – оправдает все ожидания, которые фронт и Отечество возлагали на наше оружие».

Верховное командование было настроено не так оптимистично и лишь осторожно объявило: «Прошлой ночью и сегодня утром Южная Англия и район Лондона подверглись обстрелу тяжелыми снарядами новейшей конструкции». По просьбе доктора Геббельса не упоминалось слово «возмездие». «У нас ведь пока нет вестей из Лондона относительно нанесенных нами повреждений», – объяснил тот.

К следующей полуночи на Лондон обрушились 73 самолета-снаряда. Один упал рядом с Чичестером, другой, растревожив деревенских жителей, обрушился вблизи Фремлингема в Суффолке.

Одиннадцать снарядов были выпущены по плотно застроенным районам Лондона.

Эта массированная атака противника служила основным предметом разговора на утреннем совещании начальников штабов, а также на заседании кабинета, состоявшемся вскоре после полудня. Начальник штаба военно-воздушных сил и его коллега из военно-морского штаба поспешили покинуть Францию, чтобы принять участие в совещании у мистера Черчилля в пять часов. Сэр Алан Брук впоследствии заметил, что на этом совещании «было принято очень мало действенных решений». Фактически был одобрен ряд мер. Маршалу авиации Хиллу и генералу Пайлу было приказано переформировать и укрепить противовоздушную оборону, которая могла противостоять обстрелу лишь с восьми – десяти стартовых площадок. Нечеловеческими усилиями эту задачу удалось решить за пять дней.

Было решено просить Эйзенхауэра принять «все возможные меры по нейтрализации «центров снабжения» и стартовых площадок». Эйзенхауэр определил свою позицию 18-го: «Приоритет целей в рамках операции «Арбалет» теперь выше, чем у любых других операций, за исключением неотложных нужд текущих сражений». Сэр Чарльз Портал предложил определить в качестве указанных целей также германские города, авиазаводы и даже заводы по нефтепереработке.

18 июня соединение полковника Вахтеля выпустило свой пятисотый самолет-снаряд. В тот же день один из снарядов упал на часовню Веллингтонских казарм, убив 121 человека, из которых более 60 – офицеры и военнослужащие. Это трагическое событие заставило премьер-министра собраться с силами. Он написал Эйзенхауэру, заверяя его, что Лондон выдержит любые испытания.

Гитлер был чрезвычайно обрадован успехом атаки. 16 июня фельдмаршал фон Рундштедт направил радиограмму генералу Хайнеманну, приглашая его принять участие в совещании у фельдмаршала. Гитлер прибыл на север Франции, где провел встречу со своими генералами и выразил признательность Хайнеманну и Вальтеру за успешно проведенную атаку. Оба офицера предупредили фюрера, что до тех пор, пока Гитлер не прикажет увеличить выпуск самолетов-снарядов сверх текущих показателей в 3000 единиц ежемесячно, достигнутый успех вряд ли удастся закрепить. Представлялось бесполезным выпускать по Лондону до 100 снарядов в день. Это лишь провоцировало врага, заявили офицеры. В ответ на это Гитлер объявил, что гордится тем, что Германия «обладает столь современным оружием».

По возвращении в Берхтесгаден он одобрил просьбу Хайнеманна об увеличении производства самолетов-снарядов. Встревоженный Шпеер понял, что в результате этого может пострадать ракета «А-4», его любимый проект. «Фюрер решил, – писал Шпеер несколько дней спустя, – что выпуск ракет «А-4» должен быть ограничен ста пятьюдесятью единицами в месяц вплоть до дальнейших распоряжений. Высвободившееся сырье и рабочая сила должны быть направлены, в первую очередь, на увеличение выпуска «вишневых косточек» (самолетов-снарядов).

Министр добавил, что, как только будут завершены испытания «А-4», «Центральные заводы» должны будут возобновить сборку ракет в полном объеме и в конечном итоге увеличить выпуск с 600 ракет до планируемой цифры – 900 единиц оружия в месяц.

Задержка в производстве «А-4» на «Центральных заводах» получалась значительной. В мае с конвейера сошло лишь 437 ракет. В июне производительность резко упала до 132 ракет, а в июле составила всего 86, в то время как производство самолетов-снарядов неуклонно росло.

До того как на вооружение германской армии поступили самолеты-снаряды, ничто не могло омрачить энтузиазм Гитлера в отношении проекта «А-4». На совещании в Берлине, которое состоялось через два дня после высадки союзников, главный инженер «Организации Тодта» отметил особый интерес Гитлера к защищенному куполом бункеру в Визернесе. Фюрер желал скорейшего завершения работ над этим единственным в своем роде стартовым комплексом для запусков «А-4». Постоянное внимание, оказываемое фюрером этому бункеру, наглядно демонстрируется увеличением притока рабочей силы: со 1106 человек в апреле 1944 года до 1280 человек в мае и 1383 – в середине июня. 60 процентов рабочих были немцами. Однако, несмотря на то что сам купол к тому времени был уже завершен, «Организация Тодта» не могла обозначить конкретную дату завершения всего строительства в целом. Только в мае, согласно документам, обнаруженным в Визернесе, работы приостанавливались 229 раз из-за угрозы воздушных налетов. Представитель генерала Дорнбергера высказал свою точку зрения: «Это означает, что нельзя назвать конкретную дату завершения монтажа пусковых установок и прочего оборудования. Генерал Дорнбергер просил фон Рундштедта решить, не целесообразнее ли будет «законсервировать» бункер».

Гитлер узнал, что подчиненные Дорнбергера заявили фон Рундштедту, будто бы считают бункер в Визернесе «бесполезным», в то время как комиссия, состоявшая из инженеров «Организации Тодта» и экспертов по фортификационным сооружениям, пришла к противоположному выводу. «Фюрер был разгневан подобными необоснованными и легковесными суждениями, – писал Шпеер. – Он потребовал немедленно провести самое тщательное расследование».

Вскоре после этого Гитлер решил, что подземные гроты, вырытые заключенными генерала СС Каммлера в Траунзее (Австрия) в ходе реализации проекта «Цемент», не должны более находиться под контролем инженеров фон Брауна (к февралю 1945 года планировалось перевести исследовательский центр в Пенемюнде в подземные сооружения). 6 июля Гитлер приказал Шпееру переоборудовать весь комплекс в Траунзее в танкостроительный завод, поскольку проект «Цемент» все равно не сможет функционировать в нормальном режиме до конца 1945 года. «Фюрер согласился с моим предложением, – писал Шпеер. – Он снова подчеркнул, что все эти далеко идущие замыслы обычно себя не оправдывают».

Несколько дней спустя один из руководителей центра в Пенемюнде направил профессору фон Брауну четко сформулированный меморандум, излагающий всю историю проекта «Цемент». В конце меморандума он задавал вопрос: «Целесообразно ли в настоящее время, в условиях чрезвычайно напряженной ситуации на фронте, строить планы, которые дадут результаты не ранее конца 1945 года или начала 1946 года?»

Дорнбергер настойчиво добивался того, чтобы ему вернули полный контроль над проектом «А-4», включая боевое использование ракет. Остальные, прекрасно сознавая, что причиной задержки являются прежде всего недостатки в конструкции ракеты, были предельно откровенны. 8 июля Каммлер в присутствии генерала Буле и двух других генералов назвал Дорнбергера преступником, которого необходимо немедленно отправить под трибунал за отвлечение стратегически важных ресурсов на безнадежную фантазию.

Вскоре Гитлер написал фельдмаршалу Кейтелю, требуя передать ракетный проект под контроль энергичного и волевого человека, имея в виду Каммлера. Кейтель облек свой отрицательный ответ в весьма дипломатичную форму.

Между тем с вводом в строй самолетов-снарядов Гитлер все свое внимание стал уделять им. 26 июня, приказывая усилить обстрел Англии, он заявил Йодлю, что практически не сомневается в том, что вторая высадка союзников произойдет в районе Дьеппа, где расположены германские стартовые площадки. Два офицера Вахтеля, которых вызвали в Берхтесгаден, впоследствии говорили, что Гитлер выразил удовлетворение по поводу того, что Англия снова подвергается мощному обстрелу.

«В 23.30, – рассказывал один из офицеров, – настал великий момент: дверь отворилась, и мы вошли в комнату. Гитлер, окруженный своими подчиненными, стоял, склонившись над столом, на котором лежала карта Северной Франции с указанием расположения стартовых площадок нашего полка. Фюрер выпрямился, и мы доложили ему о своем прибытии. Он тут же подошел и пожал нам руки.

Не ходя вокруг да около, Гитлер сразу перешел к делу. Он осведомился, в курсе ли офицеры, какой эффект возымела на англичан германская атака. Те ответили: «Массированные воздушные налеты на наши стартовые площадки могут служить достаточным доказательством эффективности нашего оружия».

Гитлер согласился с необходимостью увеличения расходов на производство самолетов-снарядов, а также распорядился передать в распоряжение Вахтеля зенитные орудия и эскадрильи истребителей, подчеркнув, что «наши атаки оттягивают с фронта сотни вражеских самолетов и приносят облегчение нашей Родине и нашим солдатам на Западном фронте», – продолжал офицер.

Фюрер добавил, что все снаряды, выпущенные из «Парижской пушки» во время Первой мировой войны, вместе взятые, не содержали столько взрывчатого вещества, сколько сейчас несет в себе один самолет-снаряд:

– Раньше мы жертвовали нашими летчиками и нашими самолетами. «Фау-1» представляет собой одновременно самолет и бомбу, к тому же он не нуждается в запасах топлива для обратного полета!

В ту ночь, 29 июня, с катапульт взмыл в небо двухтысячный самолет-снаряд. Гитлер ликовал: атака продолжалась.

Похожие книги из библиотеки

Неизвестный «МиГ». Гордость советского авиапрома

Это слово понятно без перевода в любой точке мира – совсем как «спутник» или «Калашников». Эти легендарные истребители всегда оправдывали свое стремительное имя, отличившись во всех войнах СССР. Высотные скоростные МиГ-3, на которых держалась наша ПВО в начале Великой Отечественной, надежно защитили Москву от немецких налетов. Великолепные МиГ-15 очистили небо Кореи от «Летающих крепостей», похоронив надежды США на победу в ядерной войне. Прославленные МиГ-21 сбивали американские «Фантомы» над Вьетнамом и израильские «Миражи» над Голанскими высотами. Вся история ОКБ им. А. И. Микояна – это летопись рекордов, достижений и побед: первый отечественный реактивный самолет Миг-9; первый в мире серийный сверхзвуковой МиГ-19; революционный для своего времени МиГ-23 с изменяемой геометрией крыла; стремительный МиГ-25, первым среди серийных машин достигший скорости 3000 км/ч.; сверхманевренный МиГ-29, по праву считающийся одним из лучших истребителей четвертого поколения, «мечтой любого пилота» … Менее известен вклад Микояна в космические победы СССР, а ведь именно под его руководством создавались искусственные спутники Земли и сверхсекретный пилотируемый воздушно-космический самолет «Спираль», не имеющий себе равных.

Снимая гриф секретности, эта книга восстанавливает подлинную историю МиГа за три четверти века. Это – лучшая творческая биография великого авиаконструктора и его легендарного КБ, ставшего гордостью отечественного авиапрома.

АвтоНАШЕСТВИЕ на СССР. Трофейные и лендлизовские автомобили

С самого своего рождения отечественный автопром не был изолирован от остального мира – даже в наиболее сложные периоды истории, в разгар «холодной войны» и открытой конфронтации с Западом, иностранные машины составляли заметную часть автопарка СССР, активно использовались и в Советской Армии, и в народном хозяйстве. Речь прежде всего о сотнях тысяч автомобилей, полученных в годы Второй Мировой войны по ленд-лизу, а также о трофейной технике, захваченной у Вермахта и его союзников. Хотя в СССР об этом не принято было упоминать, трофейные и ленд-лизовские машины сыграли важную роль в развитии советской автомобильной промышленности, бурный прогресс которой в послевоенный период стал возможен благодаря тщательному изучению мирового опыта.

Много лет работая над этой темой, буквально по крупицам собрав и обработав колоссальный объем информации, автор впервые воссоздает подлинную историю этого автоНАШЕСТВИЯ на СССР, оставившего заметный след в судьбе отечественного автопрома.

Шпионские штучки, или Секреты тайной радиосвязи

В предлагаемой книге рассматриваются особенности схемотехнических решений, применяемых при создании миниатюрных транзисторных радиопередающих устройств. В соответствующих главах приводится информация о принципах действия и особенностях функционирования отдельных узлов и каскадов, принципиальные схемы, а также другие сведения, необходимые при самостоятельном конструировании простых радиопередатчиков и радиомикрофонов. Отдельная глава посвящена рассмотрению практических конструкций транзисторных микропередатчиков для систем связи малого радиуса действия.

Книга предназначена для начинающих радиолюбителей, интересующихся особенностями схемотехнических решений узлов и каскадов миниатюрных транзисторных радиопередающих устройств.

Роль морских сил в мировой истории

Известный историк и морской офицер Альфред Мэхэн подвергает глубокому анализу значительные события эпохи мореплавания, произошедшие с 1660 по 1783 год. В качестве теоретической базы он избрал наиболее успешные морские стратегии прошлого – от Древней Греции и Рима до Франции эпохи Наполеона. Мэхэн обращает пристальное внимание на тактически значимые качества каждого типа судна (галер, брандер, миноносцев), пункты сосредоточения кораблей, их боевой порядок. Перечислены также недостатки в обороне и искусстве управления флотом. В книге цитируются редчайшие документы и карты. Этот классический труд оказал сильнейшее влияние на умы государственных деятелей многих мировых держав.