7

Однажды утром, вскоре после первой массированной атаки самолетов-снарядов, представитель военной разведки зашел к доктору Р.В. Джонсу, чтобы обсудить с ним сложившуюся критическую ситуацию. От агентов, нанятых МИ-5 для снабжения дезинформацией германской шпионской сети, они узнали, что Германия потребовала представить детальный отчет о результатах обстрела Лондона самолетами-снарядами. Вполне объяснимый запрос противника поставил МИ-5 в чрезвычайно затруднительное положение: если агенты передадут немцам точную информацию, это поможет неприятелю скорректировать огонь. Однако если они направят заведомо ложные сведения, аэрофотосъемка наглядно докажет, что агенты солгали и на них нельзя более полагаться.

Джонс предложил агентам составить отчет, указав местоположение реальных «эпизодов», включив, однако, в их число только те, в которых самолеты-снаряды пролетели дальше цели – Центрального Лондона, и снабдить эти «эпизоды» координатами снарядов, что легли с недолетом. Это было отличное решение проблемы. Во-первых, только с помощью аэрофотосъемки никак нельзя было доказать, что агенты предоставили неверную информацию, во-вторых, немцы могли предпринять шаги по сокращению дальности полета тех снарядов, которые и без того легли с недолетом.

Дункан Сэндис с энтузиазмом одобрил этот план, который был немедленно принят к действию, хотя и без одобрения кабинета министров.

В результате в донесениях, которые немцы получали от лондонских агентов, произошли странные изменения: в то время как 18 июня «очень надежный» агент докладывал о том, что в результате обстрела был нанесен существенный ущерб всему Лондону – Уайтхоллу, Лаймхаусу, Гринвичу, Клэпему, Эрлс-Корту и Кройдону, а также районам южнее Лондона – Гилдфорду, Ферхему, Рейгейту и Саутгемптону, то уже к 22 июня картина существенно изменилась. Четыре из семи полученных донесений сообщали о том, что южнее Темзы не упал ни один снаряд. На самом деле более трех четвертей самолетов-снарядов упали к югу от реки.

Второй план по дезинформации немцев также был воплощен в жизнь задолго до того, как получил официальное одобрение. Германские «источники» в Лондоне сообщили, что самолеты-снаряды «нанесли Саутгемптону значительный ущерб». В 65-м корпусе воцарилось недоумение, поскольку целью обстрела был только Лондон. Поломав голову над этой загадкой, коллеги посоветовали Вахтелю приписать этот ущерб обычному воздушному налету. Однако вскоре у них возникла мысль проверить эту идею. Зная, что Гитлера уговорить на это будет чрезвычайно трудно, рассказывал потом полковник Вальтер, в корпусе решили втайне провести обстрел Саутгемптона, а потом, в случае если атака пройдет успешно, информировать обо всем Гитлера. 26 июня Вахтель приказал своему полку открыть огонь по Саутгемптону. Как только об этом узнал фон Рундштедт, он тут же приказал корпусу прекратить огонь. На следующий день это распоряжение было подкреплено приказом самого Гитлера, который распорядился обстреливать только Лондон, и к тому же с максимальной скорострельностью.

Вахтелю пришлось подчиниться приказу. Он увеличил количество ежедневно запускаемых снарядов до 200. Кроме того, с одобрения Гитлера несколько самолетов-снарядов были заполнены алитированной взрывчаткой (триаленом), мощность которой была в два раза больше, чем у обычной взрывчатки. Половина снарядов были также снабжены острым «оперением», предназначенным для того, чтобы рвать оболочку дирижаблей, преграждающих им путь на Лондон[17].

Порты на южном побережье Англии все еще представлялись 65-му корпусу весьма заманчивыми целями. 3 июля «агент» сообщил, что недавний тайный обстрел Саутгемптона заставил базировавшуюся там эскадрилью истребителей переместиться на другой аэродром. Не в силах больше ждать, корпус поспешил убедить нового главнокомандующего Западным фронтом фон Клюге в необходимости скорейшей атаки и, не принимая во внимание возражения ВВС, 7 июля отправил на Саутгемптон эскадрилью бомбардировщиков с запускаемыми в воздухе самолетами-снарядами.

Они не причинили практически никакого ущерба. В действительности лорд Черуэлл решил, что их целью является Портсмут. Однако из этой атаки на порты южного побережья Англии Черуэлл сделал некоторые выводы, и в его голове зародилась интересная идея. 14 июля он предложил министру внутренних дел свой план: следует поощрять немцев в их стремлении бомбить порты. «Я считаю целесообразным, – писал лорд Черуэлл мистеру Моррисону, – рассмотреть возможность «выразить соболезнования» какому-нибудь городу на южном побережье «в связи с тяжелыми потерями» или же каким-то другим способом дать понять немцам, что их атака была успешной. Каждую неделю это может спасать жизни тысяч лондонцев за счет всего нескольких жизней в подвергаемых атакам портах».

Герберт Моррисон был не на шутку встревожен предложением профессора. Три дня спустя он написал ответ: «С политической точки зрения это было бы чрезвычайно опасно». Этот неожиданный ответ основывался на следующих аргументах: подобное официальное заявление не будет соответствовать истине. Более того, «вскоре станет известно, что это заявление далеко от действительности, и тогда все последующие заявления британского правительства будут подвергаться сомнению».

Сам Моррисон был сторонником прямых методов в вопросе нейтрализации угрозы плана «Арбалет». Он не уставал твердить о необходимости скорейшей высадки десанта в Па-де-Кале.

Профессор решил, что Моррисон не понял сути его предложения. В личной беседе он объяснил министру, что его единственным желанием было, чтобы атаки на Портсмут не «замалчивались» официальными лицами. Моррисон остался при своем мнении. Решение этого вопроса на некоторое время было отложено.

Обстрелы Лондона не прекращались. В начале июля мистер Сэндис потребовал увеличения количества истребителей, защищавших город, до шестнадцати эскадрилий. Однако высокая скорость самолета-снаряда сделала его перехват практически невозможным. Сэндис одобрил решение провести атаку на восемь баз, на которых, как он теперь знал, могли содержаться запасы перекиси водорода для самолетов-снарядов[18]. Комитет гражданской обороны заключил контракты на поставку еще 100 000 «убежищ Моррисона».

Оставалось только предпринять ответные меры. Начальник штаба военно-воздушных сил маршал Теддер настаивал на проведении тотальной бомбежки всей сети стартовых площадок с параллельной атакой на транспортные системы и системы снабжения. Однако ни Эйзенхауэр, ни руководители ВВС не согласились бы на это пусть временное, но крупномасштабное отвлечение всего состава бомбардировщиков от поддержки наземных сражений и подготовки стратегического воздушного наступления.

Лорд Черуэлл кровожадно предложил «выжечь» немцев с площадок, затопив их бутаном и другими зажигательными химическими веществами. В штабе ВВС были уверены, что не стоит прибегать к крайним мерам и что достаточно будет с большой высоты сбросить на площадку тяжелые бомбы.

Тем временем ситуацию с обороной Лондона можно было охарактеризовать как хаотическую. Ни истребители, ни зенитные орудия не могли работать в полную силу, поскольку и те и другие часто выполняли приказы по обеспечению других операций. Решено было полностью перестроить систему обороны, разделив ее на четыре зоны. Над Ла-Маншем должны были дежурить воздушные патрули. Зенитные батареи образовывали полосу обороны вдоль побережья от Бичи-Хед до Сент– Маргаретс-Бей. Вокруг Лондона было создано кольцо из дирижаблей, которые должны были «ловить» снаряды, просочившиеся через первые зоны обороны. Между дирижаблями и расположенными на побережье зенитными орудиями было оставлено свободное пространство для эскадрилий истребителей.

Этот план был разработан маршалом авиации Хиллом и генералом Пайлом 13 июля, но вся реорганизация была возложена на Сэндиса. В ходе перегруппировки было перемещено 23 000 человек, 60 000 тонн имущества и военного снаряжения. Пришлось переложить тысячи миль телефонного кабеля. 17 июля Сэндис докладывал Кабинету военного времени: «Передислокация тяжелых зенитных орудий на новые площадки, расположенные вдоль побережья, была осуществлена за два дня. Новый план обороны вступил в силу в шесть часов нынешнего утра».

Подобная передислокация заметно увеличила шансы зенитчиков в противовес истребителям. Начальник штаба военно-воздушных сил отметил, что реорганизация произошла без ведома министерства ВВС, которое отвечало за противовоздушную оборону страны.

Он предупредил, что в случае неудачи ответственность будет нести маршал авиации Хилл, поскольку именно он дал разрешение на введение этого плана в действие.

К 19 июля 412 тяжелых и 1184 легких зенитных орудий были готовы встретить врага на южном побережье. К счастью для Сэндиса и Хилла, новый план существенно улучшил ситуацию с обороной города. Каждую неделю зенитки сбивали все больше и больше самолетов-снарядов. До некоторой степени в этом есть и заслуга нового радиолокационного комплекса «SCR-584», а также американских дистанционных взрывателей, которые теперь использовались зенитчиками. В среднем, чтобы сбить один самолет-снаряд, требовалось около 77 таких взрывателей[19]. Своей кульминации новая оборонная система Лондона достигла 28 августа, когда из 97 самолетов-снарядов, достигших побережья Британии, удалось сбить 93.

В тот момент начальники штабов, разумеется, не могли знать, насколько успешным окажется новый оборонный план. Большинство враждебных выпадов, направленных 18 июля против Сэндиса и Черуэлла, могло проистекать из сообщения о возникновении из небытия угрозы «А-4».

Лорд Черуэлл все еще полагал, что следует предпринять попытку ввести немцев в заблуждение, и 20-го он придумал новый план. Ему представлялось крайне неудачной идеей то, что газетам разрешили печатать некрологи погибших «в результате действий противника», указывая при этом район гибели. Один из статистиков Черуэлла сделал выборку и на основании семидесяти некрологов из «Таймс» и восьмидесяти из «Дейли телеграф» приблизительно определил место падения самолета-снаряда – Стритем-стрит (по «Таймс») и Клэпем-Джанкшн (по «Дейли телеграф»).

– Эти результаты чрезвычайно близки к правде, – предостерегал статистик.

Тем временем самолеты-снаряды от недели к неделе представляли собой все более серьезную угрозу. Немцы начали запускать снаряды залпами, чтобы затруднить оборону города. В довершение всего между 18 и 21 июля к Лондону с востока приблизилось пятьдесят самолетов-снарядов. Было высказано предположение, что запуск произведен с территории Голландии, а именно из района Остенде. Только спустя некоторое время стало ясно, что эти снаряды, двадцать из которых обрушились на город, были выпущены с самолета, который курсировал над Северным морем. Для усиления обороны решено было увеличить количество воздушных патрулей над Ла-Маншем, выстроить защиту против снарядов, запускаемых с самолетов, а также удлинить левый фланг наземной и воздушной обороны.

Теперь настало время для более тщательного изучения различных предложений по дезинформации противника. 28 июля кабинет министров согласился на некоторые меры – те, которые призваны были «ввести противника в заблуждение относительно места падения снарядов», отвергнув те, что должны были заставить его так или иначе менять цели обстрела.

Однако и мистеру Сэндису, и доктору Джонсу заслуживающей внимания представлялась идея «сокращения» количества потерь. График результатов обстрелов наглядно демонстрировал, как места массового падения самолетов-снарядов медленно «дрейфовали» от центра Лондона в юго– восточном направлении. Это свидетельствовало об эффективности ложных донесений агентов. К концу июля около половины всех снарядов, направленных на Лондон, упали в восьми милях от Далвича.

2 августа мистер Сэндис обратился к премьер– министру с просьбой пересмотреть принятое несколькими днями ранее решение кабинета министров. Лорд Черуэлл снабдил его расчетами, которые показывали, что, если немцы обнаружат ошибку в наводке и перенесут среднюю точку попаданий из Далвича к Чаринг-Кросс, ежемесячное количество потерь возрастет на 4000 человек[20]. Если же немцы будут считать, что всего лишь «путаются», то они будут стремиться определить, куда именно падают их снаряды, а затем в соответствии с этим корректировать точки прицеливания.

План, который предусматривал целенаправленную дезинформацию противника, представлялся наиболее удачным: в результате немцы должны были скорректировать дальность полета снарядов, тем самым сокращая количество потенциальных жертв на 12 000 человек ежемесячно.

15 августа (когда мистер Черчилль был за границей) на заседании кабинета министров вновь был поднят вопрос о необходимости дезинформации противника через агентов. Только теперь члены кабинета узнали, что МИ-5 еще с июня начала снабжать немецкую шпионскую сеть ложными сведениями.

Для Герберта Моррисона подобное пренебрежительное отношение к кабинету министров явилось настоящим потрясением. Он уже высказывал свое мнение, что предложение заставить немцев сменить цель обстрела с Лондона на порты южного побережья представляется ему «чрезвычайно опасным с политической точки зрения». Теперь он заявил, что у них нет никакого права решать, что кто-то должен умереть, раз он живет на юге, в то время как другой человек останется жить только потому, что он живет в столице.

– Кто мы такие, – воскликнул министр, – чтобы ставить себя на место Бога?

Обсуждение вопроса продолжилось, однако большая часть кабинета министров поддерживала точку зрения Моррисона. Лондонцам выпало суровое испытание, но они в состоянии были противостоять обстрелам. Моррисон настаивал, и кабинет министров поддержал его в том, что военной разведке не следует мешать Провидению.

Сейчас решение кабинета может быть расценено как проявление малодушия. Любая военная операция ставит перед выбором: приходится решать, кому жить, а кому умирать. Это мучительная обязанность, уклониться от выполнения которой не может ни один командующий. Мы можем понять душевные переживания членов кабинета, но принять постановление мы не можем.

После заседания кабинета полковник авиации Эрл сообщил о результате доктору Джонсу, которого очень удивили доводы, приведенные Моррисоном.

Ему удалось убедить своего начальника, что, поскольку тут замешаны британские секретные агенты, решение, принятое кабинетом министров, не должно стать достоянием гласности. Если бы мистер Сэндис был в курсе происходящего, он немедленно принял бы какие-то меры для изменения этого решения.

Между тем МИ-5 продолжала снабжать противника дезинформацией относительно точности попаданий самолетов-снарядов, не ставя об этом в известность ни Герберта Моррисона, ни кабинет министров.

Похожие книги из библиотеки

Израильские танки в бою

Крошечный Израиль по праву считается третьей (после Рейха и СССР) великой танковой державой, что неудивительно: израильтяне – самые воевавшие танкисты второй половины XX века, грандиозные танковые сражения Шестидневной войны и войны Судного Дня по размаху, напряженности и динамизму не уступают битвам Второй Мировой, а легендарную «Меркаву» не зря величают одним из лучших современных танков (если не самым лучшим), который доказал свою высочайшую эффективность как на войне, так и в ходе антитеррористических операций.

Новая книга ведущего историка бронетехники воздает должное еврейским «колесницам» (именно так переводится с иврита слово «меркава»), восстанавливая подлинную историю боевого применения ВСЕХ типов израильских танков во ВСЕХ арабо-израильских войнах и опровергая множество мифов и небылиц, порожденных режимом секретности, с которой на Святой Земле все в порядке – СССР отдыхает! Эта книга – настоящая энциклопедия израильской танковой мощи, иллюстрированная сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий.

Все авиа-шедевры Мессершмитта. Взлет и падение Люфтваффе

Как бы ни были прославлены Юнкерс, Хейнкель и Курт Танк, немецким авиаконструктором № 1 стали не они, а Вилли МЕССЕРШМИТТ.

Эта книга – первая творческая биография гения авиации, на счету которого множество авиашедевров – легендарный Bf 109, по праву считающийся одним из лучших боевых самолетов в истории; знаменитый истребитель-бомбардировщик Bf 110; самый большой десантный планер своего времени Ме 321; шестимоторный военно-транспортный Ме 323; ракетный перехватчик Ме 163 и, конечно, эпохальный Ме 262, с которого фактически началась реактивная эра. Случались у Мессершмитта и провалы, самым громким из которых стал скандально известный Ме 210, но, несмотря на редкие неудачи, созданного им хватило бы на несколько жизней.

Сам будучи авиаконструктором и профессором МАИ, автор не только восстанавливает подлинную биографию Мессершмитта и историю его непростых взаимоотношений с руководством Третьего Рейха, но и профессионально анализирует все его проекты.

Война. Полная энциклопедия.

Энциклопедия Ричарда Эрнеста и Тревора Невитта Дюпюи – всеобъемлющее справочное издание, отображающее эволюцию военного искусства от Античности до наших дней. В одном томе собран и систематизирован богатейший материал: колоссальный объем архивных документов, редкие карты, сводки статистических данных, выдержки из научных трудов и детальные описания величайших сражений.

Для удобства пользования энциклопедией история человечества условно разделена на двадцать две главы, каждая из которых посвящена временному периоду с 4-го тысячелетия до нашей эры до конца XX века. Очерки, предваряющие главы, содержат сведения о принципах тактики и стратегии того или иного периода, особенностях вооружения, развитии военно-теоретической мысли и выдающихся военачальниках эпохи. Энциклопедия содержит два указателя: упомянутых в тексте имен, а также войн и значимых вооруженных конфликтов. Все это поможет читателю воссоздать и воспринять историческое полотно в целом, разобраться в причинах той или иной войны, проследить ее течение и оценить действия полководцев.

Советские танковые армии в бою

Новая книга от автора бестселлеров «Штрафбаты и заградотряды Красной Армии» и «Бронетанковые войска Красной Армии». ПЕРВОЕ исследование истории создания и боевого применения советских танковых армий в ходе Великой Отечественной.

Они прошли долгий и трудный путь от первых неудач и поражений 1942 года до триумфа 1945-го. Они отличились во всех крупных сражениях второй половины войны – на Курской дуге и в битве за Днепр, в Белорусской, Яссо-Кишиневской, Висло-Одерской, Берлинской и других стратегических наступательных операциях. Обладая сокрушительной мощью и феноменальной подвижностью, гвардейские танковые армии стали элитой РККА и главной ударной силой «блицкригов по-русски», сломавших хребет прежде непобедимому Вермахту.