Глав: 7 | Статей: 62
Оглавление
В книге исследуется процесс зарождения и развития вооруженных сил империалистической Японии. На базе большого фактического материала, часть которого публикуется впервые, авторы рассматривают место и роль императорских армии и флота в агрессивной политике правящих кругов страны накануне и в годы двух мировых войн, основные направления и этапы послевоенного строительства вооруженных сил, их современное состояние, техническое оснащение, мобилизационные возможности, боевую подготовку, идеологическую обработку личного состава, военно-доктринальные взгляды японского командования.
А Ивановi

Особенности ведения боевых действий вооруженных сил Японии на сухопутных театрах

Особенности ведения боевых действий вооруженных сил Японии на сухопутных театрах

В ходе войны сложились следующие основные группировки японских войск и сил флота: Квантунская группировка войск, Экспедиционные силы в Китае, Южная группа армий, Объединенная армия национальной обороны (на собственно Японских островах), войска 5-го фронта (о-ва Хоккайдо, Сахалин, Курильские), 10-ro фронта (о-ва Тайвань, Окинава, Огасавара), 8-го фронта (Марианские, Каролинские, Маршалловы, Соломоновы острова), 14-го фронта (Филиппины), Бирманского фронта, Корейская армия и Объединенный флот.

Принципы «блицкрига», особенно внезапность нападения и стремление достичь решающих результатов в первом ударе, являлись характерными чертами и основными предпосылками всех стратегических планов Японии. Скрытно развернув свои вооруженные силы и заблаговременно создав стратегические группировки на избранных направлениях, японское командование обычно начинало агрессию внезапными действиями, которые заставала противника врасплох и деморализовали его.

Внезапность ударов и их высокая результативность достигались целым комплексом мероприятий, в которых участвовали не только командование и вооруженные силы, но и многие другие государственные органы страны. Так, сосредоточение и развертывание сухопутных войск, ВМФ и авиации для нападения на вооруженные силы США и Англии японские власти проводили под прикрытием системы тщательно продуманной дезинформации, в том числе дипломатических переговоров с американской администрацией, которые были формально прерваны лишь за 30 минут до нападения на Пёрл-Харбор. Для достижения внезапности широко применялись новые технические средства вооруженной борьбы. Например, внезапный удар с воздуха по американскому флоту в Пёрл-Харборе явился образцом неожиданного для противника массированного применения авианосной авиации при завоевании господства на море. В результате авианосцы утвердились в качестве главной силы флота, отодвинув линкоры па второй план. Новым явлением в использовании оружия явилось применение японцами торпеды со специальным стабилизатором для уменьшения ее заглубления при сбросе с самолета на мелководье, что также было неожиданным для американцев, хотя применение как авианосной авиации, так и торпедоносцев против надводных кораблей было впервые осуществлено англичанами в ноябре 1940 г. в акватории итальянской военно-морской базы (ВМБ) Таранто (подробно об этом см. История второй мировой войны 1939–1945 гг. Т. 1 — 12. М., 1973–1982, т. 3, с. 166).

Фактором первостепенного значения в достижении внезапности являлись достоверные сведения о противнике, которыми обычно располагало японское командование в результате тщательно организованной предварительной разведки (воздушной, агентурной и др.). Достоверные разведданные в сочетании с широкой дезинформацией противника позволяли, в частности, японской авиации наносить первые удары по неприятельским аэродромам без доразведки, что являлось одной из важнейших предпосылок достижения внезапности нападения. Важное значение придавалось выбору времени и погодных условий для нанесения ударов. «Чем более неожиданным будет наше наступление, — подчеркивалось в "Полевом уставе японской армии", — тем значительнее будут результаты наступления»[265].

На приморских направлениях сухопутные войска обычно действовали при поддержке флота. На Тихоокеанском театре военных действий (ТВД) оно велось объединенными усилиями обоих видов вооруженных сил при ведущей роли ВМФ.

В ходе стратегического наступления японскому командование приходилось решать ряд чрезвычайно сложных проблем ведения наступательных действий на обширных театрах со сложными географическими условиями. К этим проблемам относятся: организация взаимодействия на разобщенных операционных направлениях между видами вооруженных сил и стратегическими группировками; ведение военных действий в джунглях, в пустынной и горной местности; осуществление крупных совместных десантных операций армии и флота по захвату отдельных островов и архипелагов; обеспечение наступления на большую глубину и в высоких темпах; организация снабжения войск в удаленных районах.

В наступательных операциях сухопутных войск японское командование, как правило, ставило целью окружение и уничтожение группировок противника. Для этого обычно применялось специфическое оперативное построение: незначительные силы находились в центре, а па заходящих флангах создавались более сильные группировки. Между наступавшими по фронту и на флангах группировками в связи с недостатком сил допускались большие разрывы, достигавшие порой нескольких десятков километров. Однако такой способ наступательных действий не всегда приносил желаемые результаты. Значительные промежутки между наступавшими группировками, недостаток в них танков, например, позволяли китайскому командованию успешно выводить свои войска из-под угрозы окружения, а в некоторых случаях наносить сильные контрудары. Так, 15 сентября 1939 г. японское командование силами 11-й армии начало операцию с целью окружения и уничтожения китайских войск в районе Чанша, который, «занимая важное стратегическое положение, являлся в то время аванпостом в защите Юго-Западного Китая». Верховное китайское командование решило без боя оставить Чанша и накануне наступления японцев «в течение ночи девять раз отдавало приказ по телефону оставить город». Однако командующий войсками генерал Сюэ Юэ в конце концов принял решение «стоять насмерть при обороне Чанша»[266].[267]. Вначале операция развивалась для японцев успешно. Однако гоминьдановским войска и партизаны Новой 4-й Народно-революционной армии, используя промежутки между наступавшими группировками и их открытые фланги, нанесли по японским войскам ряд внезапных контрударов. В результате наступление было сорвано, и японские войска отошли в исходное положение.

На Азиатском субконтинента в силу особых климатических и географических условий, обширности территорий, бездорожья и недостатка сил и средств японцы осуществляли стратегическое наступление методом проведения наступательных операций на отдельных направлениях, в основном вдоль железнодорожных магистралей и крупных рек, а также вдоль морского побережья.

Типичной в этом отношении являлась Бирманская наступательная операция 15-й японской армии (две дивизии общей численностью 35 тыс. человек при поддержке 200 самолетов) под командованием генерала Иида, начавшаяся 22 декабря 1941 г. внезапным нападением японской авиации на главный город Бирмы — Рангун. Наступление в глубь страны японская пехота начала при активной поддержке с воздуха вдоль железной дороги и крупнейших рек страны — Иравади и Салуин. Быстрота продвижения японцев через джунгли буквально поразила английское командование, которое признавало: «Они теснили нас всюду, нанося удары по нашим позициям с тыла»[268]. пробиваясь сквозь тропические джунгли и применяя обходные маневры, японцы заставили англо-индийские и китайские войска спешно, бросая оружие, отступать на север, и индо-китайской границе. 29 апреля японцы захватили конечный пункт Бирманской железной дороги, затем подошли к границе Индии и вторглись на территорию Китая в пров. Юньнань.

Японцы применили против китайских войск и населения бактериологическое и химическое оружие. По приказу японского командования летом 1940 г. в район боевых действий в Центральный Китай была направлена специальная бактериологическая экспедиция во главе с начальником «отряда № 731» генералом Исии, которая в районе Нинбо произвела с самолетов заражение китайской территории чумными блохами, в результате чего там вспыхнула эпидемия чумы. В 1941 г. была заражена чумой тем же способом китайская территория в районе г. Чандэ[269].

В ходе развития стратегического наступления японских вооруженных сил выявились их сильные стороны: активный и решительный характер боевых действий, непрерывность наступления, отсутствие значительных пауз между последовательными операциями и ведение боевых действий в высоких темпах вплоть до полного выполнения заранее разработанных оперативных планов, широкий маневр силами на театре с особыми условиями (в горах, джунглях, на островах и т. п.); особая мощь первых ударов, нацеленных на деморализацию, максимальное ослабление противника и захват стратегической инициативы; одновременность осуществления стратегического наступления по нескольким операционным направлениям; высокая дисциплина и большая выносливость личного состава в ходе совершения маршей (до 50 км в сутки), способность проводить наступление ночью, в дождливый период времени и в условиях сильной жары; высококвалифицированная и тщательная подготовка операций при высокой боевой готовности и облученности войск, в результате чего в начальном периоде наступления, как правило, достигались крупные результаты над численно превосходящими силами противника, как это было в Гавайской, Филиппинской, Малайской, Бирманской операциях[270].

Вместе с тем в ходе наступательных операций японских войск допускалась распыленность сухопутных сил по многим разобщенным театрам и операционным направлениям, что постоянно создавало напряженность в силах и средствах.

Действия зачастую осуществлялись слабыми группировками, сила которых не обеспечивала выполнение поставленных задач (например, под Чанша в 1939 г., где 150-тысячная группировка японских войск должна была наступать против 400-тысячной китайской группировки)[271].

Японские войска имели низкую по сравнению с вооруженными силами США и Англии техническую оснащенность, не хватало танков и артиллерии, что снижало огневую мощь, маневренность и темпы продвижения наступающих войск.

Одноэшелонное построение войск не обеспечивало наращивания силы ударов в оперативной глубине, ощущалась недооценка роли резервов. Пагубно сказывалось отсутствие у японского командования опыта в проведении крупных наступательных стратегических операций объединенными силами нескольких фронтов против сильного, оснащенного современной техникой континентального противника, а также переоценка собственных возможностей и воспитание в войсках пренебрежения к силам любого противника.

В целом значительная часть наступательных операций была проведена японскими вооруженными силами против слабовооруженных гоминьдановских войск и немногочисленных гарнизонов на островах Тихого океана, что наложило свой отпечаток на характер подобных операций. Вплоть до второй половины 1943 г. японские вооруженные силы продолжали удерживать стратегическую инициативу в своих руках, хотя ВМС США в июне и августе 1942 г. добились заметного успеха у атолла Мидуэй и о-ва Гуадалканал, который президент США Ф. Рузвельт оцепил как «часть стратегии сдерживания, характеризующей эту фазу войны»[272] для Соединенных Штатов Америки.

Оборонительные операции японские войска в начальном периоде войны недооценивали. Такие операции рассматривались как временная мера, к которой допустимо прибегать только с целью подготовки нового наступления. «Сущность обороны заключается в том, — говорилось в "Полевом уставе японской армии", — что войска, используя выгоды местности и систему фортификационных сооружений, подготавливаются к бою с целью разбить наступающего противника путем сочетания огня с контратакой. Этим они создают выгодную обстановку для последующего наступления»[273]. Всячески подчеркивалась необходимость активного ведения обороны. «Обороняющийся, — требовал устав, — может легко впасть в пассивность и лишиться свободы действий. Поэтому все командиры должны с твердой волей выполнять свой план, не упуская в то же время инициативы»[274]. Ориентируясь, как и гитлеровский вермахт, на доктрину «молниеносного» разгрома противника, т. е. на наступление, военно-политическое руководство милитаристской Японии постоянно подчеркивало несовместимость обороны с моральными и боевыми качествами японского солдата.

Коренной перелом во второй мировой войне в пользу антигитлеровской коалиции, достигнутый в основном под влиянием побед Советской Армии на советско-германском фронте, резко ухудшил военно-политическое положение Японии. По мере того как выявлялись колоссальные масштабы поражения немецко-фашистских армий и их союзников на советско-германском фронте, особенно под Сталинградом, а затем на Курской дуге, японская ставка была вынуждена вносить существенные изменения в план дальнейшего ведения войны. В начале 1943 г. были приняты планы, предусматривавшие переход к стратегической обороне[275].

Однако, сначала распылив усилия своих вооруженных сил по многим операционным направлениям Тихоокеанского и Азиатского театров военных действий и растянув их коммуникации на тысячи километров, а затем потерпев ряд поражений, японцы были вынуждены спешно изучать опыт других армий в деле ведения оборонительных операций и боев и приспосабливать этот опыт к специфическим условиям театров, к имеющимся у них силам и средствам, а также к морально-боевым качествам японских солдат.

Вместе с тем на Тихоокеанском ТВД стало все отчетливее выявляться превосходство Соединенных Штатов и Англии над Японией и в средствах вооруженной борьбы, особенно в количестве и качестве флота и авиации. Японское военно-политическое руководство, сознавая бесперспективность дальнейшего соперничества с западными противниками в сфере военно-экономического потенциала, предприняло попытки найти дополнительные резервы повышения боеспособности своих вооруженных сил за счет усиления идеологической обработки и использования национально-этнических особенностей японской нации. Была сделана ставка на религиозные чувства и слепой фанатизм, особенно молодежи. Был поднят на щит уходящий в далекое прошлое кодекс поведения японского воина — «бусидо», в соответствии с которым солдат, отдающий жизнь за императора, якобы получал возможность «через смерть уйти в живую вечность»[276].

Особый упор пропаганда делала на средневековую легенду о «камикадзе» — священном «ветре богов», который, по преданию, уничтожил огромный вражеский флот, направлявшийся к берегам Японии. Большое распространение получила вербовка среди летчиков (сначала морских) смертников — «камикадзе», целые части которых готовились к тому, чтобы под лозунгом «Один самолет за военный корабль!» нанести «сокрушающий удар» по американскому флоту. По примеру морской авиации «камикадзе» стали применяться и в корабельных соединениях флота: против кораблей противника использовались человеко-торпеды «кайтэн», взрывающиеся катера и пловцы-подрывники[277]. В сухопутных войсках (особенно это проявилось в ходе оборонительных операций Квантунской группировки войск в августе I945 г.) активно использовались специальные подразделения смертников, которые выставлялись, в частности, на путях выдвижения танковых войск противника.

В 1944 г., когда впервые стали активно применяться «камикадзе», американскому флоту был нанесен ощутимый урон, что оказало серьезное моральное воздействие на личный состав американских ВМС. Однако в целом попытки японского командования компенсировать материально-техническую слабость своих вооруженных сил морально-психологическим фактором к существенным результатам не привели.

В силу обширности Азиатско-Тихоокеанского театра войны и недостатка сил и средств японская армия была вынуждена сравнительно небольшими силами оборонять огромные пространства, удерживать многочисленные острова изолированными друг от друга гарнизонами на широком и уязвимом фронте. В Китае и в районе Южных морей линии фронта в обычном классическом понимании не существовало. Важнейшие ключевые позиции на стратегических и операционных направлениях прикрывались сравнительно небольшими силами.

Стратегическая оборона на Тихом океане предусматривала удержание ключевых позиций на завоеванных территориях, далеко выдвинутых от метрополии. К началу 1943 г. японскими вооруженными силами в зоне Тихого океана было создано три линии обороны: внешняя (передовая), первая и вторая линии. Внешняя линия проходила через Алеутские острова, о-в Уэйк, Маршалловы и Соломоновы острова. Основой обороны этого рубежа являлись отдельные укрепленные острова, сеть передовых аэродромов и опорных пунктов ВМС на них. Первая линия стратегической обороны проходила через о-ва Волкано, Марианские, Каролинские и Новую Гвинею. Она прикрывала коммуникации между метрополией и странами Южных морей. Ее оборона также строилась на системе укрепленных островов путем создания на них специально оборудованных оперативных баз морского и воздушного флотов и гарнизонов сухопутных войск. Вторая линия, фактически являвшаяся тыловой полосой стратегической обороны Японии, проходила через Курильские острова, метрополию, о-ва Рюкю, Тайвань, IOжнo-Китайское побережье. Эта полоса включала в себя главные морские и воздушные базы и прикрывала коммуникации Японии вдоль побережья Азиатского материка[278].

Оборона, по японским взглядам, делилась на позиционную и маневренную. Однако в первое время позиционной обороне (за исключением советско-маньчжурской границы) уделялось мало внимания. Но именно она с конца 1943 г. стала основным видом японской обороны. Тактическая зона обороны готовилась пи глубину до 9 — 12 км и более. В ней располагались основные силы. В оперативной глубине создавались резервы[279].

Широко применялось инженерное оборудование рубежей, особенно укрытия пещерного типа.

Жесткая позиционная оборота обычно сочеталась с настойчивыми и многочисленными контратаками и контрударами, которые проводились чаще всего ночью с наращиванием силы удара из глубины.

В джунглях оборонительные операции осуществлялись, как правило, по отдельным направлениям ограниченными силами, однако с применением широкого маневра облегченными отрядами во фланг и тыл противника. Оборонялись главным образом дороги и те проходы, которые могли быть использованы наступающим противником для продвижения крупных сил. Сплошного фронта в джунглях не создавалось. Оборона состояла из отдельных узлов сопротивления и опорных пунктов, созданных по принципу круговой обороны[280].

Наиболее крупной оборонительной операцией японских войск на материке была операция Квантунской группировки общей численностью свыше 1 млн. человек[281] против перешедших в августе 1945 г. в решительное наступление советских войск.

В целом опыт второй мировой войны показал, что наиболее сильной составной частью японского военного искусства являлась тактика. Особенно это проявлялось при боевых действиях в сложных условиях местности — в джунглях, горах, в пустыне. Действия японских войск всегда отличались нестандартностью решений, высокой активностью и настойчивостью в наступлении (стремление к охватам и обходам, ударам по открытым флангам, просачиванию в тылы для создания у врага видимости окружения и т. д.), стойкостью и фанатичным упорством пехоты, ее умением приспосабливаться к условиям местности и применять различные инженерные сооружения и препятствия в оборонительной бою.

Всю тяжесть боя в тактическом звене несла пехота. Однако слабая насыщенность войск артиллерией и танками снижала ударную мощь пехоты и повышала ее потери. Стремление возместить эту слабость активной поддержкой авиации не всегда приводило к положительным результатам, особенно в условиях ограниченной видимости, а также в горах и джунглях. В свою очередь, отсутствие в японских войсках крупных соединений и оперативных объединений бронетанковых и механизированных войск, а также сильных соединений артиллерии ограничивало возможности японского оперативного искусства.

Характерной чертой японского военного искусства было несоответствие далеко идущих стратегических замыслов реальным возможностям военной экономики страны, прежде всего в части технического оснащения сухопутных войск, что отчетливо проявилось при столкновении с сильным противником, каким являлись вооруженные силы государств антифашистской коалиции, особенно Советские Вооруженные Силы.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.230. Запросов К БД/Cache: 0 / 0