Глав: 7 | Статей: 62
Оглавление
В книге исследуется процесс зарождения и развития вооруженных сил империалистической Японии. На базе большого фактического материала, часть которого публикуется впервые, авторы рассматривают место и роль императорских армии и флота в агрессивной политике правящих кругов страны накануне и в годы двух мировых войн, основные направления и этапы послевоенного строительства вооруженных сил, их современное состояние, техническое оснащение, мобилизационные возможности, боевую подготовку, идеологическую обработку личного состава, военно-доктринальные взгляды японского командования.
А Ивановi

Особенности демобилизации императорских армии и флота

Особенности демобилизации императорских армии и флота

С принятием Японией условий капитуляции перед союзными державами встали задачи обеспечить разоружение и демобилизации армии и флота этой страны, уничтожение ее военного потенциала, осуществить необходимые демократические преобразования на основе принятой в Потсдаме декларации от 26 июля 1945 г.

На состоявшемся в декабре 1945 г. в Москве Совещании министров иностранных дел СССР, США и Англии было принято решение о создании в Вашингтоне Дальневосточной комиссии из представителей государств, воевавших против Японии. В ее функции входило определение политической линии союзников в отношении этой страны. Одновременно был создал Союзный Совет при главнокомандующем для консультаций по вопросам капитуляции, оккупации и контроля над Японией[352].

Фактическое руководство оккупационной политикой и осуществление ее, однако, проводилось Соединенными Штатами через главнокомандующего оккупационными войсками генерала Д. Макартура[353]. Макартур твердо отстаивал и проводил в жизнь интересы американского монополистического капитала, откровенно саботируя выполнение многих важных решений союзных органов[354]. Именно это обстоятельство дало основание японскому буржуазному исследователи периода оккупации К. Канаи сделать вывода о том, что оккупационная политика была «лишь отчасти союзной политикой»[355]. Осуществляя контроль над Японией, американские власти почти полностью сохранили реакционный центральный и местный аппарат японского государства, проводили через этот аппарат все свои распоряжения[356].

В результате прошедших в апреле 1946 г. первых в послевоенной истории Японии выборов в нижнюю палату парламента победил блок реакционных партий, широко опиравшийся на поддержку со стороны капиталистов, помещиков и чиновников.

Классовое и политическое лицо высших органов японского государства первых лет оккупационного периода характеризуется следующими данными: из 466 депутатов нижней палаты 315 были директорами различных акционерных компаний, помещиками, адвокатами, рыбопромышленниками, священниками. Первое Правительство, сформированное под контролем оккупационных властей, возглавлялось старым империалистическим политиком, в течение ряда лет исполнявшим обязанности министра иностранных дел (последний раз — в 1931 г., в период нападения Японии на Маньчжурию), председателем так называемой Прогрессивной партии бароном К. Сидэхара и сплошь состояло из людей, в той или иной степени скомпрометировавших себя сотрудничеством с милитаристами. В следующем кабинете, премьер-министром которого стал близкий к императорскому двору лидер буржуазно-помещичьей Либеральной партии С. Иосида, министром внутренних дел был назначен С. Омура, руководивший в 1937 г. полицейским департаментом, а министром без портфеля, главой демобилизационного бюро — бывший премьер К. Сидэхара[357]. Под стать им были и все остальные члены кабинета министров. Кабинеты К. Сидэхара и С. Иосида являлись наглядным свидетельством того, что и после капитуляции Японии большим влиянием продолжала пользоваться преданная императорскому трону и реакционному блоку капиталистов и помещиков антинародная верхушка, стремившаяся не допустить полного искоренения милитаристских устоев японского государства.

Участие Советского Союза в Дальневосточной комиссии и Союзном Совете, однако, в определенной степени ограничивало действия американских властей и в первое время после разгрома Японии (примерно до осени 1948 г.) способствовало проведению ряда прогрессивных преобразований. Советские представители в этих контрольных органах настойчиво добивались осуществления японским правительством и оккупационными силами мер по демократизации и демилитаризации японского государства, нередко вступая при этом в острую полемику с представителями США[358]. Под давлением настойчивых требований СССР, реалистически мыслящих кругов американской общественности, а также в связи с ростом демократических настроений среди народных масс в Японии были декларированы свобода слова, печати, собраний, организаций, отделена от государства религия синто[359], освобождены политические заключенные. Впервые с момента своего создания вышла из подполья Коммунистическая партия Японии (КПЯ). Было введено всеобщее избирательное право, дано разрешение па создание профессиональных и крестьянских союзов, па заключение коллективных договоров с предприятиями, па забастовки. Были опубликованы директивы о роспуске крупных монополий — «дзайбацу». Б 1946 г. была обнародована, а в мае 1947 г. вступила в силу новая конституция, хотя и сохранявшая монархию, но лишавшая ее военно-феодальных черт. Личный состав армии и флота был демобилизован, военные организации и учреждения в основном ликвидированы.

Беспрецедентным в истории явилось включение в конституции Японии ст. 9, в которой, в частности, указывалось: «Японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооруженной силы как средства разрешения международных споров». В ней также заявлялось, что в Японии «никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны. Право на ведение государством войны не признается»[360]. Были проведены и другие демократические преобразования, которые, правда, ограничивались рамками государства, относящегося к капиталистической общественно-экономической формации.

Спустя несколько дней после подписания акта о безоговорочной капитуляции Японии, состоявшегося 2 сентября 1945 г., правительство США в специальном заявлении дало обязательство, что действия американских оккупационных властей в Японии будут осуществляться в полном соответствии с политикой союзных держав. «Разоружение и демилитаризация, — говорилось в заявлении, — являются главными задачами военной оккупации и будут проводиться быстро и решительно. Япония не будет обладать армией, морским флотом, воздушными силами, секретной полицией»[361].

Процесс ликвидации армии и флота и в целом демилитаризации японского государства протекал, однако, крайне медленно и в ряде случаев носил половинчатый, двойственный характер.

Многие из предусмотренных союзниками мероприятий по разоружению и демилитаризации Японии срывались штабом Макартура и при его попустительстве откровенно саботировались японскими правительственными органами. Так, директива союзников предусматривала отстранение от государственной службы и общественной деятельности всех лиц, активно участвовавших в военно-фашистских и шовинистических организациях и своей деятельностью содействовавших агрессии Японии, но выполнялась чрезвычайно медленно и неполно. Лишь 9 тыс. человек (из общего числа примерно 500 тыс.) были отстранены от работы в государственных учреждениях и частных компаниях[362].

Оккупационные меры, по свидетельству японского буржуазного исследователя проф. Д. Это, проводились в условиях «жестокой цензуры со стороны американских властей». Уже 3 сентября 1945 г. в составе штаба американских оккупационных войск был создан отдел гражданской цензуры, который вплоть до ноября 1949 г. осуществлял контроль над выпуском газет, радиопрограмм, кинофильмов, книг, журналов, звукозаписей, деятельностью театров и даже над выпуском изданий для детей[363]. Занавес цензуры позволил скрыть многие стороны оккупационной деятельности, направленной на сохранение, а затем и укрепление японских монополий и военщины, оградить американские оккупационные войска от критики со стороны средств массовой информации, японского общественного мнения. Анализ ставших известными к настоящему времени документов и практических шагов американской администрации в отношении Японии позволяет сделать вывод о том, что проводившиеся в первые годы преобразования имели целью лишь запугать консервативные военные и политические круги страны возможными репрессивными мерами, постоянной угрозой возмездия за совершенные ими преступления, а затем путем «помилования» и даже приглашения к «союзу» сделать их покладистыми и сговорчивыми. Требование полного разоружения Японии в сочетании с искусственно раздуваемой пропагандой о «коммунистической угрозе» явилось в руках американской администрации поводом для того, чтобы выдвинуть себя в качестве единственного «гаранта» безопасности разоружаемой страны, «защитника» ее от «агрессивного коммунизма»[364]. В свете этого становится ясным, почему, осуществляя разоружение Японии, оккупационные власти стремились сохранить возможность быстрого восстановления в будущем ее военного потенциала, но уже под своим контролем и в целях использования в интересах американской глобальной стратегии[365].

Разоружение и демобилизация вооруженных сил — одно из направлений деятельности японских и американских властей, заслуживающих внимательного рассмотрения.

На собственно Японских островах разоружение императорских армии и флота формально закончилось в декабре 1945 г. Военное и военно-морское министерства к 1 декабря были упразднены и переименованы соответственно в первое и второе министерства демобилизации[366]. Военная техника, находившаяся на вооружении японской армии, была изъята, большая часть личного состава вооруженных сил демобилизована. Демобилизации подлежали 3,7 млн. дислоцированных на Японских островах военнослужащих, в том числе 2,4 млн. в армии и 1,3 млн. на флоте[367]. Кроме того, демобилизации подлежали и около 3,3 млн. военнослужащих, находившихся на заморских территориях, оккупированных Японией в ходе войны[368].

Процесс демобилизации вооруженных сил Японии имел, однако, не совсем обычный характер. В отличие от Германии, на территорию которой войска союзников вступили в ходе военных действий и где они сразу же брали на себя административно-управленческие функции, оккупация Японии началась лишь после принятия японскими властями условий капитуляции, т. е. спустя несколько дней после прекращения военных действий. Управление Японией осуществлялось по просьбе ее правительства и с согласия американских властей не непосредственно через оккупационные военные органы, а через японский правительственный аппарат, в условиях, когда у власти по-прежнему оставались те силы, которые развязали и вели захватническую войну[369]. Важной особенностью процесса демобилизации вооруженных сил являлось то, что в деятельности японских и американских властей явно преследовалась цель сохранить офицерские кадры, а также значительную часть младшего командного и рядового состава. Воинские подразделения расформировывались японскими органами, и экземпляр демобилизационных списков передавался на хранение в штаб американских оккупационных войск.

Демобилизованным офицерам (а это около 300 тыс. наиболее милитаристской настроенных японцев, многие из которых несли прямую ответственность за преступления, совершенные японской военщиной)[370] предоставлялась первоочередная возможность устройства на работу в государственные учреждения и военно-промышленные компании[371]. Для трудоустройства многих офицеров и генералов были использованы распространенные в то время в Японии так называемые «кооперативы благородных земледельцев» и «сельскохозяйственные коммуны», создававшиеся формально для увеличения производства продовольствия. Среди этих «кооперативов» и «коммун» были созданы организации, состоявшие из бывших офицеров, возглавлявшиеся армейскими генералами и строившиеся по военному принципу. Гнездами махровой реакции являлись официально созданные бюро помощи демобилизованным военнослужащим. На о-ве Хоккайдо действовал тайный консервационный центр, созданный для сохранения офицерских кадров, специально изучавших условия ведения войны на советском Дальнем Востоке[372].

Большое значение для сохранения кадров военнослужащих имели мероприятия по укреплению полицейских органов. Директива Макартура прямо предписывала не разоружать полицейские силы «до особых указаний»[373]. Под прикрытием этой директивы японские власти произвели быстрое усиление полицейских формирований. Для укомплектования полицейских отрядов использовалось значительное число японских военнослужащих, а личный состав многих отрядов полностью состоял из офицеров в званиях от капитана и выше. На основе 1-й гвардейской дивизии было создано управление полиции[374].

Демобилизованные экипажи военных транспортов императорского флота Японии зачастую в полном составе становились экипажами транспортных судов, за тем лишь исключением, что командиры кораблей назначались помощниками капитанов этих судов. Часть военных моряков (в том числе и командиры), переодетых в гражданское платье, долгое время продолжала обслуживать те боевые корабли, на которых их застало окончание войны[375]. Корабли тральных сил бывшего императорского флота использовались американским командованием для разминирования вод, омывающих Корейский полуостров[376]. Экипажи кораблей, многие члены которых поступили через некоторое время на службу в возрожденные ВМС Японии, получили при тралении американских мин значительный боевой опыт.

Таким образом, оккупационные власти и правительство Японии в результате принятой системы демобилизации не теряли контроля над снявшими форму военнослужащими, обеспечив тем самым возможность использовать их в будущем по прямому назначению. Нельзя не учитывать и тот факт, что между концом войны и приходом американцев на Японские острова прошло достаточно времени для того, чтобы японские власти смогли уничтожить или надежно припрятать всю важнейшую документацию крупных штабов и принять меры к сохранению наиболее ценных военных кадров.

Другой важной особенностью демобилизации японских военнослужащих явилось всемерное затягивание этого процесса и использование частей и соединений императорской армии на оккупированных Японией территориях в целях борьбы с патриотическими силами. Лишь Советские Вооруженные Силы практически немедленно провели разоружение и демобилизацию японских войск на своих подответственных территориях — в Маньчжурии, Корее (севернее 38-й параллели), на Сахалине и Курильских островах. На этих территориях была полностью упразднена японская колониальная, оккупационная и марионеточная администрация, население получило возможность создавать свои органы власти, пользоваться всеми демократическими свободами.

Затягивание процесса демобилизации на остальных территориях объясняется отнюдь не сложностью контроля за ним и обеспечения отправки разоруженных военнослужащих в метрополию, как это пытаются представить некоторые буржуазные исследователи. Американское командование стремилось и после окончания войны продолжать незаконно пользоваться верховной союзной военной властью, сознательно оттягивая сроки окончательной демобилизации армии и флота Японии, преследуя собственные корыстные цели — любыми средствами остановить развитие прогрессивных преобразований в странах Дальневосточного региона.

Буквально сразу же после 2 сентября 1945 г. между США и Японией была достигнута договоренность о том, чтобы японские войска в Китае сдавались не Народно-освободительной армии Китая, а гоминьдановцам, хотя до этого НОАК действовала против японцев в рамках единого с войсками гоминьдана командования. Чан Кайши и американский генерал А. Ведемейер, являвшиеся соответственно главнокомандующим и начальником штаба войск бывшего союзного Китайского ТВД, все силы прилагали для соблюдения данного условия[377].

Более того, в августе — октябре 1945 г. японские части принимали непосредственное участие в наступательных операциях против НОАК, заняв 19 контролировавшихся КПК городов. В целом же разоружение японских частей в Китае продолжалось до февраля 1946 г., а их репатриация растянулась на несколько лет[378]. К гоминьдановской армии попало значительное количество японского вооружения: 534 танка и бронемашины, около 12,5 тыс. орудий, 30 тыс. пулеметов, более 685 тыс. винтовок и карабинов, 290 годных к полетам (всего более 1000) самолетов, 235 боевых кораблей, много боеприпасов и снаряжения[379]. Президент США Г. '1'румэн признавал, что если бы японцы сразу сложили оружие в Китае, то гоминьдановцы лишились бы власти на всей территории страны. «Эти операции, в которых японцы использовались для того, чтобы остановить коммунистов, — признавал Трумэн, — явились результатом совместного решения, принятого государственным департаментом и министерством обороны США, и я его одобрил»[380].

Действия CIIIA в Корее были рассчитаны на ее расчленение и превращение южной части страны в американскую стратегическую базу. Лишь 11 сентября 1945 г. там стала действовать американская военная администрация, во главе которой стоял генерал А. Арнольд. Однако до 3 октября власть продолжала оставаться в руках японского колониального аппарата во главе с генерал-губернатором Н. Абэ. Войска, полиция, жандармерия не разоружались и всемерно использовались для подавления выступлений народных масс[381].

Длительное время японские войска использовались для вооруженной борьбы с национальными патриотическими силами, выступающими за независимость своих стран, в Индонезии и в Индокитае. Репатриация японцев с этих территорий, а также из Бирмы, Малайзии, Сингапура, Таиланда была завершена только к ноябрю 1947 г.[382].

В целях сохранения наиболее опытных военных кадров Японии американские оккупационные власти всячески стремились ограничить число лиц, подлежавших преданию суду за совершенные ими военные преступления, делали все возможное, чтобы избавить от судебного преследования тех военнослужащих бывшей императорской армии, которые изъявили согласие сотрудничать с американцами.

Фактически кара за совершенные военные преступления постигла лишь наиболее одиозные фигуры в японском военно-политическом руководстве (за исключением императора, которому вообще не было предъявлено никакого обвинения). Из 25 крупнейших преступников «класса А», подлежавших суду Международного военного трибунала для Дальнего Востока, созданного союзными державами, лишь семь (в том числе бывший премьер-министр генерал Х. Тодзио) были приговорены к смерти и повешены в конце 1948 г.

18 из 20 преступников «класса Б», обвинявшихся в том, что войска, находившиеся под их командованием, осуществляли массовые зверства по отношению к военнослужащим и населению противника, были вообще оправданы военными трибуналами, созданными в Токио оккупационными властями. Только два генерала из этой группы были приговорены к смертной казни военными трибуналами в зонах боевых действий сразу же после сдачи их в плен[383]. Полностью были оправданы такие представители японской военщины, как адмирал М. Ионаи, занимавший в последнем военном правительстве адмирала К. Судзуки и переходном правительстве Н. Хигасикуни пост военно-морского министра (позже он возглавлял 2-е министерство демобилизации), и начальник морского генерального штаба, ярый сторонник продолжения войны адмирал С. Тоёда[384].

Остались вне судебного разбирательства все члены группы офицеров генштаба японской армии, готовившей в последние дни войны государственный переворот с целью поставить во главе государства военного министра генерала H. Анами и не допустить капитуляции Японии. Руководитель этой группы полковник О. Арао стал преуспевающим бизнесменом, директором крупного автомобильного агентства в центральном районе Токио, а один из инициаторов готовившегося переворота, сын армейского генерала, шурин военного министра Анами подполковник М. Такэсита, стал с течением времени генералом «сухопутных сил самообороны», начальником командно-штабного колледжа[385].

Не только не была подвергнута судебному преследованию. но и фактически укрыта от возмездия большая группа сотрудников действовавшего в составе Квантунской армии «отряда № 731» во главе с его начальником-изувером генерал-лейтенантом Исии. Этот отряд до последних дней войны занимался разработкой, испытанием на людях и производством бактериологического, химического и других варварских видов оружия массового уничтожения с целью их использования в войне против СССР и других стран — союзниц по антифашистской коалиции. В результате экспериментов па людях погибло более 3000 человек, в том числе русские и американцы. В обмен на передачу Пентагону данных о разработке и испытаниях этих видов оружия американские власти (Исии удалось бежать из Маньчжурии в Японию) при непосредственном вмешательстве генерала Макартура[386] оставили военных преступников на свободе, более того, наладили с ними сотрудничество и целях дальнейшего совершенствования оружия массового уничтожения. За свои «услуги» Исии до конца жизни (он умер и похоронен в Японии) получал солидную пенсию, общая сумма которой составила около 90 тыс. долл.[387]. Безнаказанными остались, по свидетельству японского писателя Моримура, еще 7 генералов (в том числе два генерал-лейтенанта), десятки старших офицеров, сотни «врачей» и других специалистов из состава этого отряда[388].

Значительное число японских офицеров было отобрано сразу же после демобилизации для работы в исторической секции штаба Макартура, и среди них еще один из участников неудавшегося заговора, подполковник М. Инаба, занимавшийся в последнее время созданием полного варианта истории участия Японии во второй мировой войне[389]. Начальник макартуровской разведки генерал Уиллоуби собрал в первые нее дни оккупации под своей эгидой многих бывших разведчиков, в том числе и таких крупных, как генерал-лейтенанты С. Арисуэ и Т. Кавабэ. Оба они считались «экспертами по разведке против СССР»[390].

По вине оккупационных властей сам процесс судебного разбирательства, особенно дел наиболее крупных преступников, был настолько затянут[391], что его результаты «не оказали значительного воздействия на сознание японской общественности»[392]. Более того, уже в 1948 г. штаб Макартура отдал распоряжение о прекращении преследования военных преступников, а в феврале 1949 г. начал работать созданный им комитет по рассмотрению жалоб бывших милитаристов и их «реабилитации». В мае 1951 г. штаб поручил японскому правительству самому заниматься реабилитацией военных преступников. И уже в следующем году более чем 210 тыс. из них была объявлена общая амнистия с полным восстановлением в правах[393]. Начиная с 1953 г. бывшим военнослужащим стали выделяться из государственного бюджета постоянные пенсии[394]. Что же касается главных военных преступников, осужденных в 1948 г. Международным трибуналом к пожизненному заключению, то в 1956 г. последний из них вышел па свободу[395].

С первых дней оккупации Японии американские военные власти позаботились о том, чтобы создать условия для возрождения в случае необходимости японских вооруженных сил, организованной мобилизации военнослужащих старой японской армии. Одним из шагов в этом направлении было сохранение полных списков подразделений и частей, подлежавших расформированию, с указанием, куда направлялись демобилизованные военнослужащие.

Штаб Макартура создал группу из японских старших офицеров в составе 12 человек во главе с бывшим штабистом-оператором Квантунской армии полковником Т. Хаттори, и задачу которой входила разработка плана воссоздания японской армии. Согласно разработанному группой Хаттори плану предусматривалось создание в мирное время 15 и в военное время 50 японских дивизий. Этот план был передал в штаб Макартура и правительство и через несколько лет в определенной степени был использован при разработке мер по фактическому возрождению японских вооруженных сил[396].

Таким образом, американские и японские власти, вынашивая далеко идущие планы вооруженного противодействия прогрессивным преобразованиям в юго-восточной части Азиатского субконтинента и прилегающих территориях, провели необходимые мероприятия по подготовке к возрождению вооруженных сил японского государства, в частности сохранив основной костяк офицерского корпуса бывших императорских армии и флота.

Оглавление книги


Генерация: 0.176. Запросов К БД/Cache: 3 / 1