Глав: 7 | Статей: 62
Оглавление
В книге исследуется процесс зарождения и развития вооруженных сил империалистической Японии. На базе большого фактического материала, часть которого публикуется впервые, авторы рассматривают место и роль императорских армии и флота в агрессивной политике правящих кругов страны накануне и в годы двух мировых войн, основные направления и этапы послевоенного строительства вооруженных сил, их современное состояние, техническое оснащение, мобилизационные возможности, боевую подготовку, идеологическую обработку личного состава, военно-доктринальные взгляды японского командования.
А Ивановi

Японская интервенция против Советской России

Японская интервенция против Советской России

Победа Великой Октябрьской социалистической революции и создание первого в мире рабоче-крестьянского государства явились стимулом к активизации борьбы за социальное и национальное освобождение трудящихся во всем мире. Это вызвало глубокую тревогу империалистических держав, поставивших своей целью любыми средствами, вплоть до интервенции, удушить Советское государство и ликвидировать прорыв в системе мирового капитала. В Токио также начали спешно разрабатывать планы преграждения пути «коммунистической революции» на восток от Уральского хребта[74].

Представители Японии приняли активное участие в совещаниях стран Антанты, на которых составлялись планы военной интервенции против Советской России[75]. На Японию возлагались большие надежды, как на силу, которая сможет нанести серьезный удар по Советской России с востока. Один из вдохновителей интервенции, У. Черчилль, писал: «В Сибири был только один союзник, который мог действовать быстро и с надлежащей мощью. Япония была близка, свежа и сильна, готова и глубоко предана делу»[76]. На конференции представителей стран Антанты, состоявшейся в конце ноября 1917 г., территория революционной России была разделена на «зоны действия», причем японцам и американцам отводились в качестве такой зоны Сибирь и Дальний Восток[77].

Япония стала сосредоточивать войска в Корее и Северо-Восточном Китае для интервенции против Советской России. Военное командование принимало меры по усилению соответствующей идеологической обработки японских военнослужащих.

Уже в январе 1918 г. японская военщина начала демонстрацию силы. На Владивостокском рейде, где уже находился американский крейсер «Бруклин», появились японские крейсеры «Ивами» и «Асахи». Вслед за ними на рейде бросил якорь английский крейсер «Суффолк».

Поводом для интервенции послужило организованное агентами японской разведки в ночь на 4 апреля 1918 г. нападение «неизвестных лиц» на японскую контору «Исидо» во Владивостоке и убийство двух коммерсантов. На следующий день, не дожидаясь расследования, японский адмирал Като высадил десант во Владивостоке. В обращении и жителям города он лицемерно заявлял о «глубоком сочувствии» положение России и выражал пожелания «блестящего осуществления революции»[78].

В. И. Ленин предвидел дальнейшие действия японцев. В телеграмме Владивостокскому совету 7 апреля он указывал: «Не делайте себе иллюзий: японцы наверное будут наступать. Это неизбежно. Им помогут, вероятно, все без изъятия союзники»[79].

Действительно, японский генеральный штаб надеялся на захват Дальнего Востока и Сибири. В основу замысла боевых действий на территории России был положен «План национальной обороны империи», разработанный еще в 1905 г. и уточненный в 1914 г. План интервенции предусматривал быструю переброску войск, захват Приморья, Забайкалья и стремительное продвижение японских дивизий в глубь страны по сибирской магистрали. Союзники по интервенции должны были оказывать Японии финансовую и материально-техническую помощь и участвовать небольшими силами в отдельных операциях[80]. Главной целью вторжения была ликвидация Советской власти на Дальнем Востоке и в Сибири. Для осуществления своих целей японские генералы считали необходимым привлечь внутренние контрреволюционные силы и марионеток в лице казачьих атаманов Семенова — в Забайкалье, Гамова и Кузнецова — в Амурской области, Калмыкова — в Приморье, а также чехословацкий корпус[81].

29 июня 1918 г. в результате мятежа белочехов была временно свергнута Советская власть во Владивостоке. В Приморье высадились крупные десанты японских, английских, а затем и американских войск. В августе к ним присоединились канадские и французские войска. Командующим союзными войсками на Дальнем Востоке стал японский генерал Отани.

Весть о победе Великой Октябрьской социалистической революции достигла Японии и становилась стимулом для подъема японского рабочего и демократического движения. Непосредственным откликом на революцию в России были так называемые «рисовые бунты», охватившие страну в августе 1918 г. В них участвовало около 10 млн. человек. Рабочие и крестьяне захватывали рисовые амбары, раздавали рис нуждавшейся бедноте, уничтожали дома спекулянтов, сжигали полицейские участки[82]. «Рисовые бунты» были жестоко подавлены, в карательных операциях наряду с жандармерией принимали участие и вооруженные силы Японии, выполняя функцию стража капиталистического государства.

Правящие круги Японии торопились ликвидировать Советскую власть на Дальнем Востоке. Начав с высадки небольшого контингента войск в апреле 1918 г., японское командование в августе — сентябре 1918 г. ввело на Дальний Восток 70-тысячную армию.

Японские интервенты продвигались в глубь советской территории по железным и шоссейным дорогам, захватывая прежде всего города, железнодорожные станции с подвижным составом, промышленные предприятия. Вслед за японскими войсками шли банды Калмыкова и Семенова. О том, что они собой представляли, генерал Грэвс, руководивший тогда интервенционистскими войсками США в Сибири, пишет следующее: «Солдаты Семенова и Калмыкова, находясь под защитой японских войск, действовали в стране подобно диким животным, убивали и грабили народ». Атамана Семенова генерал Грэвс характеризует как «убийцу, грабителя и самого беспутного негодяя», а Калмыкова — как «знаменитого убийцу, разбойника и головореза»[83].

С помощью японских войск Семенов захватил центр Забайкалья г. Читу, а Калмыков — Хабаровск и ряд других городов Приморья. В руках японцев оказалась Амурская область, 18 сентября 1918 г. они вошли в Благовещенск и захватили корабли Амурской флотилии. Одновременно, опираясь на военное соглашение с китайским правительством, японские интервенты заняли КВЖД (там хозяйничал белогвардейский генерал Хорват) и превратили Северную Маньчжурию в плацдарм для дальнейшего развертывания интервенции[84].

Японские монополии использовали оккупацию советской территории для грабежа ее природных богатств — леса и рудных месторождений. Из захваченного белогвардейцами в Казани и вывезенного в Омск золотого запаса России Япония получила 2672 пуда (Англия — 2883 пуда, США — 2118, Франция — 1225 пудов). Японские капиталисты начали скупать у вернувшихся русских помещиков и капиталистов земельные участки, заводы и фабрики. Японские монополии (Мицубиси, Мицуи, Кухара) и банки открыли на оккупированной территории советского Дальнего Востока свои конторы и отделения[85].

Японские интервенты с помощью русских белогвардейцев установили режим террора и насилия на оккупированных территориях. За время пребывания только в Амурской области интервенты ограбили 5775 крестьянских хозяйств, сожгли 1617 построек. Ущерб, нанесенный крестьянам, достигал суммы 25 млн. руб. золотом[86].

Японское командование перебрасывало на территорию Советской России все новые контингенты войск. В октябре 1919 г. на Дальнем Востоке и в Сибири было уже 120 тыс. японских солдат и офицеров. Американский экспедиционный корпус насчитывал 10 тыс. человек, войска других стран — 28 тыс.[87].

Население Дальнего Востока под руководством подпольных большевистских организаций создало партизанские отряды, героически боровшиеся против японцев и белогвардейцев.

Победа Красной Армии над белогвардейскими войсками к концу 1919 г. заставила правительства стран Антанты пересмотреть свою политику в отношении Советской России. Они на деле убедились, что свергнуть Советскую власть путем интервенции не удастся. Кроме того, в армиях интервентов началось революционное брожение. На совещании в Лондоне 16 декабря 1919 г. союзные правительства были вынуждены принять решение об отзыве своих войск с Дальнего Востока и из Сибири. В начале 1920 г. английские, французские и американские войска были в основном эвакуированы (американская эскадра оставалась во Владивостоке до 1922 г.)[88].

В это время на советской территории находились 11 японских пехотных дивизий (из 21 имевшейся в то время в японской армии) общей численностью около 175 тыс. человек, а на рейде Владивостока и в районе города — крупные боевые корабли и морская пехота[89]. Помимо войск, действовавших совместно с воинскими частями других стран, Япония направила на советский Дальний Восток и в Сибирь соединения, действовавшие независимо от союзных войск и руководимые штабом Квантунской армии в Порт-Артуре и генеральным штабом армии в Токио[90].

Японское правительство решило использовать уход войск союзников с Дальнего Востока и из Сибири, чтобы установить единоличный контроль над этими районами. Оно заключило соответствующие договоры с атаманом Семеновым, которого еще Колчак назначил своим преемником «на всей территории Российской восточной окраины»[91].

Для того чтобы как-то оправдать «необходимость» сохранения своих войск на Дальнем Востоке (более того, Япония продолжала наращивать их численность), японские власти спровоцировали кровавые события в Николаевске-на-Амуре. В начале 1920 г. партизанские отряды осадили город. Располагая значительным превосходством в силах, партизаны имели полную возможность разгромить небольшой японский гарнизон. Во избежание излишнего кровопролития и в надежде на благоразумие японского командования партизаны трижды предлагали противнику начать переговоры о перемирии. Однако посланные от них парламентеры были зверски убиты. 28 февраля партизанам все же удалось заключить с японским командованием соглашение «о мире и дружбе японцев и русских», предусматривавшее полное разоружение белогвардейцев и передачу караулов в городе частям Красной Армии по мере их подхода[92]. Но японская сторона вероломно нарушила соглашение. В ночь на 12 марта 1920 г. японцы напали на партизан, убив и ранив многих бойцов и мирных жителей. В городе развернулись ожесточенные бои, в ходе которых японцы были разбиты. Остатки японского гарнизона, укрывшись в помещении консульства и в казарме, продолжали оказывать упорное сопротивление. Здания были обстреляны партизанской артиллерией, в них возник пожар, который привел к гибели засевших там японцев[93]. Пожар уничтожил значительную часть города.

Этот инцидент, ответственность за который полностью несет японская военщина, был немедленно использован правящими кругами Японии, поднявшими шумную антисоветскую кампанию. День гибели японских военнослужащих был объявлен днем траура. По всей стране были проведены «митинги мщения». Парламент в присутствии членов императорской семьи провел траурное заседание. Было решено соорудить памятник «жертвам большевизма»[94].

Еще одним характерным примером вероломства японского командования явились события в ночь на 5 апреля 1920 г. в Приморье. В нарушение достигнутого соглашения с владивостокскими властями — Приморской областной земской управой, объявившей себя 1 апреля Временным правительством Дальнего Востока, японские войска внезапно атаковали партизан, а также воинские части Приморской земской управы, расположенные во Владивостоке, Хабаровске, Никольске-Уссурийском, Спасске и ряде других городов и разоружили их. Жертвами японской провокации стали свыше 5 тыс. человек (убитых, раненых и арестованных), в том числе мирные жители.

Этой военной акции японских войск предшествовало заявление генерала Сиродзу, командовавшего японскими частями в Хабаровске. Стремясь замаскировать подготавливаемую провокацию, он объявил о предстоящей эвакуации войск и поместил в местной газете статью, где, в частности, говорилось: «В стране водворился долгожданный порядок и мир, за сохранение и поддержание которого японцы боролись… Жалко покидать население Дальнего Востока, с которым мы познакомились так близко, так кровно, питая к нему самую теплую дружбу. Желаем полного успеха в строительстве и сохранении мира и порядка».

Временное правительство Дальнего Востока обратилось к происходившему во Владивостоке совещанию консулов Великобритании, Франции, США, Японии и других стран с резким протестом, настаивая на освобождении арестованных, возвращении оружия и принесении извинений со стороны японского командования. Совещание консулов высказалось за восстановление власти Приморской областной земской управы, и 7 апреля она возобновила свою деятельность.

Новые попытки японского командования перейти к активным действиям имели ограниченный успех. Тылы и коммуникации японских войск систематически подвергались ударам со стороны партизан. Кроме того, части 5-й Красной Армии, громившие остатки колчаковских войск, в начале марта 1920 г. дошло уже до Верхнеудинска.

Вместе с тем Советская Россия не хотела допускать прямого столкновения частей Красной Армии с японскими войсками, чреватого войной с Японией. По указанию В. И. Ленина предпринимались усилия по созданию на Дальнем Востоке самостоятельной республики в качестве буферного государства между РСФСР и японцами. Это облегчило бы использование в интересах борьбы против иностранной интервенции японо-американских противоречий, их соперничества в получении концессий и установлении сфер влияния и политического господства на Дальнем Востоке. Решено было создать такой буфер в форме буржуазно-демократического государства, но под руководством большевиков. 6 апреля 1920 г. съезд трудящихся Забайкалья провозгласил образование Дальневосточной Республики (ДВР), объявив ее парламентской демократической республикой. 14 мая ДВР была признана правительством РСФСР[95].

Правительство ДВР решило в первую очередь покончить с семеновскими бандами, находившимися в районе Читы. Поддерживаемые японцами, они мешали объединению Забайкалья с Амурской областью и Приморьем. В апреле 1920 г. Народно-революционная армия ДВР и партизаны начали наступление на семеновцев и, разгромив их, дошли до Читы. Одновременно начала действовать Амурская армия, организованная из партизанских отрядов.

Поняв, что японским войскам не удержаться в Забайкалье, и боясь их окружения Народно-революционной армией, японское правительство заявило 3 июля 1920 г., что оно эвакуирует свои войска из Забайкалья, но оставит их во Владивостоке, Хабаровске и их окрестностях[96].

25 июля японские войска приступили к эвакуации Читы. Уходя из Забайкалья, японское командование решило оккупировать Амурскую область. 2 августа генерал Оои послал в Хабаровск командиру 14-й японской пехотной дивизии секретное указание начать не позднее конца августа наступление на Благовещенск[97].

Однако это наступление не состоялось вследствие усиления мощи РСФСР, ухудшения международного и внутреннего положения Японии. Японское правительство сообщило 4 августа 1920 г. штабу сибирской экспедиционной армии: «Общее положение в Европе, победы советских армий на польском фронте, возрастающее давление со стороны советского правительства, ощущаемая антипатия со стороны США и Китая, шаги, предпринимаемые Америкой в вопросе о Сахалине, общая подготовка Соединенных Штатов к войне… заставляют нас не осуществлять полностью наши политические проекты в Сибири… Настоящее положение вынуждает нас отказаться на некоторое время от оккупационных планов в отношении ее, оставаясь, однако, в тех районах, где расположены наши войска… Операцию против Амурской области необходимо приостановить, но войска должны находиться в готовности»[98].

В Японии тем временем нарастало движение протеста против интервенции в Сибири, даже в буржуазных кругах высказывалась тревога в связи с начинающимся разложением в армии, появлением среди военнослужащих революционных настроений.

Японские войска полностью очистили Забайкалье, а затем и Хабаровск. После их ухода семеновские банды были разгромлены войсками Народно-революционной армии и их остатки отброшены в Монголию и Маньчжурию. Оттуда японцы перебросили их по КВЖД в Приморье. Под прикрытием японских штыков белые банды засели в Гродеково, недалеко от маньчжурской границы.

31 марта 1921 г. японцы руками белогвардейцев предприняли попытку свергнуть народную власть во Владивостоке, но потерпели неудачу. Однако 26 мая им все же удалось организовать во Владивостоке контрреволюционный переворот. Во главе приморского правительства японцы поставили крупных купцов братьев Меркуловых. Одновременно японское командование предприняло «общее наступление» на ДВР силами зависимых от него белогвардейских банд атамана Семенова, барона Унгерна и генерала Сычева. Однако барон Унгерн, пытавшийся вторгнуться со своими войсками в Забайкалье из Монголии, был разбит, банды генерала Сычева, находившиеся в Маньчжурии на китайском берегу Амура, под давлением правительства ДВР были разоружены китайскими властями, а действия атамана Семенова были блокированы революционными частями. «Общее наступление» на ДВР провалилось.

Японцы были вынуждены пойти на переговоры с ДВР, открывшиеся 26 августа в г. Дайрене. Но и во время переговоров японское командование вновь предприняло попытку организовать наступление против ДВР силами так называемой «белоповстанческой армии» из остатков семеновских и каппелевских (бывших колчаковских) отрядов. В ноябре 1921 г. эта «белоповстанческая армия» начала наступление. 22 декабря она захватила Хабаровск. Но уже через несколько дней ее наступление было приостановлено. Белые с помощью японцев укрепили свои позиции под Хабаровском. 7–8 февраля 1922 г. Народно-революционная армия ДВР совместно с партизанами перешла в наступление. 12 февраля в решительном бою под станцией Волочаевкой белые потерпели поражение. 14 февраля Хабаровск был освобожден Народно-революционной армией. Белые укрылись под защитой японских войск.

Поражение белых войск вызвало отставку «правительства» Меркуловых во Владивостоке. Их заменил генерал Дитерихс. Японское правительство приняло решение об эвакуации экспедиционный войск из Приморья, о чем объявил 15 августа командовавший ими генерал Татибана. Однако оно не спешило с выполнением этого решения.

Народно-революционная армия, возобновив 6 октября 1922 г. наступление против белогвардейцев, разбила отряды Дитерихса, взяла штурмом укрепления Спасска и 19 октября подошла к Владивостоку. Японские солдаты были вынуждены 25 октября 1922 г. покинуть Владивосток, однако на Северном Сахалине они оставались до 1925 г. — вплоть до установления дипломатических отношений между СССР и Японией.

События 1918–1922 гг. развеяли в прах далеко идущие намерения Японии в отношении восточной части Советской России. Японские интервенты вместо перспективы удержать захваченные районы на Дальнем Востоке и эксплуатировать их богатства столкнулись с необходимостью вести затяжную, кровопролитную войну против народа, руководимого большевиками. Участник интервенции — японский офицер Т. Мори впоследствии писал: «Порой казалось, что земля под нами полна таинственной враждебности, готова поглотить нас». Японцам становилось ясно, что «идеи большевизма близки народным массам и никакие обещания и посулы, никакое насилие не в состоянии их повернуть спиной к большевикам, которым они верят и за которыми идут»[99].

Солдаты и офицеры японских сухопутных войск тяжело переносили тяготы войны, зимнюю стужу. Имели место случаи массового обморожения со значительным числом смертельных исходов. Отмена командованием наказаний за насилия и грабеж населения привела к еще большему разложению войск. Росло недовольство среди солдат, которое все чаще проявлялось в их неповиновении офицерам. Японская газета «Хоти» в январе 1920 г. писала: «Число солдат, осужденных военным судом в Сибири к тюремному заключению, все время возрастает. Не было случая, чтобы шедший из Владивостока пароход не привез нескольких арестованных»[100].

Цели, поставленные военно-политическим руководством Японии при принятии решения о направлении своих войск на Дальний Восток, не были достигнуты. Разумеется, японская оккупация нанесла большой ущерб нашей стране, но она не смогла повернуть вспять развитие событий. Дальний Восток остался советским.

Сухопутные войска Японии оказались неподготовленными к интервенции не только в морально-политическом, но и в техническом отношении. Японская армия, прошедшая школу русско-японской войны 1904–1905 гг., хорошо натренированная для наступательных действий и для штыкового боя, столкнулась с незнакомой ей маневренной партизанской тактикой. Командиры частей и подразделений сетовали на то, что большевики ведут войну не по правилам: они появляются неожиданно там, где их совсем не ждут, и исчезают, как только японцы открывают ответный массированный огонь и готовятся к атаке. Офицеры жаловались на невозможность определить как численность противника, так и границу между тылом и фронтом, ибо воюют не только регулярные части и партизанские отряды, но и все население[101].

Таким образом, опыт русско-японской и первой мировой войн мало пригодился японской армии во время ее интервенции против Советской России. В сложной политической обстановке успех в борьбе с революционными силами России не мог быть достигнут действиями хотя бы и умелыми, но рассчитанными на борьбу с регулярной армией. Успех, и то временный, достигался лишь посредством организации военных переворотов, поддержкой марионеток-белогвардейцев, блокированием районов с целью создания условий для массовых расправ с населением, поддерживающим большевиков.

Вместе с тем японский командный состав приобрел навыки офицеров колониальных войск, действующих особыми методами в новой, чрезвычайно сложной обстановке гражданской войны и иностранной интервенции. Эти навыки были использованы несколько лет спустя японской армией в Маньчжурии, а затем и в других районах Китая.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.223. Запросов К БД/Cache: 3 / 1