Глав: 7 | Статей: 66
Оглавление
Самая полная энциклопедия танков Первой Мировой! Всё о рождении нового «бога войны» и Великой Танковой Революции, которая навсегда изменила военное искусство — не только тактику, но и стратегию, — позволив преодолеть «позиционный тупик» Западного фронта. Британские Мk всех модификаций, французские «шнейдеры», «сен-шамоны» и «Рено» FT, германские A7V, LK и «К-Wagen» («Колоссаль»), а также первые русские, итальянские и американские опыты — в этой энциклопедии вы найдете исчерпывающую информацию обо всех без исключения танках Первой Мировой войны, об их создании, совершенствовании и боевом применении. КОЛЛЕКЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ иллюстрировано сотнями эксклюзивных чертежей и фотографий.

Противотанковая оборона в рейхсвере

Противотанковая оборона в рейхсвере

Наибольший опыт противодействия танкам противника накопила, понятно, германская армия. Организации противотанковой обороны (Panzerabwehr или Kampfwagen-Abwerhr, по немецкой терминологии), как более насущной задаче, руководство германского рейхсвера уделяло значительно больше внимания, чем постройке собственных танков, и за два года германская армия достигла здесь немалых успехов. Несмотря на популярный в литературе ироничный взгляд на результативность противотанковой обороны в 1916–1918 гг., следует признать, что германская армия немало сделала для развития этого вида боевого обеспечения (до конца Второй мировой войны ПТО относилась к видам боевого обеспечения). Разумеется, многие меры были спешной импровизацией, но ведь и само создание танков и выработка способов их боевого применения носили отпечаток той же «импровизации». По крайней мере, были выдвинуты и не без успеха опробованы в боевой обстановке различные средства и методы ПТО, получившие развитие в дальнейшем. Естественно, что поначалу для ПТО так или иначе приспосабливали уже имеющиеся средства артиллерийского, стрелкового, инженерного вооружения. Но создавались и специальные противотанковые средства, а также подразделения, ими вооруженные.



Германская 77-мм полевая пушка модели 1896 г. (7,7 cm FK 96 n/А), установленная в качестве противотанковой для стрельбы прямой наводкой.


Ставшие уже обычными в 1916 г. в германских траншеях постоянно готовые к бою запасы ручных гранат оказались полезны в борьбы с танками.

Первые распоряжения по борьбе с танками рекомендовали создание препятствий на дорогах и поражение их дальним артиллерийским огнем — расчет делался на тихоходность, шумность движения первых танков и пристрелянность путей снабжения в ближнем тылу противника в условиях позиционного фронта.

Но уже в январе 1917 г. специально для борьбы с танками формируются 77-мм «батареи ближнего боя». Артиллерия, ведущая огонь прямой наводкой, надолго станет основным средством ПТО. Основу полевой артиллерии составляли тогда 77-мм пушки FK96 n/А, которые дополнили пушки FK16 n/А того же калибра, но с большей длиной ствола и начальной скоростью снаряда. Правда, увеличение начальной скорости связано было вовсе не с «противотанковыми» задачами, а с необходимостью увеличить дальность стрельбы, но более настильная траектория способствовала меткости стрельбы прямой наводкой. 77-мм полевые пушки должны были вести огонь по танкам на дистанциях до 1000–1500 м, позже наиболее эффективной признали дальности до 500 м. Осколочно-фугасная граната к тому времени уже сменила шрапнель в роли основного снаряда, ее ударного и фугасного действия вполне хватало для выведения из строя первых танков при прямом попадании. Расчет орудия в отношении наблюдения и ведения прицельной стрельбы находился в лучших условиях, чем оглушенные шумом и почти ничего не видевшие в тряске наводчики в танках. И пока непосредственно за танками и пехоты не продвигались артиллерийские наблюдатели и пулеметчики, расчеты выдвинутых вперед пушек могли работать, не слишком опасаясь ответного огня противника.



Судя по фото, танк был подбит солдатами германского 86-го пехотного полка — по крайней мере, на его фоне снялся пехотинец пулеметной роты этого полка.


Грубый деревянный макет танка Mk I, поставленный на плот, позволял отрабатывать стрельбу по «движущемуся танку».

Провал первой атаки французских танков у Шмен-де-Дама 16 апреля 1917 г. и неудачное использование танков англичанами во Фландрии в июле того же года способствовали тому, что Главному командованию танки все еще не казались опасным противником. Но в ходе апрельских боев под Аррасом британские танки достигли небольших, но вполне реальных местных успехов (несмотря на неудачу наступательной операции в целом). И после боев под Аррасом германцы дополнили «батареи ближнего боя» еще и выделенными «пехотными батареями» и батареями в глубине позиций — тем более что в этот период основные усилия обороны переносились в глубину. Приказ о переносе огня на танки при их появлении получали все огневые средства, имеющиеся в передовых траншеях, включая минометы и бомбометы.

Для тренировки артиллеристов стали изготавливать «учебные танки» — грубые макеты «ромбовидных» танков на автомобильных шасси или просто на колесах, встречались и другие подвижные мишени — например, деревянный макет танка на плоту. Было сформировано 50 «батарей ближнего боя» и 22 «пехотные батареи». Правда, в течение того же 1917 г. их успели расформировать для пополнения других артиллерийских частей.

Артиллерийский огонь дополнялся противотанковыми рвами и баррикадами. Невзрывные противотанковые заграждения германские войска использовали уже во время союзнического «наступления Нивеля» в апреле 1917-го. В бою 16 апреля 1917 г. в районе Краон французские танки «Шнейдер», задержанные рвом шириной 4–5 м, были расстреляны германской артиллерией. Союзники прозвали ее противотанковые рвы шириной 3–5 м «рвом Гинденбурга». Под Аррасом немцы готовили противотанковые ловушки — «волчьи ямы», укрытые легким деревянным настилом с дерном, а в качестве «приманки» позади ям ставили пулеметы. Противотанковые препятствия постепенно совершенствуются — увеличивается крутизна насыпей, появляются контрэскарпы. Передние скаты рвов и больших воронок усиливают «упорами» в виде вертикальных насыпей с каркасом из кольев.



«Броневые каретки» Шумана, установленные на окопанных полевых позициях, играли и роль противотанкового средства. И характерно, что в экспозиции брюссельского Музея Армии и военной истории она установлена между британскими танками Mk IV и Мк А.

Что касается пехоты, чьи позиции, собственно, и были объектом атаки танков, то ей поначалу просто рекомендовали сохранять «спокойную голову», но вскоре стали обучать стрельбе из винтовок и пулеметов по смотровым щелям и стыкам крышек люков, применению против танков бронебойных пуль и ручных гранат. Конечно, выцелить смотровые щели даже медленно движущегося танка непросто. Но сосредоточенный огонь стрелкового оружия давал некоторые результаты, поскольку первые танки имели открытые смотровые щели и часто плохо защищенные края люков и лючков. Брызги свинца от пуль, мелкие отколы с внутренней стороны брони при попадании пуль близко к щелям вызывали частые поражения лица и глаз танкистов. Ручную гранату можно было забросить на крышу танка, где ее разрыв, с учетом слабой защищенности крыши, конечно, смог бы причинить ущерб экипажу или механизмам. Надо признать, такая возможность учитывалась англичанами изначально — вспомним, что танки Mk I уже осенью 1916 г. несли двухскатную «крышу» из проволочной сетки для защиты от ручных гранат. Правда, вскоре от этих «обезьяньих клеток» отказались. В целом же при массе разрывного заряда около 200 г разрушительная сила ручной гранаты типа Stielhandgranate была маловата для борьбы с танком — если только граната не попадала на крышу или в люк. Более эффективны оказались связки гранат (т. н. «сосредоточенные заряды») — корпуса гранат связывались по 3–5 шт., так что масса разрывного заряда достигала 1 кг, в центральный вставлялась стандартная деревянная рукоятка с запалом. «Сосредоточенные заряды» уже применялись германской пехотой для разрушения препятствий. Теперь же одно средство, порожденное позиционной войной, применялось против другого, вызванного к жизни ею же. Для действий связками гранат старались отбирать лучших «гранатометателей».

Считалось, что пехота должна бороться с танками самостоятельно, а артиллерия — поддерживать ее массированным огнем со своих позиций. Количество выдвигаемых вперед орудий было незначительно — 2–4 на боевом участке дивизии, т. е. на 3–5 км фронта. В ходе «третьего сражения на Ипре» (Фландрия) в обороне против атак британских танков 31 июля и 16 августа 1917 г. использовались бетонированные огневые точки (прообраз противотанковых узлов), а также окопанные «броневые каретки» Шумана, прозванные «пилюльными коробками». Эти «каретки» с установкой 37-мм или 57-мм скорострельной пушки в низкой вращающейся башне были разработаны М. Шуманом еще в 80-е годы XIX в. для крепостной войны, теперь же пригодились их малые размеры и возможность быстро перевозить их с места на место легкой конной повозкой, быстро устанавливать на окопанную позицию и маскировать.

Впечатление, произведенное французскими танками под Ла Мальмезоном 23 октября 1917 г., и в особенности успех массированного применения танков англичанами у Камбрэ 20 ноября того же года убедили германское командование в их практической ценности и серьезной опасности и заставили заняться проблемой активнее. Гейнц Гудериан, впрочем, считал, что «опыт и наблюдения участвовавших в бою под Камбрэ… не были использованы немцами», и этим объяснял недостаточность мер, предпринятых германским командованием к началу кампании 1918 г. Но все же сражение у Камбрэ дало существенный толчок развитию ПТО.

Уже при подготовке позиций на линии «Зигфрид» первую линию окопов германцы уширили до 3,5 м (тут бы самое время пропаганде вспомнить о том, как герой Зигфрид спрятался в ров, чтобы поразить дракона Фафнира в незащищенное брюхо). Вырабатываются более подробные наставления. Тот же Гудериан упоминает: «Были даны указания об оборудовании оборонительных позиций и танковых препятствий и издана инструкция о борьбе с танками. Однако нехватка рабочей силы и строительных материалов чрезвычайно мешала выполнению этих указаний».



«Моторные орудия» широко применялись рейхсвером для борьбы с воздушными целями, но оказались и весьма удачным средством. борьбы с танками.

Противотанковые орудия устанавливаются уже в боевых порядках пехоты. Для лучшего укрытия их от наблюдения и обстрела противника позиции выбирают на обратных скатах высот, в лощинах. Кроме того, их прикрывают 1–2 станковыми пулеметами, им придают пехоту с гранатами (а позже — и с противотанковыми ружьями), с фронта позиции местами прикрывают поясом фугасных мин. Так уже осознанно зарождаются «противотанковые форты». Во второй линии обороны устанавливаются специальные артиллерийские взводы (батареи) — в случае прорыва танков они должны были выкатывать орудия на заранее подготовленные позиции и открывать огонь по танкам, командир такого взвода имел выделенную телефонную линию для связи с командиром дивизионного участка. Для стрельбы по танкам кроме штатных 77-мм полевых пушек используются 37-мм автоматические, трофейные (бельгийские) 75-мм пушки. Использовались для борьбы с танками и перебрасываемые вдоль линии фронта самоходные батареи зенитных орудий на автомобильном шасси — зенитные пушки на частично бронированных шасси грузовиков имелись в рейхсвере еще в начале войны, а во второй ее половине скорострельные «моторные орудия» оказались весьма удачным противотанковым средством (там, где были в наличии, конечно). Практикуется и переброска полевых орудий на грузовиках, выделение специальных запряженных артиллерийских взводов (батарей). То есть появляется прообраз мобильного противотанкового резерва. Пока — только прототип. Как писал Гудериан: «Предназначенные для этого в каждой армии 10 полевых орудий, возимых на обыкновенных грузовиках, не являлись полноценным средством противотанковой обороны… Главное, не хватало одного — массового изготовления собственных танков как доказательства признания того, что значение последних оценено как в атаке, так и в обороне».

Ну а пока в ходе операции у Камбрэ имело место незапланированное «комплексное» применение противотанковых средств. Британцам на фронте около 12 км ввели в дело одновременно 378 боевых и 98 специальных танков, достигли тактической и технической внезапности и существенных успехов в первый день наступления. Это стоило потери 280 машин — около 60 % введенных в бой, — но только 50–60 из них подбиты артогнем, основная часть вышла из строя по техническим причинам. Примерами же сочетания различных противотанковых средств может служить оборона германскими частями Флескьера и Фонтена. В селении Фонтен вначале германская пехота остановила британские танки, бросая под гусеницы связки гранат, затем по вошедшим на улицы танкам ударила тяжелая дивизионная артиллерия. Меткость стрельбы последней с закрытых и удаленных позиций была невелика, но разрывы фугасных снарядов лишили танки поддержки английской пехоты. Уцелевшие танки германские пехотинцы обстреливали из винтовок с верхних этажей. Следующую атаку сорвали подошедшие «моторные орудия», открывшие огонь по танкам с дистанций всего в сотни метров. Спешно направленное из Камбрэ 77-мм «моторное орудие», подойдя к Маньер, вступило в поединок с британским танком на дистанции около 500 м и уничтожило его, израсходовав на это 25 выстрелов. Несмотря на продвижение британских частей, орудие уцелело и вступило в бой через три дня во время очередной британской попытки прорваться к Бурлонскому лесу. 77-мм автомобильные орудия проявили себя и у селения Фонтен-Нотр-Дам. Очевидец описал бой двух этих орудий: «…из оврага, тянущегося из леса по направлению к селению Фонтен, показалось девять танков. Расчет, бросившийся к орудиям, немедленно, однако, был задержан энергичным приказом своего командира. Танки продвинулись на дистанцию 100 м, и только в этот момент раздалась команда „огонь“; орудия открыли ураганную стрельбу. Танки, для которых огонь оказался полной неожиданностью, временно задержались, а меткие выстрелы со столь близкой дистанции уничтожали их поочередно».

Более интересно, что ПТО становится многоуровневой — от соединений до подразделений различных родов оружия — и глубоко эшелонированной: выдвинутые вперед орудия в сочетании с заграждениями и огнем пехоты, артиллерийские позиции позади передней линии окопов, «засадные» батареи и моторизованный резерв в глубине. Система еще только закладывается, но этот опыт сыграет свою роль.

Еще в «третьем сражении на Ипре» германские летчики пытались обстреливать британские танки с малой высоты — прообраз штурмовых действий авиации против танков. Штурмовые самолеты могли обстреливать танки зажигательными пулями, но применение авиации против танков носит пока случайный, незапланированный характер. Упоминается, по крайней мере, один случай, когда германский самолет, обстреляв с пикирования британский танк из пулемета, заставил его остановиться.



Самоходная германская 77-мм зенитная пушка на частично бронированном шасси «Даймлер» (Krupp-Daimler 7,7 cm Flak).

В конце декабря 1917 г. организуются «противотанковые школы», в которых по 8-дневной программе готовят инструкторов для войск. В штабах корпусов, дивизий и даже бригад появляются офицеры, отвечающие за организацию ПТО.

Большее внимание уделяют противотанковым средствам пехоты. Если 7,92-мм винтовочные бронебойные пули типа SMk со стальным сердечником (созданные для поражения целей за броневыми щитами) еще пробивали на дальностях до 100 м броню первых британских танков Mk I — Mk III, то с появлением французских «Сен-Шамонов», а потом британских Mk V они стали малоэффективны. И в начале 1918 г. появляется первое специальное противотанковое ружье — однозарядное 13,3-мм «Маузер» (Tankgewehr — «винтовка против танков», или Mauser T-Gewehr). Оружие имело продольный скользящий поворотный затвор, цельную деревянную ложу, массивную сошку. Расчет состоял из двух человек. Пуля патрона 13,3x92 («1,3 cm Т-Munition») с заостренным стальным сердечником на дистанции 300 м пробивала 15-мм стальную броню. То есть в пределах прицельной дальности пуля «Танкгевер» вполне могла пробить броню танка, но она практически не давала заброневого действия и при одиночном попадании редко могла вывести танк из строя. Главным же недостатком была чрезмерно сильная отдача, болезненно воспринимаемая стрелком, — энергия отдачи почти в 5 раз превышала отдачу штатной G98 «Маузер» и в 2,5 раза отдачу, терпимую тренированным стрелком. При достаточной громоздкости — масса оружия 17,7 кг, длина 1680 мм. Все это вызывало недоверие к оружию, стрелки редко тщательно выцеливали танк, а само ПТР, по ряду свидетельств, «старались при первом удобном случае потерять». Во время наступления союзников, начавшегося 8 августа 1918 г., французские танкисты отмечали, что «противотанковые ружья, несмотря на их большое количество, не причиняли большого вреда». На 4 сентября 1918 г. в армии имелось 4632 «Танкгевер», а к ноябрю 1918 г. (к концу войны) их количество в армии составляло в среднем по два на пехотный полк. Иногда, впрочем, ПТР давали эффект. Так, 30 сентября у деревни Жонкур, по крайней мере, два танка Mk А «Уиппет» были подбиты огнем ПТР.

Еще с середины 1917 г. разрабатывался пулемет такого же калибра для борьбы с танками и самолетами. Но из-за трудностей производства первые пулеметы, получившие обозначение TuF (Tank und Flugzeug, «противотанковый и зенитный»), попали в войска только к исходу войны, в октябре 1918 г., а массовые поставки планировалось начать лишь в декабре. Перемирие случилось раньше. Собственно, по выражению австрийского генерала Л. фон Эймансбергера, «противотанковая винтовка являлась паллиативом, так как армия своевременно не могла получить принятых на вооружение противотанковых пулеметов».

С другой стороны, 77-мм полевые пушки для роли противотанковых были слишком громоздки, имели ограниченные угол обстрела и скорострельность. Стрельба прямой наводкой еще более затруднялась тем, что англичане и французы при подготовке и проведении танковых атак теперь вели борьбу с германской ПТО. Г.Ф. Бирюков и Г.В. Мельников в книге «Борьба с танками» приводят интересные соотношения потерь танков и германской артиллерии по операциям 1917–1918 гг. с участием танков:


Даже с учетом того, что здесь сказалось достигнутое союзниками общее огневое превосходство, можно увидеть, что борьба их артиллерии и танков с выдвинутыми вперед германскими «противотанковыми» орудиями давала результаты.

Германцы приспосабливали для борьбы с танками имевшиеся легкие 20-мм автоматические пушки, но они были малопригодны из-за слабости снаряда. Уже в 1920-е появятся 20-мм «противотанковые пулеметы». Любопытно отметить, что согласно Версальскому договору 1919 г. германскому рейхсверу запретили иметь не только танки и бронемашины, но и «противотанковые пулеметы» — очевидно, на победителей произвело впечатление знакомство с германским оружием.

Германский военный писатель Швартс из всех артиллерийских средств германской армии в противотанковом отношении выделил «разного рода мелкокалиберные орудия на автомобильных установках. Эти истребители танков неоднократно приносили большую пользу; тем не менее вопрос о противотанковых орудиях до конца войны разрешен не был».



7,58-см миномет, установленный на позиции у Камбрэ в качестве противотанкового средства — на небольшом угле возвышения.

Имевшиеся короткоствольные 37-мм пехотные пушки с недостаточно настильной траекторией тоже мало подходили для ПТО. С конца 1917 года — явно под воздействием триумфа британских танков 20 ноября 1917 г. под Камбрэ — началась проработка вариантов специального противотанкового орудия. В первой половине 1918-го на полигоне в Куммерсдорфе прошли испытания нескольких конструкций, и в июле появляются 37-мм противотанковые орудия Фишера и фирмы «Рейнметалл». Тогда же увеличивается количество противотанковых ружей в окопах, более разнообразной становится система противотанковых заграждений.

Первые 37-мм противотанковые пушки оказались не слишком удачны. Генерал Эймансбергер, например, писал позже, что «проекту противотанкового орудия… не хватает того, что можно было бы назвать „технической фантазией“». Действительно, они, по сути, продолжили линию траншейных пушек. При небольших размерах и массе они обеспечивали бронепробиваемость, соответствовавшую бронезащите танков союзников. 37-мм пушка ТАК (Tankabwehrkanone) фирмы «Рейнметалл», например, в боевом положении весила 175 кг (на марше ее тянула одна лошадь, а на поле боя перекатывал своими силами расчет из 4 человек), а снаряд на дальности 200 м пробивал броню толщиной 15 мм. Пушка Фишера 1918 г. в боевом положении (без колес) весила 78 кг, расчет составляли 2–3 человека, пушка могла ставиться на любую позицию подобно пулемету. Но ограниченный сектор обстрела и сильно упрощенные прицельные приспособления не позволяли успешно бороться даже с тихоходными подвижными целями. Но главное — пушки опоздали. 37-мм пушек «Рейнметалл» к концу войны в рейхсвере было около 600. Часть минометов для использования в ПТО ставили на лафеты, допускающие настильную стрельбу, — такие орудия обычно использовали для «запирания» теснин в тылу позиций.

В течение 1918 г. германцы продолжают эшелонировать ПТО в глубину — в тылу передовых позиций организуют «противотанковые форты», разбросанные по местности на удалении до 1000 м от первой линии окопов, а также «тревожные посты» со средствами связи и сигнализации. Не случайно известная книга Г. Гудериана называлась «Achtung — Panzer!» — памятный солдатам рейхсвера тревожный сигнал: «Внимание — танки!» Начинают формировать группы пехотинцев, снабженные связками гранат, противотанковым ружьем, пулеметом с бронебойными пулями в боекомплекте, минометом — специально для борьбы с танками в районе передовых окопов. Эта мера не получила развития, но стала прототипом групп «истребителей танков», использовавшихся воюющими армиями в период Второй мировой войны. Так же как «форт» можно считать отдаленным прототипом противотанковых опорных пунктов — только отдаленным, поскольку для превращения в таковые требовались противотанковая артиллерия и противотанковые средства пехоты. Пока такие «форты» могли лишь задержать танковую атаку, нарушив взаимодействие танков с пехотой.



Первое противотанковое ружье — 13,3-мм однозарядная винтовка «Маузер» (Tankgewehr или Mauser T-Gewehr 1918) на сошке.

Германцы все же научились реагировать на массированные атаки танков. Так, в первый день сражения у Суассона, 18 июля 1918 г., атака 223 французских танков в целом стала для германских частей полной неожиданностью, но уже 19 июля германская ПТО показала неплохие результаты. Батареи сопровождения ударных пехотных дивизий рейхсвера выдвигались на передовые позиции и вели борьбу с танками в тесном взаимодействии с пехотой. 23 июля у селения Гран Розуа одно выдвинутое вперед замаскированное орудие, воспользовавшись скученным боевым порядком французского танкового взвода, переходившего окоп, быстро расстреляло его с дистанции 150 м. Один из приказов гласил: «Сообщения о танках должны проходить в первую очередь». Солдат, подбивших танк, зачисляли в списки героев Большого Генерального штаба.

Примеры удачной борьбы с танками имели место 8 августа 1918 г. во время прорыва союзников у Амьена, хотя эти отдельные и сугубо «местные» успехи не могли изменить общий ход «самого черного дня германской армии» (как назвал его Людендорф). Ряд свидетельств собран в книге Т. Фон Бозе «Катастрофа 8 августа 1918 г.». Так, пехотинцы 43-й резервной дивизии, уже отойдя с передовых позиций, смогли подбить несколько танков ручными гранатами в узостях (на дороге из Сайти-Лоре, в овраге Брюк). Командир батальона 55-го германского пехотного полка капитан Класс описывал бой импровизированного опорного пункта на дороге Серизи— Ламот (куда отошли подразделения батальона после прорыва передовых позиций): «Мы имели всего в наличии 4 станковых пулемета… В этих пулеметных гнездах мы продержались 3 часа — с 8.00 до 11.00. Продвигавшиеся вперед английские стрелки были остановлены нашим огнем. Тогда они выслали вперед танки. Различными средствами последние были отбиты, однако несколько раз они добирались через наши пулеметные гнезда до дороги, ведя при этом огонь с обоих бортов из пулеметов и малокалиберных пушек. Тогда мы выбрались как можно скорее на скат западнее дороги… Лейтенант Пипер (адъютант 2-го батальона 55-го полка) бросил с верхнего гребня ската на крышу одного танка связку ручных гранат, окутанный дымом танк удрал». Танк не уничтожен, но вынужден отойти — небольшой, но успех.

В журнале боевых действий 2-го батальона 373-го полка 225-й германской пехотной дивизии описан бой, который вела группа из 63 бойцов с 2 станковыми и 3 ручными пулеметами, обосновавшаяся на скатах выемки дороги к востоку от д. Ангар (полоса наступления 3-й канадской дивизии). На ее позиции вышли два британских танка: «Оба танка были обстреляны пулеметным огнем и ружейными гранатами. Внезапно из оврага на фланге опорного пункта появился третий танк; четвертый подошел от Ангар и также остановился в овраге севернее позиции. Тогда южный танк (третий) пошел через позицию и, забрасываемый ручными гранатами и разрывными зарядами, был остановлен, а экипаж был взят в плен. При подавлении второго танка лейтенант Винер, бросившийся, выполняя приказ, на танк с подрывным зарядом, был убит на месте».

В описании боя в этот день у переезда через железную дорогу у Арбоньера упомянуто, что пулеметы пулеметной школы 225-й пехотной дивизии своим огнем «вызывали в 2 танках пожар, а 2 танка заставили повернуть обратно» (какими патронами вели огонь пулеметы, не указано). Кстати, на позиции 225-й дивизии накануне 8 августа 1918 г. из 59 орудий 2 были выдвинуты в качестве противотанковых и не должны были открывать огонь до подхода танков. В 14-й баварской дивизии из 52 орудий для ПТО назначили 3.

Нередко германские артиллеристы проявляли немалую инициативу. Лейтенант 97-го германского пехотного полка рассказывал о бое 8 августа 1918 г.: «По прибытии в Мерикур лейтенант 7-й батареи 243-го полка легкой артиллерии Шрер попросил у меня прикрытия, так как он хотел пройти через деревню, чтобы подбить один танк, проходивший мимо, около 1000 м южнее. Орудие заняло позицию на южной окраине; один унтер-офицер навел орудие и открыл огонь; 2 снаряда упали возле самого танка, третий попал прямо в цель. Чудовище окуталось дымом и огнем».

Южнее Варфюзе, у балки Кирх, в этот день стояли два германских орудия 6-й батареи 58-го полка легкой артиллерии, выдвинутые для ведения огня прямой наводки. Перед ними сначала показались пехотные колонны, обстрелянные ими с расстояния 1300 м, затем со стороны Балки и по направлению от селения Ламот показались 3 танка, но все три были остановлены огнем двух орудий. Затем от Ламота подошли еще три танка, но и они вынуждены были остановиться. Один танк зашел с левого фланга батареи и с дистанции около 60 м нанес большие потери орудийной прислуге огнем своих пулеметов и пушек. Но и он вскоре был подбит. Появление новых танков в сопровождении пехоты и усилившийся огонь вынудили батарею отойти.



13,3-мм пулемет TuF (MG. 18) на высококолесном полевом станке с сиденьем для пулеметчика и креплением для патронных коробок.

Лейтенант Борхард 9-й батареи 243-го полка легкой артиллерии так описывал бой с танками и пехотой: «Я указал командирам орудий цели и т. д. и приказал открыть по танкам огонь. Вплотную за танками двигалась английская пехота. Всякий раз, когда мы попадали в танк, англичане рассыпались, и одно орудие батареи открывало по ним шрапнельный огонь. В горячке боя мы мало думали о возможности быть пораженными английской артиллерией или авиацией, хотя, конечно, наша батарея уже несла потери. Мы наверняка подбили 4 танка, а результаты нашего огня по трем или четырем другим обстрелянным танкам не были ясно определены; они скрылись в лощину и больше не обнаруживались». Позже батарее все же пришлось отойти, чтобы не попасть в плен.

Командир 2-го батальона 152-го германского полка капитан Вебер описывал бой в районе Байонвилера: «Вплотную возле меня на дорогу выехало наше зенитное орудие на автомобиле. Мы видели, как люди устанавливали свой дальномер, и мы слышали, как офицер с полным спокойствием отдавал распоряжения; вскоре из одного танка показалось пламя. Овраг очень быстро покрылся дымом, причем нельзя было понять, откуда тот шел. Перед нами поднялась абсолютно непроницаемая для глаза стена. Под ее защитой противник продолжал свою атаку; прошло немного времени и из дыма стали выползать танки. Передние танки подошли на расстояние в 20–30 м. Дальше нельзя было держаться. Батальон, ввиду невозможности успешно бороться против танков, растаял. Он буквально разбежался».

Однако вплоть до перемирия германцы еще не раз демонстрировали «местные» примеры довольно действенной ПТО. Эффективность борьбы артиллерии с танками резко снижалась, когда танковые атаки производились под прикрытием естественного или искусственного тумана и в сопровождении стрелков и пулеметчиков, приводивших к молчанию выдвинутые вперед противотанковые орудия.

Явно сказывался недостаток инженерных заграждений. Примеры тому дали Камбрэ, Суассон, прорыв у Амьена 8 августа. Большинство заграждений требовало на их организацию немало времени и материалов. Так, германские саперы, кроме рвов, готовили надолбы в виде рельсов, вкопанных под наклоном 45° в сторону противника на расстоянии 1,5–2 м друг от друга. Иногда несколько рельсов скрепляли болтами, протягивали между ними проволоку. Использовали завалы из бревен, повозки с камнями, стенки из пней, залитые бетоном. Улицы селений в ряде мест перегораживали бетонными пирамидами, располагая их в шахматном порядке и усиливая рельсами. Но они нередко оказывались слишком редки для легких танков. Зато широкие британские тяжелые танки эффективно задерживались баррикадами на улицах и завалами в лесных просеках. Осенью 1918 г. у Сент-Этьен шоссе и железная дорога были перегорожены широким барьером из железобетонных столбов высотой 2,5–3 м и основанием примерно 2x2 м, соединенных прочным стальным тросом, на который даже подавали напряжение — препятствие более затратное, чем полезное.

В качестве противотанковых мин использовали фугасные артиллерийские снаряды, мины тяжелых минометов, снаряжая их нажимным взрывателем мгновенного действия. Снаряды зарывались вертикально или с наклоном в сторону противника, накрывались нажимной планкой, укрытой дерном. Поскольку считалось необходимым совершенно разрушить танк — а значит, обеспечить мощное фугасное действие, — предпочитали 24-см и 30-см снаряды.

Но минные заграждения часто оказывались слишком редки, и мощность фугасов оказывалась бесполезной. Так, лейтенант Кнапс, командир роты 97-го пехотного полка, рассказывал о бое 8 августа 1918 г. южнее Соммы: «Мой предшественник при передаче участка сказал мне, что они в последнее время слышали шум танковых моторов. Поэтому я тотчас же приказал саперам поставить 2 противотанковые мины на полевой дороге в 50 м впереди пулеметного взвода, а также на полевой дороге южнее хутора Гайи… Рано утром 8 августа… начался страшный ураганный огонь… Мимо пулеметного взвода прошел большой танк, который подошел с полевой дороги, не задев, к нашему несчастью, противотанковых мин». Это пытались как-то компенсировать, соединяя мины наложенными сверху поперечными брусками и дощечками так, чтобы танк обязательно нажал на брусок, а через него — на взрыватели одной-двух мин. С помощью артиллерийских снарядов минировали и проволочные заграждения («затаптывание» которых было одной из задач танков), используя взрыватель с выдергиваемой чекой. Применяли и мощные фугасы, вмещавшие до 50 кг бризантных ВВ. Опыт вскоре показал, что такие заряды излишни, поскольку для обездвиживания танка достаточно перебить гусеницу и разрушить пару катков, что достигалось зарядом около 1 кг. К тому же большие ямы под фугасы требовали больше времени и демаскировали минное поле — на аэрофотоснимках такие поля проявлялись в виде рядов точек. Мины из снарядов или изготавливавшиеся из подрывных зарядов непосредственно в войсках были малонадежны. Была срочно разработана и запущена в производство противотанковая мина с корпусом из просмоленного деревянного ящика размером 330x230x150 мм, снаряженная 3,6 кг пироксилина, со взрывателем нажимного действия или с чекой. Датчиком цели мог служить нажимной брусок. При использовании натяжного взрывателя от него протягивали проволоку к столбу (колу) проволочного забора так, чтобы при наезде танка на столб мина взрывалась под днищем танка. Были созданы и переносные быстро маскируемые противотанковые мины в виде плоских деревянных коробок размером примерно 250x205x50 мм, снаряжавшиеся стандартными шашками ВВ и снабжавшиеся рукояткой для переноски с пружинным креплением, так что рукоятка служила еще и нажимным датчиком цели. Усилие срабатывания было не более 45–50 кг, так что мина могла сработать и от наступания ногой. Эти мины окрашивали камуфляжной окраской, что должно было затруднить их обнаружение при быстрой открытой установке на грунт. 25–26 октября 1918 г. близ Виллер-ле-Сен шесть танков «Рено» подорвались на тщательно замаскированном свежем германском минном поле, а 30 октября в том же районе один «Рено» был выведен из строя переносной миной, уложенной в высокой траве. О значении минных полей свидетельствуют хотя бы британские опыты конца войны по созданию танка-тральщика.



Британские танкисты осматривают взятое в германских окопах однозарядное 13,3-мм противотанковое ружье «Маузер» (Tankgewehr 1918).

Стоит отметить появление уже в 1918 г. специальных противотанковых средств — противотанковой пушки, мины, ПТР, крупнокалиберного пулемета.

Система ПТО была неплохо продумана теоретически, однако объединение различных ее мероприятий и средств происходило скорее на бумаге, чем на практике. К тому же германским мероприятиям была присуща некоторая пассивность — они реагировали на события, но не пытались их предвидеть. Выработанная схема ПТО была пригодна для заблаговременно занятой обороны. В наступлении она не работала. Об этом свидетельствуют эпизоды весеннего германского наступления 1918 г. — скажем, беспомощность наступающих германских частей против контратаки семи британских Mk А «Уиппет» восточнее Каши 24 апреля 1918 г. (их действия против двух батальонов германской пехоты даже англичане описывали как «побоище») или французских «Рено» FT у леса Рец (близ Виллер-Котере) в мае-июне.

Стоит отметить, что весеннее германское наступление 1918 г. показало и неготовность союзников к борьбе с германскими танками. Видимо, успокоенные своим «первенством» в применении танков, англичане и французы почти не занимались проблемами ПТО. В 1918 г. крайне немногочисленные германские танки часто успевали продвинуться весьма глубоко, прежде чем на них реагировала артиллерия союзников. Пехота же союзников оказывалась совершенно беспомощна, хотя британской пехоте в 1918 г. и предлагалось использовать против танков, например, ружейные гранаты. Во Франции к концу войны в рамках формирования траншейной артиллерии сформировали противотанковую артиллерию (D.C.T.) в составе нескольких отдельных батарей, но сразу по окончании войны ее ликвидировали. Британские инженеры после появления германских танков весной 1918 г. разработали противотанковую мину, снаряженную зарядом в 6,35 кг, так же как и в германских минах, набранным из стандартных пироксилиновых шашек, с нажимной крышкой, связанной с рычагом, инициировавшим детонатор.

Борьбу с бронесилами рейхсверу приходилось вести и на русско-германском фронте. Он был более растянут, менее плотно «населен» войсками и огневыми средствами, оставляя больше места для действий бронеавтомобилей, чем на Западе. Это способствовало тому, что на протяжении всей мировой войны русская армия применяла бронеавтомобили намного активнее своих союзников и противников. Причем применяла прежде всего как боевое средство. Хотя «боевые выезды» бронеавтомобилей имели лишь местное тактическое значение, они заставляли противника применять меры обороны — стрельба бронебойными пулями, обстрел из полевых орудий, завалы и баррикады на дорогах.

О роли различных средств в системе ПТО можно судить по распределению потерь французских танков в период с 18 июля по 11 ноября 1918 г., т. е. в последние четыре месяца войны, когда и танки применялись в большом количестве и часто, и различные средства ПТО в рейхсвере были в наличии:

1) от артиллерийского огня — 301 танк «Шнейдер» и «Сен-Шамон», 356 «Рено» FT;

2) от противотанковых мин — 3 танка «Шнейдер», 13 «Рено» FT;

3) от оружия пехоты — 3 «Шнейдер», один «Рено» FT;

4) по неизвестным причинам — один «Шнейдер», 70 «Рено» FT.

До 98 % боевых потерь танки союзников в ходе Первой мировой войны понесли от огня артиллерии (речь идет именно о боевых потерях, без учета потерь из-за технических неисправностей). Инженерные же боеприпасы, противотанковые средства ближнего боя находились еще в периоде младенчества.

Французский подполковник Перре приводил такие сравнительные данные о потерях британских и французских танковых сил:


К опыту противотанковой обороны 1916–1918 гг. в Германии подошли очень внимательно. Далеко не все были согласны с утверждением Людендорфа, что «наилучшим оружием против танков были нервы, дисциплина и бесстрашие». Достаточно вспомнить хотя бы 37-мм противотанковую пушку ТаК 28, созданную фирмой «Рейнметалл» в 1928 г. На то время она оказалась наиболее современным и перспективным образцом и стала основой не только германской пушки РаК 35/36, но и советской 37-мм противотанковой пушки обр. 1931 г. и 45-мм обр. 1932 г., и японской 37-мм Тип 97, и американской 37-мм М3.

Оглавление книги


Генерация: 0.205. Запросов К БД/Cache: 3 / 1