Глав: 10 | Статей: 10
Оглавление
Полтысячи лет исход любой войны на море решало артиллерийское сражение — сначала парусных кораблей, затем броненосцев и, наконец, огромных линкоров. Но в годы Второй мировой в военно-морском деле произошел коренной переворот, настоящая революция, в результате которой бронированные исполины уступили первенство авианесущим кораблям. Когда в апреле 1945 года американским самолетам потребовалось всего полтора часа, чтобы пустить на дно самый большой линкор в мире, гордость японского флота «Ямато», даже скептикам стало окончательно ясно, что настала новая эра — отныне победа в морской войне зависит не от огня корабельной артиллерии, а от дуэлей авианосцев.

В этой книге ведущий историк флота дает глубокий анализ ВСЕХ авианосных сражений Второй мировой, ставших кульминацией войны на Тихом океане и превративших Его Величество Авианосец во Владыку морей.

Сражение у Марианских островов

Сражение у Марианских островов

СЛИШКОМ МАЛО, СЛИШКОМ ПОЗДНО

«Ничто не ново под луной», — утверждает старая пословица. Однако в приложении к дуэлям авианосцев она оказывается абсолютно неверной, каждое следующее сражение привносило какие-то совершенно новые и неожиданные элементы в тактику действий авианосных соединений. Вот и в сражении у Марианских островов обе стороны использовали сразу несколько новинок, более того, кардинальные перемены затронули структуру флотов обоих противников. Однако нельзя сказать, что все нововведения оказались удачными.

Начнем по порядку — с организации флотов. Весной 1944 года американский флот перешел на новую структуру, были созданы шесть номерных флотов, причем произошло это в разное время и в разных местах. Мы не будем касаться Атлантики, где воевали флоты с четными номерами, а ограничимся Тихим океаном. 15 марта был официально создан 3-й флот под командованием адмирала Уильяма Ф. Хэлси, его штаб находился в Пёрл-Харборе. В этот же день в Брисбене, Австралия, был создан 7-й флот под командованием адмирала Артура С. Карпентера, лишь позднее его командующим стал адмирал Тэрнер. И только 26 апреля был создан 5-й флот адмирала Рэймонда Спрюэнса.

Такое решение высшего командования было вполне логичным, создавались постоянные командные структуры для ведения военных действий на удаленных театрах. Даже у богатой Америки просто не хватило кораблей для укомплектования сразу шести флотов, поэтому было принято внешне логичное решение. Одни и те же корабли передавались из 3- го флота в 5-й и обратно, адмиралы Спрюэнс и Хэлси командовали поочередно. Пока один проводил какую-то операцию, второй в это время готовил следующую, одновременно это позволяло сбить с толку японцев, которые могли подумать, что против них действуют два крупных флота. Но за этой организационной перестройкой явно кроются какие-то подводные течения. Если личный состав флота был вынужден работать на износ, то командиры трудились в полукурортном режиме, время от времени получая продолжительные отпуска. И почему такое же решение не было принято в отношении 7-го флота, который проводил многочисленные десантные операции с неменьшим напряжением, чем морские силы Центральной части Тихого океана? Вполне логично было бы организовать такое же чередование, скажем, 7-го и 9-го флотов, адмиралов Тэрнера и Барби — главных специалистов по десантам. Судя по всему, здесь столкнулись интересы очень высоких сфер, каждая из которых стремилась протолкнуть своего протеже. Мы вправе предположить, что такой компромисс, позволявший повоевать в качестве командующего, а не подчиненного, и Хэлси, и Спрюэнсу, был результатом трений между адмиралами Нимицем и Кингом. По каким-то высшим соображениям было сочтено неудобным убирать одного из них, как было сделано, скажем, с Флетчером, и появились сразу два флота. Это явно еще один пример подковерной борьбы, о которой мы уже говорили.

Флоты делились на оперативные соединения — Task Force, те, в свою очередь, на оперативные группы — Task Group, а группы — на оперативные единицы — Task Unit. Кстати, и сами флоты официально назывались оперативными флотами — Task Fleet, но эта приставка как-то сама собой умерла.

К началу 1944 года американцы наконец-то нашли ответ на так долго мучивший их вопрос: должны авианосцы действовать вместе или раздельно? Как всегда в подобных случаях, ответ оказался парадоксальным: вместе, но раздельно. Точнее, было решено объединять несколько авианосцев в одну группу для совместных действий, а вот группы могут действовать как совместно, поддерживая друг друга, так и совершенно самостоятельно. Для этого потребовалась сущая мелочь — построить около двух десятков авианосцев, чтобы укомплектовать четыре оперативные группы и при этом иметь еще пару кораблей на предмет текущего ремонта или исправления боевых повреждений. Обычно в состав такой авианосной оперативной группы входили 2 эскадренных и 2 легких авианосца, до 4 крейсеров и 12 эсминцев, хотя в зависимости от ситуации могли быть и вариации. Первым опытом применения оперативного соединения, построенного на новых принципах, стали удары по занятым японцами островам осенью 1943 года. В ходе этих набеговых операций отрабатывались принципы и методы управления соединениями, координации действий авиации.

Конечно, в составе флота числились и линкоры, которые также были распределены по оперативным группам, но слишком часто командующий флотом выделял их в отдельное соединение под командой «Китайца» Ли. Правда, как японцам не принесло дивидендов формирование авангардных соединений из быстроходных линкоров и тяжелых крейсеров, точно так же никак не сумели себя проявить и линкоры адмирала Ли, им не довелось поучаствовать в артиллерийском бою. Видимо, как злую шутку судьбы можно рассматривать то, что осенью 1944 года «утопленники» из Перл-Харбора дали бой японскому флоту в проливе Суригао, да еще устроили противнику идеальный «crossing Т» — хрустальную мечту любого адмирала, сколько бы тот ни распинался в приверженности авианосцам. Конечно, такое соединение могло сыграть другую роль — отвлечь на себя силы японской авиации, что наверняка закончилось бы для противника скверно, учитывая огромное количество зенитных орудий, совершенные системы управления огнем, радары и такие технические новинки, как дистанционные взрыватели. Кстати, есть основания полагать, что летом — осенью 1944 года тот же линкор «Саут Дакота» вполне мог бы сбить 26 японских самолетов, если бы только они вздумали его атаковать. Увы, опыт всех последующих операций показал, что японские пилоты оголтело рвутся к авианосцам, не обращая никакого внимания на линкоры. Если какой-то отдельный самолет и сбрасывал бомбу, это могло считаться чистой случайностью.

К лету 1944 года произошли значительные перемены в составе вооружения авианосцев, как авиационного, так и артиллерийского. В составе авиагрупп становилось все больше и больше истребителей. Если тот же «Энтерпрайз» начал войну, имея одну истребительную эскадрилью из 18 самолетов, то уже к декабрю количество истребителей удвоилось. «Эссекс» вошел в строй, имея 36 истребителей, а в апреле 1945 года он имел уже 66 истребителей. Частично это объясняется тем, что новые «Хеллкэты» и «Корсары» сами могли нести до тонны бомб, но главным было иное объяснение. Теперь американские авианосные соединения постоянно вели бои с крупными силами японской базовой авиации, и американцы давно и прочно уверовали в справедливость принципа: лучшая зенитка — это истребитель.

Впрочем, если кто-то подумает, что они ограничивали себя по части зенитной артиллерии, то он крупно ошибется. Все американские корабли, и авианосцы в частности, буквально щетинились десятками орудий, причем главную роль в системе ПВО играли счетверенные бофорсы. Скажем, при всей полезности 20-мм эрликонов, на флоте бытовала грустная шутка: если начали стрелять эрликоны, значит, пора прыгать за борт. Но происходил не чисто количественный рост числа стволов, как у японцев, а сочетание роста количества с улучшением качества. Самое бросающееся в глаза — исчезновение 28-мм «чикагских пианино» и замена их более современными орудиями. Обожающие статистику американцы подсчитали, что к концу 1944 года на кораблях Оперативного Соединения 58 стояло больше зенитных орудий, чем во всей системе ПВО Великобритании в период Битвы за Англию.

Примерно в это же время крупную перестройку затеяли и японцы. После долгих споров и колебаний 1 марта 1944 года была принята новая структура и сформирован 1-й Мобильный Флот — Дай Ити Кидо Кантай, в который вошли почти все авианосцы, линкоры, крейсера и наиболее современные эсминцы под командованием адмирала Дзисабуро Одзавы. Если реформа 1942 года была во многом формальной и свелась к простому переименованию 1- го Воздушного флота в 3-й флот, то сейчас происходила реальная структурная перестройка. С большим опозданием, но японцы все-таки приняли американскую концепцию оперативных соединений, хотя до сих пор авианосцы и линкоры жили раздельно. Можно предположить, что основой для этого послужил оперативный план Z, который в мае 1943 года предложил адмирал Кога. Согласно этому плану японский флот в полном составе должен был отражать атаки американцев против островных владений империи.

Реорганизация затронула и нижние этажи, но здесь она была какой-то странной. Ранее мы уже упоминали о принципиальной разнице между американской и японской системами организации боевой авиационной части на авианосцах. Американцы комплектовали авиагруппу из независимых эскадрилий, производилась свободная ротация этих эскадрилий. Позднее на кораблях начали появляться эскадрильи морской пехоты, все это облегчало пополнение авиагрупп, позволяло отводить в тыл потрепанные эскадрильи без ущерба для боеспособности корабля. Японцы на это так и не рискнули пойти. Если ранее личный состав авиагруппы включался в состав экипажа, то теперь каждая дивизия авианосцев имела свой собственный кокутай, то есть нечто вроде авиакорпуса. Тоже не самое оптимальное решение, но все-таки лучше, чем было ранее.

Прочие изменения тоже напоминали проводимые американцами, но с той поправкой, которая у нас вынесена в заголовок этого раздела: слишком мало и слишком поздно. Мы рассмотрим это на примере авианосцев типа «Сёкаку», которые стали символом японского флота. Когда эти корабли вошли в строй, на них, как и на американских авианосцах, базировалось по 18 истребителей. Постепенно это количество увеличивалось, но к лету 1944 года «Журавли» имели всего лишь по 27 «Зеро», и только в своем последнем бою в октябре 1944 года «Дзуйкаку» нес 44 «Зеро». Часть этих самолетов была истребителями-бомбардировщиками, но только часть, остальные как были, так и остались чистыми истребителями. В то же время любой «Хеллкэт» мог брать бомбы, причем в заметно больших количествах.

То же самое можно сказать о зенитной артиллерии, хотя формально японские авианосцы вроде бы не уступали американским по числу стволов. Когда авианосцы типа «Сёкаку» вошли в строй, на них стояли 36 25-мм автоматов, к лету 1943 года это число выросло до 70 стволов, а к октябрю 1944 года перешагнуло за сотню, но это было не то вооружение, на которое стоило полагаться. Недаром количество сбитых японскими зенитками американских самолетов в любом бою можно было пересчитать по пальцам одной руки, ведь 25-мм автомат был всего лишь перелицовкой французского гочкисса совершенно доисторических времен. Вот убедительный пример того, что количественный рост — это экстенсивный путь развития, ведущий в никуда, нужно добиваться качественных изменений. Кстати, Япония, кажется, так и осталась единственной страной, которая за годы войны не начала производство новых образцов зенитных автоматических пушек.

А теперь мы можем с чистой совестью обратиться к ситуации на Тихоокеанском театре военных действий летом 1944 года. После захвата Гилбертовых и Маршалловых островов американцы начали готовить высадку на Марианских островах, которые являлись частью внутреннего оборонительного периметра империи. И если на предыдущие десантные операции японский флот реагировал достаточно вяло, то теперь под угрозу ставилась общая концепция ведения войны, и Объединенный Флот просто был вынужден что-то предпринимать.

Несмотря на все громкие заявления, несмотря на колоссальные усилия по увеличению количества авианосцев, японский флот значительно уступал противнику в силах. Поэтому в основу плана сражения было положено взаимодействие с базовой авиацией на Марианских островах. Планом операции А-ГО предполагалось, что вместе с флотом будут действовать около 500 самолетов, базирующихся на островах Яп, Гуам, Тиниан и Палау. Но при этом японцы в очередной раз решили, что события будут развиваться по самому благоприятному для них сценарию и американцы до начала морского сражения потеряют до трети сил в борьбе с базовой авиацией. Кроме того, в предстоящем бою у японцев имелся ряд преимуществ. Их самолеты имели несколько большую дальность полета, хотя это теоретическое утверждение слишком часто не находило подтверждения на практике. Например, тот же Морисон к месту и не к месту напоминает, что японские самолеты могли атаковать обнаруженную цель на расстоянии до 300 миль, тогда как расстояние американских атак не превышает 200 миль. При этом его не смущают примеры американских атак, которые он же сам и приводит.

Но кое-какие реальные преимущества японцы действительно имели. Устойчивые восточные пассаты позволяли японским авианосцам, находящимся с подветренной стороны, поднимать самолеты, сближаясь с противником. В то же время американцам для проведения полетов приходилось отворачивать от противника. Это было совсем не страшно, если бы задачей командовавшего американским флотом адмирала Спрюэнса была пассивная защита плацдармов, но ведь перед ним стояла задача уничтожить японский флот, а для этого требовалось идти на сближение. И тогда господствующие ветры мешали ему гораздо сильнее японских самолетов.

Так как американцы держались недалеко от Марианских островов, то японцы могли применить и применили простой, но действенный прием. Они поднимали самолеты за пределами досягаемости американской авиации и после удара по Оперативному Соединению 58 смогли посадить их на аэродромы Марианских островов. Заправленные и перевооруженные самолеты наносили повторный удар по противнику и возвращались на свои авианосцы, дотянуться до которых американцы не имели никакой возможности. На бумаге все это выглядело очень красиво, а вот что получилось на самом деле, мы сейчас посмотрим.

СОСТАВ СИЛ

1-й Мобильный Флот (адмирал Одзава)

Соединение «А» (адмирал Одзава)

1- я дивизия авианосцев (адмирал Одзава) (601-й кокутай)

«Тайхо» (27 А6М5а, 27 D4Y1, 18 B6N1, 2 D3A), «Сёкаку» (26 А6М5а, 23 D4Y1, 17 B6N1, 2 D3A), «Дзуйкаку» (26 А6М5а, 23 D4Y1, 17 B6N1, 2 D3A), 2 тяжелых и 1 легкий крейсера, 7 эсминцев

Соединение «В» (адмирал Дзёодзима)

2- я дивизия авианосцев (адмирал Дзёодзима) (652-й кокутай)

«Дзуньё» (27 А6М5а, 9 D4Y1, 9 D3A2, 6 B6N1), «Хиё» (27 А6М5а, 9 D4Y1, 9 D3A2, 6 B6N1), «Рюхо» (27 А6М5а, 6 B6N1), 1 линкор, 1 тяжелый крейсер, 10 эсминцев

Соединение «С» (адмирал Курита)

3- я дивизия авианосцев (адмирал Обаяси) (653-й кокутай)

«Титосэ» (21 А6М5b, 3 B6N1, 6 B5N2), «Тиёда» (21А6М5b, 3 B6N1, 6 B5N2), «Дзуйхо» (21 А6М5b, 3 B6N1, 6 B5N2), 4 линкора, 8 тяжелых и 1 легкий крейсера, 7 эсминцев

Базовая авиация на Марианских островах (адмирал Какута)

250 самолетов различных типов


Американский палубный истребитель F6F «Хеллкэт»

5-й флот (адмирал Спрюэнс)

Оперативное Соединение 58 (адмирал Митчер)

Оперативная Группа 58.1 (адмирал Кларк)

«Хорнет» (36 F6F-3,3 3 SB2C-1C, 14 ТВМ-1С, 4 TBF-1C, 4 F6F-4N), «Йорктаун» (41 F6F-3, 40 SB2C-1C, 17 TBV-1C, 4 SBD-5, 4 F6F-4N), «Белло Вуд» (26 F6F-3, 6 TBV-1 С, 3 TBF-1С), «Батаан» (24 F6F-3, 9 TBV-1C), 3 тяжелых и 1 легкий крейсер, 14 эсминцев

Оперативная Группа 58.2 (адмирал Монтгомери)

«Банкер Хилл» (37 F6F-3, 33 SB2C-1С, 15 TBF-1C, 5 ТВМ- 1С, 4 F6F-4N), «Уосп» (34 F6F-3, 32 SB2C-1C, 15 TBF-1C, 3 TBF-1D, 4 F6F-4N), «Кэбот» (24 F6F-3, 9 TBM-1C), «Монтерей» (21 F6F-3, 8 ТВМ-1С), 4 легких крейсера, 12 эсминцев

Оперативная Группа 58.3 (адмирал Ривз)

«Энтерпрайз» (31 F6F-3, 3 F4U-2, 21 SBD-5, 18 TBF-1C), «Лексингтон» (37 F6F-3, 34 SBD-5, 18 TBF-1C, 4 F6F-4N), «Сан Хасинто» (24 F6F-3, 6 TBV-1С, 2 TBF-1C), «Принстон» (24 F6F-3, 9 TBV-1C), 1 тяжелый и 4 легких крейсера, 13 эсминцев

Оперативная Группа 58.4 (адмирал Хэррил)

«Эссекс» (38 F6F-3, 36 SB2C-1C, 15 TBF-1C, 5 ТВМ-1С, 4 F6F-4N), «Лэнгли» (23 F6F-3, 9 TBF-1C), «Каупенс» (23 F6F, 9 ТВМ-1C), 4 легких крейсера, 14 эсминцев

Оперативное Соединение 58.7 (адмирал Ли)

7 линкоров, 4 тяжелых крейсера, 12 эсминцев, 2 эсминца радиолокационного дозора

Однако выясняется, что даже сухие и бесстрастные таблицы прекрасно умеют лгать, точнее — недоговаривать. Практически во всех книгах приведен именно этот состав сил американского флота. Однако как-то незаметно выясняется один очень серьезный нюанс. Вы помните главный аргумент адмирала Спрюэнса? Он не мог слишком далеко отходить от островов, потому что должен был прикрывать плацдармы. Но ведь ОС 58 не занималось высадкой и обеспечением десантов, эта задача была возложена на ОС 52. А вот его американцы очень не любят упоминать в описании сражения, потому что тогда осторожность Спрюэнса предстает в совершенно ином свете. Американцы высадились на Сайпане 15 июня, и после этого «слабое и беззащитное» десантное соединение постоянно крутилось возле плацдарма. Итак, что же мы имеем?

Оперативная Группа 52.6 (адмирал Олдендорф)

4 линкора, 2 тяжелых и 3 крейсера, 17 эсминцев

Оперативная Группа 52.10 (адмирал Эйнсуорт)

3 линкора, 4 тяжелых и 2 легких крейсера, 9 эсминцев

Оперативная Группа 52.14 (адмирал Боган)

Эскортные авианосцы «Фэншо Бей» (16 FM-2, 12 ТВМ), «Мидуэй» (12 FM-2, 9 ТВМ), «Уайт Плейнз» (16 FM-2, 9 TBF, 3 ТВМ), «Калинин Бей» (14 FM-2, 9 ТВМ), 6 эсминцев

Оперативная Группа 52.11 (адмирал Саллада) Эскортные авианосцы «Киткен Бей» (12 FM-2, 8 ТВМ), «Гэмбир Бей» (16 FM-2, 12 ТВМ), «Нехента Бей» (12 FM-2, 9 ТВМ), 6 эсминцев


Японский авианосец «Тайхо»


Японский палубный бомбардировщик-торпедоносец Накадзима B6N «Tenzan»/«Jill»

Не правда ли, это очень мало похоже на легкую добычу для Мобильного Флота адмирала Одзавы? 7 линкоров, 6 тяжелых и 5 легких крейсеров, 38 эсминцев, а вдобавок еще 7 эскортных авианосцев, которые имели на борту около 170 самолетов, не считая еще двух десятков эсминцев из охранения транспортов. И это при том, что американское командование совершило грубую ошибку, приказав задержать на выход ОС 53, которое имело еще 5 эскортных авианосцев! Ну, разумеется, это не знаменитый бой у острова Самар, когда японские линкоры нарвались на такую же «беспомощную» группу из 18 эскортных авианосцев, имевших на борту больше самолетов, чем эскадра адмирала Нагумо при атаке Пёрл-Харбора, но тоже недурно.

ТАКТИКА ПОДОБНА БОЕВЫМ САНДАЛИЯМ, КАЛЕКА НЕ ДОЛЖЕН ОСМЕЛИВАТЬСЯ НАДЕВАТЬ ИХ

Интересно, что много-много лет назад советские историки по неизвестной причине назвали события этого дня «Великой охотой на фазанов», хотя на самом деле американцы именовали это «Великой охотой на индюков». Совершенно непонятно почему, хотя определенные догадки можно высказать. Полагаю, наши сильно образованные историки считали, что индейка это совершенно домашняя птица, которая разгуливает, кулдыкая, по двору, и охотиться на нее с ружьем не то что неловко, а просто сумасшествие какое. Увы, они даже не подозревали, что еще лет триста назад индейка была гордой дикой птицей, порхавшей в зарослях кустарника Виргинщины и Пенсильванщины, и охота на нее была обязательным элементом воспитания каждого подростка североамериканских владений британской короны. Конечно, такая охота не требовала особых умений и талантов, но все-таки немного отличалась от забоя бройлеров на птицефабрике. Самое странное, что я впервые увидел его в книге Н. Н. Яковлева, которого никак нельзя заподозрить в незнании английского языка. Но слово не воробей, иначе соломки бы подстелил. Короче, как сказал классик: «Гаврила ждал в засаде птицу, Гаврила птицу подстрелил…»

Первые столкновения, напрямую связанные с операцией «Форейджер», произошли в конце мая 1944 года. К этому времени японцы уже имели возможность воочию убедиться, что американцы ведут наступление по двум сходящимся направлениям: вдоль северного побережья Новой Гвинеи, выходя к южным островам Филиппинского архипелага, а также прямо на запад по островам Центральной части Тихого океана. Причем на обоих направлениях они имеют такие силы, что противостоять им у Японии нет никаких возможностей. Перспективы открывались самые мрачные. Даже если будут сосредоточены все оставшиеся корабли и самолеты, максимум, на что могут рассчитывать японцы, — это несколько притормозить темп американского наступления. Впрочем, если говорить честно, американцы не слишком спешили, предпочитая основательно и педантично готовить каждую следующую десантную операцию, а проводили эти операции, исходя из главного принципа — свести до минимума свои потери. Именно поэтому острова, на которые они высаживались, выглядели так, словно их поднимали на две мили вверх, а потом бросали обратно. Однако, когда это требовалось, они могли и резко ускорить темп наступления. Так, согласно первоначальному плану операции «Гранит», утвержденному в январе 1944 года, высадка на Марианских островах планировалась только в ноябре 1944 года, однако после ряда совещаний по настоянию адмирала Нимица срок операции был перенесен вперед, и теперь она должна была состояться в июне 1944 года.

Но, параллельно наступлению Нимица, развивалось и наступление генерала МакАртура, именно его войска заложили первую мину под основание плана А-ГО. 27 мая 1944 года американцы высадились на остров Биак, расположенный у северного побережья Новой Гвинеи. Американцы и японцы одинаково высоко оценили возможность строительства удобных взлетно-посадочных полос на острове, его 3 аэродрома являлись важным промежуточным звеном в цепи авиабаз, связывающих различные районы Тихого океана.

Японцы решили постараться любой ценой удержать Биак, для чего решили сначала перебросить туда подкрепления, запланировав операцию КОН. Группу транспортов с войсками должна была прикрывать эскадра, состоящая из старого линкора «Фусо», 2 тяжелых крейсеров и 5 эсминцев. Однако американские подводные лодки заметили это и начали слежение за японскими кораблями. Операция была отменена. Тогда японское командование решило повторить старый прием с «Токийским экспрессом» и 7 июня отправило в поход группу из 6 эсминцев под командованием контр-адмирала Сакондзю. Союзники решили перехватить ее и двинули навстречу свое соединение в составе 3 крейсеров и 14 эсминцев, но авиация нанесла удар первой. 8 июня самолеты потопили 1 эсминец и повредили еще 3, после чего японцы повернули назад. Крейсера союзников догнали их, однако короткая перестрелка не принесла результатов. После этого была предпринята вторая попытка. Теперь для прикрытия транспортной эскадры решено было использовать все что только можно.

9 июня на юг со стоянки флота у Тави-Тави отправились линкоры «Ямато» и «Мусаси» в сопровождении 4 тяжелых крейсеров и 6 эсминцев. Интересно было бы посмотреть на знаменитые японские суперлинкоры в ночном бою, но до этого не дошло. После ударов американских авианосцев по Марианским островам и Труку стало понятно, что американцы готовят еще один крупный десант, теперь уже в центральной части Тихого океана. 11 июня операция КОН была отменена, и адмиралу Одзаве предстояло собрать свой разбросанный по многим стоянкам флот, что тоже требовало времени.

9 июня американская авиация нанесла первые удары по японским аэродромам на Пелелиу, Волеае и Япе. Параллельно начались бомбардировки еще целого ряда островов, 11 нюня начались налеты на японские аэродромы на самих Марианских островах — Сайпане и Тиниане. Впрочем, первый налет принес не слишком заметные результаты, были уничтожены всего лишь 36 самолетов, хотя это было только начало.

Утром 12 июня самолеты-разведчики обнаружили небольшой конвой, который уходил с Сайпана в Японию. Авианосные самолеты нанесли по нему три последовательных удара, потопив 10 торговых судов, миноносец «Отори» и 3 охотника за подводными лодками. Учитывая количество самолетов на авианосцах ОС 58, такие результаты нельзя назвать иначе как полным разочарованием.

Следующие 3 дня американские самолеты занимались массированными бомбежками аэродромов на Гуаме, Тиниане и Сайпане, но при этом американские адмиралы продемонстрировали просто потрясающую беспечность, так как 12 июня позволили японскому конвою из 6 или 7 судов проскочить к Гуаму и доставить на остров подкрепления. Усилий целой авианосной оперативной группы хватило лишь на то, чтобы повредить один транспорт, который пришлось добивать на следующий день. Словом, для американских операций в этот период характерны какая-то расхлябанность и небрежность.

14 и 15 июня налеты продолжались, причем они усиливались с каждым днем. Обычно удары наносили две оперативные группы, в то время как две другие заправлялись. Об эффективности этих предварительных ударов можно судить по тому факту, что на 1 июня 1944 года на Марианских островах, по данным штаба адмирала Тоёды, главнокомандующего Объединенным Флотом, находились около 540 самолетов.

Сайпан: 100 истребителей А6М, 50 пикировщиков D4Y

Тиниан: 80 истребителей А6М, 20 истребителей J1F, 50 пикировщиков D4Y, 80 бомбардировщиков G4M

Гуам: 100 истребителей А6М, 60 бомбардировщиков P1Y

Если же вы посмотрите на приведенный выше состав сил, то окажется, что к моменту начала сражения японцы потеряли уже больше половины этого количества при том, что они постоянно перебрасывали подкрепления на острова. После вялого начала американцы взялись за дело всерьез, постаравшись перекрыть пути доставки подкреплений на острова. Для этого 2 оперативные группы нанесли удар по Иводзиме, которая являлась промежуточным пунктом по пути из Японии, и в этот же день 15 июня началась высадка десанта на Сайпан. Теперь у американцев не осталось обратной дороги, бросить десант ОС 58 не могло.

Впрочем, все это было совершенно ясно еще раньше, потому что еще 13 июня японский флот покинул якорную стоянку в Тави-Тави и направился к Марианским островам. Именно в этот день адмирал Тоёда отдает оперативный приказ № 146 — «Приготовиться к исполнению плана А-ГО». Американская подводная лодка «Редфин» видела выход японцев и немедленно известила по радио свое командование, что обнаружены 6 авианосцев, 4 линкора, 8 крейсеров и 6 эсминцев. Вообще, американским подводным лодкам в ходе этого сражения предстояло совершить великие дела, и своевременное обнаружение вражеского флота было самым малым из них. Когда 1-й Мобильный Флот прошел через пролив Сан-Бернардино и вышел в Филиппинское море, он был обнаружен подводной лодкой «Флаинг Фиш», которая также немедленно донесла об этом. Кстати, все происходящее совершенно типично для действий японского флота в последний период войны. Он всегда действует с небольшим опозданием и пытается вмешаться лишь тогда, когда американский десант уже прочно закрепился на берегу.

В этот же день адмирал Тоёда передает следующую радиограмму: «Утром 15 июня крупные силы противника начали десантную операцию в районе Сайпан — Тиниан. Объединенный Флот атакует противника возле Марианских островов и уничтожит силы вторжения. Начать исполнение плана решающей битвы А-ГО». Он полагал, что японцы должны атаковать противника 19 июня самое позднее. В 17.17 Тоёда отдает очередной приказ, с уже традиционной для японского флота формулировкой: «Судьба империи зависит от исхода этой битвы. Каждый должен исполнить свой долг». Ну вот любили японцы этот приказ Нельсона. Адмирал Тош перед Цусимским сражением поднял его на мачте флагманского броненосца Адмирал Нагумо перед налетом на Пёрл-Харбор сделал тот же сигнал, а вдобавок еще и поднял на мачте «Акаги» флаг, который при Цусиме был поднят на броненосце Того. Вот и сейчас история повторилась. Между прочим, а хоть кто-нибудь задумался: много ли стоит империя, которая может рухнуть в результате проигрыша одного сражения? Вспомните хотя бы идеал любого империалиста — Великий Рим. Ведь в его истории были Кавдинское ущелье, Канны, Тевтонбургский лес, Карры — и ничего, империя и дальше стояла непоколебимо после каждого из этих страшных разгромов. А вот судьба Японской империи почему-то постоянно висит на волоске единственного сражения…

Только 16 июня к Одзаве присоединились корабли, которые должны были составить основу системы ПВО передового Соединения — линкоры «Ямато» и «Мусаси» с кораблями сопровождения. Как мы помним, немного ранее они отправились на юг для проведения сорвавшейся операции КОН. Кстати, обратите внимание: если японцы были вынуждены отменить одну операцию ради проведения другой, то у американцев все обстояло наоборот. Десант на Марианских островах никак не повлиял на действия генерала МакАртура, скорее он даже облегчил их, так как сопротивление японцев на юго-западе Тихого океана пусть немного, но ослабло.

16 июня адмирал Одзава отдает приказ начать «решающую битву операции А».

Странно, но японцы достаточно точно представляли себе, какие силы им противостоят, во всяком случае, в приказе адмирала Одзавы совершенно четко говорится: «Противник разделен примерно на 5 групп, которые построены вокруг 15 авианосцев, 7 из которых обычного эскадренного типа, а 8 переоборудованы из крейсеров. Предполагается, что американцы используют все силы для проведения атаки». Вдобавок Одзава делает предположение, что американцам известны его планы, на том основании, что подводные лодки постоянно следят за японским флотом. И после этого адмиралы почему-то всерьез рассчитывают на победу.

Кстати, самое любопытное, что американцам действительно были известны общие контуры плана А-ГО потому, что в их руки попала копия его предшественника, плана Z, разработанного адмиралом Кога. Когда 30 марта Кога и его начальник штаба адмирал Фукудомэ вылетели с Палау на Филиппины, каждый имел свой экземпляр этого плана. Самолеты попали в шторм, и самолет главнокомандующего пропал без вести. Самолет Фукудомэ разбился у берега острова Себу, и сам адмирал попал в руки филиппинских партизан вместе со всеми документами. Японцы быстро организовали облаву и под угрозой тотальных расстрелов вынудили партизан освободить Фукудомэ, но документы уже улетели в Соединенные Штаты. После этого новый главнокомандующий Объединенным Флотом адмирал Тоёда решил разработать новый план, но фактически все свелось к некоторой косметической правке.

16 июня из-за ухудшения погоды японцы не проводили разведывательных полетов с кораблей 1-го Мобильного Флота, хотя американцы все-таки отправили в полет несколько оснащенных радаром TBF. Сообщения о налетах американцев на острова градом сыпались на голову адмирала Тоёды, который находился на борту крейсера «Оёдо» во Внутреннем море. Гуам бомбят самолеты… Гуам обстреливают линкоры… Самолеты бомбят аэродром Тиниана… Самолеты бомбят Сайпан… 200 десантных судов идут к гавани Сайпана… У берегов Тиниана стоит множество транспортов… Было от чего схватиться за голову.

Интересно, что атаки островов Бонин едва не обманули японцев, что называется, на ровном месте. Одзава привык к всяческим обходным маневрам и хитростям и едва не заподозрил, что американцы готовят второй десант. В этот день адмирал Спрюэнс встретился с адмиралом Кинкейдом, и они приняли важное решение. 5 тяжелых и 3 легких крейсера и 21 эсминец будут переданы из состава десантных сил Быстроходному Авианосному Соединению. В это же самое время во всем 1-м Мобильном Флоте насчитывается только 23 эсминца! Однако прикрывать плацдарм остаются старые линкоры, эскортные авианосцы и множество других кораблей. С Эниветока на Сайпан перелетают 6 больших летающих лодок PBM «Маринер», что значительно увеличивает радиус поисковых операций американцев. Вот она, цена промедления японцев.

Впрочем, американские адмиралы с неменьшим пылом старались обмануть сами себя, исходя из того же самого постулата: азиатская стратегия основана на всякого рода обходах и охватах. Адмирал Митчер предсказывал, что японцы постараются обмануть его, и отдал следующий приказ: «Полагаю, что японцы подойдут с южного направления под прикрытием базовых самолетов с Япа и Улити, чтобы попытаться действовать возле Гуама. Однако они могут подойти и с запада. Наши поиски должны прикрыть оба направления. Прошу ОГ 58.4 и ОГ 58.1 завтра произвести поиск в западном и северном направлениях».

В свете всего этого особенно любопытно почитать протокол послевоенного допроса адмирала Одзавы.

«В: Когда вы впервые приблизились к Марианским островам ночью 18/19 июня, намереваясь атаковать с воздуха, а потом повести флот в последний поход, было ли у вас намерение идти прямо к Сайпану, либо зайти с севера или юга для атаки с фланга? Другими словами, вы намеревались идти напролом или зайти со стороны к транспортам?

О: План был идти прямо. При выборе более длинного маршрута, который мы рассматривали, требовалось слишком много топлива. Но мы планировали идти прямо и во время сближения не изменили этот план. Вероятно, стоило взять чуть южнее, чтобы получить прикрытие с воздуха, но все основные планы совпадали в том, что предусматривали прямой подход».

17 июня американская подводная лодка «Кавэлла» получила приказ сменить лодку «Флайинг Фиш», которая дежурила у пролива Сан-Бернардино. По пути она заметила 2 японских танкера и сообщила об этом в штаб. В ответ прилетел приказ атаковать танкеры, так как уничтожению этих судов придавалось особое значение. Но, увы, капитан 2-го ранга Косслер не сумел сблизиться с заманчивой целью. Впрочем, в хороших сказках терпение всегда вознаграждается, и мы еще услышим о «Кавэлле». В этот же день Одзава отправил на Пелелиу самолет с приказом базовой авиации действовать более интенсивно. Однако единственное, чего он добился от адмирала Какуты, командовавшего авиацией на Марианских островах, это пачки совершенно фантастических донесений о вымышленных потерях американцев. В ходе войны Одзава проявил себя трезвым и умным адмиралом, но, кажется, ему слишком хотелось верить этим выдумкам, потому что некоторые решения в дальнейшем он принимал именно на основании этой ненаучной фантастики.

Американцы тоже достаточно четко представляли себе силы противника, мы сошлемся на соответствующий приказ адмирала Спрюэнса. И в свете этого осторожность адмирала ни понять, ни объяснить не получается.

«Вражеские силы, вероятно, состоят из 5 линкоров, 9 авианосцев, 8 тяжелых крейсеров и некоторого числа эсминцев, которые находятся в море восточнее Филиппин с целью атаковать наши десантные силы, ведущие бои за овладение Сайпаном. Задача Оперативного Соединения 58 — прикрыть эти силы и помешать атаке. Вражеская атака, вероятно, будет включать налет авианосных самолетов, за которыми последует атака крупных артиллерийских кораблей. Существует вероятность, что вражеский флот разделится на части, включающие авианосцы, чтобы обойти один из наших флангов. Если ОС 58 отойдет слишком далеко от Сайпана, прежде чем положение противника будет определено совершенно точно, такая фланговая атака может нанести тяжелые потери нашим десантным силам возле Сайпана. Для этих фланговых соединений остаются открытыми пути отхода на север и юго- запад. Противник сможет использовать аэродромы на Гуаме и Роте, если только наши авианосные самолеты не смогут нейтрализовать эти аэродромы».

На основании этого анализа Спрюэнс и подготовил свой боевой приказ, который вызвал серьезное недоумение у моряков ОС 58 и даже нечто вроде бунта в рамках дозволенного, на который решился позднее адмирал Монтгомери.

«Наша авиация сначала уничтожит вражеские авианосцы, а потом атакует линкоры и крейсера, чтобы снизить их скорость или вообще подбить. Линкоры уничтожат вражеский флот в артиллерийском сражении, если противник выберет бой, или потопят поврежденные вражеские корабли, если противник будет отходить. Бой с врагом следует вести энергично, чтобы обеспечить полное уничтожение его флота. Эсминцы, у которых не хватает топлива, могут вернуться к Сайпану, если возникнет необходимость дозаправки».

В этом приказе был весь Спрюэнс, ключевая фраза звучит так: если противник выберет бой…

17 июня продолжились структурные перетряски в составе американских сил. Спрюэнс заранее формирует отдельную Оперативную Группу 58.7, состоящую из линкоров и крейсеров, на случай гипотетического артиллерийского боя. Она выдвигается на запад от авианосцев, чтобы в случае необходимости первой встретить противника. Вскоре мы увидим, к какому бардаку приведет попытка адмирала Хэлси сделать то же самое в разгар битвы за Лейте.

Эскортные авианосцы сменяют ОГ 58.2 и ОГ 58.3, которые занимались поддержкой десанта. Теперь ОС 58 имеет полную свободу действий, и ее сковывает только осторожность командира. Появилась возможность направить группы Кларка и Хэррила на юго-запад, чтобы попытаться зажать японцев в клещи и вынудить сражаться вне зависимости от намерений. Адмирал Кларк обсудил эту идею с адмиралом Дэвисоном, который находился на «Йорктауне» в качестве наблюдателя. Дэвисону идея понравилась, и тогда план изложили Хэррилу, которому она не понравилась. Отправляться вперед в гордом одиночестве Кларк, конечно, не посмел. До сих пор не известно, изложил ли он свой план Спрюэнсу.

А вечером 17 июня японская базовая авиация добилась некоторых успехов в борьбе с американскими авианосцами, правда, всего лишь эскортными. Эскадренные авианосцы остались совершенно невредимы. Сначала прилетевшие с Трука торпедоносцы атаковали одну из десантных групп, добившись попадания торпедой в LCI-468. В 19.30, уже в темноте, более 50 японских самолетов, прилетевших с Япа, бомбили эскортные авианосцы. И если «Гэмбир бей» и «Корал си» отделались близкими разрывами, то «Фэншо бей» поймал бомбу прямо на кормовой элеватор. Авианосец получил серьезные повреждения и ушел для ремонта на Эниветок. Японские летчики сообщили, что на самом деле атаковали ОС 58 и потопили 2 или 3 авианосца, повредив еще несколько кораблей. Вот на подобных донесениях и базировалась кажущаяся неразумной смелость адмирала Одзавы.

В 21.15 «Кавэлла» получила возможность второй раз облизнуться при виде японского флота. Атаковать его не удалось, и, вероятно от огорчения, радиограмма получилась путаной, место контакта сместилось на 60 миль к северо-востоку от истинного. Кстати, именно из донесений «Кавэллы» стало понятно, почему задерживаются японцы — Одзава заправлял свои корабли.

Японский командующий совершенно правильно предположил, что американский флот будет действовать пассивно, маневрируя недалеко от Сайпана и защищая только что высаженный десант. Спрюэнс не станет пытаться отыскать японские авианосцы в открытом море, и, предполагая это, Одзава действовал относительно свободно. 18 июня в 14.15 один из японских самолетов-разведчиков на расстоянии 420 миль от японского флота обнаружил крупное американское соединение, в состав которого входило множество авианосцев. Чуть позднее другой разведчик подтвердил это сообщение.

Поздно вечером 17 июня адмирал Митчер отдает еще один очень важный приказ. С этого момент вплоть до особого распоряжения быстроходные авианосцы не должны отвлекаться на атаки наземных целей. Они должны находиться в постоянной готовности к атаке вражеских кораблей. Марк Митчер, который при Мидуэе командовал авианосцем «Хорнет», став адмиралом, не забыл наглядного урока, полученного в том сражении.

Но рапорт «Кавэллы» приняли не только на авианосцах ОС 58, его получил и командующий подводными лодками адмирал Локвуд. Именно Локвуд на основании этого сообщения отдает приказ, который самым непосредственным образом повлиял на исход сражения. Группа подводных лодок «Пентатлон», в которую входят «Финбэк», «Бэнг», «Альбакор», «Стингрей» и «Сивулф», должна развернуться в линию поперек предполагаемого курса японского флота.

18 июня продолжается неспешно сближение флотов противников. Вот чем еще выделяется сражение у Марианских островов — так это продолжительностью предварительной фазы, которая заняла чуть не целую неделю, хотя расстояния этого явно не требовали. Но виноваты в этом целиком и исключительно японцы, так как американские авианосцы просто стояли на месте и ждали противника. Японский же флот, несмотря на длительную подготовку, оказался застигнутым врасплох, можно сказать, что американцы добились стратегической внезапности в ходе операции «Форейджер», так как японцы пытались принимать контрмеры на совершенно ином направлении — районе Новой Гвинеи.

Если первые полеты разведчиков 18 июня результатов не дали, то вторая волна, взлетевшая с японских авианосцев в 12.00, наконец-то нашла противника. В течение всего дня американские и японские разведывательные самолеты постоянно сталкивались в воздухе, но только в 15.49 японский разведчик обнаружил 2 американских авианосца типа «Саратога». Американские разведчики, вылетевшие примерно в это же время, не долетели до японского флота около 60 миль.

Штаб адмирала Митчера на основании полученных рапортов сделал вывод, что в 15.30 флоты противников окажутся на расстоянии примерно 300 миль, и тогда появится возможность ночного артиллерийского боя. Митчер сразу же запросил командовавшего линкорами адмирала Ли:

«Вы желаете ночного боя? Он может произойти, если наши самолеты вечером установят контакт. В противном случае нам следует ночью отходить на восток. Я приказал ОГ 58.1 и ОГ 58.4 присоединиться сегодня днем».

На это адмирал Ли ответил:

«НЕ, повторяю, НЕ считаю, что мы должны искать ночного столкновения. Вероятные преимущества радара могут быть аннулированы проблемами связи и недостаточной подготовкой флота к ночному бою. Однако готов преследовать поврежденного противника в любое время».

Как видите, не один только Спрюэнс был склонен проявлять осторожность. Адмирал Ли прекрасно помнил нервотрепку ноябрьских боев 1942 года и был совершенно прав, когда говорил о недостаточной подготовке своих линкоров. Увы, чем дальше, тем все больше они превращались в плавучие зенитные батареи при быстроходных авианосцах, и артиллерийские учения, считавшиеся ранее основой боевой подготовки, уже почти не проводились.

Тем временем адмирал Одзава решил отвести свой флот на юго-запад, чтобы на следующее утро атаковать американцев. Он не рискнул наносить удар в сумерках, так как это привело бы к гибели большого числа неопытных пилотов во время ночной посадки на авианосцы. Однако командир 3-й дивизии авианосцев адмирал Обаяси по собственной инициативе начал поднимать самолеты. Лишь в последний момент Одзава успел остановить его, а зря. Ход боя мог принять очень интересный характер, потому что вечером 18 нюня американцы совершенно не ожидали никакой активности со стороны противника. Кстати, подводная лодка «Финбэк» вечером заметила на горизонте лучи прожекторов, которые, скорее всего, принадлежали как раз этим авианосцам, принимавшим самолеты. Лодка также сообщила, что в течение дня видела множество японских самолетов.

А в 22.00 служба радиопеленгации американского 5-го флота сделала подарок адмиралу Спрюэнс у, которым тот не сумел воспользоваться. В 20.20 Одзава рискнул нарушить радиомолчание, и американские пеленгаторы с удивительной точностью определили координаты его флагмана. Но Спрюэнс предпочел доверять сообщениям подводных лодок, в которых содержались значительные ошибки.

Адмирал Спрюэнс раскрыл свои планы на завтрашний день еще глубокой ночью. Адмирал Митчер на основании всех данных обратил внимание на то, что японский флот перестал приближаться к Марианским островам и держится вне пределов досягаемости американских самолетов. Он предложил в течение ночи двинуть ОС 58 на запад, чтобы утренняя разведка смогла найти японцев. Однако Спрюэнс в очередной раз отказал, так как совсем не собирался что-либо предпринимать, предоставив это право адмиралу Одзаве. В конце концов, ведь именно японцам требовалось любой ценой сохранить Марианские острова, причем, в отличие от каких-нибудь там Уэйка или Мидуэя, этот архипелаг действительно имел важное значение, и звонкие формулировки на тему «оборонительного периметра империи» здесь были ни при чем. Главное — с аэродромов Марианских островов американцы получали возможность бомбить территорию самой Японии, используя бомбардировщики В-29. Скорее всего, именно разница в степени мотивации и подсказала Спрюэнсу пассивно-оборонительный образ действий в ходе этого сражения.


Бой в Филиппинском море. Движение флотов и авиационная разведка 00.00 18 июня — 03.00 19 июня 1944 года

Другим обоснованием желания не отрываться от плацдарма на Сайпане служили ссылки на японскую тактику, о чем мы уже не раз упоминали. В своей радиограмме Митчеру Спрюэнс об этом говорит совершенно прямо: «Сохраняется возможность флангового обхода других авианосных групп, и мы не должны пренебрегать такой возможностью». А если противник так и не появится, то, по мнению Спрюэнса, всегда можно заняться окончательной нейтрализацией японских аэродромов на Гуаме и Рота. Зачем тогда были выведены в море корабли адмирала Конолли, Спрюэнс не объяснял. Что ж, как говорится, кто хочет, ищет способ, кто не хочет, ищет повод. В бумагах адмирала было найдено целых шесть веских причин не проявлять никакой активности, хотя приведенные им аргументы вызывали недоумение и непонимание в штабе Митчера. Конечно, план Одзавы строился на взаимодействии с базовой авиацией, и удар по аэродромам Гуама во многом помешал намерениям японцев, однако уничтожение авианосцев подрывало самые основы плана операции А-ГО.

Взаимная нервотрепка началась еще ночью. В 01.00 японский самолет повесил над ОГ 58.1 несколько осветительных ракет и удрал, когда эсминцы обстреляли его. Практически в это же время, всего лишь на 15 минут позднее, разведчик PBM обнаружил около 40 японских кораблей, но не только японцев подводила радиосвязь, случались проколы и у американцев. Радиограмму никто не принял, и эта важнейшая информация стала известна лишь в 08.45, когда самолет вернулся на базу. Однако адмирал Спрюэнс не изменил своего мнения относительно тактики будущих действий, хотя сейчас не приходилось сомневаться в том, что обнаружены именно главные силы японского флота. Спрюэнс сам писал, что соединение, обнаруженное самолетом, было тем же самым, которое видели 18 июня подводные лодки и засек радиопеленгатор. Но из того, что японцы сосредоточили свои силы, дескать, совсем не следует, что они не прибегнут к обходу с севера или с юга. Адмирал Нимиц, который предполагал, что это известие заставит Спрюэнса действовать более активно, похоже, плохо знал своего подчиненного. Тот не отреагировал даже на радиограмму Нимица:

«Мы с большим интересом следим за вашими операциями в районе Марианских островов, и мы разделяем ваши чувства… — разочарование, что мы не можем использовать наше превосходство в авианосцах, чтобы перехватить японский флот в последние дни. Конечно, мы все понимаем, что японцы имеют больше информации о наших намерениях, благодаря базовым дальним разведчикам, чем мы об их положении. Крайне жаль, что донесение нашего дальнего разведчика с Сайпана опоздало на 8 часов. Повлияет или нет на ситуацию эта задержка, конечно, пока остается проблематичным».

«Энтерпрайз» в 02.00 поднял 14 оснащенных радаром «Авенджеров», однако они не долетели до японцев примерно 50 миль и обнаружили только собственные подводные лодки. Тем временем японские корабли вышли в точку развертывания и в 03.00 начали перестроение в боевой ордер. Соединение С выдвинулось вперед на 100 миль перед главными силами, Соединение А держалось точно за кормой у него, а Соединение В находилось примерно в 100 милях севернее него. Первоначально Соединение В должно было находиться впереди Соединения А, Одзава намеревался максимально обезопасить свои лучшие авианосцы. Соединение С разделилось на три группы, в каждую из которых входил один авианосец, и все группы построились в круговой ордер, идеально подходивший для отражения воздушных атак.

Но давайте посмотрим на ордер японского флота непредвзято. Все авторы утверждают, что главным преимуществом японцев являлась более высокая дальность полета их самолетов, что позволяло Одзаве наносить удары, не рискуя получить ответ. Но в этом случае заявление, что Соединение С должно было принимать на себя атаки американской авиации, а потому его авианосцы получили наиболее сильный эскорт, лишается всякого смысла. Если оно находится вне пределов досягаемости американской авиации, зачем нужен этот самый эскорт? А если Одзава намеревался держать в безопасности только главные силы, то зачем выдвигать вперед соединение Куриты? Разница в расстоянии — 100 миль — как раз равнялась разности в дальностях полета американских и японских самолетов. Но фактически выходило, что Одзава подставлял его под удар, не получая от этого решительно никаких выгод. Может, лучше было выдвинуть легкие авианосцы только на 50 миль вперед, но при это удерживать расстояние до противника на отметке 250 миль?

Существует еще одно объяснение такого довольно странного строя, хотя и оно не лишено слабых мест. После Мидуэя японцы придавали очень большое значение ведению разведки, и для этого почти все свои линкоры и тяжелые крейсера держали в составе авангарда, где они могли с максимальной эффективностью использовать свои гидросамолеты. Именно так они поступали в предыдущих сражениях, хотя с совершенно иной целью. Кстати, некоторые авторы усматривают в принятой японцами диспозиции некоторые аналогии с классическим строем эпохи артиллерийских кораблей, когда вперед выдвигался крейсерский авангард, нечто вроде Ютландского боя. Ось японского построения была нацелена туда, где вчера были замечены американцы, но была направлена несколько севернее сегодняшнего места ОС 58.

Через полтора часа после того, как японский флот двинулся на сближение с противником, линкоры и крейсера Соединения С начали поднимать гидросамолеты, 16 Е13 А должны были обшарить восточную половину горизонта на расстояние 350 миль. В этом случае они почти наверняка обнаружили бы оперативную группу адмирала Кларка, если бы тот получил разрешение действовать самостоятельно. Не хочется переполнять текст лишними цифрами, но обязательно следует указать, что 10 гидросамолетов были уничтожены американцами, что демонстрирует то значение, которое они придавали не только ведению разведки, но и лишению противника такой возможности. Американские разведчики никогда не несли подобных потерь, и японские истребители не гонялись за ними столь сосредоточенно и целеустремленно.

В 05.15 Соединение С начало поднимать вторую волну разведки, которая состояла из 13 «Кейтов» с авианосцев адмирала Обаяси и одного гидросамолета. Эти самолеты ничего не нашли, но при этом 7 разведчиков были сбиты. Интересно, что часть японских разведчиков была уничтожена американскими разведчиками, хотя тяжелый и неуклюжий «Авенджер» меньше, чем какой-либо другой самолет, был приспособлен для этого. Американские самолеты-разведчики, кстати, тоже ничего не нашли, поэтому адмирал Спрюэнс обратился к адмиралу Хиллу с просьбой увеличить радиус поисков до 700 миль.

В 05.30 авианосец «Сёкаку» поднял 11 самолетов D4Y, а крейсер «Могами» — еще 2 Е13А. Это была уже третья волна разведки, которая должна была проверить северо-восточный сектор на глубину 560 миль, то есть даже главные силы приняли участие в поисках. А всего за утро адмирал Одзава отправил 43 разведчика.

Тем временем адмирал Какута старался собрать все, что только могло летать, чтобы пополнить свои потрепанные эскадрильи. Увы, даже когда с Трука на Гуам прилетела очередная группа истребителей и бомбардировщиков, там собрались лишь 50 самолетов, что было гораздо меньше, чем предусматривалось планом А-ГО. Но, самое странное, адмирал Спрюэнс был так же недоволен ходом событий, как и адмирал Какута. Он почему-то решил, что самолеты прилетели на Гуам с японских авианосцев, и эта бурная активность полусотни машин почему-то его страшно встревожила. Он начинает жаловаться:

«Не могу нейтрализовать Роту и Гуам из-за отсутствия бомб. Считаю, что лучше просто следить за ситуацией, держа в воздухе истребители, пока они не устанут посылать самолеты. Мы должны что-то предпринять, когда они начнут посылать самолеты с севера через Паган».

Однако практически все моряки ОС 58 жаждали заняться японскими авианосцами. После уничтожения главных сил японской базовой авиации наблюдение за аэродромами вполне можно было поручить эскортным авианосцам адмиралов Богана и Саллады. Командир Оперативной Группы 58.2 адмирал Монтгомери не выдержал и радировал Митчеру, хотя он явно желал таким способом уязвить своего командующего: «Я полагаю, что основной задачей этого соединения является обнаружение и уничтожение противника в море, и ему не следует отвлекаться на такие второстепенные задачи, как оказание поддержки с воздуха в районе Гуам — Сайпан». Если необходимо и впредь что-либо предпринимать по разным направлениям, я предложил бы выделить для этих целей более крупные силы».

Маленькая группа истребителей-бомбардировщиков «Зеро», которые, скорее всего, вылетели с Гуама, попыталась атаковать дозорные эсминцы. Похоже, японские летчики отлично понимали, что шансов на успех при атаке авианосной группы у них нет. Впрочем, успеха они не добились и здесь — бомбы легли мимо, а корабельные зенитки и истребители уничтожили несколько самолетов.

Словом, события продолжали развиваться по-прежнему неспешно, ничто не предвещало предстоящих грандиозных воздушных боев. Оперативное Соединение 58 время от времени поворачивало на восток, чтобы понять или принять самолеты, но потом снова двигалось на запад. Строй, который выбрал для своих кораблей адмирал Митчер, тоже вызывает некоторое недоумение. Если три наиболее сильные авианосные группы были развернуты в линию с севера на юг на расстоянии около 12 миль одна от другой, это было вполне логично. ОГ 58.7, состоявшая из линкоров адмирала Ли, была выдвинута вперед на 15 миль от центральной авианосной группы. Это тоже вполне объяснимо. При таком расположении линкоры действительно будут отвлекать на себя атакующие японские самолеты, хотя, может быть, следовало еще чуть-чуть увеличить расстояние, чтобы они находились вне пределов прямой видимости от авианосцев. Но вот зачем вперед была выдвинута самая слабая из авианосных групп — объяснить гораздо сложнее. Лично я видел объяснение всего один раз, и звучало оно так же не вполне убедительно, как японские обоснования строя Одзавы. Предполагалось, что она будет обеспечивать воздушный патруль, противолодочный патруль и вообще все, что может потребоваться ОГ 58.7. Но зачем для этого подставлять самую слабую группу? Вообще этот строй был скорее теоретическим, чем практическим. Во время проведения полетов каждая группа маневрировала совершенно произвольно, и прямая линия превращалась в зигзаг.

В 07.30 плавное течение событий было прервано, Одзава получил первое сообщение о контакте с американцами. Гидросамолет первой волны сообщил, что видит 2 больших авианосца, 4 линкора и 10 других кораблей, идущих на запад. Вероятно, была обнаружена ОГ 58.4 адмирала Хэррила. Этот контакт получил обозначение 7–1. Через 4 минуты другой гидросамолет подтвердил это сообщение, хотя, может быть, он видел ОГ 58.7, так как ничего не сообщил об авианосцах.

Японские разведчики сообщили, что погода в районе маневрирования авианосцев идеальная. Так оно и было, к несчастью для японцев. Видимость была неограниченной, что позволяло американским истребителям замечать японские самолеты с предельного расстояния.

Вскоре после 08.00 ОС 58 развернулось против ветра, чтобы поднять очередную группу истребителей, так как в воздухе над Гуамом была замечена большая группа вражеских самолетов. В завязавшемся воздушном бою были уничтожены около 35 японских истребителей и бомбардировщиков, которые прилетели с Трука. Как раз в этот момент Митчеру наконец-то доставили сведения о кораблях, замеченных РВМ. Адмирал сделал вывод: он должен как можно быстрее перемолоть японскую базовую авиацию, чтобы потом без помех заниматься авианосной.

Тем временем адмирал Одзава решил, что настал час отмщения за позор Мидуэя. Получив сообщение о контакте 7–1, он повернул Соединения А и В на юг, чтобы не допустить сокращения дистанции, зато адмирал Обаяси поступил наоборот, он решил сократить дистанцию, одновременно приказав поднимать самолеты ударной группы. Первыми в 08.00 взлетели 2 «Кейта», которые имели приказ следить за американцами, а за ними сама ударная группа — 45 истребителей-бомбардировщиков «Зеро», каждый из которых нес 250-кг бомбу. 8 торпедоносцев «Джилл» и 16 истребителей в качестве сопровождения. После этого в 09.00 Обаяси повернул на северо-запад, чтобы снова увеличить дистанцию и не дать американцам возможность нанести ответный удар. Так как вылет производился на предельную дистанцию, летчики получил и приказ после атаки решить, смогут ли они вернуться на авианосцы. Если для этого не хватит топлива, нужно было садиться на Гуам и после дозаправки и перевооружения снова атаковать американцев и лететь на авианосцы.

На японских авианосцах в это время царило приподнятое настроение. И летчики, и моряки были уверены, что победа близка. Что ж, пропаганда — дело хорошее и во время войны нужное, только плохо, если пропаганде начинают верить не только рядовые, но и командиры. И уж совсем недопустимо, чтобы командиры начали планировать операции, используя пропагандистские листки вместо оперативных сводок. К сожалению, чем дальше, чем все отчетливее проявлялась эта характерная особенность действий японского командования.

В 08.56 начался взлет самолетов с авианосцев Соединения А. Ударная группа состояла из 27 торпедоносцев «Джилл», 53 пикировщиков «Джуди» и 48 истребителей «Зеро». Кстати. японцы сделали даже свой первый шаг в области радиоэлектронной борьбы — группу сопровождал «Джилл», который имел на борту 15 пачек алюминиевой фольги, чтобы попытаться обмануть американские радары. Этот самолет должен был рассеять фольгу в точке к северо-западу от ОС 58 и отвлечь на себя истребители противника. Уловка сработала, только это не помогло японцам.


Бой в Филиппинском море. Движение флотов и авиационная разведка 19 июня 1944 года

А после этого в игру вступили новые игроки. Если до сих пор сражение развивалось как дуэль авианосцев, пусть даже неравная, то теперь в нее вмешались американские подводные лодки. Вроде как во время дуэли один из кучеров, привезших господ на полянку, где они собирались предаться своим господским забавам, вдруг взял и выстрелил в спину одному из дуэлянтов.

Утром японские самолеты загнали подводную лодку «Альбакор» под воду, но теперь она всплыла, и командир заметил на расстоянии около 65 кабельтов японский авианосец, крейсер и несколько мачт. Едва капитан 2-го ранга Блэнчард начал маневрировать, чтобы выйти в атаку, как в перископе возник другой авианосец, причем в гораздо более удобной для атаки позиции.

Дальнейшее объяснить сложно. Напомним, что погодные условия были просто идеальными, и вот подводная лодка среди бела дня спокойно выходит в атаку на авианосец при полном невмешательстве кораблей эскорта. Какой-то эсминец проскочил под самым носом «Альбакора», ничего не заметив. Авианосец шел со скоростью 27 узлов, но прямым курсом, так как в этот момент поднимал самолеты. Но так не бывает, чтобы гладко шло абсолютно все. Когда в 09.08 Блэнчард в последний раз поднял перископ, чтобы прицелиться, внезапно отказал автомат торпедной стрельбы. Блэнчард треснул по нему кулаком, однако автомат не заработал, и тогда командир «Альбакора» решил стрелять на глазок. В 09.09 он дал залп из всех 6 носовых торпедных аппаратов с максимально широким растворением торпедного веера.

Мы уже отмечали крайнюю неэффективность японского ордера при отражении воздушных атак, но, кажется, атаки подводные были для японских кораблей не менее опасны.

Еще один необъясненный момент. Американские источники утверждают, что на «Альбакоре» слышали только один взрыв, который, «судя по времени, принадлежал шестой торпеде». Однако не меньшее количество источников рассказывает о том, как пилот одного из А6М старшина Комацу, увидев следы торпед, идущих прямо на авианосец, спикировал прямо на них и своим самолетом уничтожил одну, которая взорвалась, не дойдя до авианосца. То есть, теоретически, взрывов было два. Почему же слышен был только один?

В общем, в авианосец попала только одна торпеда, и ночью Блэнчард сообщил по радио, что повредил авианосец типа «Сёкаку». В этом сообщении все было неверным. Прежде всего, командир «Альбакора» неверно опознал цель — на самом деле он атаковал флагман Одзавы новейший бронированный авианосец «Тайхо». Торпеда попала против носового элеватора, повредив носовые цистерны с авиабензином и заклинив сам элеватор. Повреждения казались незначительными, но авианосец принял столько воды, что сел носом на 1,5 метра, хотя и сохранил скорость 26 узлов. Носовой элеватор сел на два метра, но палубная команда через полчаса сумела закрыть провал, что позволило продолжить летные операции.

Однако постепенно бензиновые пары из поврежденных цистерн начали распространяться по кораблю, и вскоре они заполнили носовую часть ангара. Аварийная партия пыталась удалить их, запустив вентиляторы и открыв иллюминаторы, но напрасно. В 14.32 страшный взрыв встряхнул «Тайхо», люди, стоящие на мостике, с ужасом увидели, как бронированная полетная палуба выгнулась вверх. Тем же взрывом были выбиты стены ангара и пробито днище. Корабль начал быстро погружаться, пожары распространились от носа до кормы, и сразу стало понятно, что его не спасти. Адмирал Одзава хотел остаться на корабле, но офицеры, в первую очередь начальник штаба капитан 1-го ранга Омаэ, убедили его, что он должен продолжать руководить сражением. Поэтому Одзава, захватив портрет императора, перешел сначала на эсминец, а с него — на крейсер «Хагуро». Авианосец погружался почти на ровном киле. Как только адмирал Одзава покинул авианосец, прогремел второй сильный взрыв, и в 16.28 «Тайхо» повалился на левый борт и затонул носом вперед.

Третья небольшая загадка, связанная с гибелью «Тайхо». Большинство источников стандартно утверждает: «Погибли 1650 человек из команды в 2150». Однако, если внимательно просмотреть японские документы, то выяснится, что эсминцы спасли более 1000 человек команды, в том числе командира корабля капитана 1-го ранга Кикуити, хотя треть команды — 28 офицеров и 632 матроса — все равно погибла.

Но это произойдет несколько позднее. А пока у Соединения А появились несколько иные проблемы. В 09.45 разведчики третьей волны обнаружили большую группу американских кораблей в 70 милях юго-западнее Гуама, вероятно, ОГ 58.2 адмирала Монтгомери, однако из-за поломки компаса были переданы совершенно неверные координаты, контакт получил обозначение 15-Ri. Тем временем ударная группа, поднятая авианосцами Одзавы, пролетала над авангардом Куриты и была обстреляна собственными кораблями. Это прекрасно характеризует состояние перевозбуждения, в котором находились в тот момент японцы, лишившись всякой возможности рассуждать трезво. Зенитчики даже не задумались о том, что самолеты прилетели с того направления, где находятся их главные силы и быть не может никаких американцев. К сожалению, стреляли они метко, что совершенно нехарактерно для японцев, и сбили 2 самолета. Еще 8 машин получили такие повреждения, что им пришлось прекратить полет.

В 10.00 очередной японский разведчик в 50 милях к северу от контакта 7–1 тоже нашел американские корабли — либо ОГ 58.4, либо ОГ 58.1. Очередная ошибка компаса поместила эти корабли гораздо севернее, чем на самом деле. Когда читаешь обо всем этом, невольно возникает вопрос: а на каком основании тот или иной автор делает вывод о прекрасной постановке авиаразведки в японском флоте? Скорее прямо наоборот. Как она была совершенно отвратительной в начале 1942 года во время рейда в Индийский океан, такой она и осталась два года спустя. Просто каждый раз мы имеем дело с различными проблемами, которые устраняются при минимальном внимании, но не было этого минимума. Незадолго до этого Соединение В подняло свою ударную группу из 15 истребителей, 25 истребителей-бомбардировщиков и 7 торпедоносцев. Она направлялась в точку 7–1, но в 10.30 по радио самолеты были перенацелены на контакт З-Ri. Вот вам еще один пример того, как адмиралы действуют, опираясь на пропагандистские клише. Почему они были так уверены, что две другие группы справятся с обнаруженными кораблями и нужно атаковать третью цель?

К этому времени самолеты 653-го кокутая начали появляться на экранах американских радаров. Первой их обнаружила, конечно же, выдвинутая вперед ОГ 58.7, и в 10.04 на кораблях сыграли боевую тревогу. Адмирал Митчер приказал всем истребителям возвращаться к своим авианосцам, а самим авианосцам поднять дополнительные самолеты. Слава богу, сейчас у американцев имелось такое количество «Хеллкэтов», что необходимость комплектовать «противоторпедоносный патруль» из пикировщиков отпала. Самое неприятное, что американские авианосцы оказались в «интересном положении», так как готовили свои собственные самолеты для атаки обнаруженных утром японских кораблей. Но в очередной раз мы имеем возможность убедиться, что постановка службы на кораблях Быстроходного Авианосного Соединения стояла на две головы выше, чем у расхваленного не по заслугам Кидо Бутай. Все стоявшие на палубе пикировщики и торпедоносцы были немедленно подняты в воздух, с находившихся в ангаре самолетов слили бензин, сняли бомбы и торпеды, чтобы уменьшить опасность пожаров.

Командир японской ударной группы совершил серьезную ошибку, которая говорит скорее о той же перехлестывающей через край нервозности, которая заставляла японцев терять рассудок, чем о неопытности. Он приказал группе кружить на месте, восстанавливая боевой порядок и ожидая новых инструкций. Задержка позволила американцам спокойно атаковать противника. В 10.35 командир истребительной эскадрильи «Эссекса» капитан-лейтенант Брюэр приказал всем истребителям идти наперехват. Японцы были атакованы с двух флангов и сверху в 55 милях от ОС 58. Точное количество американских истребителей, участвовавших в этой стычке, неизвестно, но можно предположить, что их было около 30 штук. Они сбили примерно 25 японских самолетов, однако остальным удалось прорваться, хотя теперь на экранах радаров виднелась не «большая цель», а «разрозненные мелкие группы». Несколько японцев атаковали дозорные эсминцы, но остальные направились к линкорам ОГ 58.7. Редкий случай, когда сработал этот «противосамолетный магнит», предоставив японцам возможность познакомиться с сосредоточенным огнем группы новейших линкоров. Досталось, как обычно, невезучему линкору «Саут Дакота», который действительно притягивал к себе японские бомбы и снаряды не хуже магнита. Разумеется, 250-кг бомба ничего не могла сделать огромному линейному кораблю, но около 50 человек были убиты и ранены, данные опять-таки разнятся. Это попадание стало единственным успехом японской авиации за целый день. К 11.00 налет закончился, японцы потеряли 42 из 69 самолетов. Следует отметить, что был сбит всего лишь один торпедоносец, хотя обычно эти самолеты несли самые большие потери. Но сейчас, похоже, японские пилоты попросту избавились от торпед, не подвергая себя риску.

Перед началом боя командир ОГ 58.3 адмирал Ривз специально предупредил свои корабли: «Избегайте обстреливать свои самолеты. Они наша лучшая защита». Американцы помнили неприятные инциденты, имевшие место в предыдущих боях, а вот японцы — нет, вспомните только что описанный несчастный случай. Адмирал Митчер передал свой приказ: «Ожидать повторной атаки. Держать все самолеты в готовности для ее отражения. Сажать самолеты по необходимости».

Командир первой японской волны оценил возможности ПВО американских линкоров и посоветовал остальным ударным группам избегать их. В 10.30 Cоединение С повернуло на юго-восток и пошло в ту же сторону, что и Соединения А и В. Одзава подготовил свою третью волну: 30 истребителей «Зеро», 9 пикировщиков «Джуди», 27 пикировщиков «Вэл», 10 истребителей-бомбардировщиков «Зеро» и 6 торпедоносцев «Джилл». Заметьте, как резко сократилось количество торпедоносцев в составе японских ударных групп, хотя именно эти самолеты совершенно справедливо считались самым опасным противником кораблей. В 11.30 эти самолеты направились к последнему из контактов — 15-Ri. Что ж, Одзава решил атаковать все, что только было обнаружено, но если ты желаешь быть сильным везде, ты не будешь сильным нигде. Вряд ли у японцев имелись серьезные шансы на успех, но, разбросав свои силы, они лишились даже призрака шансов.

Несчастные «Хеллдайверы» и «Авенджеры», беспощадно изгнанные с авианосцев, чтобы не путались под ногами, бесцельно кружили в воздухе. Адмирал Ривз решил извлечь из этого хоть какую-то пользу и предложил отправить их на поиски японских кораблей. К 1944 году тактика использования поисково-ударных групп стала стандартной в американском флоте, но 19 июня японцы проявили необычайную осторожность, поэтому такой поиск ничего не мог дать. Митчер согласился, но в этот день эфир был забит таким количеством сообщений, что никуда эти самолеты не полетели. В 11.20 авианосцы Соединения А были замечены еще раз, их увидел дальний разведчик PB4Y, вылетевший с Мануса.

Но Митчеру было не до нового контакта, поскольку в 11.07 радары обнаружили в 115 милях от ОС 58 еще более крупную группу самолетов, это была вторая волна адмирала Одзавы. Командовавший японцами капитан-лейтенант Таруи повторил ту же самую ошибку: принялся инструктировать своих неопытных пилотов, дав американцам время разобраться в ситуации. Когда японские самолеты приблизились до расстояния 60 миль, американские истребители ринулись в атаку. Однако сработала уловка японцев, именно сейчас в воздухе были рассеяны дипольные отражатели, поэтому воздушный патруль ОГ 58.1 полетел истреблять полоски фольги. Можно только удивляться, почему японцы не применяли этот прием более широко, ведь англичане очень широко и довольно успешно использовали его во время налетов на Германию, о чем японцы просто не могли не знать. Но даже тех истребителей, которые остались, хватило для отражения атаки, слишком велико было неравенство сил. Сквозь завесу истребителей прорвались около 20 японских самолетов, навстречу которым были направлены дополнительные истребители. В результате японцам снова пришлось ограничиться попыткой атаковать корабли адмирала Ли. «Линкоры, крейсера и эсминцы передовой группы встретили их сосредоточенным зенитным огнем, что вкупе с пылающими самолетами по всему горизонту создавало зловещую картину, которая своим величием вызывала страх». 2 японских торпедоносца атаковали кого? Разумеется, «Саут Дакоту», но линкор «Алабама» своим огнем отогнал их. В линкор «Индиана» врезался «Джилл», сбросивший торпеду, но удар пришелся в бортовую броню, и корабль повреждений не получил. В общем, попаданий снова не было, хотя горстке самолетов удалось просочиться к авианосцам. На «Уосп» были сброшены 2 бомбы, которые не причинили никакого вреда, лишь слегка попугали моряков. Правда, «Банкер Хилл», которому перепала такая же порция, потерял 3 человек убитыми, а 73 моряка были ранены. Близким разрывом был поврежден бортовой элеватор, а один F6F взрывной волной выкинуло за борт. Но к 12.15 завершилась и эта атака. Из 128 самолетов, участвовавших в ней, уцелел всего 31. а успехов они никаких не добились.

Адмирал Одзава не подозревал о неудачном исходе своих воздушных атак, у него хватало иных забот. Американские самолеты-разведчики снова обнаружили его авианосцы, а в довершение неприятностей он налетел на американские подводные лодки. Об атаке «Тайхо» мы уже рассказывали, но пока что этот авианосец, как полагали японцы, находился вне опасности. Гораздо хуже пришлось ветерану Тихоокеанской войны «Сёкаку».

В 11.12 на экране радара подводной лодки «Кавэлла» появились вражеские самолеты, и она погрузилась, чтобы не обнаружить себя, а через полчаса были замечены мачты японских кораблей. Командир лодки капитан-лейтенант Косслер начал маневрировать, чтобы выйти в атаку. Зрелище, которое он увидел в перископ в 11.52, «было слишком хорошим, чтобы быть правдой», как написал позднее он сам. Слева по носу у лодки находились авианосец и два крейсера, причем авианосец, принимая самолеты, шел прямым курсом. Это был «Сёкаку». О такой цели можно было лишь мечтать. Кстати, похоже, японцы так и не отказались от своей тактики разомкнутого строя, потому что ни «Кавэлла», на «Альбакор» так и не увидели всю группу Одзавы целиком, а лишь три — четыре корабля. Снова японские эсминцы показали полную неподготовленность к отражению атак подводных лодок, и «Кавэлла» беспрепятственно дала залп 6 торпедами практически в упор. Лишь после этого эсминцы спохватились и начали охотиться за лодкой.


Бой в Филиппинском море. «Охота на фазанов» у Марианских островов, 13.00–15.00 19 июня 1944 года

Косслер услышал 3 взрыва, хотя на самом деле в авианосец попали 4 торпеды. «Сёкаку» сразу получил смертельные повреждения и вышел из строя. На нем вспыхнули огромные пожары, авианосец начал садиться носом. В 14.08 в ангаре взорвались несколько авиабомб, и пожары стали еще сильнее, хотя это казалось невозможным. В 14.10 все было кончено, «Сёкаку» затонул. Обстоятельства атаки привели к очень тяжелым потерям — погибли 1272 человека, эсминцы спасли только 570 человек, хотя среди них оказался командир авианосца капитан 1-го ранга Мацубару. Японцы медленно, но верно проигрывали сражение, хотя адмиралы упрямо не желали этого видеть.

Вечером «Кавэлла» всплыла, и Косслер отправил радиограмму:

«В 02.15 попал 3 торпедами из 6 в авианосец типа «Сёкаку», который сопровождали 2 крейсера типа «Атаго» и 3 эсминца… Получил в течение 3 часов 105 глубинных бомб… Сонар вышел из строя… Корпус получил течи… Серьезных повреждений нет, уверен, справимся собственными силами… Слышал сильный взрыв в районе цели через 2,5 часа после атаки… Думаю, малютка затонул».

Малютка действительно затонул.

В полдень Соединение С повернуло на северо-запад, чтобы покинуть район боя, а Соединения А и В направились на восток в направлении предполагаемого контакта 15-Ri. Примерно в это время случился первый из проколов у атакующих групп. Третья волна ничего не нашла в точке З-Ri и приступила к более тщательным поискам. Вывод просто напрашивается: все заявления о том, что японцы отработали методику поиска, являются голословными. Мы уже приводили примеры того, как японцы пытались решать проблемы чисто механическим наращиванием ресурсов, хотя бы то же самое зенитное вооружение кораблей. Однако количество категорически отказывалось переходить в качество, так произошло и с авиаразведкой. Адмирал Одзава задействовал огромное количество самолетов, в его распоряжении были возможности береговых аэродромов, но ничего узнать об ОС 58 он так не сумел. Из трех контактов два оказались ложными, численность соединений противника тоже осталась секретом для японцев. Даже при Мидуэе адмирал Нагумо знал о противнике гораздо больше.

Пока самолеты третьей волны среди бела дня блуждали в потемках примерно в 85 милях от ОГ 58.4, американские истребители атаковали их, но расстояние было все-таки великовато, и нормальный перехват американцам не удался. Японцам сильно повезло, так как они потеряли всего 7 самолетов из 47.

Тем временем американские пикировщики атаковали аэродром Ороте на Гуаме. Это были те самые самолеты, которым столь бесцеремонно приказали убираться. «Хеллдайверы» были подготовлены к атаке японского флота, поэтому им пришлось швырять на летные полосы бронебойные бомбы, от которых не было никакой пользы.

Четвертая японская волна тоже ничего не нашла в указанной точке, поиски ничего не дали, так как в этом случае ошибка была еще более заметной, чем в случае с 3-RL Однако самолеты не стали возвращаться на авианосцы, хотя адмирал Одзава и повел их навстречу самолетам, а полетели на аэродромы Гума и Роты, так как во время поисков сожгли слишком много бензина. В результате они натолкнулись на истребители ОГ 58.1. Офицеры наведения истребителей попытались направить туда же самолеты других оперативных групп, но это не удалось. Однако японцам и так хватило. Сначала им пришлось прорываться сквозь истребительный заслон, а когда они выстроились в круг, готовясь заходить на посадку на аэродром Ороте, их атаковали истребители «Эссекса», «Хорнета» и «Каупенса». В результате из 82 самолетов четвертой волны уцелели только 9. Последний воздушный бой состоялся над аэродромом Ороте в 18.25, когда была уничтожена еще одна группа японских самолетов.

К этому времени адмирал Одзава мог подвести некоторые итоги первого дня сражения. Отчасти его план сработал, и за весь день японские авианосцы ни разу не столкнулись с американскими авианосными самолетами, зато при этом флот жестоко пострадал от атак подводных лодок, потеряв два больших авианосца. Как мы уже говорили, причиной этого явилась неподготовленность японских эсминцев к борьбе с подводной угрозой. Потери в авиации оказались чудовищными, хотя Одзава пока этого не знал. Утром он имел 474 самолета, из которых 374 были задействованы в поисках и атаках, уцелели всего 130 машин. Однако сюда нужно приплюсовать еще 50 базовых самолетов, которые потерял адмирал Какута. Из 294 сбитых японских самолетов лишь 17 были уничтожены зенитной артиллерией, все остальные были перебиты в ходе славной «охоты на фазанов». Американцы претендовали на уничтожение 353 самолетов, что составляет совсем ничтожное превышение над истинной цифрой потерь. Ведь историки авиации утверждают, что средний коэффициент барона Мюнхгаузена у летчиков-истребителей равняется трем. Еще 22 самолета погибли на потопленных авианосцах. Часть вернувшихся самолетов имела такие тяжелые повреждения, что участвовать в дальнейших боях не могла. Американцы потеряли 22 самолета, сбитые зенитками над Ороте и в боях с истребителями. Также погибли 3 разведчика, и еще 6 самолетов разбились в авариях.

Итог боя подвел адмирал Митчер. Когда ближе к вечеру у него поинтересовались, чем воздушный патруль может ему помочь, адмирал быстро ответил: «Он и так уже натворил слишком много хорошего!»

Рассвет 20 июня обе стороны встретили традиционно, и американцы, и японцы подняли самолеты-разведчики, причем совершенно одновременно — в 05.30. К сожалению Одзавы, у него больше не осталось достаточного количества палубных самолетов, и он был вынужден использовать гидросамолеты с крейсеров и линкоров Соединения С. Японские разведчики ничего не обнаружили, но из 9 машин не вернулись 3, что тоже говорило о многом. Адмирал Митчер решил проверить западный сектор на расстояние 325 миль. Он надеялся найти если не японский флот, то хотя бы авианосец типа «Сёкаку», который накануне видела «Кавэлла». Предложение поднять ударную группу и направить ее вдоль центральной оси сектора поисков было рассмотрено и быстро отвергнуто. Американские самолеты тоже ничего не обнаружили, не долетев до японских кораблей около 75 миль, и то, что они видели авианосные самолеты, служило слабым утешением. Впрочем, ничего не нашли и «Кейты», которые совершили поиск на глубину до 350 миль. Это не должно никого удивлять, так как Спрюэнс вел погоню более чем вяло. Если японцы отходили со скоростью 18 узлов, то ОС 58 тащилось следом за ними, развив всего лишь 15 узлов. На что рассчитывал американский адмирал, двигаясь с экономической скоростью, сказать сложно. Понятно, что он опасался оставить свои корабли, особенно эсминцы, без топлива, но так погоню не ведут, а вопросы дозаправки можно было решить при наличии желания. Кстати, именно поэтому Митчер радировал Спрюэнсу, предложив направить танкеры на запад, дав им в качестве прикрытия ОГ 58.4.

Спрюэнс из сообщения о замеченных гидросамолетах сделал вывод, что они принадлежат крейсерам, которые сопровождают поврежденный «Дзуйкаку», поэтому он ответил Митчеру: «Поврежденный «Дзуйкаку» все еще может быть на плаву. Если это так, я считаю, что, вероятнее всего, он на северо-западе. Желаю, чтобы сегодня поиск был произведен как можно дальше на запад. Если не будет получено контактов с вражеским флотом, это будет указанием, что флот отходит, и дальнейшее преследование сегодня будет невыгодным. Если вы согласны, ночью отходите к Сайпану. Прикажу нашим танкерам держаться вместе с ОГ 58.4. «Дзуйкаку» следует потопить, если сможем достать его».

Митчер и Спрюэнс согласились, что японцы, скорее всего, отходят на северо-запад, но гнаться за ними сочли невозможным, чтобы не создавать проблем своим самолетам-разведчикам, которые уже находились в воздухе. Но, как говорится, сколько голов — столько умов. Не все были согласны с командующими, и адмирал Ривз заявил, что японцы уже удрали, поэтому лучше возвращаться назад. Адмирал Ли предложил дать его линкорам другой курс, чем авианосцам. Капитан 2-го ранга Виндхелм, начальник авиационного отдела штаба Митчера, предположил, что поврежденный «Дзуйкаку» отходит на северо-запад со скоростью 15 узлов, и его еще можно догнать. Для этого с «Лексингтона» нужно отправить группу из 12 «Хеллкэтов», вооруженных 500-фн бомбами. Они пролетят 450 миль, потом повернут влево, пролетят еще 30 миль и направятся назад, перекрыв таким образом сектор в 20 градусов. Судя по всему, Виндхелм не читал трудов Морисона, иначе он не предложил бы подобную ересь — отправить ударную группу на 250 миль дальше, чем она может пролететь. Митчер тоже Морисона не читал, и в 12.00 самолеты поднялись в воздух. К 15.00 они достигли предельной точки своего полета, ничего не обнаружили и повернули назад.

Такое положение дел никого не устраивало, и в 12.00, после того, как вернулись разведчики, ОС 58 легло на новый курс, склонившись к северу, и увеличило скорость до 20 узлов. К этому времени японский флот вышел в район, который был назначен для дозаправки, однако вроде бы отработанная процедура у японцев пошла со скрипом. Их корабли были рассеяны на большой площади, а флагман погиб, поэтому координация действий была крайне затруднена. Одзава потерял несколько часов, чтобы собрать свои корабли, при этом он перешел на авианосец «Дзуйкаку». Лишь тогда он узнал, что накануне потеряны около 330 самолетов, и в его распоряжении остались всего 100 машин. Но адмирал Какута при слал очередную оптимистическую ложь, сообщив, что многие самолеты нашли прибежище на Гуаме и могут продолжать сражение. После этого решимость Одзавы возобновить бой только окрепла, хотя у него уже была возможность убедиться, что доверять Какуте следует с большой осторожностью. Единственным изменением планов стал перенос новой атаки на 21 июня.

Тем временем в 13.30 с «Энтерпрайза» поднялись очередные 12 разведчиков. Спрюэнс по радио приказал Митчеру продолжать поиски до наступления сумерек и поинтересовался положением с топливом. На это Митчер ответил, что на части эсминцев уже начались проблемы, однако он собирается заправить их с тяжелых кораблей, продолжая погоню. А далее произошел странный эпизод. В 15.12 Митчер передает: «Есть признаки того, что наши птички заметили нечто большое. Скорость 23 узла». Что послужило причиной этой радиограммы — неизвестно, тревога оказалась ложной, но крайне полезной.

В 15.40 один из «Авенджеров» второй поисковой группы заметил вдалеке корабли 1-го Мобильного Флота. Он немедленно отправил радиограмму, которую на «Лексингтоне» прочитать никто не смог. Но даже принятой тарабарщины хватило, чтобы понять: что-то назревает. Митчер приказал своим кораблям следовать прежним курсом, держа скорость 20 узлов, после чего он поинтересовался, принял ли кто-нибудь сообщения от других разведчиков. Откликнулся «Йорктаун», который указал несколько иные координаты группы из 10 японских кораблей. Парадоксально, но именно расхождение в данных убедило Митчера, что контакт действительно имел место. Адмирал приказал готовить самолеты к вылету.

А вскоре был получен первый четкий и пространный рапорт. Японский флот находился на расстоянии 275 миль на WNW и шел тремя группами с малой скоростью, принимая топливо с танкеров. Если американцы намеревались атаковать противника, им следовало поторопиться, так как темнота наступала в 19.00. Митчер поинтересовался у Виндхелма, который командовал пикировщиками в бою у Санта-Крус, получится ли атака. Виндхелм ответил, что получится, но у пилотов возникнет много проблем.

Японцы слушали все эти переговоры, и у них появилась твердая уверенность, что они обнаружены. Поэтому в 16.45 Одзава приказал прекратить прием топлива, повернуть на 24 градуса к северу и увеличить скорость до 24 узлов. Разумная, но тщетная предосторожность, потому что Митчер еще в 16.05 начал готовить самолеты к вылету, а в 16.20 ОС 58 развернулось против ветра, и первые самолеты покинули полетные палубы авианосцев. Для экономии времени и топлива самолеты не кружили над авианосцами, пока не построится вся группа, а сразу брали курс на цель, и группа строилась уже по дороге.

Через 15 минут взлет был завершен, и это была самая большая ударная группа, которую когда-либо поднимали американские авианосцы. Даже в последующих боях эту цифру превзойти не удалось. Собственно, у Митчера не было иного выбора в связи с приближением сумерек. Он мог нанести только один удар, и адмирал постарался, чтобы этот удар получился максимально сильным. Всего взлетели 216 самолетов — 85 «Хеллкэтов», 54 «Авенджера» (из которых только 12 имели торпеды, а остальные несли по 4500-фн бомбы), 51 «Хеллдайвер» и 26 добрых старых «Доунтлессов». Остальные самолеты Митчер решил придержать для возможного повторного удара завтра утром, и дальнейшие события показали, что он был совершенно прав, хотя по иной причине.

Мало кто знает, но один из японских самолетов-разведчиков ухитрился засечь ОС 58, после чего Одзава в 17.20 отправил в атаку аж целых 7 штук торпедоносцев. Чего он намеревался этим добиться — абсолютно непонятно. К счастью для себя, японские летчики не нашли американские авианосцы и вернулись назад.

К 18.00 японцам окончательно стало понятно, что вскоре им предстоит выдержать атаку американских самолетов, и 1-й Мобильный Флот перестроился в ордер ПВО. Ордер-то был неплохим, но вот в результате имевшей место путаницы и перестроений, Соединение С, чьи авианосцы имели самое сильное сопровождение, больше не стояло между американцами и другими японскими кораблями. В 18.03 японский радар обнаружил американские самолеты, и в воздух поднялись последние японские истребители. Данные об их действиях весьма скудны. Вроде бы у Одзавы еще остались 40 истребителей и 28 истребителей-бомбардировщиков. Хотя принято писать, что уцелевшие ветераны действовали очень умело, на самом деле американцы потеряли в скоротечном воздушном бою всего 12 самолетов. Сами они претендовали на 26 сбитых японских самолетов, что очень удивительно, потому что японцы в ходе боя потеряли 65 самолетов.


Бой в Филиппинском море. Движение флотов и атака японских кораблей американскими самолетами 20 июня 1944 года

Первыми кораблями, которые заметили американцы, была группа из 6 танкеров, которые отстали от главных сил, так как просто не имели скорости военных кораблей. Соединение С адмирала Криты шло в 38 милях западнее танкеров, Соединение В — в 8 милях севернее. Единственный уцелевший авианосец Соединения А — новый флагман Одзавы «Дзуйкаку» — находился в 40 милях от них.

Командир эскадрильи VB-14 «Уоспа» решил, что если уничтожить эти танкеры, то американский флот получит преимущество в случае затяжной погони, и приказал своим пилотам атаковать их. То есть решение атаковать танкеры было взвешенным и продуманным, а не спонтанным, дескать, никаких других целей нет, так пусть хоть эти. В результате танкеры «Гэньё мару» и «Сэйё мару» были потоплены, а танкер «Хаясуй» получил повреждения.

Следующими под раздачу попали корабли Соединения В. Так как в него входили 3 авианосца, естественно, оно привлекло самое пристальное внимание американских летчиков. Авианосцы шли треугольником — впереди флагманский «Дзуньё», а позади справа и слева от него «Рюхо» и «Хиё». Их прикрывали линкор, тяжелый крейсер и 8 эсминцев. Кстати, именно эта группа имела самое сильное прикрытие с воздуха, так как на ее авианосцах остались 38 истребителей.

Самолеты «Лексингтона» выбрали именно это соединение, так как капитан-лейтенант Веймут заметил, что к «Дзуйкаку» уже направляются самолеты «Энтерпрайза» и «Уоспа». Попытка японских истребителей остановить противника не удалась, и в 19.04 первые TBF сбросили бомбы на южный авианосец, то есть «Хиё». Пилоты были уверены, что добились 7 попаданий 1000-фн бомбами и 9 — 500-фн, но японские документы ничего этого не подтверждают. Более того, японцы считают, что был атакован головной «Дзуньё», который получил 2 попадания, а еще 6 бомб разорвались рядом с кораблем. «Рюхо» был также атакован «Авенджерами», несущими бомбы. Они зашли на цель с планирования, несмотря на плотный огонь линкора «Нагато», который пустил в ход даже 406-мм орудия. Снова пилоты крупно преувеличили свой успех, так как вместо 8 попаданий имели место лишь несколько близких разрывов, немного поцарапавших авианосец.

А вот «Хиё» повезло гораздо меньше, точнее сказать, вообще не повезло. Классический вариант описания этой атаки дает наш старый друг Морисон:

«4 «Авенджера» с авианосца «Белло Вуд» под командованием лейтенанта Джорджа Брауна атаковали «Хиё». Когда самолет Брауна был поврежден, он приказал радисту и стрелку выпрыгнуть, а сам продолжал идти прямо на вражеский корабль. Браун сбросил торпеду и добился попадания, как раз, когда авианосец начал круто разворачиваться влево. Торпеда его ведомого прошла мимо. Третья торпеда, лейтенанта Омарка, тоже попала в «Хиё» (в среднюю часть корабля). Браун сумел отвернуть, но, судя по всему, он получил тяжелые ранения, и на свой корабль не вернулся. Два члена экипажа стали свидетелями последних минут «Хиё», когда плавали невдалеке. Пожары быстро охватили весь авианосец, и он пылал от носа до кормы. Пловцы услышали 3 страшных взрыва, за которыми последовали несколько более мелких. Сгустилась темнота, и «Хиё» ушел под воду носом вперед. Поднявшиеся вверх винты бросали яркие блики на темную воду. Через 2 часа после попаданий авианосец затонул».

Этот отчет приводится почти во всех изданиях. Однако существует и другой вариант, это книга «Восходящее Солнце» Джона Толанда. В ней он приводит рассказ одного из матросов «Хиё»:

«У своего зенитного автомата на корме старший унтер- офицер Осита Мицусими услышал крик: «Торпеда!» Он начал считать. Досчитав до 12, он решил, что торпеда прошла мимо. Однако Осита считал слишком быстро. Ужасный взрыв подбросил «Хиё». Затем в авианосец попала вторая торпеда. Пожары быстро распространились по всем палубам, электроэнергия пропала. Корабль остановился и начал крениться на левый борт. Пришел приказ покинуть корабль. На самой корме Осита и еще 12 человек его не слышали и отказались уходить без четкого приказа. Корабль быстро садился. Бурлящая вода поднималась к автомату. Матросы взобрались на леера. «Ждать!» Их командир, молоденький мичман, угрожающе выхватил меч. «Петь Уми-Юкаба!» Перепуганные люди пели, пока вода не дошла до колен. Тогда они оттолкнули офицера и попрыгали в воду. Осита посмотрел назад. Пламя охватило весь авианосец. Офицер стоял на фоне пожара, размахивая мечом, и продолжал петь. Он пропал, когда нос корабля поднялся вверх. Осита поплыл прочь, опасаясь, что его засосет воронка. «Корабль тонет!» — закричал кто-то. Осита оглянулся. «Хиё» стоял вертикально, как палец великана. Он медленно погрузился с «ужасным вздохом».

При первом же взгляде на этот отчет становится ясно, что рассказ Оситы в корне расходится с донесениями американских летчиков, которые настаивали, что «Хиё» затонул носом вперед. В результате мы можем лишь строить предположения, но в точности установить, что произошло, вряд ли удастся.

Судя по всему, в корабль попали 2 торпеды, и он потерял ход и получил крен на левый борт. Аварийной партии удалось остановить поступление воды, хотя это наверняка было непросто — бывший пассажирский лайнер явно не отличался прочностью корпуса. Однако в 19.26 «Хиё» содрогнулся от сильного взрыва. Японцы предполагали, что это результат атаки подводной лодки, после гибели накануне 2 авианосцев это вполне естественно. Но, скорее всего, на нем также произошел взрыв бензиновых паров, после чего корабль затонул всего за 6 минут. Большая часть экипажа «Хиё» была спасена эсминцами, а прикрывали спасательные работы «Нагато» и «Могами». Всего на авианосце погибло 250 человек.

Флагман Одзавы «Дзуйкаку» имел самое сильное сопровождение — вместе с ним шли 3 крейсера и 7 эсминцев. Его атаковала большая группа самолетов с 4 авианосцев. Почти все «Авенджеры» были вооружены бомбами, что сильно помогло японцам. Пилоты торпедоносцев не были обучены атакам с пикирования, поэтому предпочитали сбрасывать бомбы с планирования, что было гораздо менее эффективно. Корабли сопровождения открыли огонь из всех орудий, в темнеющем небе замелькали трассы всех цветов радуги. Американцы утверждали, что добились нескольких попаданий, но японские документы признают только одно прямое попадание и несколько близких разрывов. В ангаре вспыхнул пожар. А дальше идет то, о чем японские источники говорят крайне скупо, потому что есть, что умалчивать. Нам сообщают, что новая пенная система пожаротушения не сработала и огонь охватил весь ангар. В результате был отдан приказ покинуть корабль, однако аварийная партия все-таки сумела взять огонь под контроль. Однако, судя по всему, на корабле просто началась паника, которую удалось вовремя подавить. От 4 сброшенных торпед «Дзуйкаку» уклонился.

3 маленьких авианосца Соединения С сопровождали больше всего тяжелых кораблей — 4 линкора, 8 крейсеров и 11 эсминцев. Поэтому вполне понятно, что многие американские пилоты не стали лезть на рожон, предпочитая другие цели, хотя не оставили своим вниманием и эти корабли. Эта атака стала знаменитой в основном благодаря звонкой фразе, которую произнес командир эскадрильи VT-28 лейтенант Гифт. Пролетая над танкерами, он изрек: «К черту торговый флот! Поищем военные корабли». Найти-то их он нашел, но ничего серьезного добиться ему не удалось. Летчики выбрали группу «Тиёды». Но атака авианосца дала лишь 2 попадания 500-фн бомбами в кормовую часть полетной палубы и пару близких разрывов. Вспыхнувшие пожары были быстро потушены. Близкий разрыв вызвал пожар на крейсере «Майя», хотя серьезных повреждений не было и там. Одна бомба попала в корму линкора «Харуна», а еще несколько взорвались вокруг, и вот здесь результат был более серьезным, хотя угрозы кораблю тоже не возникло. И все-таки команде пришлось затопить кормовые погреба, а повреждение кронштейнов гребных валов привело к небольшому снижению скорости.

В целом результаты атаки можно считать вполне удовлетворительными, с учетом большой дистанции и малого времени, оставшегося до темноты, что вынуждало пилотов торопиться. Главным же недостатком стало то, что лишь 12 торпедоносцев из 50 с лишним несли торпеды. Японцы себе такого не позволяли, во время атак 19 июня все их торпедоносцы были вооружены именно торпедами.

Всего в боях 20 июня американцы потеряли 20 самолетов, а японцы — 65 плюс 12 гидросамолетов. Теперь у Одзавы осталось всего 35 авианосных машин и 12 гидросамолетов из 450 и 45 перед началом сражения. И все-таки Одзава еще на что-то надеялся, так как приказал 2 крейсерам соединения Куриты и 10-й флотилии эсминцев повернуть назад и атаковать американцев. Впрочем, этот неразумный приказ был сразу отменен.

Приказ на общий отход был получен Одзавой в 20.45 от командующего Объединенным Флотом адмирала Тоёды, который находился на борту крейсера «Оёдо» во Внутреннем море. Адмирал Кусаки убедил Тоёду отдать его, так как помнил, с какими мучениями принимал подобное решение адмирал Нагумо при Мидуэе. Энергия, с которой была проведена американская атака, показала, что оптимистические отчеты пилотов об атаках 19 июня совершенно неверны, и самое лучшее, что остается сделать — спасти то, что еще можно спасти.

Перед американцами теперь стояли совсем иные проблемы, причем не менее сложные, чем атака вражеских кораблей. Им требовалось в полной темноте посадить на авианосцы 200 самолетов. Конечно, к этому времени уже имелся определенный опыт таких операций, но не в подобных масштабах. Ну, дежурное звено. Ну, эскадрилья, в конце концов. Но чтобы столько…

Самолеты показались над авианосцами в 20.45, когда было уже совсем темно. После недолгих колебаний адмирал Митчер приказал включить все сигнальные огни и прожектора. Риск столкнуться с японской подводной лодкой он счел меньше, чем риск потери сотен опытных летчиков. И все-таки посадка прошла далеко не так гладко, как хотелось бы. Самолеты садились на авианосцы вопреки запрещающим сигналам. Разбираться, где свой авианосец, а где чужой, не было ни времени, ни желания. Некоторые летчики вообще пытались сесть на все, что плавает, например, на эсминцы сопровождения, потому что топовый огонь был похож на сигнал офицера, управляющего посадкой. Итоги этого вылета были следующими. В бою погибли 6 истребителей, 10 пикировщиков и 4 торпедоносца. Потерпели аварию и сели на воду 17 истребителей, 35 пикировщиков и 28 торпедоносцев. А сейчас особо подчеркиваем: вот та причина, которая позволила американцам одержать победу в авианосной войне. На корабли не вернулись 100 пилотов и 109 членов экипажей, однако в течение ночи были спасены 51 пилот и 50 членов экипажей. Позднее были спасены еще 33 пилота и 26 членов экипажей, и окончательные потери составили только 39 летчиков — на 100 погибших самолетов.

В течение ночи американские самолеты еще следили за японским флотом, но на рассвете разведчики были вынуждены вернуться на свои корабли. Попытки догнать японцев никто больше не предпринимал, самое большое сражение авианосцев завершилось.

Американцы одержали победу, но, как это ни странно, остались недовольны чуть ли не больше, чем побежденные. Действительно, японский флот вышел в море в полном составе впервые за полтора года, и американцы не сумели его уничтожить, хотя имели огромное превосходство в силах. Многие, даже слишком многие упрекали адмирала Спрюэнса за чрезмерную осторожность, если не трусость.

Сам Спрюэнс предпочитал отмалчиваться, не ввязываясь ни в какие споры. Лишь однажды он публично объяснил свои решения в этом бою. 30 октября 1946 года на лекции в Королевском Обществе он заявил:

«Было бы гораздо лучше, если бы вместо ожидания на месте я пошел на запад, чтобы отыскать японский флот. Однако существовала вероятность, что нас отвлекает одно японское соединение, в то время как другое попытается обойти нас с фланга и ударить по десантным судам возле Сайпана. Японцы ранее часто действовали несколькими широко разбросанными соединениями: при Мидуэе и на юге Тихого океана. Позднее они поступили так же в боях за Лейте. Для нас было исключительно важно захватить Марианские острова, и в период критической ситуации на Сайпане следовало исключить всякий риск. Позднее мы перевели с Эниветока на Сайпан наши большие плавучие базы гидросамолетов и большое количество патрульных самолетов. После этого начались ежедневные поисковые полеты на большое расстояние. Я должен был иметь достоверную информацию, чтобы начать преследование вражеского флота, согласившись на разумную степень риска».

Однако это объяснение больше смахивает на отговорку, ведь 7 старых линкоров и 7 эскортных авианосцев, находившиеся возле Сайпана, вполне могли остановить любое японское соединение или, по крайней мере, задержать его. Можно было оставить у Сайпана одну оперативную группу из состава ОС 58, ас 12 остальными авианосцами разыскать и атаковать японцев. Самолеты эскортных авианосцев и летающие лодки могли заранее обнаружить приближение любых японских кораблей, и остальные авианосцы вполне успели бы выслать самолеты на помощь. Как бы то ни было, адмирал Митчер был вынужден написать в своем рапорте: «Противник ушел. Единственная воздушная атака, проведенная в тот момент, когда он оказался в пределах досягаемости, причинила ему мало вреда. Вражеский флот не был уничтожен».

Впрочем, как существуют противники решений Спрюэнса, так же существуют и сторонники. Сэмюэль Морисон полностью его оправдывает, однако нужно учитывать, что Морисон писал официальную историю американского флота. Адмирал Нимиц в своем рапорте об операциях июня 1944 года обтекаемо заметил: «Можно бесконечно гадать, как следовало разыгрывать данный расклад и как можно было бы победить, если карты бы легли иначе». В общем, про Спрюэнса можно сказать то же самое, что про адмирала Джеллико в Ютландском сражении: он сделал все, чтобы не проиграть бой, и почти ничего не сделал, чтобы его выиграть.

Вы можете спросить: а при чем тут сандалии, вынесенные в заголовок? Я честно отвечу: действительно ни при чем. Но только эта фраза взята из официального документа, подготовленного штабом 1-го Мобильного Флота. Японские адмиралы, рассматривая итоги крупнейшей авианосной битвы, цитируют 49-ю главу Боевой Сутры, написанной, кажется, еще до рождества Христова. Остается лишь вопрос, который задавал Александр Васильевич Суворов: «В каком амбаре найден сей изъеденный мышами артикул?» И стоит ли после этого удивляться весьма своеобразным решениям японских адмиралов?

ВИРТУАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ НОМЕР ШЕСТЬ

Вечером 20 июня адмиралу Спрюэнсу пришлось решать тяжелую проблему. Он знал, что японский флот потерпел поражение в битве, но ее результаты Спрюэнса ни в коей мере не устраивали. Он до сих пор толком не знал, сколько японских авианосцев было потоплено, а сколько лишь повреждено, но вот что ему было известно точно — это количество совсем невелико. Летающая лодка «Маринер», которая следила за японским флотом, сообщила, что за многими кораблями тащится нефтяной след, поэтому можно было надеяться на новую добычу, однако погоню следовало вести со всем прилежанием. Серьезное недоумение вызвала радиограмма адмирала Митчера: «Учитывая восточный ветер, невозможно сближаться с противником на скорости более 15 узлов. Противник отходит в северо-западном направлении, вероятно готовя дозаправку. Нанесены некоторые повреждения. Вчера зенитный огонь был особенно плотным и точным. Многие самолеты повреждены. Мы надеемся найти сегодня пару подбитых кораблей». Ее можно было трактовать как угодно — и как желание устремиться в погоню, и как совершенно законное основание никакой погони не вести: ветер, мол, не тот.

Но тут совершенно неожиданно вылез со свежей инициативой командир эскадрильи торпедоносцев «Энтерпрайза» капитан-лейтенант Мартин. Он предложил в полночь отправить 2 самолета его эскадрильи для слежения за японцами, а потом провести ночную атаку торпедоносцев. Адмирал Митчер утвердил было его план, потом отменил, но все-таки сообщил о нем Спрюэнсу. Тот заколебался. Перед глазами стояли чудовищные потери при ночной посадке, однако ведь атаку можно было организовать так, чтобы самолеты садились уже после наступления рассвета. Впрочем, Спрюэнса продолжали мучить сомнения, он по-прежнему опасался за судьбу плацдарма, однако за активные действия категорически высказался начальник авиационного отдела его штаба капитан 2-го ранга Гас Виндхелм. Он заявил, что после потерь, которые понесли японцы накануне, серьезного удара японцы нанести не смогут, а возле островов останутся эскортные авианосцы ОГ 52.11 и ОГ 52.14, а также линкоры ОГ 52.6 и 52.10. Этих сил будет более чем достаточно для отражения любого нападения, которое сумеют организовать японцы оставшимися у них силами. Но практически наверняка никакого нападения не последует, потому что главной заботой адмирала Одзавы сейчас является спасение собственной шкуры, продырявленной во многих местах. После этого Виндхелм деликатно добавил, что еще полчаса обсуждения, и предмет спора отпадет сам собой. И тогда Спрюэнс решился, видимо, он хорошо запомнил упреки вояк типа Хэлси в том, что при Мидуэе совершенно напрасно упустил японцев после того, как были уничтожены авианосцы Нагумо.

В результате 21 июня в 02.15 с «Энтерпрайза» взлетели 2 «Авенджера», один из которых пилотировал Мартин. Но тут выяснилась не слишком приятная вещь — от всей VT-10 остались всего 5 самолетов, однако Спрюэнс принял решение и собирался выполнять его методично и последовательно. Он немедленно приказал готовить к вылету самолеты VT-16 с «Лексингтона» и VT-51 с «Сан Хасинто». Решение было вполне логичным, в атаке должны были принять участие самолеты одной оперативной группы, его даже можно назвать логичным в квадрате, потому что авиагруппы ОГ 58.3 пострадали меньше других во время вчерашней атаки.

И все-таки Спрюэнс так и не смог решиться на безоговорочное преследование. Он приказал ОГ 58.3 (в которую входили упомянутые авианосцы) и ОГ 58.2 преследовать японцев, развив скорость 25 узлов, тогда как ОГ 58.1 и ОГ 58.4 следовали сзади со скоростью 17 узлов. Таким образом Спрюэнс намеревался подстраховаться сразу от двух опасностей — часть соединения не отходила слишком далеко от Сайпана, и лишь часть соединения рисковала создать себе проблемы с нехваткой топлива, но при этом сохранялась возможность взаимодействия обеих частей соединения. Вдобавок тихоходная часть ОС 58 должна была искать летчиков, севших вечером на воду. Решение далеко не идеальное, но в этом был весь Спрюэнс — он всегда пытался перепрыгнуть канаву в два приема.

Разведывательные «Авенджеры» обнаружили японский флот, отходивший несколькими разрозненными группами, примерно в 280 милях к северо-западу от передового соединения. Первым был обнаружен пострадавший накануне авианосец «Дзуньё», шедший в сопровождении крейсера «Могами» и 4 эсминцев. «Рюхо», входивший в состав соединения адмирала Дзосимы, хоть и был поврежден накануне, тем не менее сохранил скорость, а «Дзуньё», машины которого никогда не развивали штатной мощности, получил две бомбы и медленно, но верно отставал. Чуть южнее был обнаружен авианосец «Титосэ», мало заметный на фоне сопровождавшего его линкора «Мусаси». Где-то на северо-западе маячил смутный силуэт авианосца «Дзуйкаку» и кораблей сопровождения. Словом, обнаружить весь японский флот так и не удалось, но Спрюэнс решил, что и этих кораблей достаточно.

Как мы уже говорили, следом за разведчиками стартовала сводная группа из 20 торпедоносцев с авианосцев ОГ 58.3. Они вышли к цели уже в предрассветных сумерках, когда радар не был особо нужен. Естественной первой целью стал замыкавший строй «Дзуньё», который в результате полученных повреждений не мог ни поднимать, ни принимать самолеты. Если уж быть совсем точными, их и не осталось. Поэтому когда торпедоносцы внезапно выскочили из серой мути прямо перед японскими кораблями, их встретила лишь пара неуверенных залпов с «Могами». Командовавший атакой лейтенант Стерри из VT-16 приказал части торпедоносцев заняться «Могами», но нормально распределить самолеты по двум целям сложно даже в дневное время, а уж в полумраке это невозможно в принципе. В результате 14 самолетов атаковали авианосец, и только 6 осталось на долю крейсера.

У капитана 1-го ранга Киёми не было никаких шансов уклониться от атаки, потому что случайно или намеренно, но у американцев получились классические клещи — 8 «Авенджеров» справа и 6 слева. Поэтому можно говорить лишь о том, что в сумерках пилоты не смогли прицелиться как следует, лишь поэтому авианосец получил всего 3 попадания, как ни странно два из них пришлись в левый борт, причем прямо в машинные отделения. Выдержать такой удар бывший лайнер не мог, и все-таки скорость, с какой затонул «Дзуньё», удивляет. То, что с кораблей сопровождения видели четыре или пять сильных вспышек, заставляет предположить, что взорвались погреба боеприпасов. Из всей команды спаслись только 7 человек, находившихся на мостике, однако никто из них не мог толком описать происходившее. Среди погибших оказался и контр-адмирал Такезди Дзёодзима, командир 2-й дивизии авианосцев.

«Могами» отделался гораздо легче — ему в левый борт попала всего одна торпеда, так как все торпедоносцы зашли с этой стороны. Но, видимо, крейсер исчерпал свою долю невезения при Мидуэе, потому что он отделался большой пробоиной в носовой части, но корпус выдержал. Видимо, ремонт был проведен качественно. И уж совершенно неожиданным результатом атаки стало попадание торпеды в эсминец «Самидарэ», который никто из пилотов атаковать не собирался. Судя по всему, эсминец получил одну из торпед, предназначавшихся «Могами», поскольку он шел справа от «Могами». Эсминцу одного попадания хватило, он потерял ход. Командир 4-й флотилии эсминцев капитан 1-го ранга Такахаси приказал добить его торпедой, так как решил, что в любой момент могут появиться американцы.

В ходе атаки ни один из торпедоносцев не был сбит, и она серьезно встревожила адмирала Одзаву. Он приказал кораблям увеличить скорость и следовать по способности в Накагасукэ Ван на Окинаву, под прикрытие базовой авиации. Однако адмирал прекрасно понимал, что как минимум еще одну воздушную атаку ему придется выдержать.

А в это время адмирал Спрюэнс выслушивал рапорты пилотов. Они, как это всегда бывает, слегка преувеличили свои достижения и заявили, что потопили авианосец, линкор и крейсер. И снова перед Спрюэнсом во весь рост встал все тот же проклятый вопрос: гнаться или не гнаться дальше? Ведь уже во второй раз его атака не принесла тех результатов, на которые он рассчитывал. И снова инициативу взял на себя Виндхелм, темперамент которого явно перевешивал скромность адмирала.

В результате в 07.34 с кораблей контр-адмирала Монтгомери взлетели 45 истребителей, 40 пикировщиков и 18 торпедоносцев. Сам Монтгомери, опираясь на донесения пилотов, разрешил вооружить «Хеллкэты» бомбами, так как не ожидал серьезного сопротивления в воздухе. Когда через 2 часа ударная группа заметила на горизонте японские корабли, стало ясно, что расчет Монтгомери полностью оправдался. Навстречу американским самолетам поднялись не более 15 японских истребителей, и этот хлипкий заслон был проломлен американцами без особого труда.

Первой в поле зрения американцев попала группа авианосца «Титосэ», на котором держал флаг адмирал Обаяси. Сопровождавшие его корабли открыли бешеный огонь, но, к сожалению для японцев, сразу выяснилось, что количество стволов зенитной артиллерии не компенсирует устарелые методы стрельбы и примитивные системы управления огнем. Именно в Филиппинском море это было продемонстрировано впервые, но более наглядно это доказали жестокие бои за Лейте, когда даже сотни стволов 25-мм автоматов не могли остановить американские самолеты.

Сначала вышли в атаку пикировщики «Банкер Хилла», которые всадили 2 бомбы в «Титосэ». На авианосце вспыхнули пожары, однако он не потерял ход и пока еще держался в строю. Зато внимание пикировщиков «Уоспа» привлек гигант «Мусаси», которого они атаковали со скаутским энтузиазмом. Линкор получил 3 попадания 1000-фн бомбами, но это ему совершенно не повредило. В очередной раз американские пилоты продемонстрировали далеко не блестящую меткость. Тем временем истребители, которым было явно нечем заняться, принялись гоняться за кораблями охранения. 6 «Хеллкэтов» с «Банкер Хилла» атаковали тяжелый крейсер «Такао», но умелое маневрирование капитана 1 — го ранга Онодо помогло крейсеру уклониться от сброшенных на него бомб, хотя сам капитан заплатил за это. Он управлял кораблем с открытого мостика, и внезапная пулеметная очередь сразила его и еще нескольких офицеров, стоявших рядом.

Однако энтузиазм пилотов «Хеллкэтов» не остался без вознаграждения, только в очередной раз результат не соответствовал затраченным усилиям. Получив несколько бомбовых попаданий, взорвался и затонул эсминец «Наганами».

После этого настала очередь торпедоносцев. Естественно, их главной целью стал горящий «Титосэ», который начал испытывать проблемы с управлением, так как пожары становились все сильнее. Авианосец получил 2 попадания торпедами, которые решили его судьбу. Авианосец получил большой крен на правый борт и потерял ход. Как и в случае с «Самидарэ», это стало решающим фактором. Адмирал Обаяси приказал эвакуировать команду и затопить авианосец, сам он остался на корабле, несмотря на жаркие возражения членов штаба. Еще одна торпеда попала в «Мусаси», но линкор этого тоже не заметил: чтобы нанести ощутимый вред подобному исполину, требовались иные масштабы атак. Все-таки расчеты японских конструкторов частично оправдались. Если новые линкоры и не стали совсем непотопляемыми, от противника требовалось на порядок больше усилий, чтобы только вывести их из строя. Кстати, именно после этого боя в японском флоте слава линкоров типа «Ямато» укрепилась еще больше.

На сей раз без потерь американцы не обошлись, погибли 5 истребителей, 4 пикировщика и 6 торпедоносцев.

После возвращения второй волны адмирал Спрюэнс с колоссальным облегчением приказал возвращаться назад. По его мнению, корабли ОС 58 и так уже зашли на запад гораздо дальше, чем можно. В общем, его попытка преследования так и не привела к уничтожению остатков японского флота, удалось потопить всего 2 авианосца и 2 эсминца. Причины этой относительной неудачи лежат на поверхности — половинчатые решения адмирала Спрюэнса, который так и не решился использовать всю мощь Оперативного Соединения 58, если бы он решился бросить в погоню все 4 оперативные группы, результат мог получиться в два раза убедительней. К тому же он слишком рано отказался от продолжения погони, американские авианосцы вполне могли атаковать противника еще раз. Отговорки, что причиной прекращения погони стала нехватка топлива, и есть не более чем отговорки, тем более что японцы тоже начали испытывать подобные проблемы, ведь своим преследованием Спрюэнс сорвал намеченную Одзавой дозаправку.

Так завершилась крупнейшая битва авианосцев. Хотя американцы имели подавляющее превосходство в силах, решительной победы им добиться не удалось. Они потопили 5 авианосцев и 2 эсминца, не потеряв ни одного своего корабля, хотя вклад авианосной авиации в этот успех оказался не слишком большим, ведь два тяжелых авианосца были потоплены подводными лодками.

Оглавление книги


Генерация: 0.503. Запросов К БД/Cache: 3 / 0