Доклад Визнера от 13 июля

В течение первых двух недель после убийства Франца-Фердинанда все выступления, намечавшиеся против Сербии как в Вене, так и в Берлине, основывались на убеждении, что «преступление является результатом хорошо организованного заговора, нити которого ведут в Белград». Желая собрать доказательства в пользу этого, 11 июля Берхтольд отправил в Сараево юрисконсульта Министерства иностранных дел Визнера, чтобы тот произвел расследование на месте.

Визнер был осторожным и консервативным адвокатом, он и желал предъявить Сербии только такие обвинения, которые ясно подтверждались бы документами и могли бы удовлетворительно выдержать судебную проверку. Так как ему пришлось просматривать материал в Сараеве наспех, в течение нескольких дней и ночей, то он ознакомился всего лишь с небольшой частью того, что мы теперь знаем относительно заговора в Белграде.

Из Сараева Визнер телеграфировал 13 июля, что все влиятельные лица в Боснии убеждены, что великосербская пропаганда ведется там с ведома и одобрения сербского правительства, но что материалы, которыми он располагает,

«не дают никакого основания для обвинения, что эта пропаганда исходит от сербского правительства. Доказательства в пользу того, что агитация поощряется обществами, находящимися в Сербии, и встречает к себе терпимое отношение со стороны сербского правительства, достаточны, хотя и скудны».

Что же касается самого преступления, то

«нет никаких доказательств или даже основания для подозрения, что сербское правительство знало о шагах, приведших к убийству, или о приготовлениях к нему, или о снабжении оружием. Наоборот, есть данные в пользу того, что об этом совершенно не приходится говорить»[77].

С другой стороны,

«вряд ли можно сомневаться, что убийство было решено в Белграде, подготовлено при содействии сербских должностных лиц, Цигановича, майора Танкосича, который достал бомбы, браунинги, патроны и цианистый калий».

Бомбы были взяты из сербского арсенала в Крагуеваце; трое убийц с бомбами и оружием были тайным образом переправлены через границу в Боснию сербскими агентами при содействии Цигановича и начальников пограничных постов в Шабаце и Лознице.

Визнер сообщил также, что имеется ценный материал относительно «Народной Одбраны», который, однако, еще не просмотрен, но который он привезет с собой на следующий день в Вену для дальнейшего изучения. Позднее этот материал был включен в австрийское досье. Пока что Визнер полагал, что имеющиеся материалы дают основание выставить следующие требования:

А. Запрещение участия сербских правительственных органов в контрабандной переправе людей и грузов через границу.

Б. Увольнение начальников сербской пограничной стражи в Шабаце и Лознице, а также таможенных чиновников, замешанных в деле.

В. Возбуждение преследования против Цигановича и Танкосича.

Доктор Визнер показал генералу Потиореку копию своей телеграммы Берхтольду, в которой он отказывался от обвинения сербского правительства в непосредственном участии в сараевском убийстве, однако не снимая с него ответственности за революционную агитацию против Австрии. Потиорек считал, что заключение Визнера чересчур осторожно. Он немедленно отправил Конраду письмо и изложил в нем свое собственное мнение, которое было значительно ближе к истине, если принять во внимание то, что мы знаем теперь о деятельности «Черной руки»:

«Совершенно немыслимо, чтобы в такой маленькой стране, как Сербия, никто не знал о приготовлениях к преступлению и о предательских приемах всей этой пропаганды. Как установлено расследованием, несколько человек в Боснии и Герцеговине, безусловно, знали наперед о том, что должно было произойти 28 июня. По словам одного из убийц, эти приготовления обсуждались в одной из таверн в Белграде… Кроме того, в Сербии наряду с официальным правительством имеется еще соперничающее с ним военное правительство, которое вышло из рядов армии. Доказано, что сербские офицеры, находящиеся на действительной службе, принимали участие в приготовлениях к убийству, а также играли выдающуюся роль во всей пропаганде и, следовательно, принадлежат к числу подстрекателей предательской агитации, которая развивалась в нашей стране. Армия, конечно, не есть часть правительства, но никак нельзя утверждать, будто официальное сербское правительство не знало, что делает армия».

Потиорек сообщал в этом письме новые сведения, которые он только что получил, относительно изменнической деятельности сокольских обществ, в которых сербские офицеры и чиновники, занимающие высокие должности, принимали деятельное участие. При этом Потиорек заявил, что он не может взять на себя ответственность, связанную с дальнейшим пребыванием на своем посту, если не будут приняты решительные меры. Удовольствоваться такими требованиями, которые предлагает Визнер, нельзя. Необходимо сокрушить машину, которая приводит в движение всю эту агитацию, то есть сербскую армию. Все эти дела, безусловно, не могли бы иметь места без ведома сербского правительства, без попустительства и, может быть, даже поощрения с его стороны.

Мнение Потиорека, подкрепляемое его долгим пребыванием в Боснии и непосредственным соприкосновением с сербами, было ближе к истине, как ее представляли себе Берхтольд и чиновники Министерства иностранных дел, чем строго юридические и осторожные предварительные заключения Визнера. Три требования, предложенные Визнером, были включены в ультиматум Сербии, но в остальном Берхтольд, по-видимому, мало воспользовался его отчетом и, во всяком случае, не воспользовался им немедленно. Визнеру предложили продолжать разборку материалов и составление досье, которое должно было содержать обличающий материал для предъявления его державам. Тем временем Берхтольд продолжал осуществлять план подготовки локализованной превентивной войны против Сербии, на чем настаивали Конрад и Потиорек.

Похожие книги из библиотеки

Крейсера типа “Мацусима”. 1888-1926 гг.

В книге на основе отечественных и иностранных материалов XIX-XX вв. описа­на история проектирования, строительства и службы японских бронепалубных крей­серов типа «Мацусима».

После постройки они своим внешним видом демонстрировали сочетание двух эпох. Об ушедшем времени многопушечных парусных линкоров напоминали боевые марсы, завал бортов и просторная батарейная палуба, позволявшая легко перемешать прислугу с борта на борт. Длинноствольное крупнокалиберное орудие в барбете, имев­шее возможность стрелять не только по курсу, но и на любой борт, предвещало скорое рождение дредноутов со сравнительно малым количеством главной артиллерии.

Войдя в строй, они стали самыми большими по водоизмещению и внушитель­ными боевыми единицами японского флота, сочетая в себе качества двух классов ко­раблей: крейсеров и броненосцев. Сравнительно узкий корпус позволял рассчитывать на высокую скорость, а скорострельная 120-мм артиллерия делала их опасными про­тивниками для любого крейсера или миноносца того времени. Наличие 320-мм ору­дия с круговой системой подачи боеприпасов и броневого барбета приближало эти крейсера к броненосцам.

Для широкого круга читателей, любящих историю и кораблестроение.

Сверхмалые субмарины и человекоторпеды. Часть 1

Данная работа содержит обширную информацию о малоизвестной до сих пор теме, связанной со строительством, применением и боевых действиях миниатюрных подводных лодок и управляемых торпед. Экипаж управляемых торпед обычно составлял один-два человека, а экипаж миниатюрных подводных лодок мог достигать четырех-пяти человек. Именно численностью экипажа мы руководствовались, отбирая материал для нашей книги. Чтобы дать читателю как можно более четкое представление об описываемой технике, мы включили в наше издание подробные чертежи и силуэты упоминаемых образцов. Кроме того, издание снабжено многочисленными фотографиями техники.

Линейные корабли ВМС США типа «Айова». Cоздание, боевое использование, конструкция

Во время второй мировой войны линейные корабли уступили свою лидирующую роль на море авианосцам, а в послевоенные годы их боевое применение стало и вовсе проблематичным. Однако в составе военно-морских сил США сейчас находится 4 корабля подобного класса — они построены еще в начале 40-х годов. Мало того, за последние семь-восемь лет линкоры подверглись модернизации и срок их службы продлен еще на 20 лет.

Линейные корабли типа "Айова” считаются одними из лучших среди тяжелых артиллерийских кораблей в мире. Им присущи сильная артиллерия и мощная броневая защита, высокая скорость и надежность, что, по- видимому, и продлило их жизненный век после окончания войны, когда все ведущие морские державы спешили избавиться от линкоров. Судя по всему, четкого представления о перспективах боевого применения кораблей данного класса американцы не имели. Линкоры привлекали к участию в войне против Северной Кореи, периодически выводили из состава флота в резерв и, наконец, в середине 1958 года решили переоборудовать в ударные ракетные корабли, а чуть позже еще раз модернизировать с целью увеличить объем топливных цистерн до 16,5 тыс.т. Что указывало на намерение командования ВМС США и в будущем применять линейные корабли в кризисных регионах вдали от побережья страны.