Сараево и война с Сербией

При этих обстоятельствах сараевские события были находкой или, скорее, подарком Марса. Они «…создали для нас морально удачную позицию», внушал Берхтольду посланник в Белграде Гизль в телеграмме от 21 июля 1914 года. Это был блестящий момент для начала войны, как сказал он Конраду в личной беседе 8 июля. Народы Австро-Венгрии остались безучастными к убийству нелюбимого наследника престола и его морганатической супруги. Никто в Вене, особенно среди влиятельных лиц, не пролил и слезы по ним.

Это можно было бысравнить с опереттой, превратившейся в мелодраму, если бы стоявшие у власти не были склонны к трагедии. Визнер, всокопоставленный следователь из Баальплаца телеграфировал с места происшествия, что «нет доказательств соучастия сербского правительства в… покушении или его подготовке…»[110]. В Вене никто не мог прямо обвинить соседа. Гойос впоследствии признал, что он «никогда не верил, что убийство… было подготовлено белградскими властями или даже что они хотели его».

Но было удобно проводить различие между юридической и политической ответственностью. Печать шумно требовала мести и расправы. Сербов обвиняли в том, что, помимо официального кабинета, у них существовало военное закулисное правительство. Утверждали, что якобы оба центра власти покровительствовали организации «Народна Обрана», которая была замешана в убийстве, и говорили, что к этому преступлению причастны сербские офицеры, находящиеся на действительной службе, которые проводили губительную пропаганду в Боснии.

Для Берхтольда это преступление было кульминационным моментом в процессе распада, происходившем в подчиненных провинциях. Конрад заявлял, что пистолетный выстрел был направлен не против отдельного лица, а в сердце Дунайской империи. Как он настаивал позднее, это было равносильно «объявлению Сербией войны Австро-Венгрии. Единственным возможным ответом была война».

На самом деле сформулировали это словами: карательная экспедиция. Она якобы должна была заставить замолчать «нарушителей порядка» за границей и отрезвить горячие головы внутри страны. На весь мир делались заверения, что не имеются в виду никакие завоевания. И в самом деле, ни у австрийских, ни у мадьярских правителей, по словам Чернина, «не было аппетита на пополнение монархии сербами». Но, по словам того же Чернина, нельзя было рассматривать этот вопрос «исключительно с точки зрения потребления… никто не разрешает удалять у себя аппендикс из гастрономических соображений»[111].

По мысли Тиссы,

«Сербию нужно будет уменьшить, уступив Болгарии, Греции и Албании те территории, которые она завоевала, а самое большее, что мы должны потребовать себе, – это некоторые стратегически важные исправления границы. Разумеется, нам следует потребовать возмещения военных расходов, что дало бы нам возможность надолго и крепко держать Сербию в своих руках»[112].

Премьер-министр Австрии Штюргк добавил, что, если даже территория не будет взята, «Сербию можно будет поставить в зависимое положение, свергнув династию, заключив военную конвенцию и другими надлежащими мерами». Берхтольд предвидел, «что в конце войны… будет невозможно для нас не присоединить что-либо». Конрад требовал «Белград и Шабац с прилегающими районами».

В первые дни войны председатель «Боденкредит-анштальта» в качестве представителя финансовых кругов посетил начальника штаба и «выразил свой взгляд в отношении того, что… следовало бы сделать с Сербией в экономическом отношении». Менее чем через две недели новый наследник престола и Конрад в вагоне-ресторане специального поезда, находившегося в распоряжении Верховного командования, обсуждали вопрос о Сербии. По словам Конрада:

«Я охарактеризовал ее как красивую и плодородную страну, которая под покровительством Австро-Венгрии может стать высокоразвитой и, следовательно, желанным приобретением».

Похожие книги из библиотеки

Минные заградители типа “Амур”. 1895-1941 гг.

В истории отечественного военно-морского флота заградители “Амур” и “Енисей” занимают особое место. Боевая служба этих кораблей подтвердила правильность выбора основных тактических характеристик и конструкторских решений. Оригинальный тип, удачный проект дополнялись хорошим качеством работы судостроителей Балтийского завода.

Оба транспорта имели скорость равную новейшим броненосцам и могли совершать в составе эскадры значительные морские переходы и выставить в кратчайшее время у берегов противника заграждения из 900 мин. Подобных кораблей не имел ни один флот мира.

Линейные корабли ’’Дюнкерк” и ’’Страсбург”

«Дюнкерк» и «Страсбург» запомнились не только тем, что стали первыми французскими капитальными кораблями, построенными после первой мировой войны. Они полноправно считаются первенцами нового поколения боевых судов- поколения быстроходных линкоров, ставших символом морской мощи в 30-40-х годах. Таким образом, в истории военного кораблестроения они могут претендовать на такое же почетное место, что и построенный после русско- японской войны английский «Дредноут». Ведь именно закладка «Дюнкерка» стимулировала новый виток гонки морских вооружений, конечно, не такой масштабный, как перед первой мировой войной, но вызвавший появление суперлинкоров доселе невообразимых размеров и мощи: кораблей типов «Бисмарк», «Литгорио», «Айова», «Ямато», «Ришелье» и других.

Боевая подготовка ВДВ. Универсальный солдат

«Никто, кроме нас!», «Нет задач невыполнимых», «Даже смерть не является оправданием невыполнения приказа» – Воздушно-десантные войска СССР и России верны этим девизам все 85 лет своей истории. Предназначенные для воздушного охвата противника и боевых действий во вражеском тылу, ВДВ всегда предъявляли особые требования к боевой подготовке личного состава. Тем более сегодня, когда боевая учеба ведется вдвое интенсивнее, чем еще год назад, и все учения максимально приближены к боевой обстановке. «В случае войны парни в голубых беретах будут брошены в пасть агрессору, чтобы порвать эту пасть!»

Общефизическая и воздушно-десантная подготовка (включая парашютные прыжки с полной боевой выкладкой, днем и ночью, в самых сложных метеорологических условиях), рукопашный бой и огневая подготовка (не только меткая, но и экономная стрельба, ведь каждый патрон в десанте – на вес золота), разведка и связь, маскировка и выживание в экстремальных условиях, экстремальная медицина и минно-подрывное дело, следопытство и форсирование водных преград, бой в городе и «зеленке», горная и арктическая подготовка (особенно актуальная сегодня, когда Россия создает специальные бригады для защиты своих интересов в Арктике) – в этом пособии вы найдете необходимую информацию обо всем комплексе тренировок ВДВ, ведь десантник обязан быть универсальным бойцом!

Воздушные дуэли. Боевые хроники. Советские «асы» и немецкие «тузы». 1939–1941

«Признаться, война на Халхин-Голе началась для нас неудачно, – вспоминал советский летчик Георгий Приймук. – Мы, по существу, были к ней не готовы. Первый бой, состоявшийся 27 мая, наша эскадрилья проиграла вчистую. Мы еще не умели вести атаку, да и материальная часть оказалась неисправной». Для германских истребителей первая кампания против Польши тоже не оказалась легкой прогулкой.

Этот труд является логическим продолжением ранее вышедшей книги «Ишак» против мессера», повествовавшей о создании и начале боевой карьеры двух наиболее известных истребителей конца 30-х – начала 40-х годов ХХ века: советского И-16 и немецкого Bf-109. На основе рассекреченных архивных документов, воспоминаний очевидцев и других источников в книге впервые показаны истинные масштабы ожесточенной борьбы между советскими и японскими истребителями в небе над Халхин-Голом, а также подлинные причины разгрома ВВС РККА в финском небе.

Что касается люфтваффе, то в работе впервые приведена подробная, фактически ежедневная хроника боевой работы немецких истребителей в ходе первых военных кампаний вермахта. Причем не отдельных асов, а именно боевых подразделений: эскадрилий и авиагрупп. Авторы развенчивают распространенный миф о том, что воздушная война на Западе в 1939–1940 годах была легкой прогулкой для германских летчиков.